Вражда разбитых сердец

      

Пожар начался в театре за кулисами. Клоун вышел на сцену, чтобы предупредить зрителей об опасности. Они решили, что это шутка, и начали аплодировать. Клоун с мольбой повторил предупреждение — в зале началась овация. Возможно, и наш мир окончится так же: под аплодисменты зрителей, считающих, что это всего лишь шутка. Сёрен Обю Кьеркегор

— Гарри, Гарри, мой милый Гарри! Ты не представляешь! Смотри! Я так счастлива! Я твой соулмейт! А ты переживал, что не сможешь его найти, хотя и так всё было понятно! — Джинни расстегнула несколько верхних пуговиц своей белой блузы, и Гарри смог разглядеть небольшую чёрную метку в виде молнии… — Ну, смотри же! Неделю назад заметила, но не решалась тебе сказать. Это ведь, без сомнений, ты! Я так тебя люблю! — Это всё просто замечательно Джин, но может, ты мне объяснишь смысл моего знака? — он вопросительно поднял бровь и немного улыбнулся. У него на шее, с правой стороны, красовалась ничем не примечательная, недлинная полоска с неровными краями. Да-да, просто одна горизонтальная полоса, ничего более. — Я даже не знаю, думаю, именно ты должен разгадать эту загадку, — тихо сказала юная Уизли и нежно поцеловала Поттера в левый уголок губ. — Я уже устал от этих загадок и битв. Хочу отдохнуть и побольше времени уделить своей истинной. — Тогда я счастлива! — Я тоже, милая… Гарри Поттер был абсолютно несчастлив! Страшная война, долгое скитание по лесам, смерть друзей, похороны, суд, ночные кошмары и бессонница — всё это легло тяжёлой ношей на спасителя Магической Британии. Он запутался, растерялся, стал более раздражительным, задумчивым и грустным. Постоянное чувство тревоги не отпускало его даже ночью. Непонятное волнение нарастало, когда кто-то нарушал его мнимое спокойствие. Гарри не знал, что чувствует к Джинни, но, когда он уставал от её бесконечной глупой болтовни, от её слишком сладких духов, он просто искал внимания среди других девушек. Нет, Поттер любил свою милую, нежную Джинни и был в приятном удивлении, когда она сказала, что является его соулмейтом, но это непрекращающееся беспокойство, которое поселилось в его сердце, постоянно держало героя в невидимых рамках, которые постепенно сужались и не давали сделать даже глотка чистого воздуха. Он хотел тишины. Гарри искал её и в Темном лесу, и у кристально-прозрачного озера, и в забытых коридорах Хогвартса, но все попытки были тщетны. Разве можно найти спокойствие, когда в памяти до сих пор бушуют и рвут синие, красные, зелёные искры, когда сердце и тело просят действий и битв? Но Поттер не был бы Поттером, если бы не продолжал упорно искать. Гарри даже не заметил, когда Джинни начала расстёгивать его рубашку, и как с протестующими криками в гостиную ворвался Рон, который отправил всю компанию на завтрак. Когда они спускались по лестнице, Гарри полностью погрузился в свои мысли. Он был рад, что жизнь начала возвращаться в прежнее русло. Он всё чаще видел улыбки на лицах своих друзей, слышал их искренний, заразительный смех, но почему-то при виде этого на глазах выступали слёзы, становилось грустно и противно от того, что он не может смеяться вместе с близкими ему людьми. Гарри Поттер просто не мог радоваться, так как постоянно чувствовал свою вину. Его друзья, однокурсники, учителя отдавали жизни ради того, чтобы он победил Тёмного Лорда, и герой Магического мира просто не мог забыть этого, забыть смерть, кровь и слёзы. Гарри так и не заметил, как они добрались до Большого Зала. Он не мог вспомнить и то, как они встретили Гермиону и уже с ней вошли под своды огромного зала, наполненного вкуснейшими запахами еды. К сожалению, никто не сможет забыть, что совсем недавно, в этом самом месте, лежали изуродованные тела их друзей и однокурсников, а в воздухе витал тяжёлый запах железа. Всё было спокойно. Джинни и Рон обсуждали сегодняшнюю тренировку по квидичу, Гермиона уже успела поесть и читала учебник. На другом конце стола Дин устроил драку едой, а Невил пытался его остановить — всё как всегда, ничего необычного. Гарри доел омлет, ещё раз оглядел Большой Зал и решил немного прогуляться перед уроками. — Друг, ты куда? — Рон вопросительно посмотрел на Гарри, когда тот неуклюже пытался выбраться из-за стола. — Решил немного пройтись. Встретимся у класса трансфигурации. — Хорошо, мы тоже скоро подойдём, — сказала Гермиона, которая только что оторвалась от, видимо, очень интересной книги. Гарри поцеловал Джинни в щёку и отправился в Запретный лес.

***

Только когда до урока оставалось двадцать минут, Поттер понял, что забыл свою сумку с учебниками в гостиной. Бежать в Башню Гриффиндора было бессмысленно, он ведь даже не находился на территории школы. — Акцио, сумка! — тихо проговорил он. Спустя пять минут довольный Поттер уже был в Хогвартсе и направлялся в класс. Он был рад, что у него получилось трансгрессировать. После войны и смерти Волан-де-Морта он как будто стал в несколько раз сильнее, и новый эффект от обычных заклинаний действительно поражал. Гарри опять ушёл в свои мысли и только через несколько секунд понял, что его кто-то окликнул. Голос был, определённо, знаком… Малфой чуть ли не бежал за ним, но потом, когда увидел, что Поттер его заметил, остановился и уже не спеша подошёл к нему. Драко пытался поговорить с Гарри уже несколько дней подряд, но всегда что-то ему мешало. И сейчас, когда герой Британии стоял перед ним, решительности совершено не прибавилось. — Здравствуй, Поттер! Уделишь мне немного своего времени? Есть разговор, — совсем тихо произнёс слизеринец в слишком шумном коридоре. — Ты сама скромность, Малфой. Во всяком случае, я тебя слушаю, — чувствовалось, что Поттер был раздражён. — Но это личное! Давай отойдём, — Драко то краснел, то бледнел, он не хотел выставлять свои чувства на всеобщее обозрение, он не хотел, чтобы каждый ученик слышал его признание. Это было слишком важно для него. — Говори здесь. Я не хочу опоздать на урок Трансфигурации, ты знаешь Макгонагал, — Гарри знал, что это звучало, как глупая отговорка, но он просто не хотел ни с кем сейчас разговаривать. Настроение было отвратительным, а Малфой отставать, по-видимому, не хотел. — Но это очень важно… — он до белых костяшек вцепился в край школьной изумрудной мантии. — Да говори уже, хорёк! Нечего время тянуть. Нам и без тебя дел хватает! — недовольно пробубнил Рон, который только что подошёл и наблюдал из-за спины Гарри. Напряжение росло. Малфой стоял весь бледный, с опущенной головой, маленькие белые прядки выбились из небольшого хвостика и теперь некрасиво сползали на лицо. В конце концов, он поднял голову, распрямил плечи и с нечитаемым выражением посмотрел на Мальчика, который выжил. — Хорошо, — Драко тяжело вздохнул, — Поттер, я думаю, нет, я уверен, что я твой соулмейт. Шумный коридор стих. Гарри подавился воздухом, он был в растерянности. Он посмотрел на Малфоя, тот стоял неестественно прямо, словно неподвижная мраморная статуя, которой только что дал жизнь неизвестный творец. На вид он был спокоен, и только дрожащие руки выдавали его волнение. Молчание затянулось, а собравшиеся ученики с интересом наблюдали за происходящим. — Это шутка? — резкий голос разрезал тишину, — Если да, то совсем не смешно, Малфой. У меня уже есть свой истинный — это Джинни Уизли. Я не понимаю, о чём ты говоришь. В этот момент Драко резко дёрнулся. Эта была не та реакция, которую он ожидал от своей родственной души и совсем не та ситуация. Все видели их, прожигали своими взглядами. Хотелось сбежать. Это не то, вообще всё не то. Всё, что угодно: ненависть, непонимание, безразличие и даже радость – Малфой готов был увидеть в этих зелёных глазах всё, но только не открытую насмешку. Он был готов услышать всё, но только не то, что, оказывается, настоящий соулмейт Гарри – Уизлетта. Ведь не может же его знак, на левой стороне шеи в виде молнии, врать? И какая метка у Поттера? — Похоже, ты уже совсем свихнулся, хорёк. Лорд постарался? Перекормил свою собачку Круциатусами? Я его соулмейт! Вот моя метка! А где твоя? — откуда-то из толпы выбежала злая и совсем красная Джинни, её блузка была расстегнута, и все смогли увидеть маленькую молнию. Она стремительно подошла к Поттеру и обхватила его руку. Этим она хотела показать, что Гарри принадлежит ей. — Да у него только Пожирательская змея, её этот ублюдок может и не показывать! Зачем оно нам? — выкрикнул кто-то из толпы. Возможно, собравшиеся кричали что-то ещё, но Драко их уже не слышал. Он почувствовал предательские слёзы и быстро отвернулся к большому окну. То, чего он так сильно боялся, произошло. Его сердце разбито, а он сам осмеян. Он даже не успел признаться, а его чувства уже втоптали в грязь. Боль в сердце дала о себе знать. — Нет, погодите! — прервал громкие высказывания учеников Гарри, — Малфой, скажи ещё раз, что ты имел в виду. Это правда или шутка? — Поттер вырвался из стального захвата младшей Уизли. Звонок уже давно пригласил всех в классы, но студентам было плевать, они с большим удовольствием наблюдали за развернувшейся ссорой, как будто в их жизни не происходило ничего интересного. — О, да. Потти, сегодня такая замечательная погода и я решил немного пошутить. Надеюсь, Великий Мальчик, который до сих пор не сдох и его подружка-нищебродка оценили мой юмор, — Драко растягивал каждое слово, его губы снова тронула та самая знаменитая ухмылка, но глаза его странно блестели, – Если бы ты действительно послушал меня, и мы бы поговорили наедине, то, возможно, я бы вручил тебе свадебный подарок и пожелал бы счастья в вашей будущей нелёгкой семейной жизни. Однако, ты с рождения туп, поэтому я должен при всех сейчас распинаться. Поэтому желаю тебе fick deine Schlampe и жить счастливо! Всё это Поттер слушал молча, не обращая внимания ни на Джинни, которая тянула его в класс, ни на громкий шёпот учеников. Он не мог оторвать взгляд от этого гордого и самовлюблённого слизеринца. И с каждым его словом, какая-то жгучая ярость рождалась в нём, вскипала и превращалась в ненависть и непонимание. Зачем Малфой это говорит, они же уже не дети? Наверняка есть какой-то смысл. Но обида взяла верх, и Поттер решил отыграться сполна. — Это слишком даже для тебя, Малфой, — холодно и серьёзно произнёс Гарри. Сейчас он выглядел очень опасно, чувствовалось, что вокруг него кружат и сталкиваются невидимые искры магии. — Я не хочу с тобой драться или ругаться, если, конечно, ты этого добиваешься. Просто уходи. Уходи! — Последнее слово Герой магической Британии буквально прошипел на Перселтанге и Драко окатила невидимая волна такой пугающей силы, что он невольно отшатнулся и чуть не упал. — Гарри успокойся. Хватит. Какой ты показываешь пример первокурсникам? Нам пора на урок, как и всем здесь собравшимся, — громко сказала Гермиона и посмотрела в сторону класса. Знакомый голос верной подруги отрезвил и на мгновение дал спокойствие. Магия утихла. Все начали расходиться. Гул постепенно стихал. — Кстати, Малфой, пока я не забыл, минус 50 очков Слизерину, за оскорбление старосты, — Поттер поправил очки и посмотрел на совсем бледного слизеринца. Тот не двигался и то и дело переводил взгляд то на окно, то на спешащих студентов. Потом кинул быстрый взгляд на Гарри, развернулся и растворился в суетной толпе. У Гарри Поттера остался неприятный осадок от этого сумбурного и такого короткого разговора, чувствовалась какая-то ужасная, неправильная недосказанность. Опять он всё испортил. Гарри посмотрел в окно, там лил дождь, и ветки ещё не опавших деревьев то и дело с силой ударялись о прозрачное стекло. На улице было ветрено и пасмурно. Наверное, нужно было просто поговорить…