Тень Горбатой Горы

      Утро было определенно недобрым. Хотя природа была с этим не согласна. Поздне-осеннее солнце красило рассветные небеса в прозрачно-голубой цвет. Облака напоминали дымчатое стекло. Город пробуждался и завел уже свой крикливый разговор за окном.       Хит помотал тяжелой головой, с трудом просыпаясь после нескольких часов ватного сна, вызванного таблетками. Проклятая бессонница не давала жить и работать и ему пришлось-таки опять пойти к психотерапевтам, назначившим кучу препаратов. Таблетка для сна, таблетка для отдыха, так, где таблетка для пробуждения? Ага, вот эта, голубая с желтым.       Хит забросил капсулу в рот и запил теплой водой из стакана, с вечера стоящего на прикроватной тумбочке. Еще немного усилий и можно будет продрать глаза и пойти позавтракать. Он внезапно раскашлялся, откинул отросшие волосы с потного лба и еще минуту полежал в постели, глядя в потолок. Так, пора вставать. У него сегодня свободный день, да и три следующих тоже и Хит хотел провести их с дочерью. Если, конечно, удастся уговорить Мишель. Черт возьми, что же происходит? Ведь они расстались легко и спокойно, во всяком случае без выяснения отношений и сцен, без ругани и криков. Но Мишель упорно отстраняет его от дочери, никак не объясняя своих решений. Да она просто не хочет с ним ни о чем говорить!       Стащив себя с кровати, Хит поплелся в ванную. Там он долго стоял перед зеркалом, встретившись со своим лицом, показавшимся ему совсем чужим. «Н-да… А ведь тебе и тридцати нет, чувак, а вид такой, словно ты лет сорок по помойкам скитаешься».       Невеселые думы прервал телефонный звонок. Хит нехотя взял трубку, предчувствуя, что звонит очередная пассия, от которой уже хотелось отвязаться.       — Скорая психологическая помощь на дому для безумных клоунов. Эскорт-услуги для путешествия к райским вершинам. Очень дорого, но стоит того! — раздался в трубке знакомый до озноба голос и Хит на мгновение потерял дар речи, чувствуя, как по всему телу прокатывается обжигающая волна неистовой радости и дикой злости.       — Ты где?! Где ты, чертов ты раздолбай?!       — Открывай, я тут у подъезда, твой консьерж уже сверлит меня подозрительным взглядом, вот-вот полицию вызовет, глядя на мою бороду!       Бросив трубку, Хит ринулся к домофону, нажал кнопку и, не в силах сдержаться, распахнул дверь квартиры и выскочил на площадку. Загудел лифт, поднимаясь на пятый этаж. Трясясь от нетерпения и неистовой радости, Хит смотрел на дверцы, ожидая появления своего ангела-хранителя.       Наконец двери лифта бесшумно разошлись, и навстречу ему шагнул Джейк, улыбающийся, все такой же невероятно красивый, хоть и заросший почти до глаз какой-то дикой бородой, одетый в серую майку с капюшоном, куртку цвета хаки, черные джинсы и высокие желто-серые кроссовки. Не давая Хиту опомниться и сказать хоть слово, он схватил его за руку, втащил в квартиру и дверь захлопнулась за ними, отрезая от мира.       И вот снова перед Хитом родное лицо, светлые глаза, полные любви и больше не нужно сомневаться и думать о том, что испытывает к нему Джейк. Они сцепились так, словно их сейчас же начнут отрывать друг от друга, чтобы разлучить уже навсегда. И рук не хватало, чтобы сжимать, гладить, ласкать, обнимать любимое тело, не хватало дыхания, чтобы насладиться губами, запахом, слиться друг с другом, раствориться полностью и без остатка в любимом человеке. Словно не было этих долгих, пустых, холодных месяцев, наполненных тоской и жаждой. Словно только вчера бездонные небеса Канады осеняли их любовь.       Наконец Джейк оторвался от друга, с тревогой и бесконечной нежностью вглядываясь в его лицо:       — Ты на мумию похож. Это черт знает что такое, как можно было довести себя до этого?! Хит, ты что, сдохнуть хочешь? Совсем крыша поехала?!       — Да.       — Что «да»?       — Да, я хочу сдохнуть, Джейк. Я тут как-то подумал, что мне уже незачем жить. Я все сделал. Лучше, чем сыграл в Горе, уже не сыграю, чтобы это понять, моего ума вполне хватает. У меня есть дочь, так что жизнь продолжается. Я могу оставить ей деньги, много денег, она ни в чем не будет нуждаться. Мишель тоже будет чувствовать себя свободнее, если я не стану маячить на горизонте…       — Та-а-ак… Приехали… Парень блажит по-черному… Ты что пьешь, жертва психотерапевтов? Что они тебе напрописывали, эти незаконнорожденные эскулаповы дети?       Джейк быстро прошел в спальню, окинул взглядом россыпь таблеток на тумбочке, сгреб их, не разбирая, где что и вышвырнул в открытое окно.       — Джейк, ты охренел?! Какого черта ты тут распоряжаешься?! Приперся, бл**ь, через сто лет и начинаешь наводить порядки в моей жизни? Да кто ты такой, в конце концов?!!       Джейк подошел к Хиту и неожиданным хлестким ударом почти без замаха свалил его на ковер. Хит, не поспевая за развитием событий, обалдевший от неожиданности и непривычного поведения друга, с изумлением смотрел снизу вверх на Джейка, который скидывал куртку и майку, обнажая красиво вылепленные плечи и плоский живот с полоской черной шерсти, расстегивал ремень джинсов, попутно сдирая кроссовки нога об ногу.       — Ты меня насиловать будешь, я так понял?       — Ты правильно понял. Заменим таблетки хорошим, качественным трахом.       — А если я не хочу?       — Оно и видно, — усмехнулся Джейк, глядя на Хита, возбужденного до последней степени. Он опустился рядом с другом на ковер, притянул к себе и они снова провалились в то восхитительное чувство объединяющей страсти и всепоглощающей любви, которое принадлежало только им двоим.       Позже, выдохшиеся и опустошенные, они лежали рядом. Хит, положив голову на живот Джейка, курил, выпуская струи дыма в потолок, щурясь и улыбаясь своим мыслям. Джейк, закинув одну руку за голову, другой лениво перебирал светлые, отросшие пряди волос друга.       — Джейки…       — М-м?       — Прости меня. Это была чертовски дурацкая идея... Вот же дерьмо! Ну, насчет «остаться друзьями». Хотя я честно старался, знаешь?       — Знаю. Я все про тебя знаю, еще не понял? Ни минуты не выпускал тебя из виду, постоянно отслеживал все события твоей жизни. И с Мишель общаюсь до сих пор…       Для Хита это было новостью. Он приподнялся на локтях и вгляделся в Джейка:       — Ты? С Мишель? Какого черта?       — А ты что, забыл, что мы с ней тоже вроде как друзья? И что я крестный вашей дочери? Хит, я тебя ненавижу уже за твою космическую тупость! Ты постоянно изобретаешь какие-то окольные пути, вместо того, чтобы просто сделать один шаг. Всего один шаг навстречу самому себе! Мишель позвонила мне недавно и попросила поговорить с тобой. Мол, вы же были друзьями, что случилось, почему больше не общаетесь. Она ведь вовсе не дура, она сразу заметила, что ты сильно изменился после того, как перестал видеться со мной. Я не знаю, много ли Мишель поняла, но поняла она достаточно. Достаточно, чтобы сообразить, что только я смогу тебе помочь. Хит, ты что, не видишь, что убиваешь себя?! Этот твой чертов Терри, почему он не остановит съемки? Он ждет, когда ты сдохнешь на площадке к вящей славе его дерьмового фильма?!       Джейк спихнул Хита со своего живота, легко поднялся, одним быстрым движением натянул джинсы и продолжал говорить, расхаживая перед сидящим на полу Хитом, нервничая и жестикулируя:       — Ты сам на себя не похож! Хит, я видел твои интервью, такое впечатление, что ты скоро в свои башмаки прятаться начнешь! Я боюсь тебя потерять, мне плевать на всю киноиндустрию вместе взятую, на все твои контракты и деньги, на все твои потуги гения! Я хочу, чтобы ты жил, чертов ты сукин сын, как же ты достал меня!       — Джейк, не ори. Иди сюда.       — Да пошел ты!       Джейк отошел к окну и закурил, глядя на улицу. Хит встал, тоже натянул штаны и подошел к другу. Он обнял его одной рукой и притянул к себе, не обращая внимания на сопротивление.       — Не злись, малыш. Я так рад, так стосковался по тебе. Словно сто лет прошло после нашей последней встречи. Почти убедил себя, что все прошло, ты позабыл меня и даже дружба моя уже ничего не значит для тебя. Мне казалось, что я хочу этого, казалось, что так будет легче, но если бы ты знал, как мне было больно…       — А что ж ты не звонил? Хоть бы раз набрал меня, спросил, как ты, друг? Ты так и не понял, что в любой момент, стоит только тебе позвать, я буду рядом? Мне не хотелось навязываться, понимаешь? Не хотелось напрягать тебя, хотелось, чтобы тебе было хорошо. Сколько раз, ночами, я почти выл от страшной тоски по тебе, от желания бросить все, плюнуть, поехать, вытащить из дома, увезти куда глаза глядят и будь что будет! А потом вспоминал эту дурацкую вечеринку с твоими дурацкими друзьями и твоей дурацкой рожей рубахи-парня, и ненавидел тебя так, что мог убить при встрече.       — Да, Джейк, ты прав, я кругом дурак и виноват. Но я честно не хотел этого, не хотел никому делать больно. И уж меньше всего тебе. Знаешь... Иногда я думаю, если бы мы удержались тогда, не зашли так далеко, как бы все было? Может, все бы прошло, как наваждение?       — Нет, Хит, не обманывай себя. Если бы все, что с нами творится, было наваждением, мы давно бы избавились друг от друга. А я просто люблю тебя. Вот такого, как есть, люблю все твои заморочки, люблю тебя всякого и ничего с этим не поделаешь. Боюсь, я уже никого не смогу полюбить, кроме тебя…       Хит прижимал к себе Джейка, чувствуя его тепло, его близость наполняла душу покоем и счастьем с оттенком горечи и страха перед будущим, которое уже не могло быть таким как настоящее и прошлое. Нужно было что-то делать со всем этим, невозможно было больше обманывать себя мнимой дружбой, невозможно было делать вид, что можно еще чуть-чуть потерпеть и все встанет на свои места.       Мир изменился. Мир изменился три года назад, когда на съемках Горбатой Горы Хит впервые обнял Джейка и почувствовал, как сердце друга забилось в такт бешеному биению его собственного сердца. И все последующее время Хит шел с закрытыми глазами навстречу полному осознанию своего чувства. Он внезапно со всей ясностью понял, что Джейк знал все с самого начала. Джейк ни минуты не обманывался, он терпеливо ждал столько лет, пока Хит сам поймет все про себя и про него. Охваченный чувством вины и бесконечной благодарности к другу, Хит поцеловал густые темные волосы и пробормотал:       — Джейк, я идиот… Как ты меня терпишь столько времени...       — Вот же и вправду придурок... Я тебя не терплю, я тебя люблю.       Хит чувствовал, как Джейк улыбается, чувствовал, как его отпускает напряжение, как уходит боль от обиды и непонимания. И откуда-то из глубины пришла странная уверенность в том, что все будет хорошо в их жизни.       — Хит, мне нужно ехать, я обещал матери быть в три, ей нужна моя помощь. Ты помнишь тот дом? Приезжай сегодня, я буду ждать.       — Хорошо.       Но расстаться оказалось так чертовски трудно, и они еще с полчаса стояли, обнявшись. Когда за Джейком закрылась дверь, Хита охватил нелепый страх, что он видит друга в последний раз. «Надо принять таблетку» — машинально подумал он, но вспомнил, что Джейк выкинул их все в окно. Вот черт! Ничего, там еще в аптечке что-то оставалось. А вообще-то нужно завязывать с этим, Джейк прав.