Сумасшедшая

На удивление Зой проснулся рано утром, когда в доме все было тихо. Солнце яростным потоком било ему в лицо, минуя широкую щель между шторами. Кажется, от пасмурной хмари не осталось и следа, небо ослепляло ликующей голубизной, и Зой, когда глянул вниз, на серый асфальт, смог убедиться в этом в отражении луж. Завернувшись в свое покрывало, молодой человек со стоном потянулся, взлохматил волосы и прошелся по комнатушке, в которой спал. Старый дубовый шкаф, старомодный сервант с расставленными в нем чашками и бокалами, люстра в три рожка, тяжелый коричневый стол; под кружевной накидкой покоится древний телевизор (Зойсайт был уверен, что, хотя на нем нет пыли, его вряд ли включают) и, наконец, диван. Дополнял это все ковер на стене ярко-красного цвета и такого же оттенка палас. Спасало маленькое пространство светлый тон обоев и шторы кремового цвета. Хотя комната была далека от его довольно роскошного дома, здесь было чисто и как-то по-своему уютно. Еще раз пройдясь по ней, Зой вышел в ванную, где нашел развешенные и уже высохшие вещи. Даже не подумав об их глажке, парень переоделся, неловко сложил покрывало. Наверное, неудобно остаться здесь дольше. Похоже, он вдоволь наигрался в самостоятельного человека. Для начала нужно разобраться в собственной голове, а потом уже устраивать новую жизнь. Его геройства закончились. Немного подумав, молодой человек все-таки согрел чайник и выпил чашку чая, ожидая, когда Ами встанет. Но из ее комнаты не доносилось ни звука. Решившись, Зойсайт несмело постучал в белую крашеную дверь. Тишина. Он осторожно толкнул ее и зашел. Ами спала поверх одеяла, вытолкав подушку на пол, раскинув ноги и руки. Одна ладонь лежала над головой, вторая свешивалась с кровати, широкая сорочка, в которую, наверное, поместилось бы еще две такие же хрупкие девочки, сбилась к белым коленям. Бледное лицо ее было умиротворенно-спокойным, ободки темных ресниц лежали на щеках, обрамленных темными прядями. На чуть курносом носе и бледно-розовых губах играл солнечный зайчик. Наверное, если убрать этот дурацкий бабушкин балахон, она покажется совершенно обычной девушкой. И все-таки Зой не представлял ее в своей бывшей компании, с броским макияжем и довольно-таки пошлым нарядом. Это ей совершенно не подходило! И почему-то Зой не решился разбудить ее, а на цыпочках вышел в коридор, снова вернулся в кухню и согрел на сковороде остатки вчерашнего ужина. Бестактность невообразимая, но он способен вернуть ей деньги. — Проснулся? — сонным голосом поинтересовалась Мицуно, уже закутанная в желтый халат, и плюхнулась на стул. Зой уплетал подогретую пищу. — Извини, я вчера поздно легла. Ты сам со всем справился? — Да, спасибо, — кивнул рыжий, машинально наливая чай во вторую чашку для Ами. — Я тут похозяйничал… — Ничего, — пожала плечами девушка и вдруг подняла на него глаза: — Ты что-то хотел мне сказать? — Как ты поняла? — вытаращил глаза Зой. — Ладно, если бы ты впервые подобное угадала, — в голове возникла какая-то чушь про экстрасенсов и сверхъестественные способности. — Ты занервничал, стал крутить палочки в пальцах, — пояснила Ами, неожиданно весело улыбнувшись. — Да… вообще-то хотел, — прокашлялся юноша. — Большое тебе спасибо за приют, за все. Но я должен идти. — Поня-ятно, — протянула Ами, и улыбка пропала с ее лица. — Конечно. — Хочешь, я верну тебе деньги? — осторожно спросил Зой, и Ами повторила уже известную ему фразу: — Мне ничего от тебя не нужно, — и прибавила: — И мне не жалко. Разве бы так не поступил на моем месте любой? — в ее голосе было столько искреннего удивления, что Зойсайт решил, — она действительно так думает. — На самом деле, нет, Ами. Не каждый. Сейчас подобное не принято. — Я же говорила тебе, что все вокруг больны, — тихо улыбнулась Мицуно, но голос ее тут же переменился на бодрый. — Ладно, пойду готовиться. — К чему? — машинально спросил он. — Мне сегодня на работу. Довольно большой заказ, — девушка вышла из кухни, а через десять минут вернулась. На ней было старомодное синее платье, голову прикрывала косынка, на плече висела вязаная сумка. И Зой в который раз подумал: «И зачем она такое напяливает?» Они вместе оделись в коридоре, и Ами достала связку ключей. — Тебе, наверное, будет неловко, если мы выйдем вместе и нас кто-то заметит, — сказала Ами, как всегда беззлобно и чуть печально улыбнувшись. — Иди вперед. — Вот еще, — фыркнул Зой, почти выталкивая ее из коридора в подъезд и закрывая за ними дверь. Если бы не ее слова, наверное, он бы даже задумался о чем-то подобном. Но согласиться на такую гадость сейчас… хотя бы из благодарности этого нельзя делать. Они вышли из подъезда на залитую солнцем улицу, развернулись по разным сторонам, и Ами вдруг спросила: — А куда теперь ты пойдешь? — Не знаю, — пожал плечами Зой. — Наверное, домой. — Наверное? — Я ушел оттуда. Но к бродячей жизни явно не способен. Между улицей и проблемами с родителями выбираю второе. — Знаешь, — щеки Ами вдруг вспыхнули, и она достала из кармана связку с ключами. Поковырявшись в ней, девушка сняла один ключик, — если некуда будет идти, можешь прийти ко мне, ты меня не потеснишь. — Спасибо, — на секунду замерев, молодой человек взял ключ. — До свидания. — Пока! — она весело помахала рукой и ушла. А Зой какое-то время смотрел ей вслед. *** — То есть… вы не шутите? Мистер Като, не изводите вы меня так! — Мако вся сжалась и махнула рукой Нефриту, который страшно вытаращил на нее глаза. — Да, все это время он жил у нас, но вчера ушел. Сказал, что пойдет домой, но не позвонил, — девушка поджала губы, вцепившись в трубку. — Милая моя, — устало и испуганно ответил мужчина, — речь идет о моем сыне, тут не до шуток. Он не возвращался и не звонил. — Господи… Мы поищем его, обязательно поищем, вы только позвоните нам, если что-то разузнаете, — Мако положила трубку и устало откинулась на спинку стула. На кухне стояла гнетущая тишина. Даже Неф, кажется, всегда умеющий держать себя в руках, молчал, хмуро уставившись в одну точку. — Это мы виноваты, показали, что ему больше не рады. И он ушел. И не вернулся, — на последнем слове шатенка всхлипнула и прикрыла защипавшие глаза. — И куда он делся? Вдруг с ним что-то произошло? — Перестань, Мако, перестань уже терзаться, — остановил ее парень, болезненно морщась, словно от зубной боли. — Сейчас обзвоним всех друзей, разузнаем все. Сами поищем, коль не получится. Но никакие звонки ничего не дали. Все «друзья», с которыми так часто общался Зой, не слышали от него вестей. Неф и Макото даже объездили все места, где раньше так любил крутиться их ветреный друг: клубы, бары, любимую площадку, на которой они всегда собирались. Макото, потеряв всякую надежду и веру, уже извела себя и была на грани нервного срыва, и если бы не крепкие объятия возлюбленного, ударилась бы в слезы. — Вот, посиди, — Неф почти насильно усадил шатенку на скамью. — Все хорошо будет. Зой наверняка прибился к кому-то другому, просто нас не хотел расстраивать. Мако покорно кивнула головой, и вдруг взгляд ее скользнул по тротуару у подъездов. Несколько секунд она не верила своим глазам, пока не осознала: там шел Зой. Почувствовав, что девушка напряглась в его руках, Неф поднял лицо от ее плеча и проследил за ее взглядом. — Зой? — тихо спросил он. Като шел рядом с той самой забитой девчонкой, над которой издевалась вся компания. Но было непохоже, что он говорит ей какие-то гадости или насмехается. Девушка спокойно шла с ним рядом, в его руках был большой пакет, они зашли вместе в ее подъезд и скрылись в нем. — Ты это видел? — поинтересовалась Кино ничего не выражающим голосом. — И что это значит? — Не думал, что он к ней вернется, — все еще отчего-то шепча, ответил Нефрит. — Ничего не понимаю, — Кино тряхнула хвостом. — Никогда не замечала за ним каких-то чувств к ней, наоборот, он был безразличен. Или мы что-то упустили? — Давай не станем придумывать того, чего нет, Мако, — возразил ей Неф. — Увидим, что будет дальше. И давай позвоним его родителям, они, наверное, вообще с ума сходят. *** Зойсайт проходил около своего дома почти до самого вечера, пока не зашел внутрь. Он видел, как его отец выходил куда-то, как его выходила провожать совсем исхудавшая мать, и что-то дрожало внутри Зойсайта при виде их безрадостного, усталого вида, и мысль, что все беды родителей от него, почти разъедала Зойсайта. Он в который раз удивился, неприкрыто и честно, что он — бесполезный человек, делающий так, чтобы вокруг него все изводились. И при всем своем желании не делать им зла, он его совершал. Так или иначе. Кажется, он исчез из их жизни, вроде бы избавил от своей персоны, но разве счастливы эти люди? Он убежал от проблем, но улучшил ли положение? Просто отложил в долгий ящик, заставил рану ныть и загнивать вместо того, чтобы тут же приступить к ее лечению. Не трус ли он теперь? Зой с удивлением смотрел на каждый свой шаг и понимал, что поступает неправильно, даже если хочет все исправить. Поэтому, набравшись смелости, Зой постучал в такие знакомые двери, которые знал с раннего детства. Стучался в них, чтобы намазать разбитые коленки и снова умчаться с друзьями, открывал их, чтобы кинуть рюкзак в комнату…. Чтобы просто обнять свою мать. А теперь он сторонится их, боится, запутавшись в самом себе, поняв, что он — уже не тот Зойсайт Като, что проказничал и подглядывал в кабинет отца. Побитый, уставший, испуганный, Зой с трудом нажал на дверной звонок, и через минуту послышались легкие знакомые шаги. Улыбка пробежала по губам Зойсайта, и пальцы задрожали, словно он принес плохие баллы за контрольную. — Зой? — стройная, почти худая и осунувшаяся рыжеволосая женщина замерла на пороге, и в ее серых глазах играло удивление и боль. Секунда — и женщина, зарыдав, бросилась сыну на шею. — Зой! Миленький мой, миленький! Ты пришел! — Мама, не плачь, мама, — Зой обнял ее худенькие плечи и уткнулся макушкой в пушистые волосы матери, с удовольствием вдыхая запах неизменного лавандового шампуня. — Ну не плачь, родная моя… — А мы так ждали, так ждали! — всхлипывала и дрожала она. — Папа совсем извелся, на одних таблетках сидит. Я глаза выплакала. Где ты был, милый? Макото звонила, они с Нефом места себе не находят. — Простите меня, простите, — Зой аккуратно обнял ее и завел в дом. Они вместе зашли на кухню, женщина стала хлопотать, не в силах успокоиться. Она то смеялась практически с истерикой, то снова вытирала слезы, постоянно подходила к сыну и обнимала его, целовала в лоб, словно маленького мальчика. Потом зашел отец. Зойсайту было сложно также легко встать ему навстречу, раскрыть объятья, но когда это случилось, кажется, все на свете стало чище и светлее. Какая гора с души упала! — Прости меня, отец, — глухо произнес Зой, видя, что всегда стойкий и строгий родитель растерялся. — Ты — мой сын, я не могу тебя не простить, — ответил он. — Теперь все пойдет по-старому, теперь мы снова заживем вместе и с чистым сердцем. — Нет, простите, — Зой чуть отошел. — Нельзя, чтобы все вернулось. Я… не приду домой. — Что? — дрогнула мать. — Разве ты… не насовсем? Зой, миленький, объясни же свои слова! — всплеснула она руками. Отец нервно схватился за галстук. — Я пока что буду жить в другом месте, — пояснил Зой, как бы извиняясь. — Но я не брошу вас, не заставлю снова так переживать. Но мне нужно пожить отдельно, понять как-то себя, что-то в себе исправить. Не волнуйтесь, я буду жить с девушкой в нормальной квартире. Мы всегда будем на связи. — Зой, — глухо проговорил отец, — или ты вырос, или совершенно потерял всякий ориентир. Мы не вправе тебя держать, запрещать… Но прошу… хотя бы ради матери! Не пропадай. Ты у нас — единственный, ты наша отрада. Что бы ни случилось, мы любим тебя. Зой в последний раз обнял своих родителей, а через полчаса вышел, собрав небольшую сумку вещей. Сердце его ликовало. Пусть он сделал всего один ничтожный шаг, но этот шаг гораздо длиннее и важнее тех километров, что он промчал на байке, словно живет последний день. Улыбаясь и чуть ли не пританцовывая, Зой шел по улицам, ощущая пьянящий вкус счастья. *** Он увидел Ами случайно, на улице, но девушка не решилась при всех спешащих куда-то людях подойти к нему. Она лишь полуулыбкой и легким кивком головы показала, что заметила его, но Като в мгновение ока догнал Мицуно. — Ну как… работа? — неловко поинтересовался Зой, и Ами продемонстрировала ему палец с пластырем: — Представляешь, поранилась, — улыбаясь, сказала она. — Ужас, какая я сегодня рассеянная. А ты как здесь оказался? — Просто гуляю, — пожал плечами Зой. Он даже не заметил, с каким восхищением смотрит девушка на то, как в его волосах играет солнце, и с доброй завистью жалеет, что у нее короткие темные пряди. — С дорожной сумкой? — поинтересовалась Ами, и Като расхохотался: — Ладно, врать тебе бесполезно. Я тут подумал… а нельзя ли мне пожить у тебя какое-то время? — Я дала тебе ключи от своей квартиры. Наверное, тебе кажется этот поступок странным? — Да. Ты же меня совсем не знаешь, — согласился молодой человек. — Это ты себя не знаешь, — пожала плечиками девушка. — А я многое вижу в тебе. Кажется, ты сам признавал мою проницательность. — И что же ты видишь? — Вообще-то, я тороплюсь, — с постным лицом ответила Мицуно. — Мне еще в магазин идти. — Окей, — махнул рукой Като. — Только, надеюсь, не за клубникой? У меня на нее аллергия! Они отнесли его сумку в квартиру, а потом сходили в продуктовый отдел. А на обратном пути Зой и не заметил, что на площадке на него пристально и пораженно смотрели Неф и Мако…