Черный цвет солнца

Отряд шел по колено в снегу, и идти было тяжело. Через равные промежутки времени торивший тропу отходил в сторону, уступая очередь следующему, и становился последним. Куда проще было бы прилететь на эту гору. Раньше они так бы и поступили, но кто встанет на меч в снежной круговерти, когда даль не разглядеть, а на заметенных скалах не найти, куда приземлиться? К тому же требовалось беречь духовные силы, людей в отряде слишком мало, всего шестеро. Лань Цижень и Лань Сичэнь в плащах из белоснежного меха, остальные в белых, но шерстяных, и только один — в темном. Лань Чжань положил руку на рукоять Бичэня, замотанную полоской кожи, чтобы не привлекала внимания, сжал. Он так и не привык пока к этому новому ощущению в ладони. И к тому, что ножны теперь добротные, но простые, никакого нефрита. У него теперь все такое — крепкое, надежное, но неприметное: хорошие сапоги с толстой подошвой, наручи с железными набойками, нижние одежды из волокна рами, не порвать, верхние — из шерсти и кожи. Волосы стянуты в пучок, перевязаны черным платком до самых бровей и покрыты шапкой с рысьей оторочкой. Через грудь крестом ремни лука и колчана, в поясе несколько золотых юаней и серебро лянами, по связке медных монет и железных цяней, за спиной в корзине еда и смена одежды. Непросто мириться с тем, что ничего не кинешь в цянкунь и приходится все нести на себе, как простолюдину. Остановились перед крутым подъемом, чтобы отдышаться. Молча смотрели на мир внизу — белоснежный, безмолвный и отсюда, с высоты, безмятежный, пускай все знали, что это не так. В этом мире снег должен был растаять две луны назад, а не сыпать снова и снова, погребая под собой поля, деревни и дороги. Здесь должен был быть полный зелени и птичьего гомона край, где белого цвета лишь облака. Здесь должна была быть весна, а не эта бескрайняя стыль, похоронившая под собой надежды, что прошлый ненастный год был случайностью, что придет весна и все наладится, будет как прежде. Весна не пришла. Пришли болезни и голод. — Нужно идти, — сказал Лань Чжань. — Пока светло. Никто не спорил. Молодые адепты двинулись первыми. Лань Чжань знал всех троих: второй сын старейшины Ван Ду, третий его сын и внук старейшины Лань Чэня, погибшего в Безночном городе. Все они знали, зачем идут, и шли по своей воле. Когда все шестеро взобрались на скалу, дневной свет уже начал тускнеть, долина внизу подернулась синеватой дымкой. Здесь, наверху, площадка была совсем небольшой, и дальний край ее обрывался в пропасть. Черная птица кружила над головами людей, вскрикивая иногда хрипло и протяжно. Лань Чжаню показалось, что на черном птичьем силуэте мелькнуло красное, он долго всматривался, щурясь на ветру, смаргивая снег. — Времени осталось мало, начнем сразу, — тяжело дыша, постановил Лань Цижень, но оперся о посох и какое-то время стоял так. — Начнем, — тронув брата за плечо, произнес Лань Сичэнь, и прозвучало это скорее вопросительно. Лань Чжань кивнул. Молодые адепты несколько нервно принялись обустраивать место: поставили на треножник большую золотую чашу, окружили ее, воткнули в снег мечи и развязали пояса. Пар от их быстрого дыхания сбился над чашей облаком. Им страшно, думал Лань Чжань. Ему должно быть страшно тоже, но он стоит и смотрит в их лица с пятнами румянца на щеках, на бледную кожу меж распахнутых одежд, на беспокойно сжатые в кулак пальцы и не чувствует ничего. Должно быть, что-то умерло в нем тогда, год назад, под редкими ночными снежинками. Или замерзло, как замерзает все в этом мире. Ему больше нечего терять и не о чем сожалеть. Лань Чжань встал между чашей и обрывом. Воздух перед старшими представителями клана Лань задрожал голубым, уплотнился, свернулся в один на двоих шар. Адепты взялись за мечи, взмахнули разом. Кровь из рассеченных плеч полилась в чашу, дымясь на морозе, от ее запаха тревожно билось сердце. Ветер рванул края одежд, по блестящей багровой поверхности в чаше пробежала рябь. Лань Чжань шагнул ближе, опустил в теплую кровь ладони. Поднял, медленно отер о лицо, стараясь не пропустить ни фэня кожи. Дядя и брат макнули пальцы в красное и принялись быстро, в две руки, рисовать на одежде Лань Чжаня знаки, невидимые на темной ткани. Он стоял недвижно, смотрел в глаза побледневшим мальчишкам, отдававшим ему свою кровь. Они жаждут спасти отца и клан Гусу Лань, лица их полны решимости, но их нужно держать, чтобы малодушие не всколыхнулось ни в одном и животный страх не победил веру в то, что спасение возможно. Держать, сколько нужно. Они молоды и сильны, они выживут. Дядя и брат распрямились. Они закончили. Лань Чжань посмотрел на них — недолго — и повернулся лицом к обрыву. Позади чисто и мягко пела нефритовая флейта. Бывший небольшим, с голову ребенка, голубой шар разросся над пропастью, заслоняя собой серое небо вверху и черные скалы внизу. Метель швырнула в лицо горсть снега. Крикнула птица. Лань Чжань сделал шаг вперед.