fever dreams

— чонвон, почему ты все еще не проснулся? что с тобой такое в последние дни, ты совсем не спишь, что ли? — мама тараторит и стаскивает с парня одеяло, а затем подбегает к шторам и распахивает их, злобно ворча. ян мгновенно вскакивает с кровати, поправляет на себе помявшуюся пижаму и с силой трет красные глаза. он до сих пор видит пейзажи из сна сону, слышит шепот травы и дышит той же свежестью воздуха. мама последний раз оглядывается на него и повторяет свои слова, хотя она уже сама опаздывает на работу. чонвон слышит грохот закрывающейся двери и следующую за ним пустую тишину в квартире. он стоит пару секунд на месте, а потом медленно волочится к ванной. все по новой. доброе утро, ян чонвон. он накидывает на себя рубашку и застегивает первые пару пуговиц, когда вдруг ему звонит джеюн. — доброе утро, — чонвон слышит улыбку парня и фыркает. — доброе утро? чонвон абсолютно не понимает этого утреннего звонка, ведь до этого джеюн ему никогда не звонил так рано. он слышит дыхание торопящегося парня и ветра, дующего прямо в трубку. — мне рики написал, что у вас отменили все уроки, кроме последнего, но ты все еще не заходил в сеть, и что-то мне подсказывает, ты собираешься сейчас в школу. — черт, что? ты шутишь? — чонвон вымученно кричит в трубку, не заботясь об ушах друга. — неет! я уже почти собрался, ну почему, — чонвон, совсем как сону, ноет и сопит. абсолютно не важно, что парень сейчас стоял с полурасстегнутой рубашкой и в трусах, и ничего не мешало ему так залезть обратно в постель. — я так и знал. у меня, кстати, тоже отменили пару уроков, так что можем встретиться в кафе. — хорошо, — вздыхает чонвон и заканчивает разговор. он раздевается обратно и переодевается в домашнюю одежду. чонвон заваривает себе чай и съедает пару печенек, решая, что полноценный завтрак у него будет уже с парнями. сон сону. он был другим. тоже сладким и свежим, но абсолютно ничем не похожим на первый. на самом деле чонвону казалось, что благодаря сну сону, теперь ему было легче понять своего друга. ведь действительно, все им увиденное идеально перекликалось с образом кима. может быть чонвону предстоит стать вором сновидений?

phoenix — lisztomania

за окном ворон садится на ветку дерева и смешно дергается от упавшего прямо ему на голову листка. каркает чонвону пару раз и улетает, черными крыльями прорывая серость будней. чонвон быстро собирается — после второго звонка джеюна — надевает свободные черные штаны, белую футболку и оранжевую худи, на которую он накидывает толстую и теплую джинсовку, и спускается вниз по лестнице, чуть не перепрыгивая ступеньки. его уже ждут на лавочке около подъезда. джейк в своей любимой дутой бежевой куртке, ники в элегантном черном пальто и сону в куртке в коричневую клетку. они выглядят вместе такими гармоничными и милыми, серьезно разговаривающие о том, что будет, если съесть гороховый суп, потом выпить молоко с медом и съесть леденцы со вкусом острого перца. — сону, какого черта ты вообще этим интересуешься? — рики взмахивает руками, стыдливо смеясь со своего друга. — да, блин, все из-за чонвона, — сону запинается и останавливается на полуслове, замечая выходящего яна. он вскакивает с места и быстро подбегает к нему, совсем не стесняясь увиденного. все равно они вместе это сделали, а значит, не один сону должен быть озадачен, и не важно, что это был его сон. — чонвон, представь, ты мне снился сегодня! чонвон застывает на месте, удивленно таращась на радостного сону. он широко улыбается, сверкая чистыми глазами и буквально невинным облачком окутывая настороженность чонвона. — мы ели гороховый суп, а потом выпили теплого молока с медом и съели огромные леденцы со вкусом перца! представь, вот как так можно? вообще существуют такие леденцы? когда я проснулся, у меня аж живот скрутило, — сону хватает его за плечи, и они топают по дороге. — он нам уже все уши прожужжал, — рики улыбается с какой-то нежной любовью на губах и становится рядом с джеюном, размеренно идя с ним в ногу. — но это весело, вы, похоже, повеселились у него во сне. — мне плохо стало от мысли, что я все это съел, — чонвон делает вид, что его тошнит, и с интересом слушает сону дальше. он рассказывает, что еда выглядела очень странно, не так, как в реальной жизни. чонвону интересно, выглядела ли хотя бы природа так же, какой ее помнил он. — природа? вы не смейтесь, но деревья были розовые, а еще я спал в гамаке. там было еще большое поле, и я жил на острове, — сону восхищенно вспоминает все, пока джеюн и рики все больше и больше смеялись, подтрунивая над другом. чонвон был единственным, кто не понимал. они оба видели одно и то же, но во сне сону они чем-то занимались, однако чонвон застал его спящим. как такое может быть? чонвон кусает свою губу и слабо улыбается, слыша, как джеюн выдал какую-то шутку, не понимая даже ее смысла. — что будешь заказывать, чонвон? — рики оборачивается и подталкивает его вперед, тормоша, когда они заходят в шумное кафе. — айс-американо и пончики. я пойду стол займу, — чонвон быстро уходит и садится за свободный стол для четверых. он видит издалека, как сону мнется на месте и как они вместе с рики щурятся, силясь разглядеть меню и обсудить все, что там есть, пока их заказ готовится. джеюн стоит, уткнувшись в телефон, слабо улыбаясь, словно бы невольно, и что-то печатает. он отправляет сообщение, довольно засовывает руки в карманы и подходит к ребятам. чонвон незаметно качается под расслабляющую тихую музыку в кафе, разглядывая милый и необычный интерьер. везде были маленькие подставки в виде фарфоровых животных. взгляд чонвона останавливается на яркой рыжей лисичке и самой большой игрушке — олене. они необычно сверкают и стоят на самом краю, кажется, еще немного — и упадут. чонвон встает с места и подходит поближе, примечая незаметные издалека детали ручной работы. невероятные, тонкие узоры на ушках лисички, непонятные чонвону вкрапления какого-то красивого камня в ее глазах, витиеватые линии по всему оленю, начинающиеся с его носа — действительно ювелирная работа. рядом стоит горящий электронный камин, украшенный замысловатой цепочкой из звезд и лун, казавшейся здесь совсем не к месту — украли у ведьмы, нарекли на себя беды ради красоты. — чонвон, пойдем? — джеюн подходит сзади и кладет руку ему на плечо. их заказ приготовили, и сону с рики уже сидели за столом, обмазывая друг друга сладкими сливками и обливая заразительным хохотом. — смотри, какие игрушки, — ян пальцем указывает на оленя, не в силах оторвать от него взгляда. чонвон внимательно за ним наблюдает, как будто бы если отвернется — исчезнет, убежит, не вернется, заставит весь мир перевернуться, так же, как и олень из его снов. — красивые, — австралиец восхищенно улыбается, обводя глазами и весь остальной декор кафе. наконец они приступают к сладостям, обсуждают их сегодняшнюю удачу, что уроки отменили, и случайно опрокидывают чашку чая, которая неудачно проливается чонвону на одежду. — ах вы! я пошел в туалет, — расстроено выдыхает чонвон, но не обижаясь на своих растяп-друзей, и быстро убегает, чтобы никто больше не заметил его такого. холодная вода освежает, расползается темным пятном по его худи, вымывая пятна. сону. почему у него был другой сценарий? чонвон совсем не общался с ним в своем сне. он даже толком не запомнил деталей, сразу проснувшись. — чонвон? в отражении зеркала видно красивого парня, удивленно смотрящего ему в глаза. — хисын? он выключает кран, поворачиваясь к нему лицом. еще немного, и вокруг хисына алым вспыхнут воздушные сердечки, лопаясь из-за смущенности чонвона. он облизывает губы и оглядывает парня напротив. на нем была обычная коричневая оверсайз рубашка в клетку, накинутая поверх белой футболки, огромные джинсы и однотонная черная шапка. и сверху любимая (чонвона) кожанка, разукращенная со спины, абсолютно не сочетающаяся со всем остальным, но вызывающая восхищенный вздох у всех прохожих. хисын, казалось бы, сам гармонично завершал свой образ. чонвон с уверенностью мог сказать, что никому другому так сильно бы не пошла эта одежда. — вы уроки все вместе прогуливаете? — хитро спрашивает хисын. — у нас отменили, а вы? — а мы прогуливаем. — правильно делаете, — смеется чонвон. хисын подходит к раковине и начинает мыть руки, неловко поглядывая на чонвона через зеркало. ян стоит, краснея с каждой секундой. когда хисын смотрит на тебя, даже если это один момент — кажется, никуда не деться. его взгляд, как прожектор, выявляет, делает главным героем, заставляет что-то предпринять. — там, — чонвон замолкает, удивляясь самому себе. зачем он это сказал? он таращится на себя и тихим голосом продолжает. — возле камина. стоит очень красивая фарфоровая игрушка оленя… эм, она тебя напоминает. ян чонвон, ты дурак. уши алеют, как огромные вишни выделяются на фоне бледного-краснеющего лица. в этот момент чонвона кидает и в жар, и в холод, ему становится плохо, даже возникает мысль убежать отсюда куда подальше. вот же глупый! чонвон облизывает губы и задерживает дыхание от страха. чонвон сглатывает — от своих слов бежать некуда. — да? в глазах хисына мелькает озорство, заинтересованность, и он встряхивает руки, поворачивая голову к чонвону. ян по-глупому улыбается, совсем влюбленным шалопаем. он энергично кивает ровно пять раз и поскорее выбегает из туалета. на сегодня хватит этой комнаты. хисын как юность — с нею хочется творить всякие легкомысленные вещи. хисын улыбается сам себе и глубоко вздыхает, оставаясь наедине с собой и пытаясь успокоить громко стучащее сердце. — чонвон, пойдем отсюда, умоляю, — сону хнычет и подскакивает на месте, стоит чонсону, свободно стоящему у туалета и небрежно скрещивающему руки на груди, посмотреть на него. рики по-доброму усмехается и шутит над его пугливостью, собирая вещи. — а что случилось? — они! меня пугают! — я так и не поел брауни, — рики жалуется, быстро запихивая весь десерт в себе рот, чудом не пачкаясь. он поворачивается к сону, всем видом показывая, что готов, а ким громко смеется при виде нишимуры, с трудом пережевывающим еду. джеюн молчит в стороне, все время поворачиваясь к двум парням, не задерживаясь больше, чем на секунду. чонвон на пару секунд представляет, как он должен будет спокойно сидеть в одном помещении с хисыном, даже если тот будет за столиком в другом конце кафе, краснеет и соглашается с сону. — пойдемте поедим у меня дома, у меня мама на работе. джейк неосознанно громко и разочарованно вздыхает, но сразу же улыбается друзьям и толкает плечом сону, вместе со всеми подшучивая над ним. — ким сону, семнадцать лет, испугался своих ровесников! рики смеется громче всех, обожая видеть сону, уныло отрицающего, что он не такой. они бегут поскорее домой, покрывая ругательствами холодный ветер и засовывая рук в карманы своей верхней одежды. сону поскальзывается и хватается за рукав пальто рики, чтобы не упасть. на это японец мгновенно реагирует — сжимает руку сону и притягивает к себе. рики больше не отпускает руку сону. — какой же классный день, да? — джеюн кусает свой круассан, пачкая уголки губ джемом. когда он облизывается, он похож на собачку, даже когда сжимает губы, джеюн напоминает милую большую собаку с добрыми глазами и широкой улыбкой. — побольше бы таких, — чонвон мычит с набитым ртом, запивая свой пончик горячим шоколадом одновременно. он сидел в домашней одежде, удобно устроившись на диване и ища какой-нибудь фильм. оказывается, у джеюна отменили и оставшиеся уроки, а у рики, сону и чонвона последним уроком физкультура, так что они решили пропустить ее. один раз не преступление, так ведь? — а если он в следующий раз заставит нас бегать в два раза больше? — испуганно спрашивает сону. — тогда побежим, — чонвон пожимает плечами. — да, — отстраненно соглашается рики, одним ухом слушая их разговор, а другим следя за списком фильмов. сону заторможенно смотрит на них, перед собой и горько принимает свою участь, даже не задумываясь, что, возможно, и другие их одноклассники не придут, и они не будут одни. — только не хоррор! — давайте комедию, — предлагает джеюн. — восемнадцать плюс, — коварно улыбается нишимура, играя бровями. — ты тут самый младший, рики! — чонвон хлопает его по голове, смеясь. — а давайте, — неожиданно соглашается джеюн, отчаянно краснея и закрывая лицо в ладонях. — нет! — вскрикивает сону, хлопая себя по коленям, с ужасом представляя будущую неловкость. — нет так нет, — с наигранной досадой отвечает ему чонвон и включает другой вариант. парни немного шуршат, двигаются, покомфортнее садятся и гулко смеются уже на первой сцене. чонвон открывает глаза и зевает у джеюна на плече. перед ним — странная картина. это не его дом. он встает с дивана, и все парни сразу же испаряются. какого черта? чонвон оглядывается по сторонам и начинает узнавать мебель, вазы и незначительные детали. это дом сону. разве чонвон не изучил здесь уже каждый угол? он выходит из дома и видит, что на гамаке никого нет. ну, отоспаться в чужом сне ему казалось неплохой идеей. все-таки он до сих пор был сонный и ему так сильно хотелось увидеть родную темноту. может, у него получится? чонвон аккуратно садится на гамак, а потом и залезает туда с ногами, ложась. его качает из стороны в сторону, и он закрывает глаза, слыша отливы и приливы волн моря. добрых снов, ян чонвон. вдруг слышится оглушающий крик пингвинов. — да помолчите вы уже! — ворчит чонвон и нахмуривается с закрытыми глазами. стоп. пингвины? он сваливается вниз с гамака и падает в огромный сугроб, на него сверху валится снег, залезая под одежду и попадая в глаза. чонвон мгновенно встает на ноги и бодро осматривается вокруг. он… в баскетбольном зале? без дверей и с прозрачными стенами, за которыми много белой ваты, а внутри нетающий снег, несмотря на теплоту, и около сотни пингвинов: дерущихся, целующихся, спящих, кушающих, играющихся и просто живущих. чонвон трет свои глаза и, шокированный, осознает происходящее. он видел раньше странные сны, но этот… нечто новое. как же он здесь оказался? он думал, ему нужно было найти секретную лазейку, чтобы попасть в другой сон. тогда… если он заснет здесь, проснется ли он в другом мире? чонвон подходит обратно к гамаку и ложится, закрывая глаза. он намерен сейчас поспать. и падает вниз в тот же сугроб! гамак исчезает, и к лежащему яну подбегает милый толстенький пингвин, который мягко тыкает его клювом в живот. он смеется и гладит голову животного. пингвин все больше ластится, подставляет себя под ладонь чонвона и выпячивает свою белую грудь вперед. чонвон пытается встать, но пингвин стукает своим крылом по плечу, кидая глубже в сугроб. парень чертыхается и локтями упирается в снег, непонимающе поднимая глаза. вдруг он слышит много криков и скрежет снега, а затем на него падает один пингвин, второй, третий, — десятки! они ложатся друг на друга, толпятся, скидывают одного, чтобы лечь самим и громко кричат. чонвон ничего не видит, он чувствует биение сердца из груди огромного и тяжелого пингвина, лежащего прямо на его лице. он кряхтит, пытается подвинуться в сторону и вылезти, но ничего не выходит, и чонвон решает смиренно ждать, пока что-нибудь случится. проходят долгие минуты, а пингвинов, кажется, появляется еще больше. чонвон поднимает кончик своей ноги и пинает чей-то хвостик, сразу же получая колючий тычок острым клювом. он вскрикивает от боли, опаляя воздухом белую шерсть животного. внезапно пингвин чуть-чуть падает в сторону. этого недостаточно для чонвона, чтобы увидеть что-то, но этого достаточно, чтобы понять, что ожидание точно ни к чему не приведет. чонвон набирает воздуха в легкие и долго кричит, удивленно смотря, как все пингвины медленно начинают шевелиться. те, которые ближе к нему, толкают рядом лежащих, а рядом лежащие толкают других, и цепочка тянется, пока все пингвины не встают с чонвона, срывающего свой голос. ты такой смешной. чонвон поднимается на ноги, прокашливается и со злостью, перемешавшейся с усталостью, смотрит на пингвинов. они неуклюже качаются по сторонам, стряхивают снег и ведут себя, словно ничего и не было. словно они только что не давили всей группой одного бедного чонвона. ян ворчит себе под нос и топает к углу, решая, что стоит начать свой обыск оттуда. несмотря на все, даже глупые, опасности, ему нужно было выбираться отсюда. тусклый блеск режет глаза чонвону из сугроба, и он подходит ближе, сразу же залезая туда руками, разгребая снег. он копошится и не замечает подошедшего сзади врага. — чего тебе! — чонвон грубо кидает пингвину, который хлопает его своим крылом по бедру, чтобы привлечь внимание. пингвин негромко кричит, в каком-то смысле отвечая парню. — нет! — злится он, думая, что его сейчас опять задавят. пингвин виновато опускает голову вниз и подходит ближе к чонвону, тыкаясь грудью в его ногу. парень вздыхает, негодующе смотрит на животное сверху вниз и опускает руки. — ну что? — пойти за тобой? — зачем? — чонвон настороженно спрашивает у животного, ведя с ним полноценный разговор, когда тот кивает или качает своей головой. — а если вы опять меня задавите? — пингвин злобно кричит и взмахивает крыльями, а потом опускает голову. — значит нет? — чонвон чуточку (совсем-совсем) смягчается, видя, как пингвин кивает. не дожидаясь следующего вопроса, животное топает куда-то, старательно расчищая путь для парня, ведь для пингвина проскользнуть по сугробам — легче простого, но чонвону здесь тяжело. ян сердито (на самом деле уже с добротой) идет за маленькими шагами, не понимая, куда его ведут. что-то в этом мире ощущается неправильно, словно два мира слили в один. раньше чонвон с подобным не сталкивался. баскетбольная площадка и снег? как такое может быть? еще и эти странные агрессивно-доброжелательные пингвины очень сильно настораживали его. солнечные лучи настойчиво поселялись на верхушках сугробов, хотя как бы не старался чонвон, у него не получалось увидеть солнце за стеклом. пингвин резко останавливается, и чонвон от неожиданности спотыкается об него и плюхается прям вглубь, зарываясь в снег. он слышит крик пингвина, напоминающий смех и краснеет от стыда. он с силой встает и смеется, подставляя себя под крылья отряхивающего его животного. вдруг к нему подходит второй пингвин, немного худее, и протягивает ему миску, которую он зажал своим клювом. внутри оказывается… каша. горячая, аппетитная и вкусная. чонвон даже и не думал, что именно это ему нужно сейчас, но покушав, ему стало намного лучше. — спасибо. пингвины отворачиваются от него и быстро уходят, оставляя яна одного. чонвон смотрит по сторонам, надеясь увидеть что-нибудь, и грустит, не находя хотя бы одной зацепки. ему нужно найти способ уйти отсюда. пока что у него есть два варианта. первый! найти что-либо, что могло бы его перенести в другой мир. что-то, являющееся своеобразным «мостиком» между снами. второй! стать на место хозяина сна? чонвон не совсем осознал, как он перешел в этот мир, но кажется, «мостиком» стало то, что он заснул на месте раньше спящего сону. чонвон не видел владельца сна здесь. разве что одни пингвины, снующие из всех мест. даже сейчас. к нему направляются те самые два пингвина, только что ушедшие от него, с еще одной миской в клюве. они подходят к нему и на этот раз, не дожидаясь чонвона, худенький кладет миску на сугроб и мгновенно уходит. чонвон наклоняется к ней и берет в руки, с интересом желая посмотреть, что там. попкорн? он сует себе парочку в рот и жует, без понятия, зачем ему это нужно, если свой голод он утолил. чонвон съедает все и отряхивает руки, садясь прямо на сугроб, проваливаясь глубоко вниз. ему уже все равно. это самый скучный сон из всех! здесь в каком-то смысле уютно, намного комфортней, чем в других снах, но делать нечего. он встает и бежит к середине. он не может сидеть на месте без дела, ему нужно двигаться, что-то здесь не так. он расчищает себе место настолько, что может видеть под своими ногами линии баскетбольной площадки. чонвон без понятия. странная угловатость этого мира, все его маленькие ошибки и недочеты не оставляют его спокойным. и не зря. ян разочарованно вздыхает и прыгает на месте. треск. под его ногами расходится, как лед, баскетбольное поле. чонвон прыгает еще раз — трещина становится сильнее. он стучит ногой по полу, подпрыгивает и дрыгается, фыркая с не понимающих пингвинов вокруг. они становятся перед ним и кричат друг другу, словно бы спрашивая, что делает чонвон. еще немного. ян останавливается на секунду, запыхавшись. сколько ему еще прыгать? он упирается руками в колени и переводит свое дыхание. так много пингвинов. чонвон прикрывает глаза. раздается треск. он недоуменно смотрит на трещину. снова расходится. тогда чонвон поднимает голову и видит, как все пингвины, находящиеся вместе с ним здесь, прыгают одновременно, смешно хлопая крыльями. ян улыбается и начинает прыгать с ними. действительно странный сон. — уже чуть-чуть! — говорит чонвон, когда все устают, но продолжают работать. — почти все! — громко выдыхает парень и в ту же секунду проваливается вниз. и вот, чонвон летит в темноте, черной пустоте, и у него возникает странное чувство дежавю. вдруг снизу появляется свет, и ян падает в него и оказывается в небольшой комнате. без пингвинов. она стильно и аккуратно обустроена в тепло-коричневых тонах. посередине комнаты стоит кровать, на которую упал чонвон. он перекатывается на бок и, шатаясь после падения, встает. сколько раз он уже падал и вставал? чонвон фыркает и осматривается. это обычная уютная комнатка в доме. он видит дверь с огромным замком на ней. кажется, отсюда ему не выйти. чонвон горько-облегченно вздыхает, радуясь, что здесь хотя бы нет надоедливых, хоть и милых, животных. или есть? — нееет! — чонвон мычит, когда видит толстенького пингвина около другой части кровати. тот топчется на месте и понуро опускает голову, огорчаясь, что ему здесь не рады. и почему-то чонвон чувствует себя мудаком из-за того, что заставляет страдать пингвина из буквально выдуманного сна. он подходит и виновато гладит того по голове, сопя. ян вслух извиняется перед ним, проводя рукой по шерсти. пингвин ластится к нему, крылом мягко хлопает по ноге и сам отталкивает. чонвон отходит и смотрит, как пингвин щелкает клювом и прыгает на кровать, садится и внимательно наблюдает за парнем. странно. чонвон кашляет от неловкости и решает пройтись по ящикам во всех комодах. там уж точно что-то есть. но ничего не оказывается. везде были какие-то вещи, большие и маленькие, в основном, незначительные. чонвон со вздохом садится на кровать, совсем не понимая, что он здесь делает. он подходит к кровати и сминает руками покрывало. кроме той части, где лежит пингвин. — а ну вставай, — говорит чонвон. — нет? но мне нужно посмотреть. — а там есть что-нибудь? — ты чего молчишь? — эй! чонвон ухмыляется, подхватывает пингвина за туловище и толкает его. — да чего ты такой тяжелый, — он пыхтит, стараясь аккуратно передвинуть птицу на пол. — о, спасибо, — чонвон улыбается, когда пингвин все-таки сам уходит с места, видимо, давая парню поблажку. чонвон находит подушку. круглую, бежевую и невероятно мягкую, если бы это был самый первый украденный сон, то наверняка она была бы из сладкой ваты. чонвон мнет ее в своих руках, но там ничего нет. вдруг большие часы, стоящие на тумбочке, начинают пищать. чонвон делает шаг, чтобы выключить их, как непонятно с чего бы, пингвин становится перед ним. — ну чего такое? пингвин тычется клювом в подушку и сердито топает ножкой. чонвон секунду загружает непонятные намеки птицы, а потом просто швыряет подушку в будильник, вдребезги разбивая стекло, которое было рядом с ним. — ого! яркие, светящиеся, волшебно красивые звезды вырываются из маленьких осколков, оставляя эти кусочки испаряться. они прилипают к потолку, почти сливаясь, если бы не их свечение. чонвон ахает и завороженно наблюдает, как уже тысячи звезд поселяются, пока его не толкает пингвин. — что? еще раз толкает. — ай! бьет крылом, начиная злиться. — ты странный, знаешь? наверное, если бы у пингвинов были губы и они умели их дуть, сейчас он бы это и сделал. чонвон смотрит птице в глаза, качает головой в непонимании. он без понятия, что ему делать. остался последний осколок. неужели все эти звезды достанутся уже заполненному потолку? а чонвон останется без ничего? он тянется к предпоследней, только вылупившейся звезде, что тянулась наверх, и перехватывает ее в воздухе. она похожа пушинку — легкая, воздушная, почти не чувствуется в руках. она чуточку взбухает в его руках, становится более объемной. чонвон сует ее себе в карман — отчего-то у него есть ощущение, что ее нужно сохранить. а во снах нужно доверять только своим чувствам. чонвон замечает оставшийся единственный кусок стекла на полу, вот-вот готовый тоже стать звездой. он берет его в свои руки, не боясь пораниться. его края удивительно гладкие, словно пробыли в воде пару часов или же были специально сглажены мастером, не делают больно парню. чонвон подносит его к своему лицу и медленно наклоняет в сторону озадаченного пингвина, без дела стоящего и ожидающего чонвона. фотка в осколке зеркала. точнее момент. вспышка. — чонвон, просыпайся. как же сильно он возненавидел эти слова за последние пару дней. — что такое? — вставай, я попкорна хочу, — джеюн заговорщески шепчет, стараясь не отвлекать увлеченно смотрящего фильм сону и спящего рики. — какой попкорн, на улице ночь, — сонно отвечает ему чонвон, потирая свои глаза. у них завтра есть школа? вроде бы нет, пятница прошла же. — карамельный хочу! — так мы только ели! — не ели, ты о чем? чонвон медленно замирает, понимая. он съел попкорн во сне. во сне, но чьем? джеюна. ян хмурится своей мысли. тогда при чем здесь пингвины и звезды? он вытягивает свои ноги из-под себя, меняя позу и растягивая свои длинные ноги, чуть ли не задевая сам телевизор. — ты только не падай, — шепотом смеется джеюн, когда только голова чонвона остается на диване. — ай! — сдавленно ахает чонвон, плюхаясь попой на пол и сильно жмурясь. они вместе хихикают и смотрят на друг друга сквозь темноту. — пойдем в круглосуточный, — джеюн шатает его и первый идет в коридор обуваться. чонвон недовольно и отчаянно хнычет, затем тихо следует за ним, напоследок говоря сону, что они скоро вернутся. тот вяло кивает головой, все же поддавваясь ночи и начиная засыпать. на улице холодно и мокро. в своих тонких пижамных штанах чонвон промерзает насквозь, а джейк, дурак, вышедший в спальных шортах, еле доходящих ему до колена, уже успел поругаться с погодой, приводя аргументы на английском, почему нельзя быть такой плохой, и попросить чонвона поторопиться. они оба начинают бежать, потому что замерзают настолько, что зубы сами стучатся друг о друга, и они с болью смеются из-за глупости друг друга. что один вышел в шортах в середину осени, а другой спокойно согласился на это. удивительно, но смех согревает, особенно, когда джеюн толкает чонвона, а тот чуть ли не летит в лужу, и так они добегают до магазина, догоняя друг друга. в магазине они берут еще зефирок для сону и латте для рики, быстро расплачиваются и бегом вылетают оттуда, смеясь громко-громко, чтобы согреться. чонвон улыбается радостному джеюну, даже в таком холоде ему становится тепло, благодаря шиму. солнце. он настоящее солнце. штрих. два. шторы закрываются. камера. мотор. новая сцена старого акта. начинаем на раз два три.

rich brian — love in my pocket

— три! — командует чонсон и ухмыляется, когда парни младше него на год, срываются и со всех сил бегут наперегонки. — чем ты занимаешься? — чонвон подходит к нему поближе, встретив его по пути в столовую. — развлекаю себя и малявок. — они с моей параллели. — упс, — улыбается чонсон и получает наигранно обиженный тычок от чонвона. — а ты куда? — в столовую. — о, тогда пошли со мной. с нами еще хисын кушает сегодня. — я с другом, — чонвон мнется. сегодня он кушал только с джеюном, потому что рики и сону ушли с перемены пораньше дописывать контрольную работу. а еще он видел сегодня хисына, безумно красиво одетого и обаятельного хисына, против которого у него нет защиты, кроме как сильно и глупо краснеть. — его тоже возьми, — пожимает плечами чонсон и первым идет. чонвон ждет друга пару минут и спрашивает, будет ли ему комфортно покушать с другими парнями. — да вообще без проблем, а кто это? — ли хисын, пак чонсон и пак сонхун. — оу, — джеюн замирает, и почему-то его уши краснеют, а глаза быстро бегают по столовой, выискивая их в толпе учеников. показалось, наверное. — ты же знаком с чонсоном, да? — да, и с его другом немного тоже, — джеюн мягко потирает свою шею, натягивая слабую улыбку. — тогда пойдем, — подталкивает его чонвон, выискивая среди людей эту компанию. сердце чонвона, словно еще чуть-чуть и выпрыгнет из груди. он замечает те самые макушки: растрепанные волосы хисына, даже если не идеально лежащие, но все равно идеальные волосы сонхуна и блонд чонсона. чонсона, который почему-то пытался встать на стул, при этом энергично пихая от себя останавливающего его сонхуна. — привет, — тихо говорит чонвон, первым делом хисыну, ведь те двое были немного заняты. — ой, я сейчас упаду, бляять! — кричит пак, стоя на корточках на стуле, и сразу же соскальзывает, боком падая на пол под ноги джеюну. — я, конечно, не ожидал, что меня здесь так по-королевски встретят, но мне это чрезвычайно льстит, — откровенно ржет джеюн, даже не думая помочь чонсону встать. сонхун сгибается пополам от хохота, полностью краснеет от кончиков ушей до шеи и так ярко сверкает глазами, что чонвон на секунду заглядывается, впервые видя парня настолько красивым. ему шла радость. такая глупая, почти что беспричинная и милая. — ах вы уроды, я не могу встать, ай! — ворчит чонсон, хватаясь за бок, причитая, какой же большой синяк у него будет. — давай руку, цветочек, — чонвон смеется и рывком поднимает его на ноги. все в столовой смотрели на них. да уж, с чонсоном и сонхуном по-другому невозможно. удивительным образом они всегда становились центром внимания. хотя без хисына такое возникало намного реже. стоило ему посидеть лишь пару минут с ними, как их шутки становились громче и тупее, от того же и смешнее. чонвон улыбается, переглядывается с краснеющим джеюном (интересно почему?) и наконец садится на стул. он такой голодный, что на уроке все, что он мог слышать, — это был его урчащий живот. как оказалось, у джеюна была такая же проблема, ведь вместо привычного «привет», первым делом чонвон узнал, насколько сильно урчит живот его друга. — чонвон, а чего ты так далеко сел? садись со мной, — хисын смотрит ему в глаза, отодвигая возле себя стул, приглашая яна. — прощай, чонвон! — драматично кричит чонсон отдаляющейся спине парня, протягивая руку, парадируя мелодрамы. все смеются и быстро перекидываются парой шуток, пока чонвон их не слышит, устраиваясь поудобнее. — вы надо мной шутили? — с шутливым наездом спрашивает чонвон, ухмыляясь. хисын мягко пихает его коленом, пока хохочет, и ян замирает. по его коленке словно прорастает настоящая сахарная вата. розовая, желтая, синяя, белая, оранжевая — всех цветов. она кольцом окутывает, защищает от всех других прикосновений, залечивает боль после столкновения. чонвон сглатывает, борясь со смущением, и отводит взгляд, чтобы не завизжать от чувств. джеюн, сидящий напротив него, фыркает, понимая, в чем дело. — а чего ты так мало кушаешь, сонхун? — чуточку, если этого не надумывает чонвон, встревоженно спрашивает у сонхуна джеюн. он наклоняется к нему поближе, мягко льнется к нему плечом, похожий на милого песика. — ты бы видел сколько он успел съесть за пять минут перемены до этого! — вскрикивает чонсон. — ты сам не лучше был! — вклинивается хисын, начиная смеяться. он делает глоток воды и объясняет джеюну и чонвону. — эти двое на прошлой перемене решили устроить гонки на поедание, потому что у одной из их одноклассниц почему-то было с собой чересчур много булочек. — ну не пропадать же добру, тем более она на диете, — пожимает плечами сонхун. — мы ей помогли, если так подумать, — поднимает палец в воздух чонсон с умным видом. — вот это помощь — съели всю еду, — язвительно подмечает чонвон, по-доброму издеваясь над ними. они смеются, а потом начинают кушать. больше всех среди них магическим образом успевает говорить и кушать чонсон. сонхун изредка ему отвечает, а все остальные многозначительно кивают и стараются не подавиться с какой-нибудь его неожиданной фразы. — а вы вот знаете, что звезды на самом деле не желтые? хисын на мгновение замирает, загружая его вопрос, и случайно закашливается едой в раздумьях. — хисын? — обеспокоенно кричит чонвон, хлопая его по спине. он, шокированный, смотрит, как лицо хисына краснеет. — о боже! — чонвон уже бьет его по спине, игнорируя хохот сонхуна и джеюна и смешанный с извинениями смех чонсона. наконец хисын откашливается. в его глазах чонвон отчетливо видит желание отомстить. они ярко переливаются хитростью, показывают ему мысли парня. — чонвон, помоги мне, — он шепчет ему на ухо. мурашки бегут по рукам, спине, смущенность окутывает щеки и немного сбивает спокойный ритм сердца. близко. — что? — заставь посмотреть чонсона в сторону, — ухмыляется своей идее, хисын придает себе вид, как будто бы ничего и не было. — чонсон, — чонвон шепчет, наклоняясь к нему. он отвлекает их всех от разговора, переводя внимания на себя. — что такое? — смотри! там медведь, — ян хохочет и указывает пальцем в бок, прямо на улицу, и втроем они одновременно поворачивают головы. — ауч! — пак хватается за щеку, мгновенно реагируя. хисын и чонвон начинают громко хохотать, их сразу подхватывают сонхун и джеюн, видя, как ошеломленно выпучивает на них глаза облитый водой чонсон. капельки скатываются с лица на рубашку, которая постепенно прилипает к его шее. — ты такой смешной! — как мокрый орел! чонвона обдает нежнейшим теплом, когда хисын, смеясь, кладет на его голову свою руку, взъерошивая волосы. ему нравится. — ах вы! — чонсон трясет волосами в стороны, обрызгивая всех рядом сидящих водой, даже людей за соседними столиками, вызывая их недовольство. они только начинают смеяться еще сильнее, как к ним подходит учительница, возмущенно оглядывая мокрого чонсона, и безучастно делает замечание, прося быть их тише. парни переводят дыхание и допивают свои напитки, заканчивают кушать. — а так, — начинает джеюн. — я знал, что звезды не желтые. — я тоже, — отвечает ему сонхун. чонвон внимательно оглядывает их, не совсем понимая, почему эти двое сидят как настоящие школьники — их руки находились под столом на коленках. если он правильно понимал, конечно. — когда я был маленьким, я обожал ночью любоваться звездами. мы с родителями ездили за город в наш домик, и я там никогда не спал. всю ночь смотрел на небо, — джеюн улыбается своим воспоминаниям. сонхун, кажется, сам не замечая, копирует мимику шима. — а я и сейчас так делаю, только в городе особо звезд и не видно, но они такие красивые, — сонхун смотрит прямо в глаза австралийцу. «ты такой красивый». — да, — выдыхает джеюн, соглашаясь. — я иногда еще документальные фильмы смотрю. — о, я тоже, — дополняет их диалог хисын, улавливая их тонкую невидимую нить и наматывая ее на свой палец тоже. — тебе нравятся? — недоуменно спрашивает чонсон. — да, они интересные, — кивает хисын. — а ты смотришь их, чонвон? — иногда? только когда мы вместе с джеюном собираемся. взгляд хисына буквально на секунду мрачнеет, но тотчас приходит в норму, и чонвон думает, что ему показалось. — звезды прекрасны, — как заключение выдыхает джеюн с приятной улыбкой, смотря на сонхуна. говорил ли он о звездах? — определенно прекрасны, — кивает ему сонхун. хисын поворачивает голову к чонвону и всего лишь на пару секунд задерживает взгляд. черные красивые ресницы, аккуратный нос, густые брови, чистая бледная кожа и волшебно чарующие глаза. нравится. словно сотканный из снов.