Тень Горбатой Горы

      Мишель часто думала о том, как же вышло так, что их многообещающий союз так быстро распался, даже не успев толком стать настоящей семьей. Она с тоской вспоминала время знакомства, пору влюбленности и увлечения друг другом. Или ей только казалось, что они были влюблены? Да нет, Хит понравился ей сразу, практически с первой совместной сцены на съемках Горбатой Горы она, как всякая женщина, бессознательно оценив и примерив его на должность спутника жизни, решила, что Хит ей подходит и будет с нею.       В ее планах, конечно, было немало расчета и практической сметки, но Хит нравился ей по-настоящему, она чувствовала себя счастливой в его присутствии. Да и он откликнулся сразу, ей практически не пришлось его подталкивать, почти не понадобились обычные женские уловки. Им было весело и легко, вообще с Хитом было легко и надежно, он был абсолютно безыскусен и прост. И она чувствовала его влечение и заботу, восхищение собой и как женщиной и как актрисой, он никогда не стеснялся выражать их. Нет, Хит любил ее, она не могла ошибиться. Хотя…       Она хорошо помнила то странное чувство на съемках фильма, когда видела Хита в обществе Джейка. Словно они всегда были одни, наособицу, словно разговаривали друг с другом без слов. Словно были одним целым, она не знала, как точно выразить свои ощущения.       Но ей и в голову не приходило, что Джейк и Хит испытывают тягу друг к другу, это было нелепо. Мишель была актриса, она прекрасно знала тот мир, в котором проходила жизнь ее коллег, была знакома с изнанкой его, знала многих гомосексуалистов, которыми кишмя кишело в мире киноиндустрии, и могла с уверенностью сказать, что ни Джейк, ни Хит и близко не походили на них. Нет, оба были абсолютно нормальными парнями. Но странное чувство какой-то запретной, необычной близости между ними не отпускало ее.       Потом Мишель решила, что это просто влияние роли, влияние атмосферы фильма и вообще всей этой истории. Она даже решила воспользоваться состоянием ребят, попросив подыграть ей на съемках, с необъяснимым упорством заставляя их снова и снова повторять свой знаменитый поцелуй. Ей удалось отыграть этот момент так, как никогда и ни в каком фильме, но самой себе она не могла объяснить того чувства стеснения в груди, с каким смотрела на Хита, обнимающего Джейка. Но нет, это всего лишь роли, это не Хит и Джейк, два молодых, талантливых актера, это Джек Твист и Эннис Дел Мар, а она не актриса, влюбленная в одного из них, а несчастная жена Энниса, Альма. Просто атмосфера фильма и вообще всей этой истории так действует на всех. Тем более Энг, словно волшебник и маг, наславший на всех чары, заставил их не вживаться, а жить своими ролями.       Мишель была очень рассудительна и разумна для своих двадцати трех лет. А еще она была стопроцентной американкой и имела рецепты для всех ситуаций, апробированные и выданные именитыми психиатрами, курирующими жизнь каждого честного гражданина. С точки зрения психиатрии вся эта история не стоила выеденного яйца. Хит слишком погрузился в роль, немного спутал реальность и воображаемый мир фильма. Поэтому все, что нужно — реабилитация после тяжелого съемочного периода. Попить таблетки, отдохнуть от кинопроизводства, поработать с каким-нибудь простеньким режиссером, снимающим веселенький, не напряжный ширпотреб и все будет в порядке.       Она очень быстро забеременела от Хита, зная, что тот мечтает о ребенке и понимая, что этим привяжет его навсегда. Хит действительно души не чаял в Матильде, он делал то, на что не многие матери были способны, но при этом Мишель постоянно ощущала какую-то тревогу и неудовлетворенность. Она сама себе не могла объяснить, что же ее так не устраивает. Ведь Хит откликался буквально на все ее требования и предложения. Бросить курить? Хорошо! Практически отказаться от алкоголя? Как скажешь, дорогая! Строгий запрет на марихуану, которая, она знала, была его спутником с самой юности, помогала расслабиться и отпустить внутренние тормоза. О'кей, ты права, милая!       Так что же было не так? Мишель не знала ответа на этот вопрос. Она просто чувствовала, что за всей нежностью, заботливостью, готовностью Хита нет чего-то самого важного. Он словно существовал рядом с ней, как плоскостное изображение, а его настоящая, глубоко скрытая от всех и от нее тоже, жизнь, протекала в другом измерении. Она ни в чем не могла упрекнуть его, и это странным образом раздражало и выводило из равновесия.       И ведь все было прекрасно, все было правильно и нормально, так почему же, почему? Что глодало ее, не давая успокоится и жить дальше, в соответствии со всеми правилами и порядками образцовой американской семьи? Ведь они так молоды, так красивы, так успешны, так счастливы, так любят друг друга!       Любят друг друга… Со всей ясностью Мишель внезапно осознала, что Хит не любил ее так, как должен любить мужчина прекрасную, единственную свою женщину. Она даже удивилась, когда это открытие причинило ей боль. Господи, неужели она теряет контроль над своими чувствами? А как же вечный аутотренинг сильной женщины? Нет-нет, ей это совсем ни к чему.       Мишель понимала, что любит Хита, понимала, что он разбудил в ней что-то настоящее, выходящее за привычные рамки. Это был его дар, его удивительная способность делать близких ему людей ещё более живыми и открытыми миру. Он существовал в каком-то магическом круге и все, кто попадал в это пространство, обретали его способность жить и любить на полную катушку.       И Мишель отчетливо понимала, что не стала для Хита тем единственным человеком, ради которого стоит жить. Но о чем она думает, что за бред? Жизнь не дешевая мелодрама. Если ты твердо знаешь, чего хочешь добиться, то всякие неземные чувства должны оставаться по ту сторону экрана. Они актеры, у них есть прекрасная возможность для сублимации — их работа. И совсем не стоит привносить в повседневную жизнь что-то иррациональное.       Такие мысли долго бродили в ее голове, еще не оформляясь во что-то определенное. А тем временем они с Хитом становились все дальше друг от друга, она видела, что он всю свою любовь и нежность сосредотачивает на дочери и помимо воли испытывала все большее раздражение и унизительную ревность. А тут еще окружающие, которые превозносили Хита, восторгаясь его неистовой отцовской любовью. Она же словно в стороне, на обочине жизни отца и дочери. Но ведь это она – мать, она родила Матильду, дочь принадлежит ей! А Хит просто какой-то… какой-то… ненормальный! Что это за причуды, таскать ребенка с собой чуть не круглые сутки по всяким друзьям и сомнительным местам? Нет, это ее совсем не устраивало, и она все больше склонялась к мысли, что мужа нужно лечить.       Они обратились к известному психотерапевту, который после пары сеансов к великому облегчению Мишель выписал Хиту все полагающиеся препараты. Правда, Хит довольно долго отказывался их принимать, но Мишель настояла на своем, шантажируя его дочерью.       Она внимательно наблюдала за Хитом, пытаясь понять, что же с ним не так. Может быть у него какая-нибудь интрижка? Но с кем? Это можно было выяснить у его друзей, прибегать к помощи детективов ей не хотелось. Она решила поговорить с Шэймусом и Терри, приняв свой привычный вид воплощенной невинности, бывший ее главным козырем. Но, конечно же, ничего не узнала, кроме того, что знала и так: Хит убивается на съемках и совершенно вымотан и психологически и физически.       В один прекрасный день Хит, после разговора по телефону с Джейком, предложил устроить вечеринку, собрать друзей, оттянуться на всю катушку. Мишель с радостью приняла предложение, ей казалось, что они уже сто лет не веселились просто так, без всякого повода. Это могло быть полезно для их отношений.       Но она совершенно не ожидала того, что принесла ей эта вечеринка. Весь день Хит был, как на иголках, словно он ждал чего-то с нетерпением и боялся этого чего-то. И когда они приехали в бар, где были все друзья, где было так весело и шумно, он невольно оглядывался по сторонам, словно искал кого-то. Хит совершенно не мог притворяться и когда появился Джейк с какой-то кукольно-слащавой блондинкой, Мишель достаточно было одного взгляда, чтобы ощутить то, что она испытывала на съемках фильма, глядя, как будущий муж целует своего лучшего друга.       Она поняла, почему ее подсознательно так раздражала эта дружба. Потому что никогда Хит, даже в лучшие их минуты не смотрел на нее так, как смотрел на Джейка. Один только взгляд, но его оказалось достаточно, чтобы понять всё. Во всяком случае то, что Джейк значит для ее мужа гораздо, гораздо больше чем она, друзья, родные, работа и даже, пожалуй, дочь.       Это открытие стало последней соломинкой. После вечеринки Мишель уже не пыталась понять Хита, не пыталась с ним о чем-либо поговорить, она просто молчаливо готовилась к последнему шагу. Ей не хотелось разбираться в этом, не хотелось вникать в эти особенные отношения. Она запретила себе даже думать об этом. Все было кончено. Мишель не собиралась тратить свою жизнь на непонятные фантазии Хита.       Когда она окончательно разорвала их отношения, Хит еще пытался что-то наладить, склеить то, что было разбито бесповоротно. Ей было жаль его, но она не хотела больше зависеть от этого странного и навсегда непостижимого человека. Ему нужен только Джейк, это она поняла. Так вот пусть Джейк и разбирается со всем сам.       Она устала и не желает ни во что вмешиваться.