Тень Горбатой Горы

      Дождь лил всю ночь, а на рассвете притих и сеялся мелкой водяной пылью с сереньких небес. Рассвет робко вползал в комнату из-под плотных штор и, словно котенок, водил дымчатой лапкой по лицам спящих друзей.       Джейк проснулся от храпа Хита. Минуту лежал с закрытыми глазами, пытаясь сообразить, что это за звук и где он находится. Потом все, что произошло вчера, всплыло в голове, и он осознал, что это был отнюдь не сон. Джейк прислушался к себе, к своим ощущениям и мыслям, и понял, что совершенно счастлив. Это было открытием. Он попытался представить, что бы сказали сестра, мама, отец, все друзья, узнай они о том, что произошло. Но к своему удивлению понимал, что его это не трогало. Все было неважным кроме одного: рядом, откинув одну руку в сторону, а другую забросив на грудь Джейка, спал самый важный человек в его жизни.       Джейк осторожно снял с себя руку Хита. Тот, глубоко вздохнув во сне и перестав храпеть, повернулся на бок и засопел. Приподнявшись на локте, Джейк несколько минут вглядывался в его лицо, отмечая закрытые глаза, припухшие, подрагивающие губы, спутанные, мягкие кудри, четкие брови, высокий лоб, разглаженный сном, маленькое аккуратное ухо чудной формы, резкие скулы и нос с характерной горбинкой. Ему казалось, он видит это лицо впервые. И, пожалуй, так и было, потому что никогда еще оно не было таким спокойным и умиротворенным.       Джейк очень хотел, чтобы друг открыл глаза и в то же время боялся этого. Что он увидит? А вдруг сожаление, страдание или отвращение? Нет, к этому Джейк был не готов, ему казалось, он просто умрет на месте, если Хит поглядит на него так.       Внезапно ему захотелось встать и уехать из этого дома, уехать навсегда от Хита, забыть все, что между ними произошло. Желание было настолько сильным, что он, бесшумно поднявшись, стал быстро одеваться, беспорядочно натягивая майку, рубашку, путаясь пальцами в пуговицах и молниях.       В тот момент, когда Джейк стоял спиной в кровати и уже проверял карманы штанов, готовясь уйти, сзади раздался хрипловатый со сна голос:       — Не, ну для того чтобы принести мне кофе в постель, совсем не обязательно было так основательно одеваться.       Ласковая насмешка, звучавшая в голосе Хита, легкий тон, его родной голос заставили Джейка замереть на месте. Вот идиот! Как будто он не знал сразу, не знал с самого начала, что никуда не сможет деться от этого парня. Хит взял его в плен, он принадлежал ему навсегда. И если даже после сегодняшней ночи он никогда больше не увидит этого волшебного лица, ничего не изменится.       Он обернулся, уже не боясь того, что мог прочесть во взгляде друга. А Хит смотрел на него с такой любовью и нежностью, столько покоя было в этом обычно замкнутом и чуть нервном лице, что Джейк понял — Хит испытывает то же, что и он сам. А значит, он был прав, когда думал о друге, что тот его зеркальное отражение, его брат-близнец. Джейк часто размышлял о том, что попади Хит в такую же семью, как у него, их было бы не различить. Но как здорово, что этого не случилось!       Как здорово, что всё естественное, искреннее, настоящее, что в самом Джейке было вылощено, приглажено, кастрировано жестким воспитанием, в Хите росло и развивалось вольно, без стеснений и узды. Он был так хорош, его друг! Всегда что-то детское и ангельское виделось Джейку в чертах Хита. Словно было в нем автономное солнце, согревающее всё вокруг.       А теперь он принадлежал только ему. Джейк забрал его себе, он знал точно, он читал это в глазах Хита, который смотрел на него сейчас без тени сомнения, боли и неуверенности, смотрел, просто радуясь, что Джейк рядом и можно любоваться им без стеснения и оглядки.       — Сейчас спущусь в кухню, и будет тебе кофе и всё, что захочешь. И даже в постель, если пожелаешь.       — Да ну, это шутка, сейчас поднимусь и спущусь тоже. Где у тебя тут ванная? Эта дверь?       — Да. Ты там разберешься, что к чему, полотенца на полках и всякое такое. Так тебе кофе варить?       — Спрашиваешь! После вчерашнего виски голова как ватой набита, блин. А еще полночи прокувыркались, выспаться совсем не получилось. Да и ты вскочил ни свет ни заря, разбудил меня!       — Нихрена себе! Да это ты храпел как сорок медведей, разве уснешь! Ей-богу, с тобой спать, словно на лесопилке! — Завопил Джейк, боясь поверить своим ушам, поверить тому, что Хит так легко и просто, как о самом естественном, говорит о том, что произошло между ними.       — Ах ты, сукин сын! Чертова графская сволочь, а ну-ка иди сюда, я тебе сейчас покажу лесопилку!       Хит перепрыгнул через кровать и успел поймать Джейка, рванувшегося от него со смехом на лестницу, за ворот рубахи. Через минуту они боролись, хохоча и матерясь, на широкой кровати, Хит сдирал с друга одежду, а тот, совершенно счастливый, сопротивлялся для вида. Запутавшись в пледах, они в конце концов рухнули на пол, и Джейк наконец-то поймал руками лицо Хита и близко заглянул в искрящиеся весельем глаза:       — Хит, это все правда? Ты правда здесь, со мной? Или мне снится?       — Нет, это мне снится. А может быть нам обоим. Джейк, давай не будем говорить об этом сейчас. Если бы ты только знал, как мне хорошо с тобой, малыш! Никогда и ни с кем мне не было так легко и классно. Ты знаешь, если бы мне еще год назад кто-то посмел сказать, что я буду с парнем, ну, короче, он бы живым не ушел. А сейчас я чувствую только одно — мне хорошо с тобой. Мне хорошо только с тобой, а все остальное неважно. Что бы ты ни сделал, что бы ты ни делал и дальше, рядом с тобой я счастлив.       — Это называется «не будем говорить об этом, Джейк»! Сам мне тут целую речь задвинул, а мне значит говорить нельзя!       К Джейку возвращалась его насмешливо-ласковая манера разговора. Хит держал его в своих объятиях и Джейк не мог поверить своему счастью: его вечно замкнутый, сдержанный друг улыбается, сияет и говорит вещи, которые он и не мечтал услышать от него. Так вот он какой, Хит. В тысячу раз живее и прекраснее, чем Джейк себе представлял. Словно лопнул какой-то кокон, и в глаза ударила невероятная красота скрытого до поры до времени волшебного цветка. Но и сам Джейк чувствовал, что его собственный привычный панцирь, защищающий от мира, идет трещинами и скоро распадется на куски. Это пугало и одновременно вызывало удивительное, пьянящее чувство. Было похоже на то, что стоишь на вершине небоскреба и внутри разливается подмывающий холодок. А бездна под ногами зовет вкрадчиво и неотразимо.       Джейк потянулся к Хиту и потерся небритой щекой о его небритую щеку. Тот поморщился и шутя ткнул друга кулаком под ребра:       — Что за телячьи нежности с колючей мордой! Чеши давай, кофе мне вари, как обещал.       Но сам прижимал Джейка к себе всё крепче, нащупывая губами его губы, зарываясь пальцами в темные густые волосы, чувствуя, каким податливым становится тело друга и как страсть начинает сотрясать нутро и туманить голову…       Через час, оба с мокрыми волосами после душа, обнаженные по пояс, сидели в кухне, с редким аппетитом уплетая вчерашнюю еду и запивая все горячим кофе. Обоими владело чувство, что так было всегда. И что так всегда и будет. Они забыли на краткие мгновения о мире. Но мир не забыл о них.       Джейк достал телефон, поставленный на беззвучный режим и чертыхнулся, увидев множество неотвеченных звонков. Последний десяток был от Мишель.       Он взглянул на задумавшегося Хита и виновато сказал:       — Хит, тут Мишель обзвонилась… Твой телефон где?       — Я его выключил еще вчера, ночью. — Хит отвечал спокойно, но Джейк видел, как начинает дрожать знакомая нервная складка между его бровей:       — Дай мне твой, я ей позвоню, неохота за своим идти.       Джейк протянул телефон и вышел покурить, чтобы не быть свидетелем не самого приятного для друга разговора. Он стоял на балконе, подставляя лицо ветру и стараясь ни о чем не думать. Минут десять спустя послышались тяжелые шаги Хита. Он подошел к Джейку сзади и обнял так, как когда-то на съемках их проклятого шедевра. Джейк слегка откинулся назад, оперся о Хита, чувствуя его тепло и надежность, его спокойную, преданную близость. Они молчали, слушая дыхание друг друга, ощущая сердцебиение, вдыхая запах волос, кожи, проникая друг в друга всем существом, уже начиная чувствовать смертельную тоску расставания, которая словно меднокожая змея заползала под кожу и стремилась к сердцу.       — Тебе пора ехать... — произнес Джейк и это не было вопросом. Хит все так же обнимал его, ничего не отвечая. Потом вздохнул, расцепил руки, повернулся и молча начал спускаться по лестнице. Джейк пошел за ним, мучительно подбирая слова, думая о том, что он может сказать и сделать, чтобы остановить друга и ясно понимая, что ничего. Хит натянул куртку, обмотал дурацкий красный шарф вокруг шеи и повернулся к Джейку:       — Домой отвезешь?       — Конечно.       Джейк смотрел Хиту в глаза, ожидая еще каких-то слов, но перед ним снова был отчужденный, замкнутый парень, погруженный в свои мысли. Словно ничего и не было. Словно ему все приснилось — это беззаботное счастье вдвоем, эта близость, вся эта нереальная ночь и волшебное утро.       Джейк внезапно ощутил отчаяние пополам со злостью. Да к черту все! Он любит этого долговязого идиота, а тот, похоже, уже жалеет обо всем, что между ними произошло. «Нет, я не нужен ему так, как он мне. Я ошибся, это все было неправдой! Боже, какой же я дурак!»       Все это отразилось на лице Джейка помимо его воли. Хит шагнул к нему и с удивительной нежностью взял лицо друга в ладони:       — Джейк, ты и вправду дурак, — сказал он, читая его мысли. — Ты даже не понимаешь, как мне тяжело уходить от тебя. Мне кажется, в грудь крюк забили, по самый позвоночник, и вырывают теперь. Да бл**ь, неужели тебе еще нужны слова после всего, что было?! И какими словами я могу сказать тебе, что больше всего на свете хочу одного — быть с тобой рядом всегда! Каждый день, каждый час. Можно было бы, я бы залез в тебя целиком и никогда не вылезал! Ты еще рядом, а я уже так скучаю, что выть хочется! Но я должен уйти, понимаешь? Должен.       — Я боюсь, что ты уйдешь навсегда. У тебя такое лицо…       — Ну, ты же сам вчера орал: «Хочу, чтобы тебя не было!» — невесело усмехнулся Хит, отпуская Джейка и начиная шарить по карманам в поисках сигарет.       — Не смешно.       — Да уж, смешного мало. Да я и не смеюсь, это по твоей части. Мне бы вот до дому доехать и понять, какого хера теперь делать и что говорить жене. Идеи есть?       Идеи у Джейка были, но все настолько нереальные, что он не решился их озвучить. Хит кивнул:       — Вот видишь, и я о том же. Так что поехали, а там поглядим.       — Хит, погоди. У меня свободна целая неделя, съемки продолжатся только пятого. Давай уедем куда-нибудь, а? В Канаду? В горы, там сейчас чертовски красиво. Да там всегда красиво.       — Угу. Я подумаю. Поехали, Мишель там изошла уже соплями и возмущением. Я сказал что мы с тобой надрались, как поросята и отключились. Всю ночь, мол, куролесили.       — Ну, не так уж и соврал! — Джейк рассмеялся. Слова друга и обещание подумать о поездке наполнили его надеждой и радостным нетерпением. Он уже представлял, как они только вдвоем, под нереально лазурными небесами Канады проводят время, позабыв все на свете.       Всю дорогу до дома Хита он болтал, пытаясь шутками развеять его хмурую молчаливость, но друг почти не реагировал, уставившись прямо перед собой. На длинном светофоре Джейк повернулся к нему:       — Хит, я хочу, чтобы ты знал… Хочу, чтобы ты крепко запомнил только одно: я сделаю для тебя все. Все, что захочешь. Если ты скажешь, что мы больше никогда не увидимся, уйду из твоей жизни навсегда. Если решишь, что мы будем только друзьями, будем только друзьями. Мне не нужен никто, кроме тебя, но прежде всего я хочу, чтобы ты был счастлив, понимаешь?       — А ты сам? Чего хочешь ты сам?       — Ты знаешь. Я хочу быть с тобой. Но честно сказать, не представляю, как это осуществить практически. Давай не будем сейчас ничего решать. Поедем в Канаду, а там посмотрим. Но я все равно люблю тебя. Мне кажется, я родился с этой любовью. Гора тут совсем ни при чем. Это тебя я ждал всю свою жизнь. И дело совсем не в ориентации, ты же понимаешь. Не знаю, почему так случилось, что единственный человек, которого я смог полюбить — мужчина. Шуточка Бога, не иначе... А всё остальное… Всё остальное только указатели на дороге к тебе. Одно я знаю точно, никогда и никого я не любил так, как тебя, чертова австралийского пастуха.       Хит протянул руку и слегка коснулся пальцами нижней губы Джейка, дрогнувшей в улыбке.       — Все-таки ты чертовски красивый парень. Смотрю на тебя и обалдеваю, как такое лицо вообще может быть.       — Вот и я на тебя так же смотрю. — Джейк дернул Хита за светлую прядь около уха. — И всегда смотрел, и насмотреться не мог, с самого первого раза. Блин, мы прямо как герои мелодрамы, вот смешно, наверное, со стороны взглянуть! Сидят два здоровенных дяди и изливаются друг другу в чувствах. Это же черт знает что такое!       Как всегда, Джейк начал подсмеиваться, привычно снижая пафос ситуации, потому что чувствовал, что еще немного и не выдержит, полезет целовать эти губы, глаза, всю эту хмурую физиономию, а потом просто не повезет друга домой, а помчится куда глаза глядят. Хит тоже улыбнулся и показал глазами на дорогу:       — Трогай, ковбой, зеленей уже не будет.       Они доехали до дома Хита и Джейк сказал, что поднимется вместе с другом, чтобы поздороваться с Мишель. Тот не возражал.       Они поднялись вместе и вошли в квартиру. Там Джейк, как умел только он, сразу вступил в разговор с недовольной и обозленной Мишель, заболтал и рассмешил ее, поцеловал Матильду, потом, отклонив приглашение на чашку кофе, крепко сжал руку друга и распрощался, оставив его наедине с семьей.