Сумасшедшая

Есть такая игра — лего. Или кубики. Все равно, что. Но она позволяет построить то, чего нет и, быть может, никогда не будет. Толкнешь, неосторожно дотронешься до хрупкого строения, — и останется лишь беспорядочная груда обломков. Зойсайт видел, как Ами пытается состроить перед ним этот несуществующий дрожащий замок из кубиков, как силится скрыть свою боль за фальшивыми улыбками. Он не знал, что именно сказала ей Мако, но Мицуно резко переменилась: стала чаще говорить, смеяться, постоянно что-то делала и отчего-то спешила. Детской комнаты она сторонилась, как огня, и даже как-то испуганно косилась на нее. Все бы ничего, если б Зой не знал, что Ами все это делает нарочно, лишь бы больше не волновать его и не тревожить. Девушка действовала, словно игрушка на заводе, и когда этот самый завод кончался, вся ее сила будто подходила к нулю. Она могла долго и неподвижно сидеть и смотреть в одну точку, а то вдруг вздрагивала и принималась нервно мерить шагами комнату; всегда аккуратная и сдержанная, Мицуно невзначай что-то проливала и роняла, а от каждого шороха вскрикивала. А иногда руки совершенно не слушались ее, и девушка печально и беспомощно улыбалась, как бы извиняясь за свою немощность: — Ничего не получается… И Зой, совершенно издерганный, уставший за последнее время, вынужден был брать себя в руки, не оглядываться на собственную усталость и неразбериху в голове, а брать на себя ответственность еще и за хрупкую бледную девчонку. Никогда ему еще не приходилось так заботиться о ком-то, ведь раньше всегда находился кто-то рядом, готовый помочь. Като, будто нянька, следил за тем, чтобы Мицуно не засиживалась перед машинкой и обязательно что-то ела горячее, побольше гуляла в свое удовольствие, но одевалась теплее. Раньше ему казалось, что Ами привыкла ухаживать за собой и содержать себя, но теперь он видел, что порой ей было необходимо больше опеки, чем ему самому. И ругал он ее почти как ребенка и как ребенка хвалил… — Зой, подойдешь? Зойсайт спешил из магазина к Ами, перепрыгивая лужи, и совершенно не смотрел по сторонам. Голос Рена буквально выбил его из колеи, и молодой человек резко остановился. Рен сидел на ограждении, окружающем цветочную клумбу, а когда Зой посмотрел на него, неловко замявшись, встал. — Рен? — зачем-то спросил Зой, хотя прекрасно узнал близнеца. Картинки недавних событий пронеслись перед глазами, и лицо Като стало жестким. — Не ожидал увидеть. — А я не ожидал, что приду, — кисло съязвил парень; Зой заметил, что щеку его перечеркивает еще не зажившая царапина. — Я поговорить хотел. Лишь бы деть куда-то глаза, Като глянул на наручные часы и кивнул, показывая, что готов слушать. Под ложечкой отчего-то неприятно засосало. — Я хотел попросить прощения за ту драку, — неловко начал близнец, но Зойсайт перебил его: — За драку? — брови его непонимающе и возмущенно приподнялись. Он даже не понимал, почему ведет себя так, словно взрослый, отчитывающий нерадивого подростка. — Ты просишь прощения… за драку? Веришь или нет, но ты оставил лишь пару синяков, которые уже давно зажили. Это было последним, за что ты должен был бы попросить прощения. Несколько десятков секунд стояло оглушительное молчание, прерываемое лишь барабанной дробью дождя по асфальту, пока Рен не прошептал, пристально глядя в глаза приятелю: — Эта девка — ведьма или сектантка? — прищурился он, отступая от Зойсайта на шаг в сторону. — Что с тобой стало, Зой? С каких это пор тебя беспокоит она?! С каких пор ты принялся читать другим морали? — Я не читаю… — начал Зойсайт, но на этот раз перебили его: — Нет. Нет! — Рен был возбужден и изумлен до предела. — Ты стал непонятно кем! Ненормальным! Я раньше думал, что ты — свой, что ты такой, как мы. А ты еще один… сумасшедший! Еще один тупоголовый с машиной, вместо мозгов! — кажется, близнец был готов убежать от бывшего друга, на которого он смотрел теперь, будто на слизняка. — Ну и черт с тобой! Живи в своей скорлупе и читай другим нотации! — Рен резко развернулся и помчался прочь. А Зойсайт смотрел ему вслед, и руки его отчего-то мелко-мелко тряслись… *** — Что с тобой, Зой? Тебе нездоровится? — Ами испуганно смотрела на поникшие плечи молодого человека и его потерянный вид, который тот пытался скрыть за рассеянной улыбкой. — Все хорошо, — замучено отвечал Зойсайт, а слова Рена до сих пор резали уши и звенели где-то внутри. — Все правда хорошо. — У тебя неважный вид, — вздохнула девушка. — Ложись пораньше спать. После короткого чаепития Мицуно буквально насильно втащила молодого человека в гостиную и толкнула его на диван; Зой машинально снял джинсы и футболку и лег. Девушка тут же закрыла его клетчатым одеялом и хотела уже уйти, как Зой остановил ее: — Ами, посиди тут со мной. Его голос показался ей таким усталым и неживым, что она подчинилась и села у него в ногах, накрыла их поплотнее. Словно решившись на сложный шаг, девочка протянула руку и потрогала холодный лоб юноши: — У тебя точно ничего не болит? — от звенящих тревожных ноток Зой тихо улыбнулся: — Нет. Ты просто посиди. …Было уже темно, комната утонула в полумраке. Ами удобнее села вплотную к подлокотнику и положила ступни Зойя себе на колени; стрелка часов стремительно бежала вперед. Оба спали, провалившись в теплое забытье без снов. *** Ами бы тоже могла поклясться, что жизнь ее стремительно, словно ком по горе, понеслась куда-то вперед и никак не хотела сбавлять обороты. Пусть все произошедшее с ней покажется кому-то незначительным и совсем неважным, но сама Мицуно знала: ветер перемен только-только повеял в ее сторону и обещает еще больших потрясений. Смерть матери, крушение надежды, появление в ее жизни Зойсайта — все это новый мост в новое будущее, еще неизвестное и манящее. Ами не верила, что Зой может быть с ней, но невольно чего-то ждала. Однако даже ожидаемое часто поворачивается к нам с неожиданной грани…