Снега пустыни

      Шум музыки посреди пустыни наверняка распугал всех шакалов в округе. Организованный Амираном прием проходил на высшем уровне, и принц прекрасно видел, что его труды увенчались успехом. Ему удалось порадовать даже Кьяру, что Амиран посчитал огромным достижением.       Северянка внимательно наблюдала за тем, как на расстеленных коврах танцевали прекрасные девушки, а за их спинами играли музыканты. Музыка пустынной страны была витиеватой и протяжной, полной полутонов, от чего казалась Кьяре совершенно непривычной и загадочной. Она была буквально поглощена выступлением, когда впервые ощутила на себе внимательный взгляд. Это было немного колючее ощущение, оно воспринималось где-то на подкорке сознания… Сперва Кьяра посмотрела на Эмина, затем на Амирана, но оба принца были слишком заняты разговорами, чтобы обращать на нее внимание. Лишь потом Кьяра подняла глаза и столкнулась c внимательным взглядом серых глаз молодого человека.       То был юный принц соседней страны. Молодому мужчине было не больше двадцати лет, он был крайне богато одет, и голову его украшал замысловатый головной убор. Сходство культур двух стран ощущалось, но все же различия были. Они улавливались и в разных фасонах одежды, и в разных цветах тканей. Кьяра без труда отличила бы мужчину или женщину империи Эр-Нари, от жителей страны Каджар.              Впрочем, столкнувшись взглядом с северянкой, принц глаз не отвел. На мгновение Кьяра растерялась, а затем постаралась ему улыбнуться. Причина, по которой ее так буравили взглядом, Кьяре была в целом очевидна… Среди смуглых и загорелых темноволосых людей она всегда была белой вороной. Так в первые дни на нее смотрели и во дворце…       — Госпожа Кьяра, правильно ли я запомнил ваше имя?       Услышав спокойный голос принца, Кьяра сперва не поверила своим ушам. Она растерянно моргнула, оглядела посла, и неуверенно спросила.       — Вы… Вы говорите на языке империи Эр-Нари? — искренне удивилась она. — Я думала, что…       — Да, я говорю, — ответил ей принц, но в речи его чувствовалась неуверенность и акцент. — Не так хорошо, как его высочество Эмин говорит на моем языке, потому мы предпочитаем говорить на языке Каджар. Позвольте я представлюсь вам еще раз. Мое имя Кассим Саид Кадири. Я — третий принц страны Каджар.       Кьяра улыбнулась.       — У вас целых три имени? — поинтересовалась она.       — Первое — мое личное, второе — имя моей семьи, а третье — имя моего рода, — гордо пояснил принц. — А у вас? Всего одно?       — Вы не выговорите, — улыбнулась девушка.       — Я очень постараюсь, — заверил ее младший принц страны Каджар, и тогда Кьяра смягчилась.       — Меня зовут Кьяра Халлдорсдоттир, — северянка чуть склонила голову на бок, с интересом наблюдая за принцем.       Тот на мгновение нахмурился.       — Стало быть, вашего отца зовут Халлдор?       Кьяра удивилась.       — Вы поняли правильно. Но это имя моего деда. Отца и мать я не знала, а дед вырастил меня с пеленок. Правда, ему помогала вся моя деревня, у него совсем не было опыта… — северянка тепло улыбнулась. — Почему вы решили со мной заговорить, господин Кассим?       — Вы меня очень заинтересовали. Я впервые вижу белокожую северянку так далеко на юго-востоке. Видал купцов из северных стран, но юную девушку при дворе — впервые. Позвольте узнать, как вы сюда попали?       — Это не самая захватывающая история. Мою деревню разграбили разбойники, а меня привезли сюда и продали работорговцам, — без запинки ответила Кьяра. — Принц Амиран выкупил меня на рынке, так я оказалась здесь.        Спокойное лицо принца Кассима сделалось чуть печальным.       — Я сочувствую вам, госпожа, — произнес он, а затем с высока добавил. — К сожалению, в империи Эр-Нари действительно все еще законна варварская работорговля, — произнес Кассим, что заставило Кьяру едва заметно прищуриться. — Искренне надеюсь, что вы смогли обрести здесь новый дом.       Кьяра вдруг заметно нахмурилась. Прежде, чем дать ответ, она бросила взгляд в сторону старшего принца Эмина. Тот по-прежнему сидел рядом с ней, по-прежнему беседовал с советниками принца Кассима, и Кьяре казалось, что в целом немногословный Эмин не прекращал отвечать на расспросы гостей уже не менее часа.        — Моим домом навсегда останется север, господин Кассим, а благодаря принцу Эмину работорговля в этой стране — лишь вопрос времени, поверьте мне. Советую вам не рассуждать о том, чего вы не знаете, — чуть более холодно ответила принцу Кьяра, вдруг ощутив внутри маленькую бурю негодования: сидящий перед ней молодой человек ничего не знал о том, что совершалось Эмином ради прекращения работорговли, но, тем не менее, позволял себе некоторые колкости. — Если бы меня продали не здесь, то продали где-нибудь еще. В лучшем случае. И ведь неизвестно, в каких условиях мне довелось бы оказаться.       Принц посмотрел на Кьяру со снисходительностью во взгляде серых глаз.       — Я вижу, что слегка задел вас. Поверьте, мне не хотелось, я прошу прощения. Госпожа Кьяра, я впервые видел женщину на охоте, вам не было страшно?       — Страшно? — северянка удивилась. — От чего же должно было быть? На севере я охотилась и на более крупную дичь, нежели птицы, — произнесла она, уловив в глазах Кассима живой интерес.       — Чем же вы занимались на севере? — спросил он, и тогда Кьяра улыбнулась.       Этот вопрос был ее любимым… Рассказывать о красоте леса и полей, говорить об охоте и образе жизни в большом поселении… Кьяра обожала рассказывать о каждой мелочи, связанной с ее домом. Когда речь зашла о травах и ее лекарских навыков, Кьяру уже невозможно было остановить. Она видела, что ее слушают внимательно и с интересом, а потому не стеснялась говорить о том, в чем разбиралась, как никто другой.       Увлекшись разговором, в процессе которого приходилось множество раз отвлекаться и подробнее объяснять принцу смысл сказанных на чужом для него языке слов, Кьяра совершенно не замечала внимательных взглядов. На них посматривали все — начиная советниками Каджары, и заканчивая Эмином. Простота и легкость, с которой Кьяра говорила с иностранным принцем, его поражали. Лишь потом Эмин окончательно осознал — для Кьяры, выросшей в северном поселении, очень смутно были понятны рамки статуса. Она не понимала, почему с одними людьми надо быть более учтивыми, нежели с другими, почему с кем-то и вовсе нельзя заговаривать первой. Там, где знатные девушки смущались высокого статуса гостей, Кьяра просто не понимала разницы. А потому была так легка и свободна в разговорах…       Разговор чужеземного принца и северянки растянулся надолго, и в чем-то Эмин и Амиран были Кьяре благодарны. Впрочем и саму северянку они прежде не видели такой вовлеченной… И такой улыбчивой. Когда пир подошел к концу, и все приготовленные развлечения для гостей кончились, двое советников, принц Кассим, Эмин и Амиран переместились в один из шатров, подальше от ночного пустынного холода.       Здесь уже не играла музыка, и атмосфера была абсолютно иной. Здесь состоялся разговор не принцев и гостей, а правителей двух разных стран. Азара принесла для всех горячий крепкий чай, и очень радовалась своей маленькой роли в этом представлении, после чего все лишние люди покинули шатер. Разговор был долгим, несмотря на позднее время. Принц Кассим и двое его советников внимательно выслушал старшего принца империи Эр-Нари, после чего последовала некоторая пауза на раздумья.       — Господин Эмин, — наконец начал чересчур серьезный для своих лет Кассим. — Должен сказать, что мой отец предупреждал меня, что император Эр-Нари — человек весьма вспыльчивый, резкий и не терпящий возражений. Одним словом — плохой переговорщик. Я и сам это помню, так как бывал здесь прежде с отцом, и видел императора Селима. Простите мне мои слова, но иметь дело с вами гораздо приятнее, хочу выразить надежду, что наши страны смогут поддерживать прекрасный союз, когда вы и мой старший брат займете троны.       Эмин сдержанно улыбнулся.       — Мой отец — завоеватель. Без него не было бы Эр-Нари.       — А без вас и вашей политики Эр-Нари вряд ли будет долго существовать, хочу заметить, — важно ответил Кассим. — Понимаете ли. Холодным рассудком я прекрасно понимаю, что ваше предложение для моей страны не так уж и выгодно, но вы смогли описать перспективы так, что я действительно намерен согласиться. Однако остается смутное чувство, что я мог бы с вами поторговаться еще…       Эмин вновь чуть заметно улыбнулся.       — Кассим, вы очень юны, но я вижу, что ваш отец не зря отправляет вас на подобные переговоры, — заметил он. — Вы будете прекрасной поддержкой будущего правителя. Я готов рассмотреть ваши условия союза, и если нужно — дать вам время все обдумать.       — Благодарю, но время мне не нужно, — ответил принц. — Помимо обговоренного, еще одно условие у меня есть. Я готов согласиться на сделку, — принц вдруг поднялся с мягких подушек, а его советники поспешили подняться следом. — Сегодняшний вечер прошел для меня более интересно, чем я ожидал. Меня захватили крайне интересными разговорами. Я был уверен, что не найду ничего необычного в стране, крайне похожей на мою собственную, но вы действительно смогли меня удивить.              Сверху вниз Кассим внимательно посмотрел в спокойные серые глаза Эмина, и вдруг обернулся к Амирану и четко спокойно произнес:       — Принц Амиран. Я хочу, чтобы вы продали мне вашу наложницу. Продайте мне госпожу Кьяру, и я соглашусь на сделку. Ведь это вы купили ее у работорговцев? Я заплачу любую сумму.       Амиран тут же широко распахнул глаза, а вот лицо Эмина ничуть не изменилось. Его не смутило ничего — ни попытка Кассима смотреть на него сверху вниз, ни его дерзкие условия, принц словно догадывался, каким будет единственное условие союзника. Эмин лишь приподнял брови и спокойно поинтересовался.       — Для чего она вам?       — Оставим этот вопрос. Я могу обещать, что обеспечу госпожу Кьяру всеми теми благами, что обеспечили ей вы. Для нее не изменится ничего, кроме страны.       Старший принц задумчиво кивнул.       — Моей казне Кьяра обошлась в три с половиной тысячи ривов, — произнес он, внимательно наблюдая, как лицо Кассима на секунду изменилось.       — Что ж, значит, она того стоит, — нехотя произнес младший принц страны Каджар. — Сделка будет для вас очень выгодна: вы и заключите союз с моей страной, и вернете себе траты на наложницу. Это все мои условия, господин Эмин. Я вижу, вам нужно обдумать, поэтому предлагаю обсудить этот вопрос завтра. Благодарю вас за прием, я остался в восторге от охоты и ужина.       С этими словами Кассим едва заметно склонил голову, а затем удалился в свой шатер на ночь, оставив за собой последнее слово. Эмин проводил его спокойным задумчивым взглядом серых глаз. В шатре не некоторое время воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь треском факелов. Затем послышался раздраженный голос…       — Это что только что было? — Амиран, что все это время сидел подле брата, наконец обрел дар речи. — Этот малец позволяет себе лишнего. Эмин, об этом не может быть и речи, я против. Эмин?       Обернувшись к брату, Амиран застал старшего принца в состоянии задумчивости. Подперев голову рукой, он смотрел куда-то в пустоту. Затем ухмыльнулся.       — Ну, как не может, если речь уже зашла? — спросил он.       — Эмин, ты сошел с ума? — Амиран нахмурился. — Продать ему Кьяру ради торговой сделки?       — В нем явно все еще играет юношество, — произнес Арвиль, тенью стоявший у входа в шатер. — Принц Кассим и правда очень умен, но эти условия… Каджар не так богата, как Эр-Нари, за такие растраты его явно не погладят по голове.       Эмин задумчиво усмехнулся. Затем он повернулся к Амирану.       — Сделка важна для Эр-Нари. А цена — всего лишь какая-то наложница. Разве это не выгодно звучит? — спросил он, заставив брата нахмуриться сильнее.       — Знаю тебя почти всю свою жизнь, но порой все равно не понимаю, когда ты шутишь, а когда ты серьезен.       — Ну неужели ты не хочешь продать ему Кьяру и посмотреть, как она в пух и прах уничтожит всю его надменность? — с улыбкой спросил старший принц. — Я бы посмотрел, как быстро его высочество Кассим передумает, стоит ему увидеть хоть толику ее характера. Обсудим, принц Амиран? Ведь, как говорится, это вы купили ее на невольничьем рынке. Вам и решать.

***

      Шатер, подготовленный для Кьяры, был по ее меркам огромен. Кьяра даже не представляла как, но слуги устелили ее шатер коврами, подготовили для нее самую настоящую постель с мягкой периной и воздушным одеялом, а служанки готовы были помочь девушке переодеться ко сну. Служанок, конечно же, Кьяра быстро выпроводила в шатер для прислуги отдыхать после наверняка тяжелого дня. Она ненавидела, когда ей помогают одеваться, раздеваться, переодеваться, в общем, делать все, что она без проблем делала сама. Единственное что Кьяра охотно позволяла — это уход за своими волосами. Девушки плели из ее волос красивые прически, украшали серебряными шпильками, заколками с самоцветами, и почти всегда добавляли украшение в виде тонкой цепочки из камней и серебра, обрамляющей голову. Здесь такие носили все знатные красавицы.       Спать Кьяре не хотелось. Несмотря на насыщенный день, она практически не чувствовала усталости, и лишь скучающе лежала поверх одеял и смотрела на купол шатра. Сейчас она хотела бы вернуться в свой флигель, прочитать несколько страниц книги, выписать в свою тетрадь интересные рецепты или проверить, как идет процесс приготовления снадобья из лилий — некоторые настои должны были долго томиться под прессом в прохладном месте, чтобы извлечь максимальную пользу из растений. Здесь же заняться было абсолютно нечем. Весь лагерь уже погрузился в сон, за стенами шатра было невозможно тихо. Только шуршал раздуваемый ветром песок, где-то вдалеке ржали кони и слышались шаги стражей, обходивших территорию.       Она подумала о принце Кассиме. Юный принц очень скрасил ее вечер своими расспросами, да и в целом произвел неизгладимо-приятное впечатление. Даже собой Кассим был очень красив — правильные острые черты лица, пронзительные серые глаза, как у всей знати юго-восточных стран. А главное — манеры. Кассим был очень сдержан, говорил спокойно, четко, ничуть не стеснялся небольших ошибок в речи на чужом для него языке и ни на минуту не терял гордой осанки. А уж сколько всего он выведал про север… Да и расспрашивал с явным интересом. Кьяра рассказывала о традиционных праздниках, об охоте в лесу, о том, как северяне переживают холодные суровые месяцы зимы. Кьяра рассказывала про снег, сравнивая его с бескрайней пустыней лишь с тем отличием, что песок горячий и желтый, а снег — белый и ледяной. За время разговора она совершенно упустила из виду собственное поведение — она улыбалась, посмеивалась, и вела себя так легко, словно… Словно ничто не отягощало ее жизнь. Словно уже завтра она вновь вернется домой, и забудет про палящее пустынное солнце.       А что же теперь? Пир окончился, и скучно стало до безобразия, руки буквально чесались чем-нибудь заняться, а ноги — куда-нибудь пойти. Девушка взглянула на вход в шатер. Конечно она помнила, что там стояли двое подчиненных Арвиля, и наверняка никуда бы не выпустили северянку. Но на то шатер и был шатром, что выходов здесь было неограниченное количество.       — Как-то непродуманно, — буркнула себе под нос Кьяра, когда весь ее побег заключался лишь в том, чтобы приподнять тяжелую ткань в противоположной от выхода стороне и выскользнуть наружу.       Пустыня встретила ее темнотой. Пришлось некоторое время простоять, не двигаясь, чтобы глаза привыкли не к теплому яркому свету огня, а к холодному лунному сиянию. Но вот наконец лунный свет начал выхватывать из темноты очертания барханов. Кьяра не собиралась далеко уходить, бежать ей по-прежнему было совершенно некуда. Прогретый воздух в шатре ее душил, а здесь, в открытой пустыне, было прохладно и свежо. Ей хотелось вдохнуть полной грудью, остудить разгоряченное солнцем тело. Девушка не спеша двинулась вперед, обходя лагерь по самому краю. Теплое пламя факелов еще касалось ее фигуры и слегка освещало каждый шаг. А чем дольше Кьяра привыкала к темноте, тем четче различала очертания чужой фигуры где-то далеко впереди, среди темных пустынных барханов. Сперва это напугало северянку, но уже отсюда Кьяра видела отсутствие характерных для формы стражи наплечников, а значит человек, что в одиночку сидел в темноте, скорее всего был Кьяре знаком. Она неуверенно двинулась вперед.       Песок шуршал под ногами, и человек, что не ожидал никаких гостей, быстро заметил ее присутствие. Он обернулся, и тогда Кьяра, встретившись с ним взглядом, позволила себе облегченно вздохнуть.       — Так и думала, что это вы, господин Эмин. Не опасно ли вам сидеть в одиночестве?       Если бы только луна светила чуть сильнее, а Кьяра лучше привыкла к ночной темноте, она увидела бы недоумение в серых глазах. Впрочем, только глаза и были видны, когда все лицо прятала куфия.       — Либо ты очень сомневаешься в способностях моей стражи, либо совершенно не подозреваешь, на что я способен без них, — задумчиво произнес принц и вдруг махнул куда-то рукой.       Когда Кьяра обернулась, то заметила за своей спиной пару стражей, что все время тенью преследовали свою госпожу. Должно быть, эти двое мужчин, что совершали обход по периметру лагеря, здорово удивились, когда северянка решила воспользоваться не самым правильным выходом из шатра и двинулась в открытую пустыню. Никто вовсе не собирался ограничивать передвижения наложницы: расставленная по периметру лагеря стража лишь наблюдала, чтобы с Кьярой и остальными гостями пиршества ничего не случилось, но и не последовать за хрупкой девушкой мужчины не могли. Кьяра неловко поджала губы, быстро осознав, что недооценила личную стражу принцев. Тем не менее, она подошла к Эмину и опустилась рядом на песок.       — Как ты это делаешь? — нахмурившись уточнил принц.       — Делаю что?..       — Отличаешь меня от брата.              — О, должно быть как только я вижу ваш взгляд, то сразу начинаю испытывать злость и раздражение. Вы только посмотрите, как вы меня надрессировали, — фыркнула Кьяра. — Что вы здесь делаете?       — Могу задать тебе тот же вопрос, — отозвался принц.       Теперь, проведя в темноте некоторое время, Кьяра окончательно привыкла к сумраку. Лунный свет даже начал казаться ей настолько ярким, что хотелось заслониться от него рукой. Луна, тем временем, на многие километры вперед освещала бескрайнюю пустыню с ее бесконечными барханами, а над головой светилось множество ярких-ярких звезд.       «Красиво», — подумала Кьяра, и поймала себя на том, что прежде никогда не сказала бы такого о пустыне.       — Я устал от общества послов, надоедливые до безобразия, — вдруг ответил принц. — А говорить на их языке и того хуже.       — Я рада, что попала в гарем не в их стране, — задумчиво отозвалась Кьяра. — Говорить на южном диалекте не так сложно, а вот послов я не понимаю совершенно. Кроме принца Кассима.       — К счастью, тебе оно и не нужно, — произнес принц. — Я заметил, что ты хорошо провела время за разговорами. Кьяра Халлдорсдоттир.       Девушка чуть удивленно взглянула на принца.       — О, да. Господин Кассим оказался удивительно приятным собеседником. Вы все слышали?       — Ты ведь сидела рядом со мной, — холодно отозвался принц. — Благодаря тебе все мои гости остались довольны. Почему ты никогда не называла свое полное имя?       — Вы никогда меня о нем и не спрашивали. В отличии от господина Кассима, — фыркнула северянка.        — И то правда. Тебе понравилась соколиная охота?       Кьяра задумчиво нахмурилась.       — Это совсем для меня непривычно, — призналась она. — На севере мы охотимся в лесу среди тысяч деревьев… Без лука и ножа совершенно не обойтись. И верхом я тоже охочусь редко… По лесу мы ходим своими ногами. Летом — по мягкому мху, осенью по ковру листьев, зимой — по колено в сугробах, а весной по проталинам среди первоцветов. Да и дичь покрупнее… Как-то я ушла на охоту без спроса. Собиралась поймать пару зайцев и показать деду, на что способна. Но подстрелила косулю… Это была одновременно и удача, и моя грубая ошибка. Любая подстреленная дичь должна пойти на пользу, а иначе это просто убийство, поэтому я тащила ее тушу сквозь лес порядка пяти часов. Когда я появилась на пороге дома, дед меня не похвалил, но научил, как правильно освежевать тушу и разделать мясо. Я помню, как захлебывалась слезами от жалости, но делала все, что говорил дед, из благодарности к этой же самой косуле. Мясо засолили на зиму, из ее шкуры я сшила себе теплый жилет и пару рукавиц для деда, а из рогов дед смастерил рукоять для моего ножа. Не подстрели я косулю, то может не так быстро научилась ценить жизни зверей и быть благодарными за то, что они дают на севере. А если бы я бросила ее там, в лесу, уверена, что дед заставил бы меня вернуться и проделать все то, что я совершила, заново.       Эмин задумчиво взглянул на Кьяру. В его голове с трудом укладывался образ жизни северянки. Она разбиралась в травах не хуже многих лекарей империи, она умела охотиться и брать ответственность за подстреленную дичь… Образ хрупкой Кьяры никак не вязался в голове принца с тем, какой на самом деле была ее жизнь до попадания в пустыню. Эмин привык к другим женщинам. Возможно внутренне не менее сильным, чем северянка, но все же привыкшим к роскоши, слугам и дворцовым интригам.       — Что ж, я надеюсь, что если тебе когда-либо удастся подстрелить пустынную антилопу, то ты позовешь кого-нибудь на помощь, а не потащишь в одиночку.       — А сколько антилопы весят?       — Как пара-тройка взрослых мужчин.       — Тогда вам лучше не отпускать меня на охоту одну.       — Поверь, я даже не планировал. Впрочем, в пустыне сложно просто так наткнуться на зверей, — ответил Эмин. — Без соколов многие кочевники уже пропали бы. Для них добыча, которую выслеживает птица, может быть единственным пропитанием, поэтому ни одна пойманная птица или зверь не пропадают зря, даже если охота используется в качестве развлечения. Это самое древнее искусство моей страны. К слову, Кьяра… Где твоя куфия?       — К чему мне куфия ночью? — пробормотала она, но сама достала из-за пояса длинный платок.       — К тому, что ночь не самая спокойная, гуляет ветер, а ты дышишь песчаной пылью. Надень, — хмыкнул Эмин. — Ну и как ты собираешься сбежать и выживать в одиночку, если все еще не знаешь элементарных вещей? Тебе и дня в пустыне хватит, чтобы умереть.              Кьяра недовольно скривила личико. Как бы ей не хотелось признавать, но старший принц был прав. Он был в своей стихии, он знал о пустыне все, и горделивой северянке следовало к нему прислушаться…       — Прекрасно, раз вы так за меня переживаете, то научите меня завязывать куфию, — вдруг попросила она и протянула Эмину платок.       Тот слегка удивленно взглянул на протянутую ему вещь. Кьяра смотрела на принца упрямо, с вызовом протягивала платок, и словно бы уже придумала колкий ответ на его очевидный отказ. Однако прежде, чем Кьяра поняла, что происходит, принц приподнялся с песка и пересел на колени напротив северянки. Он оказался чуть ниже по бархану, из-за чего лицо хрупкой девушки оказалось почти наравне с его лицом. Кьяра растерялась. Вовсе не такого жеста она ожидала от принца, и уж тем более не ожидала, что он заберет длинный платок из ее рук.       — Ты здесь уже два месяца, и так и не научилась?.. — холодно спросил Эмин, легким движением сложив платок в треугольник.       — В этом дворце меня лишают самостоятельности. Слуги постоянно все делают за меня, как бы я не ругалась, — Кьяра фыркнула, и тогда на лице старшего принца появилось едва заметное подобие усмешки.       — Ты же гордая и самостоятельная, могла бы позаботиться о такой мелочи за два-то месяца, — заявил он.       Затем принц накинул куфию девушке на голову, один хвост платка он закрутил жгутом и обернул вокруг головы Кьяры, а вторым закрыл ее лицо и подоткнул за получившуюся из жгута складку. На все ушло не больше десяти секунд.       — Запомнила? — спросил принц, но даже по взгляду Кьяры понял, какой растерянной девушка пребывала.       Столь простое и привычное действие для принца было чем-то новым и интересным для северянки. Размотав платок, Кьяра сосредоточенно попыталась повторить каждое действие принца, однако получилась какая-то ерунда — куфия раздувалась, сползала на глаза или край платка вовсе не держался под загибами. Окончательно запутавшись, девушка бросила жалостливый взгляд на принца, и тут же замерла.       Свет луны был до того ярким, что освещал бескрайние пески пустыни на километры вперед. В этом свете Кьяра четко видела фигуру старшего принца, видела складки ткани его жилета, обнажающего плечи и руки, видела спрятанное под куфию лицо и даже могла различить край оставленной ее рукой на его плече раны… Видела его глаза. Глаза принца, освещенные луной, буквально сияли в холодном полумраке, пронзительно наблюдали за Кьярой, но вовсе не это удивило северянку до такой степени, что заставило обомлеть.       Его глаза улыбались.       Кьяра не видела скрытого под куфией лица, но готова была поклясться — принц улыбался!.. Эмин, на чьем лице она видела лишь недовольство или насмешки!       — Вы что, смеетесь надо мной?.. — растерянно произнесла Кьяра.              — Ни в коем случае, — голос Эмина, обычно холодный и жесткий, прозвучал куда мягче, что напрочь развеяло любые сомнения, а Кьяра невольно испытала приятное теплое чувство, разлившееся в груди.       — Не врите, я же все вижу. Смеетесь! Да я бы посмотрела на вас на севере, как вы от мороза будете прятаться! — воскликнула девушка, и смущенно стянула с головы куфию, но вдруг принц снял и свой платок тоже.       Кьяра угадала — Эмин улыбался, и уже ничуть этого не скрывал, прямо глядя на девушку. Затем он пододвинулся ближе к северянке и вложил свой платок в ее руки.       — Перед зеркалом у тебя бы получилось. Попробуй завязать ее на мне.       Кьяра смутилась сильнее. Серые глаза принца по-прежнему внимательно смотрели на северянку, и Эмин не сводил взгляда ни на секунду: ни когда Кьяра, переборов смущение, набросила на его голову платок, ни когда она завязывала куфию, случайно касаясь пальцами его темных волос. Эмин оказался прав, в этот раз получилось гораздо лучше — привычный головной убор выглядел практически так же, как если бы принц завязывал его сам.       — Видишь, все очень просто, — произнес Эмин, и Кьяра настороженно и внимательно посмотрела в его глаза. — И вовсе не обязательно каждый раз повышать на меня голос и показывать характер. К слову, как твоя нога?       Сейчас, вспоминая свои первые дни во дворце, Кьяра не могла поверить, что тот принц, по чьей вине она карабкалась на стены и множество раз падала, и этот — один и тот же человек. Кьяра была удивлена.       — Нога?.. — переспросила она, не сразу осознав суть вопроса.       — Я был неподалеку, когда ты выпала с седла, «прекрасная наездница», — ухмыльнулся принц, и вмиг заставил тем самым Кьяру недовольно насупиться и смутиться.       Кьяра так надеялась, что эта ее оплошность осталась незамеченной! Но надеялась, видимо, зря.       — Птица спикировала на мою руку слишком неожиданно, я не удержалась, — пробормотала она в свое оправдание, и Эмин коротко качнул головой.       — Если стражи Арвиля не дураки, то Яр уже в курсе, и во дворце тебя ждет нагоняй.       — Это просто ушиб, зачем беспокоить прислугу лишний раз? — коротко пожала плечами северянка, но Эмин взглянул на нее недовольно и устало.       Казалось, он что-то хотел ей сказать. Это точно было что-то язвительное, что-то, что заставило бы Кьяру парировать, и тогда между ними началась бы очередная, ни к чему не приводящая, перепалка… Эмин сдержался. Вместо слов он лишь на мгновение закатил глаза к небу, и вдруг как можно бережнее обхватил ее лодыжку и поднял над песком. Даже не спрашивая позволения, принц снял с ноги северянки туфлю. Кьяра, совершенно не ожидавшая подобного поступка, уперлась руками в холодный песок в попытке удержать равновесие.       — Что вы делаете? — возмутилась было она, но прикосновения горячих рук принца к лодыжке заставили девушку смущенно замолчать.       Без лишних слов Эмин закатал край ее шаровар до колена, обнажая стройную ножку. Его горячие руки опустились на лодыжку и нарочито медленно скользнули по голени к колену, Кьяра растерянно поджала губы. Почему-то в груди стало жарко, хотя ночь в пустыне была холодная. Девушке пришлось глубоко вдохнуть, а ее рука невольно прижалась к груди. Она смотрела на принца, различала в темноте его сосредоточенный взгляд, нахмуренные брови… Неужели здесь, в пустыне, можно так легко прикасаться к женщинам?.. Дома, на севере, Кьяра закатила бы скандал, но сейчас, почему-то, молчала. Молчала, наблюдая, как принц остановил руки поверх ее колена, подержал две или три секунды, и вдруг… Вдруг он подался вперед и прижался к ее колену губами… Тепло в груди вмиг превратилось в пожар, Кьяра вспыхнула, как сухая щепка в костре, и лишь темнота пустыни прятала ее покрасневшее лицо.       — Что вы себе позволяете?! — на удивление тихо произнесла она, попытавшись отдернуть ногу, но сам принц своего поступка ничуть не смутился, а ножку удержал на месте.       — Неужели я снова тронул тебя без разрешения? Какая беда. Прости, мои руки слишком грубые из-за оружия, я иначе и не отличил бы, — слегка надменно заметил Эмин. — Горячее.       — Что?..       — Ты сама ледяная, а колено — горячее. Кажется, ты сильна только в травах, если не понимаешь, о чем я говорю. Завтра будет больно наступать на ногу. Только, пожалуйста, меня в этом не обвиняй, я наслушался уже всяких россказней.       Кьяра смутилась и нахмурилась.       — Это ваши слуги придумывают всякие небылицы.       — Кажется, я тебе уже объяснял, как работают слухи, — ответил принц, и так же бережно опустил край шаровар. — В пустыне самое страшное — не жара, а ее последствия. Без достаточного количества воды тело обезвоживается, а кровь становится гуще. Тело просто не справляется с тем, чтобы заживлять раны и травмы в таких условиях. Ты должна быть максимально осторожна, если все еще жаждешь сбежать и вернуться домой. Да, в отличии от севера здесь нет полчищ диких зверей, но тут убивает другое, не будь безрассудной.       — Откуда наследник империи все это знает? — встревоженно спросила Кьяра, и Эмин нахмурился.       — Ты думаешь, наследник империи только в кабинете сидит, да на охоту с послами ездит? — хмыкнул он. — Где, по-твоему, я нахожусь, когда меняются границы моей страны? К тому же, мне и в одиночку пришлось кое-что преодолеть, — нехотя ответил Эмин. — Если бы я не знал элементарных вещей, я бы здесь не сидел. И поверь, ушибленное колено испортило бы мне жизнь куда сильнее, чем ты думаешь. Позаботься о себе, когда, все-таки, сбежишь из дворца.       Кьяра задумчиво замолчала. С каждым разом ей удавалось узнать что-то новое, а ведь прежде она и не задумывалась, в чем еще заключается работа будущего императора. Прежде северянка думала, что все проводимые Арвилем тренировки нужны лишь для поддержания формы и умения себя защитить в момент опасности. Но получается, что тренировки оправдывали себя и в деле?.. Затем Кьяра несколько застенчиво посмотрела на свою ногу, и на то, как осторожно Эмин помог ей обуться.       — Вы помогли с куфией, проверили мой несчастный ушиб… Если бы… Если бы вы были так же милы со мной в первый день, как был сегодня мил принц Кассим, то мы бы и не ругались, — вдруг произнесла северянка, но голос ее звучал как-то иначе.       Эмин не уловил в нем ни капли злости, раздражения или недовольства. Разве что толика сожаления? Однако сам принц хмыкнул и уголок его рта приподнялся вверх. Серые глаза внимательно посмотрели на северянку.       — А я разве не был? — вкрадчиво спросил он.       Тогда Кьяра чуть нахмурилась.       — Вы заставили меня лезть через стену, — прозвучал ее недовольный голос.       — Вовсе не заставлял, это был твой выбор. Ты сама в курсе, что из дворца можно и другим способом убраться.       — Вы были жестоки и злы.       — Я много часов пересекал пустыню после очередного бесполезного разговора с отцом, а ты бросилась под копыта Ин-Саору. Чтобы не затоптать тебя, мне пришлось поднять коня на дыбы, и он умудрился скинуть меня с седла. Вдобавок ко всему, твой характер оказался прескверным, ты даже не подумала о благодарности. В каком настроении, по-твоему, я должен был находиться? — поинтересовался принц.       Кьяра не нашла, что ответить. Немного растерявшись, она уставилась в его внимательные серые глаза, и, казалось бы, даже задумалась над своим поведением в тот день. А пока она думала — старший принц внимательно разглядывал тонкие и мягкие черты ее лица. Он сразу уловил ее растерянность, и сразу осознал, что это была лишь ее неловкая попытка поблагодарить. Кьяра и правда казалась как не от мира сего. Слишком белокожая для пустыни, слишком светловолосая для палящего солнца. Это было заметно даже в темноте. Обернутая вокруг ее головы куфия казалась чужеродной, неподходящей ее лицу, а голубые глаза хотелось сравнивать не с небом, не с морем, а только с вечными льдами… Ей здесь было не место. И старший принц понимал, что не один осознает этот факт.       Решение принца Кассима все еще крутилось в его голове. Продать Кьяру в Каджар? Эмин мог, это не составило бы труда. Он даже мог бы убедиться, что для северянки приготовили самые лучшие условия, и даже там позволили бы заниматься травами и охотой. Но отдать ее в еще более южную страну? Его юго-восточные владения порой и рядом не стояли с засушливыми и бескрайними пустынями Каджара, где люди были еще смуглее, а солнце — еще жарче. И ради чего?.. Для чего Кассиму понадобилась именно Кьяра? Северный сувенир, интересный экземпляр в гарем?       Эмин задумчиво протянул руку к ее лицу. Удивительно было видеть, что в этот момент Кьяра не хмурилась, не ругалась, не показывала свою гордость… Она всего лишь растерялась, осознав, что Эмин был прав. Принцу словно захотелось проверить, не маска ли была на ее лице. Кьяра вздрогнула и замерла, когда горячие пальцы заправили прядь светлых волос за ее ухо, затем медленно скользнули по ее щеке. Красивая северянка была обычной простолюдинкой, но обладала гордостью королевы. Если бы только Кьяра знала, как притягательна была эта взрывная смесь.       — Будь я вежлив и учтив, как Кассим, что изменилось бы? — вдруг спросил Эмин, заставив Кьяру окончательно растерять уверенность. — Ты по-прежнему оставалась бы наложницей в моем дворце. Ты по прежнему та, кого сама называешь «куклой». Разве не это задевает твою гордость? Если я буду мил и разговорчив, буду постоянно расспрашивать у тебя про север или даже попытаюсь помочь тебе вернуться домой, ты бы стала кроткой и послушной? Ты смирилась бы со своей ролью?       По прежнему ощущая его пальцы на своем лице, Кьяра нахмурилась, но от чего-то не подумала оттолкнуть его руку. Вместо этого она неотрывно смотрела в серые глаза… И все никак не могла отвести упрямого взгляда. Если бы только Кьяра знала, как много людей восхищалось ее прямолинейностью, ее бесстрашием и способностью так прямо смотреть в глаза людям, чей статус был до безобразия высок… Именно этим взглядом восхитился юный принц страны Каджар, для Эмина это было слишком очевидно. Разве что в остальном принц Кассим совершенно не представлял, какую диковинку желает приобрести. Зато принц Эмин уже давно прекрасно понимал, с чем ему пришлось столкнуться волею судеб. Кассим повелся на красивое личико и милые разговоры, не зная, что внутри Кьяры бушевала свободолюбивая северная душа. Он не знал, как много часов Кьяра карабкалась на ту чертову стену ради побега, не знал сколько раз северянка пыталась поднять на самого принца руку в порыве искреннего гнева. Он даже не представлял, как искренне Кьяра мечтала вернуться домой, и как собиралась бежать в пустыню босая и израненная, едва пришла в себя во дворце. За ее доброжелательным разговором пряталась слишком живая и слишком искренняя натура, ни разу не сумевшая спрятать ни единой своей эмоции. Во всем огромном дворце с каменными стенами, мраморными полами и витражными окнами, среди всех слуг и всех выдрессированных манерам наложниц, Кьяра была самым живым человеком из всех, кого когда-либо видел старший принц. То недовольная, то сердитая, то ревущая в голос под ливнем, то рассудительная и уверенная в своих действиях, то приходящая в восторг от каких-то дурацких засушенных трав. И как юный Кассим собрался с этим справляться?       «Впрочем, какая разница, если он ее не получит», — вдруг тенью мелькнуло в голове старшего принца так, что он и сам не заметил этой мысли.       — Господин Эмин. Я же сказала, что буду злиться и брыкаться каждый раз, когда ко мне прикоснутся против моей воли. Неужели вы думаете, что я смирилась бы? — напомнила она, и шумно сглотнула — от чего-то все ее тело начинало вести себя немного иначе — дыхание едва заметно сбивалось, а в груди начинало стучать — бережно поймав ее за подбородок, Эмин заставил девушку вздернуть голову чуть выше.       — Я помню, — вдруг отозвался старший наследник империи, не сразу осознав, что смотрел уже не в ее глаза, а чуть ниже — смотрел на ее губы, отчеканивающие каждое уверенное слово. — Что же не ругаешься сейчас? И из моего кабинета ты просто сбежала, — чуть насмешливо спросил он.       Кьяра замерла. Неотрывно глядя в серые глаза принца, она ощущала, как что-то трепыхается в груди. Эмин оказался слишком близко. Так же близко, как и в тот день в кабинете. Серые глаза изучающе смотрели на Кьяру в темноте пустыни, и северянке казалось, что они отражали лунный свет…

      — Вы что, меня провоцируете? В кабинете вы застали меня врасплох, какой мужчина смеет целовать без предупреждения? — с напускной уверенностью спросила Кьяра, и голос ее прозвучал от чего-то очень тихо, но принц лишь ухмыльнулся.       До этой секунды Эмин совсем не планировал так поступать, но что-то заставило его податься вперед. В попытке увеличить между собой и принцем дистанцию, Кьяра упала спиной на холодный песок ночной пустыни, как вдруг осознала — это вовсе был не побег, это была самая настоящая ловушка. Одной рукой упираясь в песок с боку от ее головы, принц навис над Кьярой и с мальчишеской издевкой заглянул в ее полные негодования глаза. А только негодования ли?.. Или, все же, в темноте Эмин все равно смог рассмотреть смущение и растерянность? Ее руки сильно упирались в его плечи, а ночь скрывала, до какой степени раскраснелось ее белокожее лицо. Кьяра чувствовала дрожь в руках и груди, и где-то глубоко внутри осознавала — это дрожь не из-за страха. Ее причина — волнение и застенчивость.       В какой момент это произошло? В какой миг близость принца перестала вызывать злость и раздражение, и почему Кьяре вовсе не хотелось ругаться, брыкаться, кусаться, как она обещала?.. В тот день, когда он спас ее от бури? Или в тот миг, когда он вступился за нее перед отцом? А может быть когда на поверхность начали вылезать голые факты, напрочь перечеркивающие первое испорченное впечатление от старшего принца, и выделяющие совсем другие его качества?.. В какой момент в глазах Кьяры этот человек перестал быть избалованным и жестоким наследником трона, а стал тем, за кого она вступилась перед принцем Кассимом? И это все несмотря на его поведение прямо сейчас!       Все эти мысли волной захлестнули голову северянки: появились мгновенно, за секунду, и остались там навсегда. Даже, когда Эмин наклонился к ее лицу так близко, что Кьяра ощутила его дыхание.       — Я же предупредил, что дам подсказку. А без предупреждения, Кьяра, — это вот так, — вдруг произнес старший принц.       В следующий миг его губы прижались к ее губам без лишних слов. В тот же миг ее дыхание перехватило, а сердце настойчиво ударилось в ребра, словно закричало — надо оттолкнуть! Но Кьяра напротив — замерла. Ее губы остались неподвижны, а глаза широко распахнулись от неожиданности. Старший принц вновь позволил себе перейти границы.       Пальцы Кьяры крепко стиснули его плечи, смяли ткань его одежды, девушка попыталась отвернуться, и, ощутив это, Эмин опустил горячую ладонь на ее пылающую смущением щеку. Мягко, но уверенно удержал северянку на месте. Его поцелуй не был грубым, но был настойчивым, словно принц отдавал себе отчет в каждом своем действии. Эмин отстранился лишь на долю секунды, чтобы встретиться с ее растерянным взглядом, чтобы дать Кьяре мгновение на раздумья — оттолкнуть, отвернуться или позволить ему эту бессовестную выходку, а затем прирц вновь горячо и мягко поцеловал приоткрытые губы.       Кьяра замерла и зажмурилась, с головой окунувшись в омут собственных чувств и ощущений. В пустыне было холодно, но ее лицо и тело пылали, в груди громко колотилось сердце, а руки пробивала дрожь. Тот поцелуй в кабинете был ничем по сравнению с тем, как Эмин целовал ее сейчас.       Его горячая ладонь обжигала и без того пылающую щеку, от близости его тела Кьяра ощущала жар. Девушка оказалась в ловушке, выбраться из которой больше не представлялось возможным, а ее губы секунда за секундой сминали в настойчивом поцелуе. Когда принц позволил себе отстраниться, Кьяра осознала насколько от волнения сбилось ее дыхание. В непонимании и растерянности она смотрела на принца, и все пыталась найти в опустевшей голове хоть одно достойное ругательство, но все они окончательно испарились, стоило лишь Эмину провести большим пальцем руки по ее влажным от поцелуя губам…       В следующую секунду на удивление сильные ручки буквально отпихнули принца, а его лицо обожгло ощутимой болью. Над барханом угас звонкий звук удара ладонью. Понадобилось несколько секунд, чтобы Эмин всецело осознал, что случилось, и лишь после этого он вновь посмотрел на Кьяру.       Ему, наследнику империи, только что отвесили пощечину!       Занесенная после пощечины рука северянки дрожала так, словно Кьяра испугалась своего же собственного поступка, но голубые глаза холодно и уверенно буравили принца. Казалось, она пыталась прожечь его взглядом насквозь! Принц Эмин, наследник империи, получил звонкую пощечину от наложницы! Если бы хоть одна живая душа видела произошедшее, дворец взорвался бы сплетнями, а Кьяру растерзали бы все до единой наложницы! Но в тишине и темноте пустыни были лишь они вдвоем. И старший принц понимал это чертовски хорошо, чего не скажешь о Кьяре…       — Ну давайте, — раздраженно сквозь зубы произнесла Кьяра, хоть лицо ее и горело от волнения и смущения. — Можете приказывать меня казнить, вперед, — уверенно заявила она, не сводя взгляда с внимательных серых глаз, как вдруг Эмин всего лишь пожал плечами.       — Что ж, заслужил. Тем более слишком темно, чтобы кто-то это увидел, — вдруг произнес он, заставив северянку обомлеть. — Это действительно было прикосновением без позволения. До этого я просто хотел тебя подразнить.       — Просто подраз… — Кьяра вспыхнула негодованием. — Вы… Вы переходите все границы!.. — воскликнула она, но Эмин вновь едва заметно усмехнулся и приподнял одну бровь.       — Ой ли? Если ты принадлежишь мне, то я прямо сейчас могу беспрепятственно прикоснуться к тебе, поцеловать или даже раздеть прямо здесь — никто мне и слова не скажет. Так вот, достаточно ли мне просто быть учтивым, чтобы ты перестала со мной пререкаться? Чтобы ты оставила свои угрозы о побеге? Чтобы стала такой же тихой и незаметной, как десять других девушек в гареме, и спокойно жила во дворце? Забыла бы про север? Или, в конце концов, не поднимала на меня руку?       Слушая принца, Кьяра неотрывно смотрела в его внимательные серые глаза. Странно, но впервые за долгое время она не ощущала никакой угрозы. Казалось бы, после непозволительного поцелуя она должна избегать старшего наследника, должна ругаться и злиться, должна опасаться любых проявлений близости. Но она не боялась. Только чувствовала, как сердце ощутимо трепыхается под ребрами, а эта пощечина… Ну должна же была ее гордость получить хоть какой-то выход?       — Нет, — наконец ответила Кьяра, и голос девушки прозвучал уверенно и тихо. — Ни чьей учтивости не будет достаточно, чтобы я оставила попытки вернуться домой. И никакой доброты не будет достаточно, чтобы я умерила свою гордость. Вы можете считать меня наложницей, но я буду злиться, брыкаться и кусаться каждый раз, когда ко мне прикоснутся против моей воли. И за поцелуй в кабинете вы мне еще ответите.       Взгляд Кьяры был уверенным и прямым. Она без толики страха смотрела принцу в глаза, и говорила то, за что других наложниц вполне могли бы сурово наказать. Наблюдая за ней, принц усмехнулся. Казалось, еще хоть один лишний жест — и эта северная волчица вгрызется ему в глотку.       — Я рад это слышать, — вдруг произнес он, и Кьяра растерянно моргнула. — Тогда позволь спрошу еще кое что — ты так грезишь убраться прочь из моей страны из-за меня?       — Какая разница?.. — искренне удивилась северянка. — Хоть вы невыносимы, прямо как сейчас, я мечтаю сбежать не от вас, я мечтаю убраться прочь от жары и духоты, от песка и бесконечного солнца, а так же от унизительной роли наложниця. И все же, я принадлежу не вам, не так ли? — вдруг спросила Кьяра, и от чего-то ее вопрос заставил принца на мгновение застыть.       Затем он надменно улыбнулся.       — А для тебя действительно есть разница? Может быть ты с большей радостью позволишь такой поцелуй Амирану, чем мне? Скажи, а кому из нас ты сама хотела бы принадлежать? Уж мой брат явно более обходительный.       Не сразу она всецело осознала, что имел в виду Эмин, но и переспросить она не успела: принц поднялся с песка и протянул ей руку.       — Ночью в пустыне опасно, я провожу тебя до твоего шатра, и не вздумай снова бродить по лагерю одна, — предупредил он. — Может охотница из тебя и хорошая, но у тебя нет оружия, чтобы защититься от шакалов.       Кьяра скривила лицо. Все еще утопая в адской смеси из негодования, смущения, злости и жара в груди, девушка вложила пальцы в его руку… А потом вдруг с силой сдавила запястье принца, со всей дури ударила его ногой под колено и дернула вниз. Эмин и моргнуть не успел прежде, чем потерял равновесие, ударился плечом о песчаный бархан, а Кьяра ловко перекатилась в сторону, дабы не быть придавленной его высокой фигурой. Принц обнаружил себя валяющимся на песке. В голове его в тот миг было полно мыслей, и все они — о девушке, что самостоятельно поднялась с бархана и, как ни в чем не бывало, отряхивала свою красивую дорогую одежду.       Когда Кьяра обернулась и посмотрела на принца сверху вниз надменными недовольными голубыми глазами, то встретилась с его совершенно потрясенным взглядом.       — А это за поцелуй в кабинете. Темно ведь, никто не видит, — холодно заявила она и гордо направилась прочь.       Наконец до принца действительно начало доходить, что произошло. Он все еще не понимал, как хрупкая Кьяра умудрилась с такой легкостью повалить его на песок, но, тем не менее, она это сделала, и сделала весьма болезненно. Принц устремил взгляд в небо, и пару секунд в непонимании пялился на звезды, прежде, чем на его лице появилась улыбка. Затем Эмина пробрало на смех и он, закрыв ладонью глаза, покачал головой.       — Я понял, зачем тебе знать, кто был в библиотеке, — окликнул он гордо удаляющуюся Кьяру. — Не все пощечины раздала.       — Поздравляю, вы очень догадливы! — рявкнула принцу в ответ северянка, разозленно топая вниз с бархана в направлении лагеря. В каждом своем шаге Кьяра словно пыталась выместить злость, но на принца не оборачивалась намеренно. Боялась, что лунный свет покажет, насколько сильно пылали ее лицо, шея, грудь и даже плечи…       — Подожди, — чуть насмешливый голос Эмина раздался за спиной. — Я же сказал, что провожу.       Двое стражников, что все это время охраняли шатер наложницы, были просто шокированы, увидев перед собой принца и пышущую негодованием наложницу. Бедным мужчинам и в голову не могло прийти, что хрупкая девушка захочет покинуть шатер! Они охраняли ее от возможных незваных гостей, а оказывается, стоило охранять самих «гостей» от северянки…       — Спокойной ночи, Кьяра, — Эмин с улыбкой коротко склонил перед ней голову, но девушка, все еще сгорающая от недовольства и бури охвативших ее эмоций, лишь горделиво вскинула подбородок.       Однако когда принц развернулся, чтобы дойти до своего шатра, северянка не сдержалась и окликнула его.       — Получается, я спасла вашу жизнь дважды? — вдруг спросила она, заставив принца остановиться.       Почему речь внезапно зашла о спасении старший наследник понял далеко не сразу.       — Кажется, как и я спас дважды твою, — ответил Эмин. — К чему вопрос? — поинтересовался он, и вдруг получил в ответ уверенную просьбу.       — Если будет третий, вы позволите мне иметь оружие? Хотя бы на охоте.       Обернувшись к Кьяре, принц смерил ее несколько удивленным взглядом серых глаз. Кьяра смотрела на него с раздражением и уверенностью. Наверняка тему, что она подняла, Кьяра собиралась озвучить еще в начале их общения. Но сейчас она просто не могла позволить Эмину оставить за собой последнее слово… Принц внимательно прищурился и тихо хмыкнул.       — Пусть сперва этот «третий» раз наступит, Кьяра. Надеюсь, ты этому не поспособствуешь.       — Надеюсь, вы перестанете испытывать мой характер на прочность, — передразнила принца Кьяра и гордо скрылась в своем шатре, даже не заметив, как улыбнулся старший принц.