Дальше в Лес

В плывущем на грани обморока сознании явившийся представал напетой в сумерках страшной сказкой. Чудовищное появление походило на разлив раскаленной пластичной магмы: неотвратимое, поточное, меняющее твердь одним прикосновением. Бусы на маске все еще клацали, отмеряя такт иного времени, и ветер, вплетаясь в них, тихонечко посвистывал. Образ походил на сон и на бред. На злую волю, на жестокое искушение. И на нерушимое обещание. У явления было лицо Наи: та же линия челюсти, те же глаза, даже ссадина на губе. Но взгляд бесстрастный и холодный, направленный далеко насквозь, как будто тело человеческое лишь пыль, что затуманивает перспективу грядущего. Если Яра и испытала радость, то это было хрупкое мгновение, сменившееся падением с высоты отчаяния при встрече с бесчеловечным взглядом. С призраком Яра уже пересеклась, теперь демон явился. Видно, этот край населяли духи. - Что тебе надо? Ты меня не получишь, – стойко прошептала Яра, заслоняясь от пришельца Другом. - Головой тронулась? – грубо осведомилось видение с вполне человеческой насмешкой. – Ты будто не от пули, а из-под венца сбежала. Неверие исчезло. Ликование обожгло жаром с головы до пят. Яра бросилась к Наи, перелезая прямо через спину Друга, замкнула в объятия, вцепляясь в дубленку на его спине, и уткнулась в грудь, заодно скрывая проступившие слезы от злого ветра. Она рыдала так долго, что устала стоять и осела бы, если бы Наи не поддерживал. - Ну, хватит, не реви, – сказал он, когда она уже и так почти успокоилась, и похлопал по спине. - А вот и буду, – огрызнулась Яра облегченно. Она отстранилась и утерла варежкой нос, хотя еще продолжала по инерции всхлипывать. У нее сильно кружилась голова, отчего она едва ли обращала внимание на внешнее, но металлический блеск бросался прямо в глаза, его сложно было не заметить. На груди Наи, подсвеченный костром, горел крупный серебряный медальон на цепочке - Солнце с волнистыми лучами и отчеканенным кровожадным лицом. Яре казалось, будто распахнутые глаза без ресниц смотрят прямо на нее, а треугольные оскаленные зубы способны поцарапать. - Что это? Почему оно такое злое? Наи поддел кругляшок: - Это? Подземное Солнце, освещающее иные пути. Оно не злое, оно беспощадное. Внешний вид просто напоминание рискнувшим. - Это маги... – Яра не сдержалась и закашлялась, впрочем, вполне вовремя, чтобы вычеркнуть из речи слово «магический». – Ты так меня нашел? - Нет. Мне оно не особо нужно. Взял для подстраховки. Он щелкнул по подвеске пальцем, она крутанулась и неожиданно ударила прожектором, выпуская сфокусированный холодный луч. - М-м? – внезапно заинтересованно промычал Наи и проследил за направлением бьющего луча. Яра на новую неожиданность отреагировала тихим вздохом, но тоже посмотрела. Невероятной мощи луч пронзал насквозь всю долину, прорезал кольцо Игольчатого Венца и уходил далеко за него. А там, где должен был виднеться холмистый горизонт, но сейчас все было залито чернилами, несколько таких же лучей тянулись ввысь, шарили по небосводу подобно прожекторам противовоздушной обороны, крутились по секторам, словно локаторы. Они методично прощупывали пространство. - Семеро, идут сеткой... И что бы это значило? – с любопытством пробормотал Наи сам себе. Внезапно лучи прервали мониторинг, задрожали и поползли медленно, словно преодолевая сопротивление, чтобы сойтись в одной точке: там, где брал начало луч Наи. Иногда их будто что-то сбивало, они теряли курс и перепрыгивали, но непреклонность траектории все же считывалась. Наи прикрыл ладонью медальон - лучи тут же хаотично заметались, как потерявшие след гончие. Когда он на пробу убрал ладонь, те снова упорядочились и начали свое неуклонное схождение. Больше не исследуя, Наи надел на медальон замшевый мешочек и затянул шнурок. Все семь ищущих лучей тут же погасли. - Это люди? Они опасны? – прохрипела Яра. - Очень. Но не для нас, это мои друзья. Яра отметила, что Солнце, тем не менее, он закрыл. - Почти не успокаивает. - В любом случае, они далеко. Им три дня сюда добираться, если будут гнать, как на пожар, но скорее дней пять. Выбрось из головы, вряд ли им до нас есть какое-то дело. Наи направился к огню, и она поплелась за ним. Он опытным взглядом оценил скромный костерок с дырявым шалашом, но вслух не высказался. Сгрузил на землю тянущий плечо брезентовый рюкзак, вытряхнул из него пару туго свернутых шкур, на одну усадил, во вторую закутал, а потом, к огромному изумлению Яры, в который раз поломал все шаблоны, достав самый обычный фонарик на батарейках. Электрический свет от него выглядел феноменом из другой жизни. Даже луч, бьющий из украшения не показался Яре таким невероятным явлением, как туристический фонарь в руке человека, пронзившего пространство, как спица клубок. - Где ты брала воду? Щурясь от яркого света, Яра наугад махнула в сторону реки. - Топила лед. - Ясно, давай сюда руку. Наи выудил из кармана рюкзака мешочек и высыпал на протянутую ладонь несколько горошин черного перца и зубчики чеснока. - Жуй. Яра послушно забросила все это в рот и стала жевать. Острая горечь стрельнула в нос так, что заслезились глаза, и она закашлялась. - Жуй, жуй, таблеток у меня все равно нет. И запивай. Он поставил у ее ног флягу, а следом достал и сверток с едой: немного сухарей, полоски вяленого мяса, сыр и кусок твердого, как камень, масла. Яра попробовала начать с сухарей, но острые крошки драли воспаленное горло, и она переключилась на сыр. А потом, раскалив нож в огне, растопила себе еще и масла – с ним глотать было проще и вкуснее. Блаженство от поглощения сытной пищи почти вызывало слезы. Яра выпала из реальности, пока ела, и действительно не заметила, как прикончила почти все. Прерваться ее заставило движение на периферии зрения: Наи снял маску, сложил ее на плоскую глыбу и предупредил: - Не трогай. После чего нахлобучил свою обычную шапку, поправил топор за поясом и двинулся в сторону обрыва. Провожая его взглядом, Яра тревожно спросила: - Ты куда? - Обустраивать ночлег. Яра переместилась спиной к огню, чтобы не терять его из виду и наблюдать за успокаивающим блужданием фонарика. Через некоторое время прыжки света в темноте унялись, горящая точка стабилизировалась и заслышался умиротворяющий стук топора. На Яру разом навалилась усталость, такая обширная и тяжелая, что она почти не чувствовала границы тела, превратившись в сгусток немощи. Взяла свое и режущая пульсация в висках. Но все же теперь ей не было так бесконечно одиноко, и она могла немного отдохнуть без опаски. Хоть Яра и обратилась в сторону, куда ушел Наи, смотреть там было не на что – все скрадывал ночной мрак, а недвижного света фонарика не хватало. Внимание само собой обращалось к маске. Чуть выгнутая, покрытая черным лаком дощечка покоилась на пышной меховой подушке в россыпи бусин и подвесок – какие-то были яркими, большинство с облупленной краской или вовсе без, но вот рога покрывал сочнейший броский красный. Глазницы были выложены по контуру тщательно подогнанными друг к другу кусочками янтаря, холодный оттенок синего, поглощающий свет, создавал впечатление провала на месте рта. Яра смотрела на маску, и та казалась смутно знакомой. Как будто она уже видела ее или слышала о ней... Нигде, кроме как в Лесу, с подобным Яра столкнуться не могла, поэтому она прошлась по воспоминаниям, взявшим начало с появления в ее жизни демона и остановилась на вечере сказок у камина в доме Авериных. Тогда Дозор пугал и веселил детей рассказами о Хозяине и его рогатой маске. Едва восстановив этот фрагмент, Яра обнаружила, что множество незначимых мелочей и важных событий, которые до этого бесполезно болтались в ее памяти, как кусочки смальты, ссыпанные в мешочек, начинают складываться в масштабную мозаику. Пересобирая известное, подбирая ранее отброшенное как несущественное и заново встраивая в картину уже на положенное место, Яра все яснее убеждалась: у нее всегда были ключи в руках, просто она, далекая от Леса, не представляла, что они означают. У маски на подбородке был глубокий скол, который являл взгляду настоящую фактуру и изначальный цвет дерева. Яра непроизвольно фыркнула, осознав, что можжевеловая подвеска, которая долгое время была у нее, легла бы точь-в-точь, ровнехонько в эту щербинку, если бы только ее края не скруглили, не зашкурили и не зашлифовали до гладкости. Но несмотря на всю очевидную изумительность и наверняка интересную историю создания маски, она не шла в сравнение с тем, кто ее носил. Яра испытала яркий порыв почти что злости, когда поняла, что он говорил о себе едва ли не открытым текстом, а она не понимала. Да и не могла понять, а он этим пользовался, чтобы облегчить душу и развлечься. Впрочем, могла ли она на него злиться за это? Он открывал ей ровно столько, сколько нужно для выживания, не нагружая собой, но и не слишком скрываясь. Мучительно напрягаясь, сжимая пальцами ноющие виски, Яра попыталась вспомнить, как ее и своего ребенка называла призрачная великанша, но в голове билось только «рушшта». У Яры чуть искры из глаз не посыпались, но она так и не смогла воссоздать приставки к этому слову. В таком скрюченном напряженном состоянии ее и застал вернувшийся Наи. - Эй, ты в порядке? – уточнил он, направляя фонарик прямо ей в лицо. Яру едва не вывернуло от яркого света. - Убери это. Голова болит. Наи отвел фонарик в сторону. Яра исподлобья разглядывала его, пытаясь наложить уже стирающийся из памяти лик призрака на живого человека, – и не находила сходства. Та женщина была совсем другой, с непохожими глазами и бугристыми скулами, со слишком широким ртом. И движения у нее были совсем иные, почти нечеловеческие. И все же в грации Наи проскальзывал намек на ту же кошачью плавность, и баланс он держал как-то иначе, будто центр тяжести у него чуть смещен, а гравитация с ним в особых отношениях. Яра и раньше видела это: когда он прыгал с высоты, пружинисто приземляясь, когда расслабленно приваливался к косяку, стекая как воск подтаявшей свечи – просто не придавала этому значения, считая гибкостью тела человека, не испорченного цивилизацией. Он был высоким. Заметно выше среднего. Но все же не уникально, команда баскетболистов могла бы его переплюнуть. Яра сама не заметила, как ее размышления прорвались наружу, скомканные до упрощенного: - Ты высокий... Наи выразительно вскинул бровь. - Рад, что ты заметила. А какие еще достоинства во мне наблюдаешь? - Язвительность. Он хмыкнул. Взял моток веревки из рюкзака, отобрал обе шкуры, бросил короткое «Не сиди, двигайся!», и вновь ушел в темноту. Все еще было неясным, имеет ли красивая и страшная великанша к нему отношение, но Яра склонялась к тому, что да. Последний оставшийся, сирота другой расы, и единственный, кто способен преодолеть исполинское расстояние махом без всякого демона, – столько «последних» и «единственных» не бывает. Это один и тот же. Меняло ли новое знание о нем что-то? Как будто ничего, кроме того, что теперь Яра шире видела контекст, в который попала. Стоило ли его расспрашивать и заставлять выкладывать о себе подробности? Он ведь сам говорил отвлеченно, что не хотел бы, чтобы «бедолага» превращался в легенду. Он хотел продолжать жить как человек, и Яра не видела веских причин ему в этом отказывать. Неслышно подкрался Друг, напомнил о себе, поднырнув под руку, и улегся рядом. В конце концов, подумала Яра, она тоже не самый эталонный образец человека: к ней прилипла демонюга и, кажется, это первый такой известный случай. Она позволила себе немного расслабиться, прилечь на подставленную спину, совсем ненадолго. Совсем на чуть-чуть... Но из теплого забытья ее вытащила грубая сила. У Яры голова затрещала от тряски, которой ее будили, а к горлу подступила тошнота. - Вставай и двигайся! Костер почти догорел! - Мне... тепло... – заплетающимся языком проговорила Яра, глубже зарываясь в гриву демона. - Сколько раз повторять? Друг не настоящий! Он не греет! Он не держит! Это все обман, ты тратишь свои силы, понимаешь? Свои! Это существо другого бытия, оно не отдает тебе ничего, существенного в нашем. Яра с трудом понимала, что ей говорят. Смысл выстроенных фраз рассыпался в воздухе, как сброшенный с подложки паззл. Ее мутило то ли физически, то ли от попыток ухватить мельтешащие слова. Даже не взглянув на Наи, она успела оттолкнуть его в сторону, и ее стошнило. После диких спазмов, казалось, наступило облегчение, но тут же ее опустошенное тело начало накачивать расплавленным свинцом, она задохнулась от выжигающей глаза боли, и начался следующий приступ. Когда конвульсии утихли, Наи молча передал флягу с водой и ждал, пока она умоется и напьется. - Как себя чувствуешь? - З-знобит. Голова кру... круж-жится. Горло... Каждое слово резало гортань, дышалось с хрипами. Яре хотелось сжаться в комочек и укрыться одеялом с головой. И закрыть глаза – хотя от вертящегося мира не спасала даже тьма на изнанке век. Наи вложил ей в руку маленький пузырек. - Так, ну-ка пей! – В его голосе послышались стальные нотки, за которыми скрывалась обеспокоенность. Яра выпила пару глотков из пузырька так же непрекословно, как ранее жевала перец и чеснок. Сперва жидкость показалась переслащенной, но уже следом раскрылась вяжущая горечь. Яру едва не стошнило снова, но она понимала, что это, скорее всего, ценное лекарство, и постаралась сдержаться. - Что это? – прохрипела она, когда смогла безбоязненно открыть рот. - Целебная настойка. На какое-то время поддержит, а дальше что-нибудь придумаем. Яра испытала слабый порыв пошутить про его предусмотрительность в плане спасения изнеженных городских девчонок, но обнаружила, что исчерпала силы даже на переброску короткими фразами. - Идем, все готово. Ему пришлось поднимать ее силой и вести, поддерживая за талию. Друг нарисовался с противоположной стороны и пошел рядом так, что Яра могла опираться на его спину. Наи косился на это в красноречивом изумлении, пока, наконец, не высказался: - И что это такое? И давно Гость ведет себя, как натасканная собака? Что ты с ним сделала? - Это не я, это она... – неразборчиво прошелестела Яра. Он ее не услышал. За время своего отсутствия Наи расширил и укрепил шалаш, превратив его в подобие чума с дымоходом. Часть стен покрывали шкуры, оставшееся было так же заделано лапником. Внутри было восхитительно безветренно и тепло от потрескивающего в яме костерка. Друг остался истуканом у входа, а Яра, скинув верхнюю одежду и обувь, заползла внутрь и сразу же свернулась несчастным комочком. - Скоро настойка подействует, и станет лучше, – пообещал Наи, наблюдая, как она сжимается и тихонечко подвывает от ноющих в ногах и зубах нервов. Но пока что Яру продолжало знобить. - Я кое-что покажу, ты только не пугайся, – попросил Наи. Яра одарила его подозревающим взглядом. После ее недавних озарений это могло быть чем угодно. Наи медленно вытащил из-за пазухи и протянул на ладони пистолет. В первую секунду Яра рефлекторно вздрогнула, но уже в следующую поняла, что пистолет не может быть настоящим: слишком легкий, совсем не оттягивающий руку, надутый кусок пластмассы. У дула даже не было отверстия, сплошная заливка, а вдоль силуэта тянулся грубый шов спайки. Яра непроизвольно издала нервный смешок. Так она из-за этого чуть не погибла? Из-за этого теперь еле дышит? Из-за игрушки? А вернее, из-за своей глупости и невнимательности. - Мальчишка понятия не имеет, как выглядит настоящее оружие и как с ним обращаться. Он думал, если нажать на крючок, ба-бах произойдет сам собой. - Почему вообще он хотел убить меня? – с чувством выдавила из себя Яра. - Ты была между ним и мной. А еще он подумал, что твоя жизнь не стоит спасения. Это в тот момент. Но когда ты исчезла, он устроил целую истерику из-за того, что подверг тебя опасности. - Ты ему врезал? - Ну, вломил пару раз, - признал Наи. – А кто бы нет? Он психовал так, что Лес ходил ходуном. Все порывался идти искать тебя, рыдал, весь дом мне соплями измазал. Пришлось задержаться, чтобы привести его в чувство, иначе он бы просто ушел наобум и сдох. Я мог бы его опять привязать, но что если бы я вернулся слишком поздно, когда у него закончится еда и вода? Я полдня на него потратил. Я думал, Друг в любом случае тебя поддержит, у меня есть время. Это ошибка, надо было бросить мальчишку. Тогда бы Наи пришел раньше. Она бы не успела окоченеть и разболеться, не испытала испепеляющего одиночества и не обнаружила в себе потрясающее упрямство, крепко стоящее на смирении перед высшим. Не сдалась на волю судьбы, продолжая при этом сжимать нож. Все было бы благополучнее. - Я уже попрощалась с близкими. И с тобой. - Извини. - За то, что пришел поздно, или за то, что нарушил мои планы? – Яра смогла рассмеяться, даже несмотря на саднящее горло и грустное осознание. - Остришь – значит, жить будешь. Конечно, у Яры были вопросы, но она не чувствовала в себе силы воспринимать ответы. Головная боль раскалывала череп пополам и делала странно пустым все остальное тело. Яра зажмурилась, вжала ладони в виски и попросила: - Только не уходи никуда. Если я открою глаза, а тебя не окажется... Он ничего не ответил.