Почини мое сердце

      На улице снова начинался дождь. Тяжёлые капли стучали по крыше, перебивая запахи, исходившие из соседней пекарни. Юнги украдкой поглядывал в окно. В такой непогоде ему будет легко затеряться поздним вечером в шумной толпе, пропасть из виду, просто исчезнуть вместе с воспоминаниями о себе.       Руки мастера дрожали, пока он старался как можно быстрее обработать рану и наложить швы. Они хоть и получились неаккуратными, да и любое неосторожное движение могло их порвать, но швы все же помогали сдерживать осколки в груди вместе. Временно. Юнги наклеил несколько новых пластырей, пряча старые на дне мусорки под столом, а сверху обмотал грудь бинтом. Только так он ещё мог продержаться. Юнги порылся в аптечке и нашёл сильнодействующие обезболивающие средства, которых должно было хватить еще на пару часов.       Чимин вышел из душа уже одетый. На нем одежда Юнги смотрелась непривычно уютно. Обычный вязаный свитер, который был Чимину на пару размеров больше, скрывал давно подаренную родителями рубашку с кружевным воротом. А впридачу со светлыми джинсами Чимин стал похож на робкого ангела. Красные щеки паренька пылали, а растрепанные прежде каштановые волосы теперь лежали блестящими локонами. Улыбка Чимина казалась такой незнакомой и сладкой, будто он предвкушал, что совсем скоро сможет вместе с Юнги пойти гулять… Оставляя множество болезненно тяжелых дней позади, хотя еще совсем недавно позволил хрустальному сердцу разбиться. Паренёк подошёл совсем близко, заставив мастера дернуться и поспешно спрятать баночку с таблетками за спиной. — Я немного боюсь дождя, — признался Чимин. Он видел, что творилось за окном. В прошлый раз тоже шёл дождь, словно это было чем-то непрекращающимся. Паренёк переминался с ноги на ногу, волновался, ведь это было его первое настоящее свидание. И пусть он сейчас казался себе таким пугливым и обеспокоенным каждой мелочью — именно этого захотела его душа, именно этого человека в своей жизни. И никакой дождь не помешает ему. — У меня есть зонт, — Юнги указал на комод в прихожей, на котором лежал синий зонт с рисунками в виде белых облаков. — Я возьму тебя за руку, чтобы было не так страшно, хорошо? — еще одно скользящее и моментально расплывающееся воспоминание промелькнуло в сознании. Настолько мимолётным оно было, настолько прекрасным, что мастер даже не успел его поймать.       Пока Чимин обувался, мастер спрятал в кармане куртки таблетки. Сегодня они были особенно необходимы. В вечерней прохладе ничего не будет понятно — ни причина холода его рук и дрожи во всем теле, ни темнота в глазах, ни капли тоски на мокрых щеках. Чимин ничего уже не увидит.       Закрывая глаза на секунду перед выходом из дома, Чимин постарался отогнать преследовавшие его мысли, его прошлое, мельчайшие подробности той жизни. Только даже собственная куртка, которую он достал из сумки, привезённой сотрудниками службы спасения, болезненно обжигала воспоминаниями о том самом вечере, проведённом в полном одиночестве. Он еще сильнее закутался в клетчатый шарф Юнги, наконец-то взял его за руку и вышел на мокрую ступеньку.       На улице пахло осенней сыростью, а перед глазами все расплывалось от огромной стены дождя. Небо было пасмурное, уже готовящееся темнеть. Юнги шёл медленно, не успевая за быстрым и энергичным Чимином. Сам он стремительно бежал только к смерти. — Так красиво в городе, — паренек заставлял его обращать внимание на то, что происходило вокруг. Только кроме Чимина Юнги больше не видел ничего — он не видел любимых мест паренька, который знакомил его с самим собой, своим прошлым и своими самыми страшными ранами. Мастер старался крепко сжимать его крохотную тёплую ладошку, чтобы не упустить тот момент, когда ее нужно будет разжать. Он едва ли смог заметить, что город уже начали украшать гирляндами и разноцветными украшениями.       С Чимином не нужно было смотреть на пейзажи и природу вокруг. Он затмевал собой любую красоту. Его сердце было намного красивее. Его смех был заразительнее, а улыбка в сотни миллионов раз прекраснее. В последний раз он видел Чимина, в последний раз разговаривал с ним, последний раз мягко и непременно долго целовал его в замёрзшие щеки, затем еще сильнее укутывая в свой шарф.       Чимин рассказывал о своей жизни, о том, что на набережной возле океанариума ему нравилось гулять больше всего. Неподалёку располагался причал с множеством лодок, на которые паренек всегда любовался с неописуемым восторгом. Здесь он чувствовал себя спокойно. Чимин хвастался учебой, хоть та особо ему не давалась в школе, возмущался из-за огромного количества подработок, прежде чем найти свое призвание. К вечеру, когда небо, к счастью Юнги, стемнело, воодушевлённый парнишка наконец-то привёл его в океанариум.       Посетителей внутри было очень много, но Чимин не растерялся, в отличие от Юнги. Охранник на входе поздоровался с пареньком и поинтересовался его здоровьем. Видимо, он как-то узнал о случившемся, хотя сам Чимин еще не звонил на работу. Кто-то сделал это за него.       Минуя бесконечные аквариумы с рыбами всех цветов и размеров, о которых Юнги никогда в жизни не слышал, Чимин завлёк его посмотреть на скатов и понаблюдать за милыми пингвинами. Парнишка был уверен, что Юнги здесь обязательно понравится, что придёт он еще ни один раз. Но больше всего ему не терпелось показать мастеру тюленей. И Юнги следовал за ним, вслушивался, хоть это было все труднее и труднее делать. Он то и дело отвлекался, отворачивался, чтобы проверить, не кровоточит ли рана, или принять еще одну таблетку обезболивающего, не понимая, действуют они или нет.       Силы были на исходе. Притворяться становилось сложнее. Руки тряслись, а все тело словно сковало судорогой и бесконечным страхом, что Чимин заметит. Заметит его плачевное жалкое состояние, тоску в его мутных почти безжизненных глазах, трескающееся на осколки стеклянное сердце. Не удержавшись на ногах по пути к аквариуму с тюленями, Юнги рухнул на ближайшую скамейку, предназначавшуюся для зрителей шоу. Его все больше охватывала паника, беспокойство за Чимина — он говорил, что чувствовал себя прекрасно с починенным вновь бьющимся в его груди сердцем, но было ли это так на самом деле? Почему его яркие радостные глаза таили вместе с тем так много печали? Почему за все время прогулки он так ни разу не упомянул Намджуна? Что это был за человек?       Чимин подсел рядышком. Он не участвовал в представлении, но было заметно, как сильно он хотел оказаться по ту сторону стекла, кормить тюленей, смеяться, наслаждаться тем, что у него так хорошо получалось. Он дарил людям счастье, радость, вселял в детские сердца надежду, а сам был полностью разбит внутри. Паренёк долго аплодировал, когда шоу закончилось, пока Юнги отчаянно цеплялся ладонями за скамейку. Сердце больше не выдерживало. Боль стала нестерпимой. Теперь он знал, что таблетки перестали помогать — нужно было срочно бежать. — Ты не проголодался? — тихонько спросил Юнги, пытаясь отвлечь Чимина, чтобы как можно скорее оказаться на улице. Паренёк закивал, при этом не переставая кому-то махать ладонью. К Чимину подошли коллеги, которым он представил Юнги. Оказалось, что они тоже слышали о случившемся. — Звонили из службы спасения, сообщили о том, что произошёл несчастный случай, — поделился руководитель Чимина. — Я не стал беспокоить тебя, все документы и формальности можно уладить потом. Главное, выздоравливай сколько потребуется. — Мои любимые малыши скучают по мне. Передайте им, что я совсем скоро вернусь, — игриво ответил паренек. Руководитель похлопал его по плечу, еще раз желая скорее идти на поправку, а потом вместе с остальными коллегами ушел, оставив Чимина с Юнги наедине. — Я мог бы быть там сегодня, — вздохнул парнишка. Он прекрасно понимал, что на самом деле это было невозможно. Но почему-то в душе вместе с тоской еще оставалась крохотная частичка надежды, что все обязательно наладится. — Все хорошо, ты еще будешь там, — тихим измученным усталостью голосом прошептал мастер. Он старался утешить и уберечь насколько это было возможно в то время, как сам теребил в ладони пластинку с обезболивающими таблетками — за время шоу Юнги проглотил несколько штук, но лучше не становилось. Сердце билось медленно, доживая свои последние мгновения. — Юнги, — Чимин наклонился близко-близко, заставив замереть от изумления. Он был прекрасен, так добр и робок, он был сиянием для души, теплотой в холодный вечер, яркими звёздами на пасмурном тёмном небе, когда вокруг горели разноцветными красками переливающиеся аквариумы с сотнями тысяч рыб внутри. — Давай выйдем на набережную? Мне нужно сказать тебе что-то очень важное…       Юнги молчал. Ему было больно говорить. Ему было больно любить и терять эту любовь одновременно. Он кивнул, взяв Чимина за ладошку, чтобы в последний раз почувствовать её тепло в своей холодной руке. Юнги хотелось бы приложить это тепло к своему истекающему кровью сердцу, чтобы оно непременно забилось быстрее. — Ты сегодня молчаливый, так мало про себя рассказал, — Чимин бежал без зонта навстречу ветру и дождю, казалось, не боясь уже ничего. Он выглядел таким окрыленным и счастливым, что рядом с ним тоже хотелось быть таким. Ещё чуть-чуть, ещё одно короткое прекрасное мгновение. — Я просто устал, — на одном выдохе произнёс Юнги. Он больше не мог стоять. Он не мог сопротивляться той боли, которая разрывала его сердце на части. Ему нужно было уходить, иначе Чимин мог все узнать. — И волнуюсь за твоё состояние, — добавил мастер в отчаянной попытке отвлечь внимание от себя. — Так что ты хотел сказать? — Юнги, я… — начал Чимин. Стук его сердца был слышен за сотни километров. Руки дрожали от страха, а губы едва шевелились. Это признание он надеялся озвучить Юнги всю дорогу и только сейчас у него хватило смелости. Ведь если не признаётся, то случится что-то плохое, то он потеряет Юнги. — Мне кажется, я влюбился в тебя, — тихо произнёс паренек. В его душе творилось настоящее безумие. Так счастлив он не был еще никогда, держа за руку того, кого никогда не хотел бы больше отпускать.       Чимин заставил все звуки шумного города затихнуть. Сейчас самым громким для Юнги был только его голос.       «Кажется», одно слово стремительно пронеслось в мыслях мастера. Он готов был сойти с ума, обнимать и целовать Чимина, кружить его на руках, еще долго унимая беспокойство своего счастливого сердца, если бы не осознавал свою реальность. У него больше не было сил, чтобы держать Чимина на руках и даже обнимать его, у него больше не было сердца, чтобы и так отдать всю свою любовь покрасневшему застывшему в нерешительности и ожидании ответа пареньку.       Юнги не услышал его робкое и ласковое «Я уверен, Юнги, я люблю тебя», но смог увидеть приближающуюся крупную фигуру мужчины с зонтом, а затем с глухим треском расслышать неожиданное «Намджун, что ты здесь делаешь?». Мастеру хватило секунды, чтобы отпустить тёплую ладошку Чимина и навсегда исчезнуть в толпе.