Поиски места под солнцем

***

      — Кать, мы выиграли! Кать…       Антонин на радостях подбежал ко мне прямо по раскуроченному снегу, больше похожему на грязь, а я никак не могла заставить себя пошевелиться, никак не могла поверить, что…       — Ты знал? — наконец прохрипела я спустя длительное молчание, и Антоха шумно вздохнул и посмотрел на горстку пепла, где ещё недавно стоял Том. — Это ведь ты достал ему половину камня, да?       — Да, я, хотя это было непросто… Я, знаешь, я… до конца не верил, что он так поступит, я же передал ему твои слова насчёт силы камушка… но он сделал. Он спас всех нас… спас тебя.       «Он сделал», — отозвалось в голове, но я не могла, не могла, никак не могла в это поверить, хотя всё произошло вот здесь, на моих глазах!       — Кать?..       — Эй, что здесь происходит?!       Я даже не заметила, как Слизерин спустился на землю, а Дрогон снова улетел в облака. И всё же он подошёл к нам и встал за моей спиной, хотя я никак не дала понять, что видела его.       — Так… негоже это. — Слизерин неожиданно подхватил меня под руки, а после отряхнул моё закрытое платье и насильно развернул меня, чтобы я смотрела ему в глаза. И прорычал: — Он пал смертью храбрых, сделав то, что сделал бы любой из нашего рода: защитил свою семью. А теперь возьмите себя в руки, ваше величество, и гордо возглавьте своё войско в лучах победы. А горевать будешь потом, вся ночь твоя, если тебе это угодно.       — Вы правы, Салазар, — хрипло выдохнула я на морозе, и с огромным трудом запечатала боль внутри себя, хотя её нисколько не стало меньше. — Победа наша!       Едва я громко прокричала это на всё поле, как вверх взметнулось не меньше тысячи пик, копий и стрел в знак поддержки. И я оглядела свою бессмертную армию, мысленно поблагодарила их и начала шептать чары, чтобы пустить её по ветру, как это произошло с армией Фауста и им самим. А когда на поле остались лишь живые люди, которых было примерно около сотни, я принялась оценивать потери, ведь только с нашей стороны было не меньше ста пятидесяти человек.       Сорок семь заложников, которые тряслись от страха, что Вхагар, пристально следившая за пленными, одним махом испепелит их дотла. Остальные были наши люди, и некоторые из них были сильно ранены.       — Мистер Бруствер?.. — прошептала я, увидя в снегу знакомую чёрную мантию, а рядом уже сидел Геллерт и пытался сообразить какие-то повязки.       — Дело плохо, Кэтрин, посмотрите на его грудь!       Геллерт чуть распахнул мантию, и на глаза сразу вышли глубокие порезы, сочившиеся кровью, что можно было увидеть сероватые рёбра. Одно лёгкое было точно пробито, судя по синеватому оттенку кожи и глубокой одышке. И я, с трудом вспомнив принципы оказания первой помощи, опустилась на колени, достала из кармана мантии обсидиановый кинжал, который с осени стал моим верным другом, а после замахнулась и ткнула острием в пятое межреберье справа.       — Кейт, что ты делаешь?!       Дамблдор сразу же подошёл к нам и ошеломлённо посмотрел на меня, ведь со стороны могло показаться, что я всё-таки сошла с ума, даже не использовав камень Смерти, и решила добить действующего министра магии, чтобы самой занять его место. Но я всего лишь переводила клапанный пневмоторакс в открытый, чтобы воздух мог выйти из грудной клетки и не сдавливал второе лёгкое и сердце. Бруствер на глазах порозовел и чуть сильнее задышал, и я принялась шептать чары, пытаясь уменьшить раны на груди.       — Что ж, господин министр, надеюсь, у вас достаточно помощников, потому как в Мунго вы проведёте не меньше месяца… — пробурчала я себе под нос, накладывая повязки, а рядом уже появились добровольцы, готовые транспортировать раненых прямиком в госпиталь.       — Спасибо вам, це… литель Гамп, — с трудом прошептал Кеннет Бруствер, когда я наконец выпрямилась, окончательно остановив кровотечение и забинтовав его почти как мумию. — Я в вас… не ошибся. И в нём… тоже.       В это мгновение меня саму будто бы проткнули кинжалом в области сердца. Но я быстро взяла себя в руки, сдерживая боль там, где ей было самое место, криво улыбнулась, почти дежурно, а затем отошла к следующему пострадавшему. Руки поначалу совсем не хотели слушаться, и мне приходилось думать и вспоминать нужные заклинания, хотя одно время они отскакивали у меня от зубов, даже если разбудить глубокой ночью. Но неожиданно я почувствовала… облегчение. Кеннет Бруствер обратился ко мне «целитель Гамп», а не «Ваше величество» или «моя королева»… он всегда так обращался ко мне, намекая на моё истинное призвание, и я… с каждой перемотанной раной, с каждым снятым заклятием… мне было легче. Словно бы я вдруг после долгой разлуки снова вернулась домой.       Один за другим пострадавшие перемещались в Мунго, и я могла вполне чётко представить, какой там поднялся переполох. А когда «больные» на поле закончились, я оседлала Вхагар, подобрала Антоху, и мы вместе со Слизерином на Дрогоне полетели домой.       Морган, увидев меня на пороге, засиял так, будто бы перед ним предстал сам Господь и даже пустил слезу, которую сразу же смахнул.       — Мама! Мама!       — Привет, мой хороший, — с улыбкой прошептала я, подхватив на руки сына, и прижала его к груди. — Дедушка хорошо себя вёл? Ты следил за ним?       — Да, следил, — важно ответил Томми и посерьёзнел. — Он отказался есть омлет и кашу и всё утро курил. И не выпил ни одной микстуры, что ты оставила. Мы с Тессой пытались.       Развернувшись, я строго посмотрела на провинившегося деда, и Морган, всхлипывая, прохрипел:       — Я всё выпью, моя золотая. И съем! Кейт, как я…       — Я тоже, Морган, — с улыбкой выдохнула я, снова сжав Томми в руках, и сердце стало ныть чуть меньше, ведь жертва Тома была вовсе не напрасной. — Я тоже…       — А где Том?       Тесса всё это время стояла в стороне и смотрела, кто заходил внутрь. И когда в дверь зашёл Слизерин и захлопнул её за собой, то она помрачнела и с тревогой посмотрела на меня. А я даже не знала, что ей сказать, ведь её отец опять… умер. Как это можно было объяснить?       — Он уехал по делам, — вместо меня пробасил Слизерин, подхватив внучку на руки, и она с тревогой выдохнула. — По очень важным делам, мистер Бруствер тоже, как и твой директор и мистер Грин-де-Вальд.       — Ладно, хорошо… — протянула Тесса, расстроившись, но не так сильно, как если бы узнала об очередной смерти.       — Мама? А где папа?       Томми сжал мои плечи и с ещё большей серьёзностью посмотрел мне в глаза, и я тяжело вздохнула, так как настоящий его отец только что погиб на моих глазах, а приёмный — был непонятно где, и я даже в последнее время мало интересовалась этим вопросом.       — Он меня совсем забыл? И тебя тоже?..       — Нет, солнышко, нет! — вздохнула я и поцеловала его в щёку. — Его путешествие просто очень сильно затянулось, но скоро он снова будет с нами. Дедушка обещал всё съесть и всё выпить… проконтролируешь?       Я отпустила сына на пол, и Томми сразу же расцвёл очередному важному поручению, а Морган поджал губы, видимо, не сильно-то он и хотел выполнять только что данные обещания. И когда мы все дружно двинулись в столовую, то он специально пошёл медленнее, чем обычно, и прошептал мне на ухо:       — А что случилось-то?       — Том сжёг камнем Смерти Фауста и сгорел сам, — прошептала в ответ я, причём каждое слово давалось мне с немалым трудом, и Морган вдруг хмыкнул:       — И ты расстроилась?!       Не совсем понимая его тона, я удивлённо распахнула глаза, на что Морган лишь махнул рукой и бросил:       — А, ваши дела, разбирайтесь сами. Лишь бы мои девочки больше не плакали. Слушай, а если так, то значит, к твоему Дереку вернётся память?..       — М-м-м… вряд ли, — вздохнула я, как следует задумавшись над этим вопросом, о котором как-то вообще не подумала. — Чары изменения памяти — одни из самых сильных, они не проходят со смертью того, кто их наложил, могут только немного ослабнуть. Да и Том… он как бы… и до этого не был слишком живым, я имею в виду, когда накладывал их, так что я даже не знаю, считается ли, что он… он… умер.       — Даже думать не хочу на эту тему, засранец найдёт, как выпутаться и снова мозолить тебе глаза, — выругался он и ускорил шаг. — Томми, подожди деда!       Я почему-то не задумывалась раньше, сколько же людей откровенно недолюбливало Тома, в том числе и ненавидело, взять хотя бы Грюма. Он даже предал меня, лишь бы отомстить убийце своих родителей, причём он ни разу не дал понять, как же относится к моему постоянному спутнику в последнее время. Или просто я не видела? Или же Том сам вёл себя так, будто бы его все обожают несмотря на его кровавое прошлое и крайне несносный характер, и я сама успела в это поверить? Неужели у него на самом деле не было никакого запасного плана, чтобы вернуться?

* * *

      Прошло несколько дней, а я всё никак не могла расслабиться, будто бы предельно сжатая пружина, которая не может вернуться в прежнее состояние. Мне всё время казалось, особенно ночью, что за мной кто-то следит из тени, мне казалось, что Фауст никуда не исчез, а только затаился, и что совсем скоро он снова объявится, и весь этот кошмар снова вернётся, только со мной уже не будет никого в качестве поддержки. Этого я боялась больше всего — остаться во мраке совершенно одной.       Жизнь же потихоньку возвращалась в прежнее русло. Фауст так до сих пор и не выскочил, как чёрт из табакерки, и все окружающие всё больше убеждались, что он действительно сгорел. Как и Том. Но мой бывший муж как-то же нашёл способ, чтобы вернуться на этот свет, зная, что я собираюсь его убить. А тут… тут он сам пошёл на верную смерть! Как?..       Чем больше я думала над этим, тем меньше могла понять, чьего же возвращения я боялась больше: Тома или же Фауста. Том вернулся с помощью крестража, но все крестражи, помимо одного, мы с Дереком уничтожили. Вопрос был только в диадеме, и если Том вернулся благодаря ей, а это, скорее всего, так и было, то больше она не являлась крестражем. Были ли ещё? Решился ли он расколоть душу и создать один сейчас, накануне смерти? А Фауст?       Насчёт последнего у меня были большие сомнения. Фауст всецело надеялся на Треугольник, считая, что собрав все камни, он будет неучтожимым. Возможно, это действительно было бы так, впитай он силу всех камней, но мы нашли способ уничтожить его и отправить гореть в Сид. А Том?.. Был ли у него ещё один крестраж?       Чем больше проходило дней с момента битвы с Фаустом, тем больше времени я начала проводить в кабинете Тома. Тесса вернулась в Хогвартс, ведь учебный год никто не отменял, хотя у неё было официальное разрешение какое-то время не присутствовать на уроках, подписанное лично директором Хогвартса. Дамблдор вернулся на свой пост, а Геллерт улетел к своим тепличкам, за которые он так сильно переживал (подозреваю, что нюхлер Ал там уже наделал делов, что хватит на не один месяц). Кеннет Бруствер восстанавливался в Мунго, и роль временного министра ко всеобщему удивлению предложили Гарольду Фоули, который внезапно согласился, пусть и ненадолго. Я так и не поняла, как к этому всему относилась Элеонора, так как старалась максимально спрятаться от людей в своей тоске, а Элли с Антохой не сильно-то горели желанием выходить на люди, наслаждаясь обществом друг друга, хотя все мы были под одной крышей.       Вначале я просто сидела за просторным письменным столом, пытаясь додумывать что-то и строить теории. Но когда от подобного занятия начала болеть голова, то я принялась разбирать накопившиеся бумаги. Кое-что пришлось отдать в Мунго Брустверу и в министерство Фоули, кое-что я просто выбросила или отложила в сторону, подумав, что если кому-нибудь это понадобится, то он просто придёт и спросит. Но никто не приходил, и я наконец добралась до ящиков стола.       В самом верхнем была моя фотография и фотография маленькой Тессы. И колдографии я уже видела и ещё четыре года назад собственноручно спрятала сюда. Интересно, Том нашёл их? Доставал?       Ответ на мой вопрос лежал рядом: там в отдельной папке были мои письма в период нашего противостояния. Они были смяты, пожелтели от времени, краешки начали рваться… было видно, что их перечитывали бесчисленное количество раз, хотя ничего такого я и не писала. Наоборот… я удивлённо посмотрела на эти письма, поражаясь, как же всё изменилось с этой осени, когда Том вернулся, а Дерек исчез…       На меня нахлынула ужасная волна обиды. Неужели Тому так необходимо было провести четыре года в Сиде, чтобы начать вести себя со мной не как сволочь?! Я же тогда была беременна, беременна от него, а он чуть не довёл меня до самоубийства, и потом тоже провоцировал! Хотя я не могла представить заботливого Тома… хотя нет… могла…       Перед глазами, едва я их закрыла, встала картинка душной палатки, которую просвечивало испепеляющее солнце. И Том у моей постели молится, чтобы я выкарабкалась. Вряд ли камень Разума обманул меня, скорее всего, это были подлинные воспоминания Тома, которые мне зачем-то показали. Но хранитель камня сам же признался, что знает всё наперёд, чем всё закончится… А если бы я тогда увидела, что Том пожертвует собой, чтобы спасти меня, как бы я поступила? Позволила бы? Или не дала воспользоваться камнем? Всё равно кто-то из нас должен был умереть, так как бы тогда вышло…       Ещё в ящике лежала чёрная книжица. Таких было три или четыре, и я с первого взгляда узнала их. Дневники Тома, которые он вёл во время учёбы. Один он подарил Тессе, чтобы она не потерялась на первом курсе, и Тесса не раз уже успела похвастаться мне, что благодаря запискам отца смогла выбиться в отличницы у профессора Слизнорта и Дамблдора. А этот дневник, что я взяла первым, был за конец пятого курса и также он затрагивал лето, то знойное лето, когда я упала в ледяное озеро.       Как она могла?! Мысль о том, что это я виноват, иногда терзает мой мозг, но я отгоняю её прочь. Это она упала в это чёртово озеро и едва не лишилась жизни! Из-за неё жизни едва не лишился я!       Я никогда до этого не видел настолько огромной и ядовитой твари. И никогда бы не полез в это чёртово озеро, если бы не Кейт… Она может бесконечно долго злиться и винить меня, когда очнётся, но я спас ей жизнь. Она моя должница.       * * *              Я потратил всё, что было. На Тёмной аллее на меня смотрели, как на щенка, но золото воистину обладает особой магией. Кейт до сих пор не пришла в себя, яд криптида (а это был именно он, пришлось как следует прошерстить учебник с легендарными тварями, чтобы разобраться до конца в этой истории) слишком силён, пришлось… пришлось отдать последнее за пузырёк с кровью единорога. Тот, кто выпьет его, будет навеки проклят, но я не собираюсь выпаивать Кейт кровь, лишь бы приготовить мазь. Есть шанс, что она нейтрализует яд и Кейт очнётся. Чёрт возьми, что же я всё-таки делаю?! Глупый мальчишка, у меня полно других планов, зачем мне она?       * * *              Кейт наконец очнулась. Я день и ночь проводил у её кровати, что выучил наизусть тихий звук её дыхания. И я даже рад, что могу слышать его неопределённо долго.       Она отдала мне все свои сбережения. Кажется, я и так достаточно потратил на неё сил и времени, чтобы ещё работать остаток лета. У меня другие планы. Как же будет выкручиваться она? Если ничего не придумает, то в начале года я спрошу у парней, не остались ли у них старые учебники за второй курс. Уверен, что остались, и уверен, что они без вопросов мне их отдадут. А Кейт ещё больше задолжает мне, это будет на руку. Не хочу её отпускать, она знает слишком много обо мне и может быть опасна… хотя она верит мне.       Отложив в сторону первую книжку, которую я открыла с конца, я взяла вторую и отлистала до середины наугад. Вот Том планирует, как подставить меня с помощью Элли, а потом злится, что я с ним не разговариваю. Они сходятся с Элли, и Том изливает желчь по поводу её недальновидности и пустоты. Вот он специально ездит на выходных в Лондон, чтобы купить мне кулон с лилией. У него действительно был похожий, но он был старым, ободранным и сломался сразу после СОВ. А мне Том решил подарить что-то особенное, что напоминало бы мне о нём. У меня сердце ёкнуло, но я продолжила читать пожелтевшие страницы.       * * *              Кейт прыгнула. Она со мной до конца. Я знал, что она так сделает, потому что я уже поступил так же ради неё. Мы связаны по рукам и ногам, и так будет всегда. Она понимает меня без слов и даже принимает таким, какой я есть. Она видит меня, именно меня, обозлённого на весь мир, а не тот слащавый образ, что постоянно предстаёт перед глазами преподавателей.       Она прыгнула. Если понадобится, я снова прыгну на верную смерть за ней. Я знаю, это того стоит. И я знаю, что она поможет мне. Мы связаны…       От этих слов у меня на глазах проступили кровавые слёзы, и я захлопнула несчастную книжицу и бросила её в ящик к остальным. Том действительно сдержал своё слово. Несмотря на своё гадство, он раз за разом прыгал за мной в бездну… даже после того, как я самостоятельно столкнула его в эту бездну, обрекла на бесконечные муки в мире Мёртвых. А сейчас он самостоятельно вернулся туда, лишь бы не сталкивать меня, лишь бы я не подходила близко к краю, хотя я и так всё время стояла на краю и ждала, кто же меня подтолкнёт в неизвестность… В Сиде меня ждут с нетерпением, все тираны, все говорящие с миром духов в конце концов расплачиваются за свой дар именно там. И мне тоже уже приготовлено отдельное место…

* * *

      После того, как я нашла дневники, покой окончательно покинул мою душу. Я действительно была должницей. Как бы то ни было, скольким людям Том ни причинил боль, скольких он ни убил, но… я была ему должна. Мы действительно были связаны уже столько лет невидимыми путами, которые было уже невозможно разорвать. И я понимала, что если сейчас ничего не сделаю, то самостоятельно прыгну в бездну за ним. Он меня оттуда затащит.       Я металась по дому как призрак, не в силах найти покой. Тени прошлого мелькали перед моими глазами, я то ныряла в Сид, то поднималась на поверхность, чтобы сделать глоток свежего воздуха, а затем снова уходила на глубину, в мир Теней. Меня действительно тянуло на дно, вслед за ним, и с каждым днём становилось всё тяжелее и тяжелее. В прошлый раз от его смерти я лишь почувствовала покой! В прошлый раз я смогла отпустить, у меня был Дерек! А сейчас… сейчас я одна… со мной никого нет.       Салазар, прекрасно видя мои метания, молчал как партизан, найдя себе покой в уходе сразу за двумя свирепыми драконами. Морган с Томми всё обсуждали, когда же сойдёт снег, и они смогут опять съездить на рыбалку в Норфолк… а может даже, второй дед позволит ему порыбачить в самом Чёрном озере! Меня идея рыбалки нисколько не прельщала, хотя Дерек был заядлым рыбаком, и у нас на заднем дворе был даже пруд с рыбками… Сколько бы я ни старалась вспомнить свою прошлую жизнь, до возвращения Тома, но всё было как-то отрывочно, расплыто… словно бы кто-то взял и сжёг альбом с семейными фотографиями, а у меня остались лишь жалкие обрывки и пепел… пепел, и ничего больше.       — Не осуждаю тебя, но и поддерживать не буду, — как-то проговорил Слизерин, когда я пришла в загон и принялась гладить Вхагар по гладкой чешуе. Он в это время точил когти Дрогону, который явно получал удовольствие от процесса и сидел тихо, и я тотчас дёрнулась и вопросительно посмотрела на своего свёкра. — Да ладно тебе, у тебя на лице всё написано. Но ты и так уже на грани… как бы тебе самой не сгореть.       — Может… может, у него был запасной план, — гордо выпрямившись, упрямо отозвалась я, не называя напрямую имя, и Слизерин хмыкнул, перехватил напильник и принялся точить следующий коготь, а Дрогон мурчал почти как кошка.       — Да не было у него никакого плана! Весь его план — вместо тебя уйти обратно в пекло, вот и всё!       — Откуда вы это знаете?!       Я развернулась и в гневе посмотрела на Слизерина, ведь он в клочья разбивал всю мою хрупкую надежду, что всё как-нибудь образуется, а Том скоро будет стоять здесь и снова подшучивать надо мной. Но Слизерин с ледяным спокойствием пожал плечами и заработал напильником.       — Он столько терзал свою душу, что там почти ничего и не осталось, что можно было ещё отломить. А сейчас и ты собираешься расколоть свою, и не представляешь, чем это может обернуться для тебя.       — Я не представляла, чем обернётся и ваше воскрешение, Салазар, — обиженно буркнула я, и тот вскинул густые чёрные брови и пробасил:       — И ты жалеешь?!       — Нет… — выдохнула я, сев на ящик с сеном, которым был устлан пол в загоне, и Вхагар разлеглась передо мной и закрыла глаза. — Не жалею… думаете, у меня не хватит сил?       — Сил хватит, но сорвёшься, помяни моё слово. Да и кости не осталось, ничего… для ритуала нужна частичка плоти и яд василиска. И если с последним проблем нет, то где ты возьмёшь кость… ума не приложу.       — А если использовать браслет? Это же сильный артефакт?! — Я с надеждой посмотрела на Слизерина, но он лишь пожал плечами.       — Сильный, да не настолько, чтобы такие дела делать. Вот если бы у тебя осталось хоть что-то, хотя бы какая-то частичка камня Смерти, — это был бы другой разговор. Да где его теперь взять, если он распался… да и к лучшему это…       Мой командир снова вернулся к драконьему маникюру, а Дрогон снова начал мурлыкать. И я решила больше не прерывать идиллию и пошла прочь, куда глаза глядят.       Ночью снова выпал снег, и даже подумать было нельзя, что совсем недавно здесь была настоящая битва. Лишь раскуроченные деревья да глубокие ямы, будто бы от снарядов, напоминали об этом. И абсолютная тишина…       Я снова пришла на то самое место, куда упала на колени, едва Том сгорел заживо. И снова упала в снег и закрыла глаза, пытаясь хоть как-то пройти сквозь завесу мёртвых, чтобы услышать… узнать… и вдруг.       Вдруг из темноты показался красный блик. Будто бы звёздочка, крохотная звёздочка на небе блеснула и сразу скрылась. И, открыв глаза, я решительно посмотрела перед собой, а после одним решительным взмахом руки расплавила весь снег, лежавший в двух метрах. С земли тотчас повалил пар, а после из-за белёсых туч выглянуло солнце… и блеск многократно повторился.       Это были они, обломки камня Смерти. Он распался на тысячу кусочков, можно даже сказать взорвался, и теперь все они лежали на поляне. И я принялась по крупицам собирать всё, что попадалось на глаза…       Собралось дай бог одна восьмая, в виде маленьких осколков, не больше семечки от подсолнуха. Они блестели на солнце и манили даже в таком виде, но я аккуратно собрала их и сложила в мешочек. Они превратятся в пыль едва я попробую ими воспользоваться… но если попробую, то мне нужны кости и свежий труп, а ещё яд, которого, как подметил Слизерин, было достаточно в моём фамильном сейфе. И откуда он только об этом знал?!       Гоблины были не очень рады меня видеть, я же почти раскурочила их банк когда-то, пусть и с благой целью. Но эти скряги знали, что у меня в их хранилище держится немало золота, а потому со мной нужно было быть максимально вежливыми и обходительными. А то ещё со злости напущу на них армию скелетов… И вот когда я уже рылась в своём фамильном сейфе среди давно протухшего хлама в поисках яда, мне внезапно пришла гениальная мысль, где же взять кости. «Ну конечно! На кладбище!»       Том умер уже второй раз, и как я уже говорила, от него не осталось практически ничего. Но я знала, что это было не его настоящее тело, а созданное с помощью магии… а настоящее тело было на кладбище, ещё в той самой могиле, которую он сам создал, когда только лишь инсценировал свою смерть. Кто мог подумать тогда, что ему придётся ещё два раза умереть по-настоящему?       После Гринготтса я направилась прямиком на магическое кладбище на окраине Лондона, где была могила моего бывшего мужа.       Томас Марволо Реддл       31.12.1926 — 8.10.1957       Bene vincit, qui se vincit in victoria.       — Дважды побеждает тот, кто властвует над собой… — вслух перевела я эпитафию, которую Том собственноручно выбирал для своей могилы и даже выжег палочкой на могильном камне. Под этим могильным камнем мы его тогда втайне и похоронили, решив не заморачиваться с новым местом погребения. И вот теперь я снова в третий раз стояла перед этим камнем, смотрела, как белый снег, словно саван, окутал давно заросшую землю, и не могла поверить в то, что только что собираюсь сделать. — Дважды побеждает тот, кто властвует над собой.       Прорычав сквозь зубы эпитафию, в первую очередь для себя самой, я принялась легко взмахивать правой рукой, на которой блестел браслет Пуффендуй, заменявший мне теперь волшебную палочку. Сначала исчез снег, затем пожухлая трава, а затем я слой за слоем принялась снимать промёрзшую землю и откидывать её в сторону, пока наконец не показался гроб. Подняв его, я распахнула крышку, и внутри действительно оказались неплохо сохранившиеся кости, между которыми ещё кое-где виднелись засохшие куски плоти.       — А это ещё что?..       Уже темнело, но всё же я смогла рассмотреть в гробу какую-то монетку в районе правого плеча. Наклонившись, я взяла монетку и так и ахнула… это был медальон! Тот самый медальон, благодаря которому я перенеслась в этот чёртов мир!       — Ах ты подлый жук… — протянула я, убрав медальон в карман, и снова посмотрела на скелет, уже в привычно-осуждающей манере, как будто он мог мне что-то ответить. — И что я вообще здесь делаю?..       Том в прошлый раз вернулся благодаря комбинации дающего медальона и крестража рядом с новым телом, созданным магическим путём. Я ведь видела на его плече ту странную татуировку… но не придала ей значение! Хотя теперь это всё была история, так как второй раз медальон уже не поможет, ибо от засранца остались кости и только они. Но хоть что-то.       Быстро сложив скелет в свою безразмерную наплечную сумку для походов, я закрыла пустой гроб, вернула его обратно в землю, а землю вокруг накидала сверху. Завершающий штрих — шапка снега из ближайшего сугроба, и никто в жизни не догадается, что здесь кто-то копался, особенно сегодня, когда на кладбище было практически безлюдно.       Теперь у меня было всё, что нужно. Никто не знал о моей задумке, разве что Слизерин, но он удивительно надёжно держал язык за зубами. И, поужинав со всеми, я одна из последних покинула столовую, чтобы не вызвать подозрений, и направилась в подвал, где было всё необходимое для ритуала.       Чёрные свечи, круг из рун, яд василиска, свежий труп, который я добыла на обратном пути из морга, кости того, кого я хочу вернуть, и щепотка осколков камня Смерти, который позволит мне сохранить свою душу, ведь на подобные авантюры всегда уходит очень много сил.       «Захочет ли он вернуться?» — подумала я, когда закрыла глаза, и передо мной встала синеватая завеса Сида. Я слышала души умерших, их стоны и вопли, и рука на мгновение дрогнула. И всё же я с зажжённой печатью Брана сунула её по ту сторону и про себя проговорила: — «Давай, ну же… это я».       Сердце с грохотом ударилось о грудную стенку, остановилось, осколки в моей второй руке нагрелись до предела, что казалось ещё чуть-чуть, и они расплавятся и вытекут сквозь пальцы. И неожиданно по ту сторону меня крепко схватили за руку, и я с силой потянула на себя.       Вокруг свежеразделанного, уже подготовленного тела заклубился синий туман, свечи с чёрным пламенем задрожали, а руны, в кругу которых я сидела, ещё ярче вспыхнули. Осколки в моей левой руке лопнули, превратившись в пыль, а я с трепетом и ужасом смотрела туда, где лежал труп. И вдруг он зашевелился, приподнялся на локте и посмотрел на меня, а тело стало принимать знакомые черты.       — Кейт?..       Постепенно передо мной возник Том, в чёрном классическом костюме, в котором его и похоронили. И я, смахнув влагу с ресниц, проворчала:       — Доброе утро, соня. Как спалось?       — Сама знаешь, в том месте, где я был, спится не очень… — ответно проворчал он, оглядевшись, и вдруг на лестнице раздался шум.       — Кать?       Только я собралась задуть чёрные свечи и встать с грязного пола, как к нам спустился Антоха, и он, мягко говоря, ошалел, когда увидел меня не одну.       — Ого, ничего себе! Так ты же умер вроде?..       Том, поджав губы, кивнул, а Антоха подошёл к нам ближе и хлопнул его по плечу.       — Молодец, вот ни разу не ошибся в женщине, что взял в жёны. Умница, красавица, и в горящую избу войдёт, и дракона на скаку остановит, и тирана свергнет!       — Вот-вот, и даже не одного, — хмыкнула я, и Том прищурился в ответ.       — Вообще-то, одного тирана сверг именно я.        — Историю пишут победители, мой дорогой… — вздохнула я, всё же поднявшись на ноги, а затем тихо добавила: — Выжившие.       Не сговариваясь, мы с Антохой одновременно заржали, как кони, а Том наоборот помрачнел от подобного каламбура.       — А ты что вообще здесь забыл? — хмыкнула я Антохе, когда мы отсмеялись, а Том встал на ноги, и он загадочно улыбнулся нам, ушёл куда-то в тень, а вернулся уже с пыльным ящиком, в котором что-то задорно бренчало.       — Так это… мы ж с тобой хотели распить после победы… настойки бабы Нюры! Пошли?!       — Конечно, пошли! — мгновенно согласилась я, и Том в привычной манере посмотрел на нас, словно бы собираясь связать обоих и оставить здесь на всю ночь. А вот Антоха, заметив этот взгляд, прищурился и вдруг протянул:       — Подождите-ка… а он же такой мертвяк, как и Слизерин, да?       — Да… — непонимающе ответила я, так как Том действительно был высшим умертвием, как и Салазар, другого я создать бы не смогла, особенно с тем, что имела. А Антоха ещё сильнее растянул губы в улыбке и второй раз намекающе спросил:       — И он подчиняется любому твоему приказу?..       — Да, — широко улыбнувшись, ответила я, и мы засияли, словно лампочки в темноте, и одновременно повернулись к Тому, который заметно помрачнел от наших разговоров.       — И ты можешь приказать ему бухать вместе с нами?!       — Да! — завизжала я и захлопала в ладоши, словно маленькая девочка. А вот Том ошеломлённо воскликнул:       — Это нечестно!       — Ты знал правила и сам на это подписался, когда принял мою руку… — пропела я над его ухом, приплясывая вокруг. — И теперь любое моё слово — закон для тебя. Пошли зализывать душевные раны, а завтра будем собирать вещички.       — Куда это? — нахмурились Том и Антоха, и я словно бы само собой разумеющуюся вещь ответила.       — В смысле «куда?» Искать Дерека! Или ты думал, что я тебя воскресила за красивые глаза?!       — Да, Кейт, именно так я и думал! — прокричал Том, пока Антонин пошёл вперёд с ящиком настоек, посмеиваясь на ходу от нашей ругани.       — Нет, мой дорогой, — строго произнесла я, ткнув в него пальцем. — Ты ещё осенью поклялся мне, что вернёшь моего мужа, и я всё ещё жду! Томми недавно спрашивал, где папа, и сколько мне ему ещё врать про командировку?! Так что пьём, собираемся и едем, и это не обсуждается!       Я гордо выпрямилась, вспомнив свой королевский тон, и ускорила шаг, решив догнать Антонина уже наверху. А мне в спину прилетел недовольный возглас:       — Чёрт побери, Кейт!