Тень Горбатой Горы

      Встреча с друзьями удалась на славу. Шумная компания веселилась от души, все оттягивались по полной, хохмили, танцевали и трепались обо всем на свете. Вечеринка плавно переместилась в квартиру Сары, подруги Мишель, все были уже крепко на взводе, разговор вертелся вокруг общих знакомых, работы, все перебивали друг друга и каждый говорил о своем. Джейк явился с какой-то длинноногой блондинкой, при виде которой у Хита свело скулы. Как друг не видел, какое у нее глупое, кукольное лицо? Но что он мог сказать и сделать? Ничего. Он сам отказался от них, сам так решил и должен довольствоваться лишь дружбой Джейка.       И однако Хит даже не подозревал, каким мучительным станет для него этот веселый вечер. Не подозревал, какая невыносимая боль будет терзать душу при виде беззаботного, смеющегося лица Джейка, который словно ни о чем не помнил и ничего не чувствовал по отношению к нему, кроме товарищеского тепла и удовольствия от общения с другом. Они говорили о работе, о музыке, обо всем на свете, но ни разу за весь вечер Хит не почувствовал на себе того особенного взгляда, которым Джейк смотрел на него раньше. Теперь он смотрел на него так же, как и на остальных. Тепло, с улыбкой, с дружеским расположением. Это было всё.       «Я хотел этого. Я хотел убедиться, что он ничего не чувствует. Ну что ж, бл**ь, ты убедился, придурок! Так какого же черта так больно?! Почему хочется разбить в кровь это красивое, чужое лицо?»       — Эй, Хит, мы пойдем, пора. Ребята, все было классно, но завтра работать, нужно выспаться, иначе гримеры зададут трепку. Им понадобится много сил, чтобы замазать последствия этой вечеринки!       Джейк как всегда шутил и смеялся. Пожав всем руки и хлопнув Хита по плечу, он расцеловал Мишель, обнял свою спутницу и вышел за дверь. Хит смотрел ему вслед, чувствуя, что еще немного и разобьет что-нибудь в квартире Сары, а может быть и чью-нибудь голову, а потом догонит Джейка и…       Он почувствовал, как Мишель взяла его за руку, и посмотрел на неё. Она внимательно глядела ему в глаза снизу вверх:       — Хит, что с тобой? Ты весь день какой-то странный. Вы что, с Джейком повздорили?       — С чего ты взяла? Всё в порядке, вечеринка удалась. Пора домой, дорогая, у меня ведь тоже работа. Правда, моим гримерам не придется сильно париться с моим лицом.       Они распрощались с друзьями и отправились домой, где отпустили няню и завалились в кровать. Матильда спала. Хит поцеловал дочь, чувствуя, как тепло разливается в груди. Вот ради чего стоит жить. Так почему же при мысли о том, что он больше никогда не сможет поцеловать другие глаза, у него такое чувство, что жизнь кончена?..       Мишель заснула сразу, а он еще долго лежал без сна и перед его мысленным взором крутились и мешались в сумасшедшем хороводе яркие и бессвязные образы.       С той самой вечеринки и началось их отчуждение с Мишель. Причины он понять не мог. Они ни о чем не говорили, ничего не выясняли, но она отдалялась все больше и больше. Хит отчаянно пытался наладить отношения, он не мог понять, чем вызвано охлаждение жены, но не мог и заставить себя поговорить с ней об этом. Он боялся. Он боялся услышать от Мишель, что она все поняла про него и Джейка, боялся, что другой человек назовет все своими именами и его волшебный мир не выдержит, рассыплется на множество осколков. Хит надеялся, что сможет наладить семейную жизнь, что Матильда будет рядом, потому что только с ней он успокаивался, с ней мог быть собой, ласкать и любить маленького человечка, принадлежащего только ему. Принадлежащего ему полностью, как не мог принадлежать Джейк. Хит тосковал о Джейке так, что пугался самого себя. Но после той вечеринки друг ни разу не позвонил. А сам Хит не мог набрать его номер даже под угрозой расстрела. Да и что бы он сказал Джейку?       День, когда Мишель официально объявила, что хочет расстаться, стал самым черным в жизни Хита. Было такое чувство, словно все оставили его голым на холодном ветру. Он не мог обижаться или сердиться на Мишель или Джейка. Он любил их. Он был благодарен Мишель за все, за дочь и поддержку, которую она оказывала ему, сама того не осознавая. Он любил ее теплой, дружеской, благодарной любовью и хотел, чтобы она была счастлива. А Джейк… А Джейк был его единственной мечтой, его единственной настоящей любовью и у Хита было достаточно мужества признаться себе в том, что вся его жизнь только стремление быть рядом с другом.       Но он еще пытался что-то изменить, пытался справиться с безудержным течением обезумевшей жизни, словно изнемогающий в каноэ гребец у финишной черты, летал к Мишель и дочке каждую неделю, уже понимая, что они оставили его и ничего исправить и вернуть нельзя.