Черный цвет солнца

Вэй Ин летел туда, откуда доносились удары, на запад, в отступающую ночь. Грохот становился громче, кони пугались, сбивались с ноги и норовили свернуть. Перевал. Осадные машины. Лань Чжань ругал себя, что не удосужился съездить посмотреть, как именно выглядит это важное место. Перевалы бывают и трещиной меж скал, и густо заросшей лощиной, и сухим речным руслом. Бывают пещеры, крепости, заметенные снегом седловины. Конечно, теперь уже ничего это знание не меняло. Вэй Ин взял правее и погнал коня на склон. На горной тропе пришлось перейти на быстрый шаг, но решение подняться на скалу и увидеть все сверху Лань Чжань считал верным. До перевала гораздо дальше и скакать туда вдвоем — ничем не оправданный риск. Они поднимались все выше, а на востоке вставало солнце. На западе темнота уже сошла, да только облака бурой пыли застилали небо так же беспросветно, как ночь. — Они заваливают перевал? — спросил Лань Чжань, когда настала пора спешиться и карабкаться выше своим ходом. — Думаю, да. — Губы Вэй Ина спеклись, пересохли, но глаза горели все так же бешено. — Но кто?! В этом был главный вопрос. Если Тогон обнаружил подступающую огромную армию, он мог принять решение обрушить перевал, чтобы не позволить ей перелиться в долину и захватить его страну. Могло случиться, что его выманили за перевал и заперли там. Как понять, что происходит и что с ним сейчас? А если он смог отступить и его армия окольным путем движется обратно к крепости Сапжун? Вот только почему не подает вестей? И откуда у Тогона осадные орудия? Их постройка занимает недели и месяцы и всегда выполняется прямо на месте. Перевозить эти громадные конструкции попросту невозможно. Нет, ответ на их вопросы вырисовывался все яснее, надвигался пыльным беспросветным мраком. Вэй Ин рядом тяжело дышал, пот тек по его щекам. Последний рывок по мелкой каменной крошке, цепляясь за острые выступы скальной породы, и они выползли на карниз. Солнце поднялось уже выше гор, выгнало тени, но пронзить пыль его лучи оказались неспособны. Помогал ветер. Он налетал порывами, разбивал красиво клубившиеся бурые тучи пыли в жидкие клочья, и они плыли дальше на запад, пятная землю под собой. — Их ждали, — прошептал Вэй Ин, щуря слезившиеся от ветра глаза. — Чтобы запереть и перебить. Лань Чжань молчал. Спорить тут не с чем, даже если решение обрушить перевал все-таки принадлежало Тогону, его армия обречена. Для спасения ему нужно чудо. — К нам движется хан Джирга. — Вэй Ин махнул рукой на север. Там тоже клубилась пыль, жиже и ниже, но вполне заметно. Он вытащил круглое зеркало и один раз блеснул в сторону крепости. Все верно, людей нужно успокоить, врага поблизости еще нет. — Сколько солдат он ведет? Вэй Ин усмехнулся, вытер рукавом лицо. — Обещал пятнадцать тысяч. Да только не думаю, что он придет первым. Они молча смотрели друг другу в глаза. Ни для кого из них эта война не была первой, они могли ничего друг другу не объяснять. Это как шкатулка с секретом: нажми здесь, толкни там, поверни ножку, и она откроется. Она открылась. — Тогон не мог не предвидеть такой ход событий, — нахмурился Лань Чжань. — И не мог не выполнить приказ отца. — Вэй Ин улыбнулся знакомой жуткой улыбкой. — Поэтому ушел за перевал. Интересно, жив ли еще гурхан Аши? Лань Чжань отвел глаза от этой улыбки, принялся изучать местность. Итак, крепость запирает дорогу от перевала, в тылу у нее горы, что хорошо, но сама крепость серьезной осады не выдержит. Построена она грамотно, с водохранилищем, стена спиралью, но башни не выдвинуты, а значит, придется оборонять две трети стен разом, на них потребуется постоянно держать большое количество защитников, это будет выматывать осажденных. — Сколько у тебя людей? — спросил он. — Тысяча. В гарнизоне крепости еще пять сотен. Запасы на случай осады сделаны хорошие, Тахир имеет опыт обороны. — Вэй Ин тоже сделался деловит. — Наша задача — не дать захватить Сапжун с ходу, как любят степняки, тянуть время. Лань Чжань кивнул. Тысячи человек в зимней степи — сила, которая быстро станет слабостью. Деревьев нет, воды мало. Солдаты начнут болеть, лошади выгрызут траву с корнями. В это время года даже ко всему привычные кочевники ограничиваются краткими налетами. Хотя эта зима малоснежная, как он слышал, и намного теплее обычной, корма все равно нет. К тому же тянуть время в подготовленной крепости хорошая тактика, когда дожидаешься помощи. А к ним никто не придет. — Сколько у нас времени до прихода этого войска? — Он указал на пыльное облако на севере. Вэй Ин пожал плечами. — Дней пять. Осадные машины подтянут за это же время. — Ты уверен, что это не хан Джирга? — Думаю, что сначала придет не он. Ему нужна победа, и ей будет спасение крепости Сапжун. — Губы Вэй Ина снова недобро скривились. Из трещинки на нижней сочилась кровь. — После он проведет работы по разбору перевала. Торговля снова расцветет, стычки со степняками прекратятся. Его выберут гурханом. Он еще раз просигналил в сторону крепости и убрал зеркало. Хорошо придумано, думал Лань Чжань. Вступить в сговор со степняками, чтобы они изображали опасного врага, затем картинно их победить и стать героем. А в войне между прочим не выживут личный враг и соперник, его дети и верные ему воины. Но что ему, Лань Чжаню, судьба хана этой чужой страны? Ему важнее другое: неужели Вэй Ин пришел в этот мир только затем, чтобы и здесь повторить свою судьбу? Лань Чжань сжал губы. Пока он жив, этого не будет. Он повернулся к горам, сощурился. — Это что? — Лань Чжань указал рукой на одну из вершин. Кажется, там жилище? И похоже оно на… Вэй Ин тоже долго всматривался. — Не знаю. Слышал про святилище Белого старца на какой-то горе, в новом году многие собирались идти туда. — Он усмехнулся. — Просить, чтобы посмотрел на нас добрым взглядом. Возможно, это как раз святилище. Но на добрый взгляд я бы уже не рассчитывал. Лань Чжань кивнул. Нужно будет выяснить. Размеренные удары сменились особенно громким и долгим раскатом. Новое облако пыли поднялось над горами, и наступила тишина. С перевалом было покончено. Они спустились так же молча, как поднимались. Но теперь не потому, что ничего не знали, а потому, что каждый думал о своем. На обратном пути по предгорью Лань Чжань предложил чуть забрать в сторону и, когда увидел святилище Белого старика, придержал коня и спешился. Никаких жертвоприношений на оградке не появилось: сегодня всем было не до праздника. Лань Чжань перешагнул невысокую каменную стену, вынул из ножен меч и повел им по песку — медленно, не пропуская ни цуня. За спиной раздались шаги, это Вэй Ин тоже спешился. — Я знаю, что ты ищешь, — сказал он в спину Лань Чжаня напряженным, злым голосом. Лань Чжань только кивнул. Выходит, Шихо была права, все это время он притворялся. И наверняка опять как-то благородно это себе объяснял. — Ты думаешь, если я и здесь потеряю все, то вернусь с тобой? Слова пробивали спину и втыкались в сердце. Лань Чжань заставил себя медленно выдохнуть, вдохнуть, выдохнуть снова. Меч бесполезно шуршал по песку. — Если не хочешь снова терять, — медленно сказал Лань Чжань на родном языке, — помоги мне найти. — С чего ты вообще взял, что это нужное место? — хмыкнул Вэй Ин, и у Лань Чжаня заледенело сердце. Он помнит язык! Он все помнит… Никак иначе это не объяснить, здешний китайский совсем на его родной язык не похож, в этих местах никто его не знает, а это значит... Вэй Ин не простил его. Вэй Ин не хочет его знать. — Я ищу способ, — сказал он тихо, — выбраться из ловушки. Вэй Ин замолчал. Ветер шелестел сухой травой, песок ничего под собой не таил. Место в оградке было совершенно бесполезным. Лань Чжань бросил меч в ножны и вскочил в седло. Вэй Ин тоже. Молчание между ними стало злым. *** Суеты в крепости уже не было, все замерли в ожидании плохих новостей. Были, впрочем, и хорошие. У городских ворот Нэргуя ждали с докладом: найдена внутренняя стена, сложенная из каменных ядер, их там верных несколько тысяч. Он умчался, не бросив и взгляда на Лань Чжаня. Эта их странная ночь закончилась. Чего Нэргуй хотел, так долго держа его при себе? Чего ждал, дурного или хорошего? Что толку гадать, сейчас есть дела поважнее. Во дворе караван-сарая Шихо сидела на груде их вещей, с двух сторон окруженная лошадьми. При виде Лань Чжаня она вскочила, радостная и виноватая. Он спешился, протянул ей поводья. — Я не знала, как мне поступить, — пробормотала она. — Простите. И бросилась к нему. Лань Чжань отступил, не желая, чтобы она снова повисла у него на ногах, и сунул ей в руку повод. — Отведи коня хозяину. Потом сделай мне чай. Шихо кивнула и потянула коня к выходу со двора. Заметно было, что она бы побежала, ей хотелось быстрее, она долго ждала, но конь успел решить, что настало время отдыха, и теперь упирался, не желая снова куда-то идти. Шепотом обругав ленивую скотину, Шихо взлетела в седло и ударила коня пятками. — Пошел! Лань Чжань отвел лошадей обратно в конюшню, вернул на место седла и упряжь, перенес вещи обратно в комнату. Отличный был случай, чтобы сбежать, думал он. С двумя лошадьми и всем необходимым она могла бы добраться до какого-то города, пускай не Темраза, и найти себе работу. Хороший толмач, даже подросток, место всегда найдет. И до этого дня у нее возможностей тоже хватало. Но она не побежала. Почему? Шихо вернулась быстро, тут же притащила воды, раздула жаровню. Пока доставала из короба посуду, котелок начал звякать крышечкой. Она заварила чай и принялась торопливо рыться в своем узле. Наконец вытащила красный мешочек и с поклоном положила перед Лань Чжанем. — Это боорцоки, — торопливо пробормотала она. — Их обязательно нужно съесть в новом году, чтобы вы были здоровы и жили долго! А это чтобы вам всегда светило солнце! Лань Чжань смотрел на маленькие тестяные фигурки, обжаренные в масле. Он видел такие и в городе, и на застолье, но не знал, что блюдо имеет ритуальное значение. — А это для чего? — Он указал на тестяной жгутик, смотанный клубком. — Это чтобы не пришлось расставаться с семьей, — смутилась Шихо. — Очень хорошие пожелания, — серьезно кивнул Лань Чжань. — Спасибо. Мне жаль, что я не знал о них раньше и не приготовил подарка. — Ну что вы, это ерунда! — взмахнула руками раскрасневшаяся Шихо. — Конечно, господин не знал, я же понимаю! И вы дали мне денег, помните? Я себе купила вчера! Вот! Это подарок от вас! Она снова нырнула в глубины своего узла и достала тряпичный узелок с боорцоками. Тоже солнце, поводья, но вместо кишок птичка. — Что это означает? — Лань Чжань указал на нее. — Это приход весны. Хочется уже тепла. — Шихо поежилась и спохватилась: — Давайте пить чай! Боорцоки были сладкими и вкусными, чай — горячим и ароматным. Шихо быстро все съела и привалилась к узлу с вещами, усталая и размякшая. — Все говорят, что на нас идут степняки? — спросила она. Лань Чжань кивнул. — Они же не захватят крепость, она надежная? Он кивнул снова. — А как же теперь Тогон-хан? — Шихо подтянула к груди коленки. — Будем ждать новостей и делать, что можем. Шихо кивнула, кажется, перспектива не казалась ей заманчивой. Что ж, ему тоже. Но сейчас были вещи поважнее новостей, вещи из прошлого. Здесь и в самом деле никто не знал его родного языка, он много раз это проверял. Однако его знает Шихо. — Я никогда не спрашивал тебя о твоей жизни, — начал он осторожно. — Откуда ты родом? — Не знаю. — Шихо пожала плечами. — Мама говорила, что мы бежали от врагов, но я не помню, маленькая была. Лань Чжань кивнул. Прошло шесть-семь лет. Конечно, она мало помнит. — Вы бежали семьей? — Нет, было очень много людей! Мы сначала хотели занять земли у реки, но пришли степняки и сказали нам убираться. В общем, мы долго искали место. Потом нас взял под крыло джабгу Мур-Яви, дал нам землю и позволил строиться, за это мы ему платили десятину. Ну и вот, получился целый город. Не очень большой, но все равно много людей. — Где этот город? Далеко? — Да, севернее Шелкового пути. Помните, где вы меня встретили? От этого города четыре дня верхом до моего. — Но как ты оказалась в Темразе? Шихо как-то сжалась, поскучнела. — Мы с мамой служили у богатого купца. Он решил и тут заниматься торговлей, пристал к каравану, дошел до Темраза, но дела у него не заладились. Уж не знаю, что случилось, кажется, его обманули. И тогда он нас с мамой продал. Только у нового хозяина мама заболела и умерла, а я… — Она вздохнула. — Я решила сбежать. Она опасливо зыркнула, и Лань Чжань понимал, чего она боится: беглых рабов должно возвращать хозяевам. Он этого делать не станет. — А почему ты не вернулась в свой город? — мягко поинтересовался он, будто про рабство и речи не было. — Кому я там нужна… — пробормотала Шихо. — Родни, кроме мамы, у меня не было. А если этот купец меня узнает… Лань Чжань кивнул. Ей действительно не стоило возвращаться. — Это у него ты языкам выучилась? — Да, пока шли караваном. Я способная! Быстро научусь чему хотите! Лань Чжань улыбнулся. — Я заметил. Как твое полное имя? — Вэнь Шихо, — неохотно призналась девочка. Лань Чжань прикрыл глаза и какое-то время молчал. — У меня есть для тебя задание, Шихо. Даже два. Шихо оживилась. Живой ум этой девочки требовал работы, и сидеть на одном месте ей было скучно, Лань Чжань давно это понял. — Во-первых, узнай, что за небольшая крепость на вершине горы, я видел ее сегодня утром. Это может быть святилище Белого старца. Узнай дорогу туда и что про это место рассказывают. — Шихо радостно кивнула, а он продолжил: — Во-вторых, разведай, нет ли в горах других перевалов. Наверняка есть, но неудобные, такие, что караван не проведешь, и пользуются ими только местные. Нужно понять, где они. Тогон-хан не мог пойти за перевал, как овца под нож, иначе какой из него военачальник? Шихо кивнула: ясно. Вскочила было бежать, но замялась. — Господин, вы же… Ну, не отдадите меня? Я вас не обманывала! Просто как-то так вышло, что я не сказала сразу… — Я дал тебе задание, — мягко оборвал ее Лань Чжань. — И хочу получить результат. А не лишиться верного человека. Шихо просияла и исчезла за дверью. Потом влетела обратно, ополоснула и убрала посуду, после чего все-таки умчалась. *** Город готовился к обороне деловито и без паники. За последние годы он привык к атакам степняков и к тому, что в лечебнице много раненых. Все, кто хотел спокойной жизни и мог себе позволить ради нее уехать, это сделали, оставшиеся принимали ситуацию как есть: бежать некуда, но можно отбиться. Впрочем, последнее утверждение было неточным: горожанам было куда бежать. Шихо разузнала, что жители близлежащих селений в случае опасности укрываются не в крепости, она слишком мала, чтобы вместить всех жителей, да еще скот, а последних коров, овец и коней терять селянам не хотелось. Люди бежали в пещеры, где на такой случай держали запас воды, факелов и сена. За порядком следили старосты селений, и в случае угрозы люди хватали только еду, детей, самое ценное и гнали скотину к горам. Первый удар в любом случае принимала на себя крепость, и мирные жители успевали спрятаться. Способ был не раз опробован и работал четко не только потому, что крепость была ближе к перевалу, но и потому, что в ней служили мужчины из семей тех самых селян. Всем было ясно, что если город не будет сопротивляться, то степняки начнут искать беглецов по окрестностям и быстро найдут. А пока они волна за волной разбивались о крепость и грабили, что осталось вокруг, найденное решение было лучшим из возможных. Поэтому сейчас к крепости тянулись возы с углем, деревом, маслом. На стены закатывали валуны, которые обрушились с них во время последнего налета, костяные наконечники набивались на новые древки стрел, чинились перья, проверялись канаты, заливалось в бочки масло, сколачивались широкие щиты, точились топоры и пики. Целые отряды были заняты лепкой и обжиганием глиняных ядер для камнеметов. Тесаные ядра разбирали по размерам и подкатывали к машинам. Жители проливали водой все, что могло загореться. От закрытых дворов, где работали мастера огненного зелья, порой доносились хлопки и взрывы — опасное это дело. Много было хлопот и с огненными стрелами, которые хранятся плохо, а нужны в больших количествах, потому целыми днями городские дети заготавливали сухие полые травяные стебли, набивали их порохом и приматывали к древкам. Лань Чжань отправил Шихо помогать в подготовке, а сам приторочил к седлу циновку и одеяло, взял еды и воды на день и отправился в горы. Дорога к святилищу на горе, как он теперь знал, занимала больше дня даже верхом, пешком выходило два дня. Маленькая разница объяснялась тем, что лошадь была полезна только в предгорье, подниматься на сам склон приходилось шагом, и количество ног теряло значение. Он не проскакал и пары ли, как услышал за спиной стук копыт. Догадываясь, кто его догоняет, придержал лошадь. Уже знакомый злющий черный жеребец затанцевал, когда Вэй Ин поравнялся с Лань Чжанем. Ему, молодому, сильному, хотелось скакать дальше, быстрее. Мышцы перекатывались под блестящей шкурой. — Ты не пригоден к командованию, — холодно сообщил Лань Чжань. — Все делаешь сам. Вэй Ин только усмехнулся под хмурым взглядом. Ладно, он хотя бы в доспехах на этот раз. Видимо, был предел и его безрассудству. — Ты следишь за мной? — Конечно. — Вэй Ин искрился веселой злобой, как и его конь. — И буду следить, пока не пойму, чего ты добиваешься. — Я еду к тому святилищу на вершине, вернусь завтра. — Едем. — Вэй Ин ударил коня пятками и унесся вперед. Лань Чжань поскакал следом. К тому времени, когда пришлось перейти на шаг, солнце уже перевалило за полдень. Тропинка была хорошо видна и пока достаточно широка, чтобы ехать рядом. Резкий ветер гнал по небу небольшие округлые облака, и тени от них ползли по склону горы. — Мне приходится ездить с тобой самому, — легко, будто они не ехали многие ли в молчании, а продолжали беседу, сказал Вэй Ин. — Никому другому ты не позволил бы. Лань Чжань подумал и кивнул. — Что тебе нужно там, наверху? Опять будешь искать черный шар? Лань Чжань посмотрел в его смеющиеся глаза. Сегодняшний Вэй Ин напоминал ему того, прежнего, от этого на душе делалось неспокойно. — Я проверяю все возможности, — произнес он ровно. — Хочу на обратном пути посмотреть пещеры. — Я тоже об этом думал. Нужно оценить, насколько они велики и в каком состоянии содержатся. Лань Чжань кивнул, это разумно. Часть мирного населения крепости стоило бы из нее вывести: детей, раненых и больных, стариков. — От Тогона нет вестей? — спросил Лань Чжань, когда они преодолели узкую часть тропы и снова сблизились. Вэй Ин покачал головой. — Мои люди ушли разведать перевал вон за той горой. Он сложный и неудобный, но короткий, и в крайнем случае им можно воспользоваться. Пока они не давали о себе знать. Ему неспокойно, думал Лань Чжань. Он тоже не может сидеть в крепости и ждать вестей. Рыжее зимнее солнце ползло вниз, они поднимались все выше. Где-то приходилось вести лошадей в поводу, но очень опасных мест не было. От всех четверых валил пар, морозный воздух слезил глаза, вершина приближалась. Ели и пили на ходу, чтобы не терять время и не студить лошадей. Уже сейчас было видно, что жилище-крепость частично вытесано прямо в скале, а частично надстроено из того же камня. Узкие, как бойницы, окошки беспорядочно темнели то редко, то кучно. В целом постройка действительно была похожа на ту, что Лань Чжань видел в первый свой день в этом мире. Но там она стерегла обрыв, а здесь что? Видимо, единственным способом понять это было выглянуть из окошек самому. Вряд ли будут препятствия. Лань Чжань не думал, что на вершине кто-то живет, однако не удивился бы отшельнику или небольшому монастырю. Уже на закате они поднялись к широким ступеням, ведущим к входу. От вида, открывшегося им, захватывало дух, но предгорья уже терялись в лиловом сумраке и крепость была почти не видна. Полосатое от длинных облаков небо полыхало алым, обещая назавтра ухудшение погоды. В четырехсторонней оградке вроде той, что была внизу, стояли чаши с подношениями, украшенные цветами из лоскутов и палочками благовоний. Нашлась и конюшня с остатками сена. Пока расседлали и вычистили лошадей, осмотрели пустое строение, стемнело окончательно, ветер усилился. Костер решили развести в маленькой комнате без окна, чтобы не привлекать внимания светом. Дверей здесь не было, комнатки были в основном крошечными, но несколько из них оказались весьма внушительными и сохранили остатки деревянных перегородок внутри. Чем они служили? Складами? Храмами? — Завтра будешь искать? — спросил Вэй Ин, когда они сидели у костра, ожидая, пока закипит вода. Очень хотелось горячего. В этот каменный лабиринт не задувал ветер, но холодно в нем было, как на улице: кругом только стылый, промороженный камень. Лань Чжань кивнул. — Я знаю, где закопан один такой шар, — признался Вэй Ин. — Но это далеко. — Я тоже знаю. Тоже далеко. Вэй Ин помолчал, потом склонил голову к плечу, спросил: — Что будет, когда ты его найдешь? Лань Чжань тоже долго молчал. Подбирал слова. — Я ищу его, чтобы уйти, — сказал он наконец. — Даже без меня? — Глаза Вэй Ина отразили свет костра, и Лань Чжаню на миг стало жутко. Он стал смотреть в стену, на которой от огня плясали тени. — Да. Я не стану заставлять. — Почему ты думаешь, что именно здесь нужное место? — Я проверяю предположение. — Лань Чжань высыпал из коробочки чай в котелок и переставил его с огня на пол. — Белый старец. — А он тут при чем? — поразился Вэй Ин. — По описаниям он похож на… — Лань Чжань помедлил, подбирая слово, — ...даоса. Его видят в пустынях и на вершинах гор. Вэй Ин хмыкнул и больше вопросов не задавал. Лань Чжань тоже молча разлил чай и принялся мелкими глотками пить. К чему этот разговор? Если Вэй Ин не хочет возвращаться и не хочет его знать, зачем он неотступно следует за ним? Может быть, и в самом деле из предосторожности? Но если Вэй Ин его помнит, почему он ждет от него подвоха? Чем Лань Чжань заслужил такое отношение? Пускай Вэй Ину здесь нравится и таков его выбор, Лань Чжань может это понять. Но зачем обманывать? Вэй Ин никогда так не поступал. А если он не обманывает и действительно ничего не помнит, то откуда он знает про шар? И как быть со знанием языка? Лань Чжань закрыл глаза, успокаивая мысли. Получалось плохо. Два года. Два года, когда он боялся надеяться, что Вэй Ин жив. И вот он сидит рядом, руку протяни, скрестил ноги, осторожно, чтобы не обжечься, пьет чай. Разве это не предел мечтаний? Отчего же так больно? Молчание становилось тягостным. Лань Чжань сложил около костра верхний теплый халат и принялся снимать доспех — простой, кожаный, зато легкий и удобный. Впрочем, не настолько, чтобы в нем хотелось спать. Вэй Ин смотрел на него снизу, пил чай, молчал. Его джавшан, блестящий, с чеканными пластинами, был надет поверх стеганого и укрепленного кожей кафтана цвета вечернего неба, и в этой одежде Вэй Ин снова показался ему тем, прежним, любившим яркие сочетания и всеобщее внимание. Покончив с чаем, он поднялся и тоже принялся за доспех. Застежки на плечах расстегнул сам, потом повернулся к Лань Чжаню правым боком, отставил руку. — Помоги, я не достану. Лань Чжань высвободил жесткий кожаный ремешок из пряжки. Он был теплым. — Почему в твоем доспехе отверстие на груди? - спросил он. Эта дырочка размером с горошину сразу бросилась ему в глаза. Она прямо у сердца. — Я не противлюсь воле Неба, — пожал плечами Вэй Ин. — Если мне суждено умереть, стрела найдет мое сердце. Лань Чжань кивнул. Костер они затушили и смели к двери, на горячий еще камень постелили ветхие циновки, которых паломники тут оставили довольно много, легли. Лань Чжань и боялся, и надеялся, что Вэй Ин будет спать отдельно, но тот без тени сомнения прижался плечом к плечу, бедром к бедру, укутался и затих. Кроме их дыхания, звуков не было, только иногда в щелях посвистывал ветер и щелкали, остывая, угли. Лань Чжань закрыл глаза и постарался дышать как можно тише. Вот только сердце билось слишком громко, то и дело приходилось вдыхать глубже, чтобы его успокоить. — Мы родственники? — спросил тихо Вэй Ин. Лань Чжань качнул головой, понял, что в здешней беспросветной тьме этого не видно, сказал: — Нет. — Тогда кто я тебе? Самый важный вопрос. Лань Чжань сглотнул, облизнул губы. — Ты называл меня другом, — произнес он хрипло. Вэй Ин долго молчал. Потом повернулся, Лань Чжань почувствовал на щеке его теплое дыхание. — Ты и сейчас мне друг? — спросил Вэй Ин серьезно. Лань Чжань закрыл глаза. Как хорошо, что здесь темно. — Да. Всегда. Вэй Ин снова лег ровно. — Хорошо, — сказал он и замолчал. Дыхание его становилось все тише, а Лань уже знал, что этой ночью он ни мгновения не потратит на сон. Ни за что. Слишком важно прислушиваться к дыханию Вэй Ина, чувствовать тепло его тела и запах волос. Слишком щемит в груди, чтобы уснуть, упустить. Не выпить до капли так внезапно свалившееся на него счастье. Вэй Ин жив. Здоров, успешен. У него есть дело, есть люди, которых он любит. Разве можно желать ему лучшей судьбы? Лань Чжань не желал бы. Вот только смерть Тогон-хана— это конец всему, что дорого и важно Вэй Ину. Понимает он это? Конечно, понимает. Но не отступит. Не Вэй Ин. Лань Чжань повернул к нему лицо. Ничего не было видно, но свет не требовался, он помнил все: длинные ресницы, линию губ, острый кончик носа, невозможный разрез глаз, разлет бровей. И даже усы и полоску бороды. Вэй Ин шевельнулся, почесал руку и снова затих. Лань Чжань улыбнулся. К утру Вэй Ин начал мерзнуть: возился, поджимал ноги, один раз ткнулся ледяным носом Лань Чжаню в щеку, и тот потихоньку спихнул на спящего свое одеяло, а сам укрылся плащом. Ему холодно не было. Достаточно было подумать, как легко сейчас повернуться на бок и обнять. Прижаться всем телом, стиснуть, слиться. От этих мыслей обдавало жаром и сердце начинало колотиться так оглушительно, что Лань Чжань не удивился бы, услышав от стен эхо этого биения. Но стены молчали. Вэй Ин ровно дышал. И Лань Чжань улыбался. Вэй Ин проснулся, когда солнце пробралось в щель стены и высветило розовым корявый, грубо вытесанный потолок. Конечно, им следовало бы встать раньше, но Лань Чжань не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась, и решил, что не станет ее заканчивать, оставил это судьбе. Судьба в лице Вэй Ина с хрустом потянулась, сощурилась на солнце, сообщила, что снилась всякая дрянь, и поплелась во двор. *** Солнце, которое с утра пробилось из-под туч, вскоре затянуло белой мутью, и пошел снег. Добрую часть утра Лань Чжань с Вэй Ином обшаривали мечами строение и его окрестности, задумчиво смотрели из окон, пробовали снова, однако так ничего и не добились. Продолжать тратить на это время было нельзя, по темноте им отсюда было не спуститься. Пришлось мириться с очередной неудачей и седлать лошадей. К пещерам они успели добраться засветло. Удивились, что в них весьма людно: селяне сооружали загородки для скотины, сгребали в кучи жухлое старое сено, сидели с дубьем около сваленных горой тюков. Оказалось, каждая деревня ставит охрану стеречь свое добро от соседей, и загородки тоже затем, чтобы скотину с соседской не путать. Оценить, много ли людей может здесь разместиться, на глаз не выходило. Хотя пещера была просторной, с несколькими залами, нужно было знать, сколько жителей будут здесь скрываться и как велики их стада. Ни Вэй Ин, ни Лань Чжань этими данными не владели, но общее представление об этом месте себе составили. По темноте и пурге, в которых сигнальные огни башен крепости Сапжун были еле видны, они добрались до городских ворот. — У тебя есть еще идеи, где может быть нужное место? — поинтересовался Вэй Ин, когда копыта их коней гулко цокали по узким улочкам сонного города. Лань Чжань качнул головой. Больше у него не было предположений, была только тяжесть на сердце. — Я распоряжусь выделить тебе жилье в гарнизоне, — сообщил Вэй Ин, будто они это уже прежде обсуждали и теперь он принял решение. На удивленный взгляд Лань Чжаня пояснил: — Ты сказал, я могу рассчитывать на твою помощь. Мне что, посылать за тобой всякий раз? Вэй Ин качнулся в седле, дотягиваясь, хлопнул Лань Чжаня по плечу и умчался к Синему дворцу.