fever dreams

чонвон понимает, что он не в порядке, когда находит синяки: у себя на руках, под глазами, на коленях, когда у него не получается заснуть третий день подряд. черное под обратной стороной век расплывается разноцветными неоновыми пятнами, и мир глушит по ушам колючей битой. однако сколько ни вглядывайся в темноту, ничего не увидишь. весь мир в этой темноте отравляет: он опасный, устрашающий, отталкивающий и не отпускающий. чонвон забывает, как он раньше спал, просыпался после ночных приключений и возвращался обратно к обычной жизни. все слиплось, как в вонючем, прогнившем блюде, где нельзя отличить ингредиенты друг от друга, так и смешались ночь и день в сознании чонвона. чонвон думает, как же он сильно скучает по ночам, в которых он мог думать о хисыне. ему все представлялись чужие поцелуи на своих губах, прикосновения на своих руках и дыхание на своей шее. а просыпаясь, он мечтал поскорее встретиться с ли. чонвон смотрит на недавно пришедшие сообщения от кея: «[номер телефона] это номер того парня, помнишь? напиши ему все, как есть. его зовут ники. обязательно добавь, что ты от кея»

«спасибо»

они перекидываются еще парочкой сообщений, что затягивается на целых пятнадцать минут — с кеем легко общаться и невозможно уследить за временем. но вот чонвон теребит телефон в руках и открывает диалог с этим загадочным ники. пустой. что же ему написать? — я украл чьи-то сны и пытаюсь вернуть свои, но попадаю в чужие, — вслух говорит ян, тренируясь. и сразу же качает головой. — в один ужаснейший день я лег спать как обычно, но проснулся в чужом сне. как же я понял это? мои сны не отличаются множеством красок, однако этот сон… он был наполнен цветами, в то время как мои полностью черные. поэтому я захотел вернуть свои сны себе, хотя мой голос в голове твердил, что я их украл. в любом случае, каждый раз когда я пытался вернуться в свой сон, я попадал в чужие сны. что мне делать? — он тараторит, не успевая даже перехватить дыхание. чонвон замолкает и выдыхает. ужас. точно не этот вариант! он же не чмошник и ботаник, читающий одну классическую литературу, чтобы такое сказать. так ведь? наверное… — я ужасно заебался, потому что случайно украл чьи-то гребанные сны и не могу вернуться обратно в свои, — кратко и лаконично. чонвон хмыкает, думая, что это звучало так, как обычно говорит рики после тяжелых контрольных, бьясь головой о школьную парту. он давно не виделся с парнями. в пятницу чонвон сбежал с уроков и с того момента больше не списывался с ними. интересно, как там ребята? парень берет в руки телефон и начинает печатать сообщение.

«привет. я от кея. он мне сказал что ты сможешь мне помочь»

чонвон чертыхается себе под нос, ведь он не успел дописать сообщение. парень быстро набирает второе, но ему приходит ответ. «привет. с чем?»

«я не могу вернуться в свои сны. эм я понимаю это может звучать странно но мне кажется я украл чьи-то сны и теперь я пытаюсь попасть обратно в свой но попадаю в чужие»

«интересно» чонвон долго смотрит на сообщение от ники и гадает, какой же он и чего ему стоит ждать от него. наверное, ему не стоит волноваться, ведь кей ему рассказал про него.

«когда тебе удобно встретиться? мне нужно чтобы ты пришел ко мне с ночевкой» чонвон удивленно прижимает руку к губам и осматривается по сторонам, не веря телефону. он хихикает и расправляет плечи, радуясь.

«могу на следующих выходных»

«хорошо»

чонвон замирает, прочитывая сообщение ники вновь и вновь. и это все? может ему стоит узнать о нем чуточку больше. чонвон начинает печатать, как вдруг ему приходит еще одно сообщение. «[адрес]жду тебя с ночевкой, чонвон;)»

«РИКИ????»

чонвон вскакивает с кровати и прыгает на месте. каким образом кей знал рики, и как рики может ему помочь? неужели у рики есть отдельный номер для своих вещей? он восторженно скачет по кровати и сразу же решает позвонить другу. разве что на другой номер — так привычней. — рики, с каких пор ты специалист по снам? — чонвон, словно сладким тортом, кидается словами в младшего, лукаво смеясь. ему так стало радостно от такого совпадения. — да всегда был, — ян чувствует, как японец пожимает плечами по ту сторону трубки и усмехается. — тогда почему ты раньше мне не помог? — действительно непонятно и даже обидно. — испугался. — чего? — спонтанно язвит чонвон, злясь на друга. если он что-то знал, то ему стоило помочь. — что сил не хватит, — голос стихает под конец, прерываемый вздохом. — прости, чонвон. прости меня, пожалуйста, что не постарался раньше. и чонвона нет сердца, чтобы продолжать обижаться на рики — его честного и преданного друга. он тупит свой взгляд в пол, чешет голову и смягчается. атмосфера изменилась за доли секунды, и чонвону стало неприятно. — ничего, я справлюсь. ты не виноват. рики молчит. его дыхание, неслышимое и холодное, не важно, как близко он бы не находился — за его спиной или по ту сторону телефона. оно прошибает насквозь и оставляет ледяные покалывания на теле. ян вздыхает и решает перевести тему, ведь вины друга действительно не было, и сам чонвон не мог и не хотел, чтобы нишимура винил себя. — а что ты хочешь сделать? — спрашивает чонвон, сжигаемый любопытством. — заманить тебя к себе во сны. чонвон ахает, шокированно смотря перед собой. — я сам так не могу сделать? — нет, мои сны защищены от таких дурачков, как ты, -рики тепло смеется. его смех красный, распространяющийся по всему телу и вызывающий ответную улыбку. — эй! — чонвон обиженно фыркает, но внезапно прерывается, решая кое-что сказать. — кстати, мне кажется, я был во сне сонхуна. и сону, — говорит чонвон. — и как там? у сону? — отчего-то шепчет рики. — солнечно. они оба молчат, каждый думая о своем. — кстати, чонвон. — что? — ты был во сне не у сонхуна. — что? — влюбленные иногда видят во снах друг друга, но в другом обличии. пока. рики, громко и ехидно смеясь, скидывает трубку и оставляет чонвона в тихом шоке. что это значит? чонвон хмурится, часто моргает и чешет голову. — японцы странные, — делает себе мысленную заметку чонвон, раскрывая шторы и встречая лучи луны, что аккуратно ложатся на него.

troye sivan — bloom

десять минут до урока, и они гуляют где-то в заброшенном и абсолютно безлюдном краю школы. джеюн смеется с шутки и пихает чонвона, чуточку перебарщивая с силой и опрокидывая того сразу же в куст. ветви услужливо раскрывают объятия для чонвона, но земля явно нет — жесткая и грубая она пачкает парня. но дело не в этом. — чонсон?! — да тише ты, дурак! — какого черта? — смотри! — парень зажимает рукой рот младшего и напряженно вглядывается через зеленые листочки. чонвон сейчас бы сказал, что чонсон сошел с ума. в его глазах блестели, сверкали и искрились совершенно недобрые огоньки, что сжигали все разумное в нем. а еще в его волосах застряло пару листочков, а на щеке остался небольшой след от земли. они оба застывают и видят, как джеюн удивленно смотрит по сторонам и кричит, зовя чонвона. — да куда он делся, бля? — австралиец хмурится, чешет голову, неловко улыбаясь и уходит от куста в противоположную сторону, каким-то образом, мгновенно забыв, куда сам же толкнул своего друга. — классные у тебя друзья, чонвон, — шепотом усмехается чонсон, ведя плечами. он получает подзатыльник от чонвона. и, естественно, не ответить не может — пихает младшего, но сразу же притягивает к себе обратно, чтобы их никто не заметил. — так все! тихо! сонхун развалистым шагом приближается к их тайному месту, даже не замечая парней. чонвон затаивает дыхание и непонимающе, хоть и внимательно следит за ним. пак успешно проходит мимо них под победный смешок чонсона и останавливается у дерева, что находится вполне себе недалеко. в их поле зрения, к счастью. — джеюн! — улыбка сама появляется на лице сонхуна. его глаза светятся чем-то таким, что чонвону кажется ужасно знакомым. разве что не получается вспомнить. шим оборачивается, неряшливо растрепывая свои волосы по лбу, и его губы растягиваются в такой же улыбке — сладкой, тянущейся к другому и дарящей воздушное чувство того, что ты способен на все. самое настоящее олицетворение юности. джеюн бежит к сонхуну, оглядываясь по сторонам, и прыгает на него, распахнувшего руки для объятий. руки в замок за чужой спиной, щека к щеке, сердце к сердцу. джеюн крепко прижимается к парню, они кружатся счастливо так, словно всегда будут жить в этом моменте, словно он всегда был предназначен для них. счастье — для них. сонхун первый отстраняется, но не отпускает из своих рук джеюна, и смотрит на парня, улыбаясь кошмарно радостно. — охуеть, — шепчет чонсон. чонвон молча соглашается. джеюн облизывает губы, похожий на милого маленького щенка, носящего в себе только невинную любовь, и чмокает сонхуна. он аккуратно перемещает свои руки на шею сонхуна, теребя его волосы. сонхун кусает свои губы и неловко смотрит по сторонам, смущаясь и в то же время проверяя, точно ли они одни. а шим, кажется, совершенно забывает обо всем на свете и про чонвона тоже. джеюн льстится, совсем как щеночек, щекой трется об нос сонхуна, целует руки сонхуна, оставляет чмок на его губах, заправляет уже отросшие волосы ему за ухо и что-то шепчет, все говорит, заставляя улыбаться сонхуна так, как он никому не улыбался. сонхун же ужасно смущается и от этого стеснения ведет себя как влюбленный подросток. но он же им и является, да? сонхун медленно взъерошивает волосы джеюна, подставляет свое лицо под чужие поцелуи и быстро отвечает ему, улыбаясь. — посмотри, как у сонхуна уши покраснели! — ухмыляется чонсон, смущенно почесывая нос. — а ведь реально, — смеется чонвон, но в следующую секунду спешит сказать кое-что. — чонсон, может пойдем? а то неловко, — чонвон отводит взгляд от влюбленных джеюна и сонхуна, что абсолютно забыли обо всех своих делах. джеюн о чонвоне, а сонхун о чонсоне, которого он искал, чтобы дать смачный пинок под зад за то, что тот глупо пошутил прямо перед учителем, пролив йогурт на его штаны и домашнюю работу. а ведь он работал над ней всю ночь — искал, где бы списать! — да, пойдем, потом разберемся, — шипит чонсон и перекатывается к другому кусту, чудом не пачкая свою белую рубашку благодаря черной кожанке. чонвону же приходится на корточках лезть, спотыкаясь, но успешно добираясь до другого куста. удивительно, но они не попадаются на глаза парням. — а разве уже не урок? — спрашивает джеюн, отвлекаясь от поцелуев. — плевать, — усмехается сонхун и притягивает шима к себе. — нет-нет, нам нужно идти, — говорит шим и целует последний раз сонхуна, и за руку тащит парня, пока тот тихо ворчит. — а куда? — в шоке спрашивает джеюн, когда они идут в совсем противоположную сторону. — я знаю другой путь, — подмигивает пак и уверенно ведет за собой австралийца. — это я ему показал, — корчит лицо чонсон, улавливая чужой разговор. — давай пошевеливайся, — подгоняет его чонвон, хлопая по пояснице, смеясь. парни расходятся по разным сторонам, со вздохами справляясь с полученной информацией. они доходят до входа школы, видя, как джеюн и сонхун расходятся по классам, с трудом расцепляя руки и посылая друг другу воздушные поцелуи. — встретимся все вместе после школы. возьми всех своих друзей, — решительно говорит пак, поправляя свою рубашку. — что ты хочешь сделать? — встревоженно спрашивает чонвон. он надеялся, что чонсон не хотел сделать плохих вещей, хоть это и не было на него похоже. — дать благословление. напряженность сменяется выдохом, чонвон смеется и бежит на урок, отряхивая грязь с щеки и поправляя волосы.

Tongue Tied — GROUPLOVE

— ой, они подходят! — сону испуганно таращится на приближающихся хисына, чонсона и сонхуна и чуть ли не плачет, из-за отчего-то въевшейся мысли — где эта компания, там и его разбитый нос. — сону, они мои друзья! они тебя не обидят, — чонвон лишь фыркает с боязливости кима и гладит того по плечу. — но я же не их друг! — его голос срывается, и он бежит за спины джеюна и рики, которые посмеиваются с него, хватаясь за них, как за спасательный борт. только почему сону утопает никому не понятно. — сону, бро, привет, как ты? — с усмешкой на губах, нарочно угрожающе-сладко скалясь, здоровается с ним чонсон, подходя. сону оглушительно визжит, мгновенно залезает на плечи к рики и начинает задыхаться от страха. — он меня убьет! — нет, мы тебя съедим! — устрашающе говорит сонхун, делая шаг к сону. — не надо! — умоляет сону и крепче обнимает рики, жалобно смотря на чонвона. хисын сгибается пополам от смеха, его хохот подхватывают и остальные. они громко смеются, привлекая взгляды прохожих, но не останавливаются, ведь одного взгляда на напуганного сону достаточно, чтобы снова зайтись в хохоте. разве что никто не замечает, как краснеет рики, явно не от смеха. — да все с тобой хорошо будет, честно, — хисын первый успокаивается и вытягивает мизинец, подтверждая свои слова обещанием. сону смущенно слезает с рики, пристыженный своим страхом. он недолго, хоть и пристально, оглядывает парней и думает, что все-таки чонвон не дружил бы с плохими людьми. он наклоняет голову, разглядывая парней. — простите меня, — виновато говорит сону, опустив голову. — ничего, со всеми бывает, — первым отзывается чонсон и подходит ближе, закидывая руку ему на плечо. парень сразу же начинает рассказывать ему историю, которая приключилась с ним недавно — как всегда до невозможности тупая и смешная. — пойдем? — хисын невесомо качает головой в сторону нужного пути, оглядывая всех. — пойдемте, да, — отвечает чонвон, перехватывая взгляд старшего и задерживает дыхание, считая секунды. хисын не отводит взгляда. три секунды. пять секунд. рики уже собачится с чонсоном, хватая сону к себе. восемь. сонхун незаметно пристраивается возле джеюна позади чонсона, сону и рики. кажется, их руки соприкасаются, но чонвон не разглядывает. глаза хисына притягивают, чаруют, в них утонешь — один вздох, и не вылезти, словно песнь сирены — убивающая своей пленительной красотой. — хисын, так куда? — кричит чонсон, поворачиваясь назад. взгляд хисына яснеет, и если чонвон не ошибается (а ему очень не хочется), он надеется на это, то с некоторым разочарованием ли проходит вперед и ведет за собой парней. чонвон остается позади один с горящим сердцем, что словно заточили цепью. стучит, стучит, стучит, вырывается из груди, пламенно хочет коснуться хисына, показать ему — вот оно, все твое, сочится любовью к тебе, ты только смотри. чонвон сжимает губы, сглатывает, поперхнувшись воздушностью ваты, забивающейся в нем. к всеобщему удивлению, особенно сону, разговор длинной и крепкой нитью завязывается вокруг каждого из них, гармонично сплетая слова любого. они разговаривают о чем-то отвлеченном, сону сначала ведет себя скромно, но с помощью рики и чонсона, которые все время подначивали его говорить больше, он посвящает парней во все последние новости. — я и не знал, что такое происходило, — многозначительно выдыхает хисын, поворачиваясь назад. — я тоже, — поддакивает джеюн. хисын постоянно поворачивался назад, цеплялся за что-то (может быть кого-то) и отворачивался обратно. туда и снова обратно, обратно и снова туда и так по кругу. чонвон идет прямо за рики и отлично может видеть, как рики якобы случайно взялся за руку кима. только кончиками пальцев, касаясь подушками его ладони. чонвон задумывается, сколько же секретов действительно есть у рики — японца, что, казалось, мог влиться в любую атмосферу, любую обстановку и с любыми людьми. однако не подпускающий к себе близко многих, только тех, кто бы могли его почувствовать и понять. японца, что знал про волшебство снов больше, чем какой-либо обычный человек. — пришли, — констатирует хисын, становясь лицом к парням, вяло-торжественно поднимая руки. — детская площадка? — уточняет чонвон. — да, в это время здесь никогда нет детей, а места предостаточно, так что усаживайтесь и рассказывайте, что случилось, — хисын направляется к небольшим каруселям-качелям с рулем, где было ровно семь мест. парни усаживаются, и чонсон с сонхуном, конечно же, решают сначала повеселиться. — я сейчас вырву! — кричит сону, со всей силой держась за железки своего места и стараясь не визжать много. рики изредка вскрикивает, но балансирует хорошо, но чонвон… его уносит, качает, и он громко смеется, вместе с этим крича, как ему плохо. хисын старается сохранить лицо, но понимает, что со злом бороться нереально, иначе останешься в дураках. — нет, только не ты! — по-милому смешно улыбаясь сквозь зубы, кричит джеюн, когда хисын тоже начинает крутить карусель. после этого с катушек слетают все вместе: сону, джеюн, рики и чонвон, хотя последние оба только смеются. небо окрашивается в красные, зеленые, желтые цвета, становясь похожим на детскую площадку, а детская площадка оказывается неплохим местом для размещения неба. у чонвона возникает ощущение, что реальность вокруг него нарисована акварелью и размыта водой каким-нибудь хулиганами. этими хулиганами точно были чонсон, хисын и сонхун, нарочно раскачивающие еще сильнее, хотя на них самих тоже не оставалось живого места. его ужасно тошнит, действительно, ему кажется еще чуточку, и его вырвет на джеюна, сидящего рядом с ним. сону уже давно зажимает свой рот, умудряясь каким-то боком кричать. однако и сам чонсон с сонхуном долго не протягивают и медленно начинают снижать скорость. — земля! — выдыхает джеюн и падает на асфальт, змеей извиваясь, наверное, подстраиваясь под свое видение мира. чонвон тоже долго не держится на ногах и падает прямо на сонхуна, хисына и чонсона, что сплелись все вместе. они вчетвером валятся, больше всего приходится сонхуну и чонсону, которые удерживают двух парней на себе. сону не встает с места, упав прямо под каруселью, а рики летит на джеюна, слабо-безудержно смеясь. — я сейчас вырву, — ноет джеюн и трет глаза, качая головой. — я сейчас умру, — воет чонвон и утыкается кому-то в плечо, валясь боком на асфальт. он старается удержать чонсона за бок, чтобы и самому не упасть, но выходит плохо, и ян перекатывается к другой кучке. — джейк, я не могу, — чонвон почти шепчет и вяло кричит, скорее просто издает звук. его быстро подхватывает сам шим, а потом и все остальные парни, даже сону (звук придавленный, он там в порядке?). они выдавливают весь воздух из легких, даже здесь нужно сделать со всей душой, поэтому рядом воркующие голуби с ужасом улетают, испуганные криками одичавших подростков. — ну и поколение, одни наркоманы, — ворчит бабушка, проходящая мимо, и презрительно смотрит на чонсона. — ну почему она именно на меня смотрела! — откидывает голову назад пак, больно ударяясь и шипя. — больно! — потому что все остальные лежали к ней не жопой, дурак! — сонхун по-доброму язвит, вызывая слабые смешки от всех. за пятнадцать минут, казавшимися вечностью, парни с трудом приходят в себя и устраиваются на двух скамейках. — зачем мы здесь собрались вообще? — чешет голову джеюн, бледный и растрепанный. чонвон поправляет свои волосы, рассматривает ногти своих пальцев и неловко чешет свой нос. он исподлобья смотрит на чонсона, ожидая, что тот начнет первый. они пару секунд перекидываются непередаваемыми выражениями лица, молча споря, но их прерывает хисын: — чонсон. — да блять! — матерится себе под нос пак, недовольно принимая участь на себя. — всегда я! — так что? — нетерпеливо спрашивает сонхун. — что случилось? — короче, мы вас видели с чонвоном. сегодня утром, — сцепив руки скороговоркой говорит чонсон, опуская взгляд на ноги. — к…к-как? — испуганно шепчет шим и закрывает рот пальцами. джеюн и сонхун испуганно переглядываются, шим сглатывает и поднимает голову наверх, борясь с неожиданными слезами. он сжимает ладонь в кулак, впиваясь ногтями себе в кожу и отворачиваясь. ему было страшно, что его друзья не примут его. сонхун встревоженно встает, со злобой оборачиваясь на чонсона, и обнимает джеюна. — ну я в кустах был, — хисын прыскает от смеху, но сразу же становится серьезным и слушает дальше. — и потом чонвон ко мне завалился, а вы начали целоваться, вот и спалили вас. чонсон прокашливается и продолжает: — это ничего, но самое обидное, что ты мне не рассказал про своего парня! — чонсон вскакивает, хлопает по скамейке и яростно смотрит на сонхуна. — ах ты урод, я же перепугался! пак кричит и с кулаками набрасывается на друга, хватая чонсона за воротник его кожаной куртки и поваливая на землю, прижимая к ней. он забирается на него, но не успевает замахнуться, как чонсон перекатывается и хватает запястья сонхуна. — если бы у меня кто-то появился, ты бы первым узнал! — так тут тоже так вышло! никто о джеюне и не знал! — да хватит устраивать здесь свои драки! — хисын взрывается. все вздрагивают, впервые слыша настолько разозленного старшего. красиво. хисын прыгает на них обоих, за шиворот поднимает с земли, отряхивает и усаживает на скамейку, убеждающе смотря сону в глаза, как бы стараясь ему показать, что это нормально, хоть и случается редко. — сонхун, джеюн, я рад, что вы встречаетесь, — говорит хисын, хлопая по плечу пака. шим сорванно-облегченно вздыхает и благодарит парня, смотря ему в глаза с невероятной добротой и радостью. так, как, наверное, может только он. ли опаляет чонвона. он смотрит на него настойчиво, требовательно, словно смешивая обычные слова с чем-то сжигающим. — джеюн, а как ты видишь сонхуна? — чонвон спрашивает, не выдерживая глаз хисына. очевидно, старший хотел, чтобы ян что-то сказал. — наверное, как пингвина? точно, как пингвина, — джеюн смеется и поворачивается к паку, сталкиваясь носами с ним и сразу же хихикая из-за этого. сону не удерживается и хлопает в ладони в смущении, застав влюбленных. сонхун густо краснеет и отводит взгляд, пряча лицо в своих руках. теперь им ничего не нужно было скрывать. — так неловко теперь! — а вы давно встречаетесь? — тихо интересуется сону, наклоняясь к парням, улыбаясь. — около двух недель, если не меньше, — сонхун кивает сам себе и отвечает на улыбку сону. — вы такие сладкие, кошмар, — чонсон изображает, словно его вырывает, но сам на самом деле светится от счастья за друга и не может удержать его в себе — все шутит, двигается и раздает свою энергию всем вокруг. они говорят о чем-то долго, без тишины, постоянно заполняя ее словами, смехом и негромкой музыкой, включенной на телефоне рики. сначала сонхун красочно обрисовал его знакомство с джеюном, а потом шим сказал, что все было намного более неловко, и тогда пришлось снова пересказывать историю. сону не мог перестать смеяться, обрадованный тем, что джеюн влюбился, а рики молча улыбался, блестящими глазами наблюдая за маленькими деталями, например, как сонхун подправит волосы джеюна, а джеюн смахнет пылинки с ресниц сонхуна. например, как хисын якобы случайно коснется шеи чонвона, когда будет тыкать чонсона в плечо, как он посмотрит именно на него, пока младший будет внимательно слушать говорящего, или как хисын надолго заглядывался на движение губ яна во время его слов. для рики такое несложно увидеть. — мне кажется, вы подходите друг другу. сонхун покрывается красной краской, зажигаясь, чем-то сходясь с лампочкой на гирлянде, в то время как джеюн вскрикивает и обнимает сонхуна, пряча свое лицо у него в плече. — если рики так сказал, значит, точно правда, — улыбается джеюн и благодарит нишимуру на японском. — итак, сонхун и джеюн, встаньте передо мной. сонхун хмурится и с подозрением смотрит на чонсона, пытаясь увидеть в его глазах его мысли, хотя это невозможно — сам чонсон не в курсе. они вместе становятся и ждут. — благословляю. чонсон прыскает себе в ладонь и осыпает парней цветочками, которые ему тайно успел нарвать сону, пока хисын жаловался на порванные штаны из-за дворовой собаки. маленькие лепесточки остаются в их волосах, красиво ложась. цветочные парни — нежные, молодые и легкие в своей любви. чонвон мечтательно смотрит на них, улыбаясь и хлопая в ладоши, чувствуя радость. только вот почему на сердце глубоко внутри колит? перестань, прошу.рука касается груди, разве что не из-за того, что он тронут, но ужален. проницательность — это дар. и рики повезло с ним. словно черная кошка, он ведом ведьмовскими силами и способен замечать то, что с легкостью ускользает от людей, он чувствует это, и оно влечет его к себе. взгляд хисына снова прикован не тому месту. хотя, для него все правильно. — какой красивый закат! — ахает сону и улыбается, поворачиваясь к рики. — не красивее джеюна, — хмыкает сонхун, заставляя покраснеть самого шима и захохотать остальных. чонвон не может согласиться с сонхуном, ведь для него — хисыновская красота сильнее и пленительней любого заката и рассвета. — я отменяю благословление, не могу больше слушать твои подкаты! — хватается за голову чонсон и падает на колени чонвону, драматично закрывая глаза рукой. — мы и без него хорошо жили, — пожимает плечами сонхун и тянется за пачкой сигарет. чонвон автоматически протягивает руку, забывая, что сону, рики и джеюн не знают о его привычке. их лица, словно по щелчку, вытягиваются и шокировано смотрят, как чонвон затягивается и выдыхает полупрозрачный дым. он струится и тонкой веткой поднимается к небу, тянется невидимым деревом без веток и корней. — ты куришь? — спрашивает джеюн, не веря своим глазам. — давно уже, — отвечает чонвон. он не хотел утаивать это от парней, поэтому, когда у него нашлась возможность раскрыть свой секрет, ян не испугался. не зря же он ночами репетировал эту сцену и представлял, как они отреагируют. рики хмыкает и достает из кармана собственную пачку сигарет, странно пахнущими вкусными сладкими травами, совсем не чувствующимися отравляющими. они тонкие и странные. — ты тоже куришь? — рассеяно спрашивает сону, удивленно смотря на японца. — да. — а давно? — сону дует губы и тревожно смотрит на сигарету в руках младшего. — достаточно. сону вздыхает и молчит, мысленно и зрительно устанавливая контакт с джеюном, благодаря его, что он не оставил кима одного. дым крутится, вертится и заворачивается в замысловатые узлы, у которых нет способа распутаться, как и нет возможности завязаться. они летят вверх и теряются, растворяясь в тонком воздухе, что впускает в себя токсичный дым. он поглощает его, уничтожает, всего лишь оставляя запах на руках курящего. дым, почти что скрытый от глаза человека, остается невесомым запахом висеть в воздухе. — откуда только у тебя такие сигареты, — бурчит чонсон, делая затяжку у рики. — волшебники не раскрывают своих секретов, — загадочно ведет плечами рики и ухмыляется, даря каждому по своей сигарете. — но ты же не волшебник, — отмечает хисын, пытаясь насквозь разглядеть младшего, что у него не выходило — блок! дым окутывал его, прятал и защищал. разве что дым у японца был, правда, особенный. ему не нужны были губительные сигареты. чонвон пристально следит за рики и хисыном, он видит, насколько они разные, и все же остается зачарованным ли. словно бы сколько волшебства не происходило, самое главное — в хисыне. солнце спускается и исчезает. приближается ночь. парни начинают идти по домам: сонхун, хисын и чонсон провожают парней, а сами отправляются напиваться ночным воздухом, темным небом и свободой пустых улиц. их кожанки наконец гармонируют с миром, будто бы находят себя. чонвон закрывает дверь за собой и вздыхает. много всего еще впереди.

Mikky Ekko — Who Are You, Really?

дом рики чувствуется по-особенному, в нем все необычно: начиная от красных насыщенных тонов и заканчивая традиционными картинами, висящими в зале. чонвон здесь бывал не первый раз, но удивлялся каждый раз сильнее прошлого. в доме рики была своя атмосфера. в комнате рики чонвон всегда любил лежать на кровати, она была такая мягкая, что, прыгая, его пружинило. затем тело начинало размякать, и он засыпал. у яна было много вопросов насчет того, что они собираются делать сейчас. нишимура ушел заваривать им чай, собираясь начать сеанс, как только они перекусят. — на пустой желудок нельзя, — рики своими словами отрезал лишние вопросы, садясь рядом и кладя на кровать снэки. парни довольно жуют печеньки, запивая их чаем и едят бутерброды. — ну и сочетание, — жмурится чонвон, делая глоток чая, разбавляя вкусы. — почему ты только бутерброды такие острые делаешь? — чтобы у тебя понос был, — смеясь, говорит рики и следом сознается. — у меня на этот раз случайно вышло. чонвон шуточно хлопает рики по плечу, а рики ему мгновенно дает щелбан по лбу. — эй! — чонвон отклоняется назад и ударяется головой о какой-то ящик. парень хватается за ушибленное место и оборачивается, видя, что ударился об огромный замок. рики сразу же вскакивает и подбегает, проверяя, не увидел ли чонвон содержимое, хотя это было невозможно. — что там? — чонвон поднимает голову на стоящего рики. — секрет. — ну расскажи по секрету мне тогда. — нет, а то перестанет быть секретом. — ну давай, — хитро предлагает чонвон, сверкая глазами. — нет, — бесстрастно отвечает нишимура и возвращается к чаепитию. чонвон пожимает плечами и не зацикливается — когда нужно будет, то парень обязательно расскажет. когда они заканчивают с трапезой, японец все убирает (чонвон долго и пронзительно смотрит на этот ящик, пока его нет рядом) и приходит обратно. он, будто бы мысленно споря с собой, разжимает и сжимает руки, смотрит по сторонам, пыхтит и тяжело вздыхает. чонвон же все это время понимающе наблюдает за другом, всегда замечая это состояние друга во время трудных контрольных работ. наконец, что-то решив у себя в голове, нишимура открывает шкаф рядом, копошится некоторое время и достает маленький ключик. — все секреты становятся явными, — говорит рики и с грохотом открывает замок, выдвигая ящик. внутри находится множество свечей, несколько пачек карт таро, всякие камни, показавшиеся яну очаровательными, сложенная карта, запутавшиеся кулоны и огромная книжка, больше похожая на ежедневник. японец, не рассматривая эту кучу, без раздумий берет в руки пару камешков, свечей и книгу. — сейчас ты заснешь и попадешь в мои сны. там я тебя постараюсь перенаправить обратно. хотя кто знает, как решит судьба, — рики загадочно потирает ладони и садится напротив чонвона. — то есть? — заинтересовано спрашивает ян, закрывая глаза после того, как младший накрывает их своими подушечками пальцев. — никогда не знаешь, что произойдет наверняка, понимаешь? однажды я пытался помочь парню сформировать свои сны, а в итоге он остался в моих. мне пришлось его выгонять, его мучили кошмары. наверное, через эту боль он и пришел к себе. иногда вещи просто не идут по плану, — рассказывает рики, расчесывая волосы чонвона и мягко массажируя его плечи. его мысли, несмотря на возраст, всегда были мудрыми пропитанные опытом, и чонвона это восхищало. нишимура, кажется, был предназначен вводить людей в полудрему. через пять минут ян был готов заснуть, но он вслушивался в мягкий голос рики. секундное размышление, догадка и вопрос. — это был кей, да? — да. рики молчит, и эта тишина слишком давит. он продолжает свои действия, но словно бы раздумывает над следующими своими словами. — у него очень тяжелая и непробиваемая энергетика. наверное, он был самый сложный мой клиент. вот с тобой я сейчас работаю и уже чувствую, что все пройдет гладко. просто следуй за мной, иначе потеряешься. чонвон недоуменно хмурит брови, но сразу же расслабляет их под настойчивыми пальцами рики. потеряюсь? олень бежит между деревьев по тропинке, известной только ему одному и ведущему к месту, что скрыто от остальных. однако олень не один — он ведет за собой человека, не успевающего за ним. за своими размышлениями чонвон не успевает заметить, как темнота обнимает его, кутает плечи и обхватывает все тело. резко утягивает вниз, проваливаясь вместе с парнем в коридор. — а? — чонвон резко оборачивается и слышит, как эхом летит его голос, перекликаясь с зеркалами. они расставлены друг за другом, каждый копируя прошлого, разговаривают между собой, передают голос чонвона. они звучат как колокольчики, как капли, звонко падающие в воду. где рики? — рики! ян стоит в неизвестности, окруженный зеркалами, между которыми он бежит, отражается и звучит. они давяще наблюдают за ним, удушивающе подслушивают и делают молчаливые выводы. не бойся. чонвон сразу же узнает этот голос. удивительно, но зеркала не повторили за ним. они все так же стояли, застывшие и ожидающие. ты постоянно мне так говоришь. как я могу не бояться? ян очевидно злится, невольно притопывает ногой и задевает зеркало рядом. он извиняется: опасно тревожить их покой, почему-то он это знает. я хочу верить в тебя. но где я? не знаю. здесь зеркала. зеркала? черт. беги оттуда. срочно беги! не оставайся там! ноги сами двигаются, колени подкашиваются, руки случайно опираются о стекло, и ладонь словно вспыхивает в огне, покрываясь красным ожогом. чонвон опускает взгляд на свои ноги и видит, как они покрываются багровыми и фиолетовыми синяками, направляясь все выше по его телу. зеркала смотрят, и они видят. не сдавайся. ян, кажется, пробирается сквозь воду, он расталкивает воздух руками, бежит мимо этих стекол в темноту, ныряет и надеется не разбиться. зеркала дышат: повторяют за учащенным и испуганным дыханием чонвона, они копируют его страх, загнанный в этой клетке. чонвон ощущает, что он бегает по кругу, над ним издеваются, но если он остановится сейчас, то больше не побежит вовсе. он делает рывок и бежит вперед по коридору, молниеносно появляясь и исчезая в отражении стекол. сейчас, либо будет поздно. он пролетает мимо них и прыгает. всепоглощающая пропасть под ним. рики! — чонвон! рики хватает его на руки за подмышки, они вместе падают и катятся по темноте, кувырком падая вниз по склону. чонвон сильно ударяется головой о что-то жесткое, а нишимура прикладывается боком о поверхность. они оба, скованные страхом и заряженные адреналином, пытаются отдышаться со слезами на глазах. пульсации отдают в венах, плывут в крови и раздаются маленькими молниями, током бьющим дрожь в пальцах. он смог его найти. — ты в порядке? чонвон прерывисто всхлипывает, не может вздохнуть, лишь рвано брать воздух, режущийся об его страх, об его сердце, бьющееся сейчас ужасно быстро, об адреналин, который помог ему выжить. — я не мог найти тебя и сразу понял, где ты. как хорошо, ты побежал, боже! — рики обнимает чонвона, всем телом прижимая его к себе и плачет, буквально рыдает ему в плечо. — извини меня, чонвон, — всхлипывает рики и дает старшему утереть слезы с его щек. — все нормально. я же теперь в безопасности, — с мокрыми глазами говорит чонвон, снова хватая нишимуру за руки. они сидят так, пока не успокаиваются. тогда чонвон замечает, что они сидят в небольшой пустой бежевой комнате. вдалеке сверкает шкатулка, и ян видит в маленьком зеркальце, что устроено в ней, пробегающую маленькую лисичку. она выразительно взмахивает оранжевым, словно пламя, хвостом и исчезает, убегая вглубь. — присаживайся, — рики поворачивает голову на пустое помещение, где внезапно из ниоткуда появляются два стула и стол, на котором стоят две кружки горячего чая. — значит, ты хочешь вернуться в свои сны, да? — он подставляет голову под руку и взлохмачивает свои волосы, отходя от недавних слез. — да, — чонвон кивает. — а ты думал, почему ты украл чужие? — да, но я ни к чему не пришел, — тяжелый вздох на двоих. — у тебя с этим человек сильная, либо особенная связь. только в таком случае сны могут измениться у человека. моя мама говорила, что сама судьба благословляет этих людей, — рики разглядывает узор на печеньках. его мама была настоящей волшебницей, именно она та, из-за которой младший владеет такой информацией и имеет уникальный дар. — это, возможно, не будет заметно, но вы оба — выбранные судьбой, и вас ничто не разлучит. пока вы будете друг у друга, все будет правильно. — а что насчет того случая, когда люди видят других в виде животных? рики лукаво улыбается и поднимает свои сверкающие глаза на чонвона. — когда люди сильно влюблены, они видят своих возлюбленных во снах. например, джейк видит сонхуна в виде пингвинов, а еще из-за этого у него там так снежно, хотя обычное состояние сна — это баскетбольная площадка. у сонхуна же, наоборот, джейк в виде собачек и там солнечно несмотря на то, что по сути зима и лед. все просто. — тогда сону — это лисичка? — да, — уши нишимуры краснеют, и он прячет свой взгляд в кружке чая, из которой делает глоток. чонвон улыбается и вспоминает отражение лисички в шкатулке. влюблен? да. я не про тебя. чонвон закатывает глаза и фыркает, скрещивая руки. не совсем вовремя он заговорил вслух в своих мыслях. а ты? я тоже. румянец — один на двоих. — чонвон? чонвон! — рики хватает парня напротив за плечо, тряся его. — ой, извини, отвлекся. — я тебя раз пять позвал, — рики часто-часто моргает, но все же переводит дыхание и начинает свою речь заново. — слушай внимательно! сейчас я постараюсь тебя перенаправить к тому, у кого твои сны, не знаю, получится ли, потому что главное правило всех магов: не будь ни в чем уверен и будь готов ко всему. вот. возможно, ты залетишь в чужой сон снова, — лицо чонвона напрягается, и он с мольбой смотрит на рики. — но если повезет, то после него ты попадешь куда надо. в общем, с моей силой ты в любом случае окажешься в своем сне, а не останешься плутать. рики кивает сам себе и смотрит на чонвона, желая увидеть в нем отсутствие страха. глаза яна сверкали, невероятно и волшебно переливались блеском решимости и храбрости, заставляя рики задуматься, а не волшебник ли он сам. если сама судьба ему подкинула эти трудности, значит, чонвон сможет с ними справиться. в чонвоне самом было что-то магическое, поэтому рики так быстро позволил ему стать близким человеком. в его мыслях, поступках и влюбленности — что-то особенное и сияющее. так ведь? чонвон прокашливается (откашливает остатки страха) и задает окончательный вопрос. — как ты меня перенаправишь? — короче говоря, ты должен мне помочь найти это в книжке. рики, неловко улыбаясь, пожимает плечами и кидает на стол огромную увесистую книгу, которую чонвон видел в комнате японца. как он смог перенести вещь из реальности в сон? парни, предварительно проморгавшись, уселись рядом с друг другом, касаясь плечами, и начали усердно искать на каждой странице что-то, что могло бы им помочь. — вот говорила мама мне выучить всю книгу от и до, а я не захотел! хорошо, что я примерно помню, где это, — рики ворчал, переворачивая страницы. в тишине слышится шорох старых страниц и запах таинственной информации, не достижимой для обычного человека. буквы загораются при свете лампы и соединяются в длинные слова. — стой! — чонвон останавливает листающего дальше страницу рики и тыкает пальцем на нужную строчку. младший быстро пробегается глазами по буквами и встает. — а вспомнил, я это знаю! все, пойдем. нишимура хватает чонвона за руку. за их спинами мгновенно испаряется все, что раньше стояло, и парни остаются в пустоте, откуда и начали. чонвон нетерпеливо поглядывает на японца. маленькие разные камешки с размером с человеческий зуб по очереди появляются в руках рики. они разных цветом и оттенков. их становится все больше и больше, и они постепенно начинают выпадать из ладоней, чем-то напоминая водопад. — красиво, — выдыхает чонвон, очарованный светом камней, который отливался везде: он оставался на руках и одежде, своим блеском резал черную пустоту и отражался в глазах. темнота исчезала. ее сменяло свечение, оно набирало могущество под сосредоточенным взглядом рики, который старался изо всех сил создать как можно больше самоцветов. внезапно, словно бы по щелчку пальцев, вся комната перевернулась и сделала переворот, и теперь парни стояли вверх тормашками. однако это никак не повлияло ни на что. магия происходила на глазах восхищенного чонвона. кристаллы теряли свой цвет, стоило им оказаться за пределами неведомого чонвону круга. они были блеклыми и матовыми, совсем не интересные по сравнению с другими. но почему-то яну так и хотелось их коснуться, они его манили и звали к себе. какие они на ощупь? — не трогай их! — рики крикнул, прерываемый своим же дыханием. чонвон закусил свою губу и повернулся к японцу, игнорируя свои желания. он заметил, как вокруг рики начинал образовываться крутящийся поток воздуха, что подхватывал камешки и возносил их над ними. волосы парней растрепались, и ян почувствовал себя частью чего-то необычного и значимого. — верните его к своим снам, укажите ему путь и обеспечьте безопасность коту снов, ян чонвона, — прошептал рики и подбросил камни. вместе с этим и взлетели все остальные камни. между рики и чонвоном появилась непробиваемая, толстая и не пропускающая и взгляда стена из разноцветных камешков. они вмиг поднялись и застыли. в голове чонвон пошел отсчет, кровь прильнула к вискам, а сердце забилось сильнее, запуская адреналин по его венам и предзнаменовывая что-то большое. — унесите же его сейчас с собой, — командует рики, всем видом излучая могущество и власть над текущим ритуалом. камни резко посыпались вниз с оглушительным грохотом, содрогая комнату и пробивая дыру в полу. все самоцветы, которые находились в пределе круга, стекались к ней. чонвон замер от неожиданности и был сбит камнями с ног, покатившись вниз в пустоту. он закрыл руками рот, чтобы не крикнуть, и зажмурил глаза, принимая темноту. рики стоял в зоне блеклых камней, издалека видя, как ян уходит вместе с камнями. свое дело он сделал, и теперь ему оставалось только молиться за яна, лишь бы тот пережил ночь спокойно. японец просыпается ото сна, мягко встает с кровати и накрывает одеялом рядом лежащего друга, который явно видел сон — глаза под его закрытыми веками бегали туда и сюда, словно бы смотрели что-то наяву. нишимура идет на кухню, размышляя о случившемся, как застает свою маму на кухне. — ты использовал этот чай, рики? — она тепло улыбается и гладит сына по голове. — да, нельзя же, чтобы чонвон помнил все, что он прочитает в книге. — лучше бы выучил все, тогда бы книжка не понадобилась бы! — мама легонько хлопает его по затылку и смеется, сразу же ласково приглаживая его волосы. — я выучу! когда-нибудь… — рики фыркает и желает спокойной ночи, возвращаясь в комнату. это играет арфа?