Черный цвет солнца

— Я-то близко не подходил поначалу, — рассказывал тощий человек с плоским морщинистым лицом, сидя перед Тогон-ханом. — Я следом шел. По следам все-все видно, если знать, на что смотреть. Я умею понимать следы, я тебе скажу. Телеги гружены легко, но их много. Зачем так? Ночью встали — все в огнях! Как днем светло! Посмотришь и думаешь: стоит великая армия! А чего ж телеги мало гружены? И воняет мало. Если где большая армия на ночь встанет, так то место долго воняет! Тут я стал смотреть лучше. Вот идут они когда днем, а пылища! С виду вроде тысяч сто! И на ночь встанут, тоже так думаешь. А где же эти сто тысяч, уж прости, мой господин, облегчаются? Ай-я! Тогда стал я смотреть землю, как собака, носом шел. Метена она, мой господин! Ветками метена! Эти шакальи дети метут дорогу на ходу, оттого и кажется, что их много. А в темноте костров нажгут для видимости. Только все это обман. Тогон-хан усмехнулся, довольный. Прав он был, осенью еще заслав за перевал своих людей. Вот один из них уже прибежал с вестями. — Сколько же, по твоему мнению, там солдат? — спросил он лазутчика. — Тысячи, может, три. — Человек почесал голову под мохнатой шапкой. — Не больше пяти, думаю. Тогон-хан переглянулся с Тайсуном. — Продолжай. — Идут они, мой господин, вот сюда. — Лазутчик ткнул пальцем в расстеленную на полу карту. Все собравшиеся в юрте склонились, разглядывая указанное место. — Ловко, — признал Тайсун. — Очень уж выгодное место, если первым его занять. Любой бы постарался это сделать. — Ай-я! — восхитился лазутчик. — Истинно так. У тебя войско маленькое, мой господин, а они раздулись, как жаба. Хотят, чтобы ты начал спешить! — И ушел подальше от перевала… — пробормотал Тайсун. — Ступай, добрый человек, ты получишь обещанного коня и две дюжины железных наконечников. Кланяясь и благодаря, лазутчик попятился к выходу и скрылся за пологом. — От перевала нет вестей? — спросил Тогон. — Нет, мой господин. Тогон долго молчал, разглядывая карту. В этой проклятой долине все как на тарелке, видно на три дня пути. Сверни он сейчас, это тут же заметят, а сворачивать пора, они покинули Сапжун восемь дней назад, и он звериным чутьем чуял: беда ходит рядом на мягких лапах. Не понять пока, что за беда, но она здесь, и от того сосет сердце тоска, нет покоя сердцу. Где приготовлена засада, что здесь правда, а что обман? Как же ему не хватает старого лиса Есудэра! Но старик с осени болел, зимнего похода ему, всю жизнь прожившему во дворце, было никак не вынести, и Тогон стиснув зубы оставил его в столице. — За лазутчиком следить, — сказал он. — Если захочет уйти, вели остаться, пока не разрешу. Если тайком побежит, убей. Тайсун сделал знак одному из тысяцких, тот кивнул и вышел. Этот человек может врать, чтобы они поверили, будто враг слаб, и решили шутя его разбить. Но радуется слабости врага только глупец и трус. Он же сын гурхана, он золотой крови, и эта низкая радость не для него. Ему сейчас нужно понять, где затаился смертельно опасный зверь. За спиной? Или бежит перед ним, притворно хромая? А если он там, за перевалом? Как заставить его высунуть морду? — Отправить людей сюда, сюда и сюда, — распорядился он, тыкая в карту пальцем. — И чтоб не смели слать, кого не жалко! Опытных взять. Все пускай как следует рассмотрят. А мы будем с завтрашнего дня забирать правее. Посмотрим, чем еще они придумают нас заманить. — Хочешь уйти в лощину? — прошамкал одноглазый Кайши. Седой, жидкобородый, с виду он был жалок и немощен, как старый пес, однако мыслил так же ясно, как много лет назад, когда стал наставником пятилетнего Тогона. Они с Есудэром всегда стояли за ним: один изворотливый и хитрый, другой холодный и расчетливый. Но сейчас нужен был Есудэр... — Нам пора сворачивать, — согласно кивнул Тогон. — Хорошо, хорошо…. — бормотал под нос Кайши. — Да только всех там не спрячешь. — Я всех и не возьму. Старик задумался, глядя на карту. — Бросишь обоз? — Брошу. — Тогон-хан снова нацелил палец в карту. — Мы вот так двинемся на этот перевал. Там с телегами не пройти. Выйдем здесь. Хан Джирга примерно в это время должен пройти этой дорогой. Он посмотрел в лицо старику. Оба знали, что речь сейчас не об обозе. Старый Кайши уже не мог сидеть в седле, его везли в повозке. И все-таки он поехал на эту войну. А как иначе? Это ведь он твердил Тогону с самого его детства, с тех давних пор, как стал его наставником: «Плох тот воин, что умирает дома». — Я оставлю тебе пять тысяч, учитель, — сказал Тогон. — Хватит половины, пыль поднять мы тоже умеем. — Старик выпрямил спину, сощурил единственный глаз. — Давно хотел попробовать поступить, как великий Чохон-хан в битве при реке Ургез. Ох и славная была битва! Тогон смотрел, как дрожит рука старика, лежащая на колене. — Бессмертная армия Гэсэра смотрит на тебя с Небес, учитель, — сказал он и положил свою руку поверх старческой. *** Еще не рассвело, когда Тогон-хан понял, что опоздал, и решение, которое он принял вчера, нужно было принять раньше. А теперь земля содрогалась, будто по ней били исполинским молотом, и темная туча поднималась над горами на фоне светлеющего неба. Зверь, многие дни ходивший рядом на мягких лапах, оскалил зубы и рычал, уже не скрываясь. Теперь стало ясно, в чем состоял план. Его, так и не дождавшегося подкрепления хана Джирги, заперли в долине и живым не выпустят, а крепость Сапжун будет захвачена. Недобрые эти новости принесли Тогону облегчение. Наступившая очевидность намерений врага позволяла не ждать больше, не складывать, словно разбитую миску из осколков, крупицы догадок, а заняться тем, что он умел и любил — воевать. Законченный в ночи совет был созван заново для обсуждения новых задач. Раз перевал, через который они вошли, завален, им доступны два других: один западнее, ближе к крепости Сапжун, труднопроходимый, переход по нему растянется на многие дни, и тот, к которому они собирались свернуть сегодня, перевал Ойши. Он тоже сложен, к тому же он дальше от крепости, но зато намного короче. Последнее обстоятельство Тогон после долгих раздумий и бесед признал определяющим. Растянутую в цепь армию легко запереть на перевале и начать уничтожать с обеих сторон, места там открытые, оборону не удержать. Ойши, напротив, перевал скальный, даже попади они на нем в ловушку, перебить их будет непросто. Решение принято — медлить некогда. Ударный отряд немедленно был выслан к перевалу Ойши. Оставшиеся у Тогона войска были срочно подготовлены, чтобы отправиться за ними: запасы еды, снаряжение и палатки перегружены на лошадей, спешились все, кроме разведки, и, как только сумеречная дымка спустилась с гор, армия потекла в заросшую кустами лощину. Дорога до Ойши должна была занять, по расчетам Тогона, два перехода, и он хмурился, думая о предстоящей дневке. Пусть они за ночь сменят место, нечего было надеяться, что в чаше долины целая армия останется незамеченной среди белого дня. Невеселые размышления мучили Тогона всю дорогу, пока он, спотыкаясь и оскальзываясь в темноте, шагал по замерзшему ручью к перевалу. Но едва из-за гор показалось солнце, его лицо посветлело: Небо к нему благосклонно! Розоватые лучи еще высверкивали из-под тяжелых сизоватых туч, подкрашивали их снизу, но уже ясно было, что непогода пришла надолго. Первые порывы колючего от снежной крупы снега уже звенели по замерзшей земле, и степь начинала тонко, протяжно петь. Такое случается перед бураном, а значит, им нужно успеть крепко встать лагерем, пока он не ударил в полную силу. Определили место дневки в том месте лощины, где она изгибалась. Палатки ставили плотно, низко, присыпали забивавшимся в изгиб снегом. Мело уже так густо, что можно было развести костры, не боясь выдать себя дымом, и подкрепиться горячей сытной едой. Да и спать на прогретой земле теплее. Лично проверив посты и съев во время докладов командиров-тысяцких свою порцию мучной похлебки с мясом, Тогон забрался в палатку, накрылся меховым плащом и какое-то время лежал, глядя в отверстие, куда утекал дым. Старик Кайши, конечно, не тронется по такому бурану, это невозможно. Но и враг заперт непогодой. Этим нужно суметь воспользоваться. Лощину заметет, идти по ней завтрашней ночью вряд ли получится. Но буран дал им выиграть день, это уже удача. Следующей ночью они должны любой ценой уйти в горы и закрепиться для дневки. Еще ночь для преодоления перевала и отдых перед выходом в степь. Тогон улыбнулся. Хану Джирге осталось недолго ждать встречи. *** Выход с перевала оказался свободен, милость Неба не покидала Тогона. Посланный вперед ударный отряд прошел до него налегке и разбил скрытый в скалах лагерь, где дожидался прибытия основных сил. А вот они двигались медленно, слишком медленно! Снеговые заносы и узкие скальные тропы уменьшили дневные переходы чуть ли не втрое, потеряны были несколько сотен солдат и лошадей. Измученное и поредевшее войско требовало хотя бы суток отдыха. И до Сапжуна было не меньше трех переходов. Тогон злился на невозможность действовать, требовал больше данных, слал разведку во все концы. Замечал, что ему старается не попадаться на глаза даже верный Тайсун, и настроения ему это не улучшало. Прятаться — не для него. Понимать, что враг опережает, и ничего не делать — не для него. Старый Кайши всегда говорил, что барс силен умением выждать, но одно дело — ждать, управляя ходом вещей, и другое — все очевиднее лишаться возможности нанести удар. Очередной разведчик скатился с коня, сорвал с головы шапку. Тогон жестом велел надеть: голова мокрая. И конь мокрый, дрожит, но его подхватили и увели, а этот валяется в снегу. — Крепость атаковали, господин! Две осадные машины, с виду китайские… — Разведчик закашлялся, схватил горсть снега и сунул в рот. — Лагерем встали широко, посты… — В мой шатер его, — распорядился Тогон и пошел первым. Разведчика, которого ноги не держали, потащили следом. Усадили на ковер, сунули в руки чашу вина, а пока он пил, расстелили карту, присыпали края мелкими камушками. — Вот так они встали. — Разведчик принялся выкладывать камни серпом у нарисованной крепости. — А тут посты. Атаковали вчера прямо как рассвело. Камней больших швырнули штук сто, не меньше, вот тут стена разбита немного. Пожаров нет пока, хотя стрел не жалеют. Мне видится, что на стены лезть они пока не хотят, надеются стену порушить и в ту дыру войти. Хотя самих вдесятеро против крепости. Мое мнение, нет у них опыта. — Глупость твое мнение, — оборвал его Тогон. — Без опыта как раз на стены и прут, а они машины собрали, мастеров заранее нагнали. Вот тут верно посты указал? — Верно. — От вина лицо разведчика, и без того обветренное, покраснело сильней. — Тут нас и обстреляли, я один ушел. Вон, дыра в рукаве, стрела на излете ткнулась. — Обстреляли? — Тогон нахмурился. — Думаю, господин, часовой у них сидел на горке, вот тут где-то, он нас сверху-то и заметил, потому что с земли бы никак, мы свое дело верно знаем. — Что тут вообще охранять? — Тогон требовательно ткнул пальцем в карту, посмотрел сначала на растерянного разведчика, потом на столпившихся вокруг военачальников. — Какое значение может иметь это место? Все молчали, супились. Место было чуть поодаль от стен Сапжун, у подножия той же горы, к которой крепость лепилась. — Ход там не прорыть, господин, скала. А рубить долго выйдет, и слышно далеко, мы бы услыхали. Камня битого тоже не видать.... — Тропы вот тут, поверху, там нет ли? — спросил Тайсун разведчика. — Да хоть бы и была, господин! — Разведчик грязным ногтем надавил на карту. — Вот тут-то расселина! Не скажу глубокая, но не перескочить. Это как же войску там пройти? Нет, тропе там идти некуда. — Видно ли это место со стен? — спросил Тогон. Разведчик свел брови, припоминая. — А может, и не видно, — сказал он наконец. — Я на стене, понятно, не был, но вроде если вот так глядеть, — он чиркнул по карте пальцем, — то как бы заворот за скалу получается. И потому не видно. Тогон в бешенстве ударил по карте так, что камушки брызнули в стороны. В шатре, где только что все шушукались, обсуждая меж собой донесение разведки, повисла тишина. — Я так и знал, что в этом крысином гнезде есть еще норы! — Торговцы, — согласно кивнул Тайсун. — Самый поганый народ. Тогон давно изучил эту купеческую повадку. Сколько крепостей она сгубила! Торгашу, особенно богатому, все равно, кому служить, лишь бы с выгодой и свое добро сберечь. Вот и роют, жирные кроты! Зная их породу, Тогон, пока был в крепости Сапжун, пытался принять меры, нашел два отнорка и обрушил, но один, выходит, утаили, шакальи дети. А может, и не один. Вот только откуда степнякам про него известно? Вряд ли там ворота настежь. Тогон задумчиво сгреб в кулак бороду. Не выходит ли, что у кого-то в крепости налажены со степняками крепкие связи? — Сколько голубей осталось? — обернулся он к Тайсуну. — Один. — Отправляй немедленно. Сообщи в крепость о расположении хода. Когда следующей ночью небо на западе из черного стало чудовищно-рыжим, будто закат десяти солнц разом, Тогон понял, что опоздал и захваченная крепость горит. Идти в Сапжун три дня, чтобы увидеть остывшее пожарище, не было теперь никакого смысла. Утром армия Тогона выступила наперерез войску хана Джирги.