Я буду ждать

      — А давайте я вам предложу решение, парни.       Как гром среди ясного неба, звучит твой стальной голос, что заставляет парней в оцепенении обернуться. Было ли в твоих глазах злость, страх или разочарование? Отнюдь. Ты просто требовала разъяснение данной ситуации и их секретному разговору. Почему тебя это не напугало, почему ты не злишься на обман — не понимаешь. Сейчас ты только немного чувствуешь смущение из-за голых тел, что, благо, сидят за столом, который скрывает их мужское достоинство скатертью, и дикий интерес. Нормально ли это? Не знаешь.       Твоё спокойное и серьёзное выражение лица пугает парней, а раскрытое присутствие настораживает и требует внепланового, быстро организованного плана к отступлению. Сейчас они боятся тебя, как никогда раньше. Они с волнением и быстрым сердцем в грудной клетке ожидают твоих дальнейших действий.       — На диван, — безразлично обращаешься к неизвестным людям и умеренным шагом плетешься за одеялом в спальню, чтобы прикрыть их хоть немного.       — «Тэ, что нам делать?» — переживает Чим.       — «Не паникуйте. Делаем всё, что она говорит. А потом посмотрим по ситуации», — успокаивает шоколадный доберман и начинает движение в зал.       — «Какой, нахуй, не паникуйте?! Нас, сука, блять, поймали с поличным, нам съёбываться надо сейчас!» — явно не прислушиваясь к словам Тэ, злиться и тараторит Гук, но всё равно следует за собратом.       Ты берёшь в охапку плед, одеяло и уже ждёшь не дождешься разобраться в этом деле. Всё-таки любопытство журналиста у тебя в крови. Как обычно бывает, любопытные люди редко боятся неизвестного и отличающегося от обыденности, для них это скорее лакомый кусочек, вкус которого непременно стоит отведать.       Пытаешься долго не смотреть в сторону трёх широкоплечих нагих мужских тел, а сразу же кидаешь в них ткани.       — Прикройтесь, — и плюхаешься в кресло напротив них, закидываешь ногу на ногу, попутно укладывая руки на подлокотники. Парни молча и неловко скрывают ноги под двуспальным одеялом, а пледом укрывают голый торс, придерживая край ткани перед собой.       Ты неотрывно смотришь на их лица и гадаешь, кто есть кто.       Чёрные волосы и почти такого же цвета глаза, он пялится на тебя в ответ, будто вовсе не напуган. В его взгляде проскальзывает насмешка и готовность ко всем твоим действиям. Подмечаешь, что он похож на Гука, с гордым и вспыльчивым характером.       Шоколадные пряди и карие глаза, которые изредка поглядывают на тебя, а большую часть времени бегают по комнате. Глаза, что похожи на молочный шоколад, сейчас выражают некую теплоту, отзывчивость, но в тоже время переживание. Парень похож на Тэ.       Третий укутался по нос пледом и вообще не смотрит на тебя. Глаза скрываются под длинными, такими же белоснежными, как его волосы, пушистыми ресницами. Ты видишь нервно подёргивающуюся под тканью коленку, что пытается успокоить обладателя хоть чуточку. Думаешь, что это Чим.       — Гук, Тэ, Чим, правильно? — поднимаешь указательный палец вверх и наводишь на каждого парня. Те по-разному реагируют: кто-то кивнул, а кто-то не обратил внимания на вопрос. — Кто из вас будет говорить со мной?       — А о чём нам с тобой вообще разговаривать? — огрызается Гук на тебя.       «Нападение — твой вариант защиты», — анализируешь его реакцию и улыбаешься.       — Хорошо. Начнём с того, что я не желаю вам вреда. Меня интересует только кто вы такие и почему человеку нельзя знать о вашей настоящей сущности, — перемещаешь взор на сидящего посередине парня. — Пожалуйста, расскажи мне, Тэ.       Шоколадный парень-доберман сейчас стоит перед сложным выбором, который может закончится плачевно для них самих. Очень легко пойти на поводу у чувств, которые его накрывают. Парень вспоминает сегодняшнюю тебя: напуганную и грустную; вспоминает, как ты переживала за них тогда в лесу; вспоминает, сколько ты терпела его выходки с Гуком, но не выгнала и не ударила никого из них. И даже воспроизводит ситуацию ранее: стоило тебе узнать о необычных питомцах, ты не напала и не кричала от ужаса, завидя голых людей, как делают большинство хозяев, если раскрывают правду. Ты просто захотела спокойно выслушать их объяснения. Доберман понимает, что тебе он может доверять.       — Что именно ты хочешь узнать? — решается Тэ.       — Ты, блять, что делаешь, придурок! Нам валить надо, а не рассказывать сказку человеку, — набрасывается Гук.       — Замолчи, Гук. Я доверяю ей, а значит и вы должны, — утверждает твёрдо парень. Нападавший лишь показушно фыркает и чертыхается себе под нос, отворачиваясь от всех вас.       Ты с большим интересом наблюдаешь за короткой перепалкой, немного улыбаясь на последние слова Тэ и действие Гука. Так похожи на доберманов, которых ты знаешь.       — Я поняла, что вы перевёртыши. Расскажи, что представляют из себя эти существа, — снова обращаешься к собеседнику и мельком посматриваешь на уже не дрожащего Чима, что порой стреляет глазками в тебя.       — Да, мы перевёртыши — существа на стадии перерождения в будущего человека. Я бы сказал, что мы сознательные люди, заточенные в тела животных.       И тут ты вспоминаешь слова того ветеринара-дедушки, который тоже говорил об этом.       — Один человек мне тоже говорил про реинкарнацию. Ещё он упоминал некую связь, которая связывает перевёртышей с определенным человеком. Возможно ли, что для вас этим человеком являюсь я?       — Некая связь? Впервые слышу об этом, — Тэ наклоняет голову слегка вбок, будто не понимает о чём ты говоришь, а ты в ответ не понимаешь, почему он тебя не понимает. — На самом деле нам мало известно. Мы были рождены у породистых доберманов, за которыми ухаживали богатые хозяева. Наши родители были обычными животными и не знали, кем являются их дети. Когда мы родились, в голове была уже заложена некая мысль о том, что нам нужно найти хозяина для перерождения и отдавать ему нашу энергию. И если мы этого не сделаем, то спешим остаться животными навсегда. Это, наподобие, инстинкта выживания, я бы так назвал.       — А что имел Гук, когда говорил о тех перевёртышах, которых раскрыли их хозяева? — подбираешься, наконец-то, к главному вопросу, что заставляет их бояться тебя.       Парни незаметно для тебя вздрагивают и даже ворчливый Гук, поворачивается обратно, принимая участие в разговоре.       — Их убивали, — с пугающей интонацией произносит Гук, а Тэ и Чим растеряно опускают глаза вниз и медленно кивают. — «Почему?» спросишь ты. Да потому что мы монстры: нелюди, ликантропы, оборотни или просто мистическое отродье, что жаждут съесть людей. Ну что, теперь и ты боишься нас?       Он наклоняется ближе к тебе, опираясь локтями на колени, его временное прикрытие сползает и открывает вид на рельефное тело. Ты понимаешь, что он провоцирует тебя, ведь всё ещё защищается. Глаза насмешливо блестят, а ты подхватываешь его игру и тоже пододвигаешься к нему ближе. Ваши лица в нескольких сантиметрах друг от друга, ты ухмыляешься и смотришь прямо ему в глаза.       — Если ты думал напугать меня, Гуки, то прогадал в тактике. Советую тебе прикрыться, а иначе это сделаю я, — слащаво отвечаешь провокатору, который сразу же возвращается на место и укутывается тканью.       «Вот зачем он петушится, если боится», — думаешь ты, вспоминая его запугивающий взгляд во время речи. Ему не «не нравятся» люди, он боится их. Только его рассказ не вызвал у тебя ни страха, ни желания убить. Лишь несправедливость. Ты настолько успела привязаться и принять их, что думаешь только о защите парней, а почему другие решались уничтожить тех, к кому привязались. Как любовь и забота могли испариться в одно мгновение? Только если они были фальшью.       — Тэ, ваше превращение ведь временное? Сколько это длиться? — возвращаешься к реальности и снова обращаешься к шоколадному доберману.       — Мы можем контролировать этот процесс, но наш максимум около 12 часов. Мы слышали, что есть перевёртыши, которым сложно дается превращение, поэтому они могут перевоплотиться от какой-либо сильной эмоции.       Картина из паззлов почти собрана и ты задаешь последний вопрос, который утолит твоё любопытство. Смотришь на Чима, что нервно кусает пухлые губы и волнуется о чём-то.       — Чими, не кусай губы, а то ранки будут, — мило обращаешься к голубоглазому, тот резко замирает и не спеша поворачивает голову к тебе. Он смотрит на твою улыбку и тоже невольно растягивает свою, немного смущаясь. — Чим, ты хочешь мне что-нибудь сказать, м?       Парень пытается смотреть прямо тебе в глаза, но от неловкости прячет их и горбится, он теребит пальчиками край пледа и жмет его к груди, будто мягкая ткань — стальной щит, что защитит от всего.       — П-прости, за ту ночь, когда я напугал тебя. Я не хотел честно-честно, — лепечет высоким голосом Чим. Ты лишь умиляешься его поведению и подаёшься необузданному желанию, что вырывается из-под грудной клетки.       Подходишь к Чиму и присаживаешься на корточки, чтобы поймать его опущенный взгляд. Укладываешь одну ладонь на его коленную чашечку и слегка сжимаешь, для того, чтобы он посмотрел на тебя. Светло-голубые топазы парня заглядывают в твои, они смотрят и даже ничего не спрашивают, а просто ждут.       — Да, ты меня тогда очень сильно напугал. Я, наверное, упала в обморок, да? — кивок. — И ты меня отнёс в спальню? — снова кивок. На его кроткие ответы тянешься к свисающим белоснежным прядям и с нежностью поглаживаешь их. — Спасибо тебе, что поухаживал за мной, Чими. И не переживай, я на тебя не сержусь.       Ты продолжаешь поглаживания, а парень-доберман ниже наклоняет голову, чтобы тебе было удобно прикасаться к его волосам. Видишь, по его закрытым векам и широкой улыбке, ему нравится.       — Т/и, ты нас боишься? Ты нас выгонишь? — вдруг задаёт вопрос Чим, который и решит их дальнейшую судьбу. Тэ и Гук тоже внимательно ждут твой ответ.       Ты даже не думаешь над своим решением, ведь оно давно было найдено. Ещё в тот момент, когда ты последовала за лающими Тэ и Гуком и не бросила Чима.       — Как я могу бояться своих же доберманов? И, уж тем более, выгонять их куда-то, — не раздумывая отвечаешь на вопросы. — Я же не ошибаюсь, вы ведь мои перевёртыши?       В комнате повисла короткая тишина, которая резко разбавилась фырканьем и недовольством черноволосого парня:       — Пфха! Кто ещё чей.       — Если ты не хочешь быть моим доберманом, то я открою для тебя входную дверь, ещё могу в платочке завязать сухой корм. Ты только скажи, я мигом, — иронизируешь заявление Гука, а тот в ответ бубнит себе под нос что-то. Когда не услышала возражений с их стороны, ты встаешь напротив всех троих.       Решение оставить парней почти не смущает тебя, ну… если не считать их нагого внешнего вида и того факта, что они мужского пола. Пока что ты не можешь воспринимать их как людей, но, наверное, это произойдёт со временем? А может и нет.       Ты думаешь, что парни после раскрытия правды вряд ли буду стесняться превращаться в людей, а значит видеть их во втором обличье ты будешь половину суток. Тебе нужно написать некие правила на дальнейшее сожительство, всё-таки ты девушка, а они парни, причём красивые, зараза.       — Думаю, мы решили всё, да? — хочешь поставить, наконец-то, точку этому рассказу и отправиться на боковую. Середина ночи ведь. Когда получаешь тихое, но твёрдое «да», продолжаешь:       — Раз вы не простые доберманы, соответственно, попрошу спать в собачьем теле и на лежаках, которые я куплю завтра, — подмечаешь у кого-то расстроенный, а у кого-то недовольный взгляд на тебя.       — Т/и… А можно хотя бы сегодня, в последнюю ночь, поспать с тобой? — нежным голосом интересуется Чим и ты задумываешься о том, как хорошо было ощущать тяжесть их тел рядом.       — Последний раз, — сдаешься под напором грустных глазок Чима и отправляешься на кухню, чтобы попить.       Пока наполняешь стакан водой, не слышишь, как кто-то подходит к тебе. Когда оборачиваешься, вздрагиваешь от лёгкого испуга.       — Ох, Тэ, ты чего?       — Я хотел поблагодарить тебя, что даешь возможность благополучно переродиться нам. Спасибо большое Т/и, — парень делает поклон в девяносто градусов.       — Не за что, я сама к вам привязалась и не хочу отпускать вас всего лишь из-за того, что вы необычные животные, — жадно глотаешь воду, чтобы побыстрее вернуться ко сну, но потом вспоминаешь кое-что ещё. — А! Тэ, вы все братья получается?       — В этой жизни выходит, что да. Но когда мы родились, то не знали друг друга, нам пришлось знакомится и терпеть повадки каждого. Было много драк и обид, скажу тебе по секрету, — хихикает Тэ, предаваясь воспоминаниям.       И снова любимая постель и снова три мирно спящих добермана, которые оказались не простыми животными и которых ты не стала любить меньше.

*end of flashback*

      — Бля-я-ять! Гук, ты опять раскидываешь вещи по дому, сколько можно! Второй год уже идет, а ты за старое? Паршивая ты псина!       — Сама виновата, что не купила мне мой шоколад, истеричка!       — Да покупала я тебе его! Напряги мозги. Сам поди слопал в две хари и не помнишь, а на меня катишь бочку.       — Тэ, может признаешься, что ты съел шоколад Гука?       — Чим, я что, бессмертный? Он меня порвёт в клочья, а хозяйку не тронет. И вообще, это ему за моего порванного лунного кролика.