Я буду ждать

      Возвращаешься домой никакая. Ты морально истощена, голодна и задумчива. Парни видят твою перемену в поведении, но ничего не спрашивают, надеясь, что ты сама расскажешь, когда будешь готова.       Ты много думаешь о пострадавшем коте, почему он там оказался, зачем ему обрезали под корень когти, что за человек приютил его, а после, выбросил. Действительно, как и сказал дедушка, выбросили, словно отходы, поспешно завернув в пакет. Думаешь о том, как отреагируют парни на твоё несогласованное с ними решение: поддержат или скажут, что нельзя всех подряд в дом тащить.       Завтра ты купишь всё необходимое для кота, имени которого даже не знаешь. Значит ли это, что тебе нужно дать его? Какое выбрать, ты будешь решать на месте, когда встретишься с котом. Вспоминаешь высохшую грязь и кровь того худого комка шерсти, искренне не понимаешь, что сделал он, если над ним надругался его же хозяин. От этих мыслей слёзы снова наворачиваются на глаза, беззвучно соскальзывая с розовых щёк. Истерика неожиданно накатывает сильной волной и ты начинаешь реветь в голос.       «Жестокие», — по простому обзываешь людей, что издеваются над животными.       Твой вой созывает парней в спальню, которые встревоженно смотрят на тебя, сидящую на полу с согнутыми коленями и опирающуюся спиной об кровать; они не знают, что делать в такой ситуации. Что вообще нужно делать, когда кто-то плачет? Что сказать или сделать, чтобы тот прекратил рыдать и задыхаться? Просто молча обнять. Так же поступают парни-доберманы: Тэ и Чим окружают тебя с двух сторон кровати, как бы строя стену, которая защитит от всего плохого, а Гук молча и тихо садится перед тобой, сложив ноги бабочкой, и укладывает большую тёплую руку на замершие голые ступни ног.       Ощущаешь стыд перед ними, но не можешь остановиться. Чувствуешь тёплое дыхание в шею от Тэ и Чима, что обнимают тебя одной рукой со спины. Чувствуешь на себе жалостливый взор Гука, что неотрывно следит за тобой. И ты принимаешь заботу парней-доберманов, больше не стесняешься и освобождаешь накопившуюся волну слёзы.       Спустя время, цунами успокаивается, а ты изредка всхлипываешь. Гук заботливо приносит стакан прохладной воды, что остужает твой внутренний пожар. Тэ учтиво утирает рукавами толстовки следы природной катастрофы, что разразилась в уютной квартире. Чим же, нежно поглаживает гладкие пряди твоих волос, тихо-тихо шепча «Всё хорошо, мы рядом». Теперь тебе легче.       — Мне нужно вам кое-что сказать, — хриплым голосом обращаешь внимание парней. — Сегодня я нашла брошенного перевёртыша и ему требуется помощь. Сходила к тому дедушке-ветеринару, мне сказали, что ему нужна человеческая энергия для восстановления. Вы же не будете против, если он поживет у нас, пока не вылечится? — всматриваешься красными глазами в лица парней. Ждёшь уже громкое отрицание, но ничего не слышишь, кроме успокаивающего баса Тэ:       — Раз ему нужна твоя энергия, то всё в порядке. Мы не в праве запрещать тебе что-либо, да ребята? — и ждёт подтверждения со стороны собратьев.       — Да, Т/и, раз ему плохо, то пусть остается. Только… — задерживается Чим и неловко продолжает, — не забывай про нас, хорошо?       Ты думаешь, как только Чим подумал о таком. Чтобы забыть их — первых питомцев, что принесли много пёстрых красок в твою скучную жизнь? Определенно, никогда.       — Да, если ты променяешь нас и будешь больше времени уделять другому псу, я буду гадить в твою обувь и драть диван до пружин, — серьёзно угрожает Гук, сидя перед тобой со скрещенными руками на крепкой груди.       «Думаю, пока лучше не говорить, что он кот, а не пёс», — перестраховываешь себя от внезапного отказа.

***

      Ты закупила все необходимые вещи для кота, даже не пожадничала и выбрала переноску, чтобы было удобно добираться до ветеринарной клиники. Забрала, на удивление, спокойного перевёртыша (доктор объяснил это тем, что для благополучного переноса, животному вкололи немного успокоительного) и теперь направлялась к себе в квартиру.       Парни встречают тебя в собачьем обличие, на это ты чуточку волнуешься, ведь неизвестно, смогу ли усмирить они свой лай перед котом.       — Он спит, поэтому, пожалуйста, не шумите, — вполголоса просишь парней, что смирно стоят у входа. Вместе с переноской проходишь в спальню и, прежде чем закрыть дверь перед мокрыми носами доберманов, говоришь:       — Он очень пугливый, поэтому я хочу, чтобы он сначала привык ко мне. Я закрою дверь для полной тишины, — замечаешь сморщенный лоб Гука и спешишь оправдаться. — Гук, не дуйся, так посоветовал ветеринар, — и дверь закрывается.       — «Что ещё посоветовал ей этот старик?» — возмущается чёрный пёс.       — «Не кипишуй. Вы ведь почуяли запах кошачьего?» — одёргивает Тэ взъевшегося пса и после задаёт вопрос.       — «Я — нет», — спокойно отвечает Чим и плетётся в зал, за ним следуют остальные.       — «Прекрасно, если перевёртышем будет какой-нибудь трусливый и глупый кот. Отвечаю, я буду его гонять», — веселеет на глазах Гук, ловко запрыгивая на жёсткое кресло.       — «Ты даже и коготочком его не тронешь, хозяйка не даст», — ухмыляется Тэ на дерзкие слова собрата.       — «Ну-ну, посмотрим ещё, блохастый», — огрызает Гук.       — «Только не перестарайся, корм для супа, а то опять будешь спать на улице», — заканчивает последним словом Тэ, фыркая на дерзость чёрного добермана.

***

      Что собаки рычали за дверью, ты даже не слышала. Всё твоё внимание было приковано к чистому серому комку шерсти, который мирно посапывал в открытой переноске. Ты не могла дождаться, когда он проснётся и позволит тебе рассмотреть его в полной красе. Сладкое предвкушение мешалось со страхом неспособности помочь бедному коту. Примет ли он тебя? Не знаешь. Долгое ожидание утомляет и ты укладываешься эмбрионом на полу, ни на шаг не отходя от нового питомца.       Проходит несколько часов, принося скорый вечер в дом, и ты просыпаешься. Заглядываешь во внутрь переноски и немного вздрагиваешь от медно-оранжевых радужек с расширенными чёрными блюдцами посередине. Они смотрят прямо на тебя, насторожено и неотрывно. Взгляд, что будоражит твою кровь в негативном ключе, взгляд, от которого хочется спрятаться, потому что так смотрят, как на угрозу жизни — этот взор предназначен тебе.       — Привет, я твой друг и помощник. Я не причину тебе боли, — шепчешь и протягиваешь руки внутрь, чтобы вытащить кота из маленького прямоугольника. Но тот начинает медленно рычать, а с каждым приближением твоих рук к его телу, рычание сквозь приоткрытую пасть становится громче. — Малыш, тебе будет удобнее и лучше, если я вытащу тебя из этой ужасной и тесной коробки.       Но слова не успокаивают его утробный рык, а наоборот злят сильнее. Ты пересиливаешь свой страх быть покусанной и ловко хватаешь за шкирку и тянешь аккуратно, чтобы не задеть перебинтованные лапы. Перемещаешь всё ещё ревучего и хрюкающего кота на мягкий лежак, а сама спешишь наполнить миски едой.       Невольно задаешься вопросом, откуда в таком слабом тельце столько сил на агрессию. Закончив приготовление, ты возвращаешься к, осматривающему комнату, коту. Опять ложишься на пол, подкладывая локоть под голову, и смотришь на завораживающие глаза. Никогда не видела такого цвета глаза вживую, они теплят и ужасают одновременно. На них хочется смотреть вечно.       Лучи заката скользят по стенам комнаты, служа для неё основным источником света. Ты, с нескрываемым любопытством, осматриваешь нового жильца. Сразу после завораживающих кошачьих радужек, в глаза бросаются короткие лапы, что перебинтованы белой марлей, и тусклая, местами и вовсе отсутствующая, дымчатая шерсть. Ты очень надеешься, что густой и блестящий вид шёрстки восстановится.       — Малыш, у тебя очень красивые глаза, — оповещаешь настороженного кота, что не моргая пялиться на тебя.       У него довольно мясистый хвост, что округлен на кончике и сейчас нервно ударяется об лежак. Круглая голова и толстые щёчки придают мордочке самое серьёзное выражение, которое невольно вызывает у тебя улыбку. Нос у кота небольшой, а ушки немного короткие и закруглённые, которые смягчают то самое серьёзное выражение мордочки и которые торчат, дёргаясь от каждого шороха.       Хочется погладить кота, прижать к себе и почесать за мягким ушком. Ты понимаешь, что перевёртыш напуган неизвестным местом и болью в лапках, которая точно присутствует, но не показывается. Такая уж натура гордого и независимого кошачьего семейства.       Имя, которое ты должна будешь дать ему, постепенно складывается, ассоциируясь у тебя с чем-то нежным и добрым, несмотря на угрюмый внешний вид. Ты видишь этого перевёртыша таким: хрупким, беззащитным и страстно желающим жить.       — Мин? — озвучиваешь, улыбаясь, новое имя для кота, а тот снова, ожидаемо, вздрагивает ушками и всматривается в тебя. — Теперь твоё имя — Мин.       Решаешь оставить Мина наедине, чтобы тот осмотрелся в комнате спокойно, а сама идешь к парням-доберманам, чтобы рассказать поподробнее о новом жильце. На кухне тебя встречают домашние парни, что сидят за столом с пустой тарелкой и недовольными нахмуренными бровями. Ага, ждут ужин.       — Ну, наконец-то, ты соизволила уделить нам внимание, а то мы тут целый день сухим кормом питаемся, — язвит Гук, подпирая голову, согнутой в локте, рукой.       — И давно вы меня ждёте для ужина? Помниться, кое-кто научился готовить сам, специально для таких вот ситуаций, когда меня не бывает. А, Тэ? — вопросительно смотришь на парня, что сконфуженно сгорбился. — Ах, прости, Тэ, просто тяжелый день да и твой сосед на мозги капает, — сразу же извиняешься, понимая, что погорячилась.       — Я буду продолжать капать, если не будешь держать обещание и уделять нам время, — цепляется за слова и вспоминая прошлые обещания.       — Ты сейчас меня спецом выводишь, да?! Всего день я не общалась с тобой, а ты наезжаешь на меня за это, да? Спецом хочешь жить на улице?! — сжимаешь плотно губы, чтобы успокоится немного и не наговорить чего-нибудь лишнего. Подходишь к парням сзади и поглаживаешь каждого по голове. — Пожалуйста, ребята, сбавьте напор собственничества. В доме кот-перевёртыш, над которым жестоко надругался бывший хозяин. Он отдал почти всю свою энергию тому человеку, получив взамен обрезанные под корень когти и множество ранок. Сейчас он восстанавливается, ему нужна наша забота и внимание.       Парни виновато притихают, внимательно слушая тебя, а после, ты целуешь каждого в макушку и идешь разогревать оставшуюся еду. Ты замечала, насколько ревнивы твои доберманы, даже в друг друге видят соперника, а тут появился новый жилец, против которого одно удовольствие объединиться и тянуть хозяйку к себе. Но тут это вообще не к месту, нельзя быть однобоким собственником.       — А он знает, что ты знаешь о его сущности? — интересует Чим.       — Я не знаю, но пугать его фактом возможного убийства с моей стороны не хотелось бы. Он и так пострадал от хозяина, поэтому я хотела подождать, когда сам мне скажет, — размещая еду по тарелкам, говоришь ты.       — А нам тогда, как вести себя? — уточняет на всякий случай Тэ, помогая тебе с приготовлением салата.       Ты вздыхаешь и не знаешь ответа на этот вопрос. Что будет лучше для Мина: знать о том, что он не один особенный в этом доме или скрыть этот факт от него?       — Я думаю, что не нужно скрывать наше существование и вести себя как обычно, — вставляет свою монету Чим. — Думаю, ему будет спокойнее, если он будет осведомлен о других перевёртышах в этом доме и адекватном отношении Т/и к ним. Это может усилить его желание перевоплотиться и довериться к хозяйке.       — Я тоже не горю желанием прятаться по углам от какого-то кошака, — соглашается Гук, незаметно воруя куски ветчины из, ещё неприготовленного, салата.       — Тогда так и поступим. Дадим ему знать, что я адекватно отношусь к перевёртышами. Может что-то да выйдет, — заканчиваешь с салатом и вчетвером принимаетесь ужинать.       — Ага, адекватна ты… Каждый раз угрожает выгоном на улицу. Разве нормальный хозяин будет так делать? — снова цепляется к тебе Гук.       — Гуки, ты просто имеешь специальный абонемент на мои предложения. Гордись этим, пёсик, — лукавишь ты в ответ и даёшь лёгкий щелбан по его острому носу, хихикая с фырканья парня.       Спустя несколько минут Чим ахает и с блеском в глазах спрашивает тебя:       — А как его зовут?       Ты, вспоминая и умиляясь пушистым сереньким щёчкам и медным глазам кота, произносишь.       — Я назвала его Мин.