Дальше в Лес

Постепенно температура спала, а вместе с ней схлынули ломота и озноб. Влажная рубашка липла к телу и холодила, но внутри теплого укрытия это не представляло опасности. Еловые ветки, которыми был устлан пол, кололись через хлопковую одежду, поэтому Наи отдал вместо подстилки опустевший брезентовый рюкзак. В воздухе смешивались запахи костра и смолы, растаявшего снега, нагретой кожи, сыра, чеснока и копченого мяса. После продуваемой бесконечной свежестью долины они дарили ощущение дома, и ночь больше не принадлежала далеким звездам, а свернулась калачиком у костра. В голове у Яры прояснялось. Не обращая внимания на саднящее горло, она смогла немного поесть. - Мне гораздо лучше. - Это пока настойка действует, – разочаровал Наи. – Задержимся тут до полного твоего выздоровления и только потом будем возвращаться. - Мы хотя бы за месяц домой доберемся? - Отсюда ближайшие поселения в трех неделях обычного хода. Если раздобудем там лыжи, то выберемся к городским, а дальше на попутках уже быстро. Яра так и предполагала. Торговаться с реальностью смысла не было. В какой-то мере ей даже стало легче: не надо было напрягаться, чтобы успеть вернуться в Город вовремя, не надо было стараться и просчитывать. Она уже в любом случае вляпалась так, что никак не исправишь. Самое главное, что возвращение домой, – всего лишь дело времени. Это такая малость, если учесть, что еще несколько часов назад она прощалась с близкими. - Все-таки, я не поняла, почему мальчик стрелял в меня. Или в тебя? Когда ты говорил, я плохо соображала, повтори. - Скверная история, на самом деле. Главное, что в действительности он не хочет тебе вредить. - А ты не хочешь рассказывать? - Не уверен, что тебе стоит это слышать. - В смысле? Я тебе кем кажусь? Наи, сощурившись, покачал головой, будто не одобрял ее попытки разобраться и давал шанс отступить. - Эта сорная крапива жжет так, что на месте не усидишь. Боюсь, спокойным дням пришел конец. Я вытряс из него достаточно, чтобы у меня испортилось настроение на год вперед, зачем расстраивать еще и тебя? - Выкладывай. Я хочу знать. - Ну... Прежде чем продолжить, он снял с огня побулькивающий котелок и закинул в него пучок травок, среди которых желтели головки зверобоя. Запахло летом, ароматный пар окутал одеялом, Яра вдохнула полной грудью и тут же разразилась содрагающим все тело кашлем, который долго не могла унять. Остатки теплой воды из фляжки несколько смягчили горло, но новые приступы провоцировало даже дыхание. Наи нахмурился и, похоже, сам не осознавал, как явно показывает обеспокоенность, что даже пугало. Яра прекрасно понимала, что далеко не в порядке и без лечения будет выздоравливать долго, но вот он был напряжен так, будто она уже при смерти. Когда кашель, наконец, затих, Наи больше не заставлял себя уговаривать. - Ладно, попробую рассказать в общих чертах. Мальчишка сбежал из рабства. Ему восемь лет было, когда его выкрали кочующие оборванцы. Несколько дней он болтался с обозом в клетке вместе с другими похищенными детьми, а потом всех скопом продали некому распорядителю, который развез их по разным деревням. С тех пор он только и делал, что работал на своих хозяев. Яра не хотела верить в услышанное, хотя не сомневалось ни в едином слове. И флегматичность, с которой Наи озвучивал факты, только тверже убеждала в том, что это правда: городские страшилки, в которые верилось в той же мере, что и в плохие приметы, воплотились в жизнь, с настоящими людьми в конкретном месте. - С нашим Крапивой из того обоза только две девочки остались, сейчас им должно быть около пятнадцати и двадцати, одну зовут Улей, вторую Дуней. Ну, это ненастоящие имена, в деревне всех по-другому переназвали. Крапива их своими сестрами считает. - И где же эти сестры сейчас? – Яра сразу вообразила худшее: трое сбежали, выжил лишь один. – И... наш Крапива? - Ты ему даже имя дала, а я все еще не выпнул его к чертям в неизвестном направлении – это уже тянет на «своего». По крайней мере, на какое-то время он под моим присмотром, а значит «наш». Мой, если тебя коробит. - Да я не про это. - А про что? - Ты правда добрый. - Дело не в том, что я добрый или какой-то другой, когда ты уже поймешь? – недовольно высказался Наи. – Я вижу взаимосвязи. Если нитки путаются, их надо терпеливо перемотать в клубок, а не трепать во все стороны, пока они узлами не затянутся. И не запихивать подальше от глаз в сундук с таким же бардаком. Потому что когда понадобится зашить мелкую прореху, придется распутывать целый ком с самого начала. - Хорошо, ты не такой. Ты видишь взаимосвязи, готов разобраться и помочь. Это совсем другое, – даже першащее горло не смогло испортить сладкую иронию в голосе Яры. - С тобой я и вправду слишком мягок, ты от этого глупеешь. - Так а с девочками что? Яра спросила это, а сама тут же подумала: «С девочками?.. Одной из них уже двадцать, а мне самой двадцать пять». Ей вспомнился масляный взгляд нападавшего, и стало не по себе. В тот раз помог Наи, но если бы его не оказалось рядом, она постояла бы за себя не лучше похищенного ребенка. Яра уже плохо понимала: ее подташнивает от болезни или от отвращения, смешанного со страхом. - В деревне они. Крапива с ума от беспокойства из-за этого сходит. Он раньше подбивал их на побег, но Уля слишком боится наказания и отказывалась, а он не хотел бросать девочек и оставался рядом, пока было возможно. Но недавно его перебросили на лесоповал, он перестал с ними видеться, да к тому же почуял, что на пути прямиком в могилу, вот и бежал один. Наи как будто бы рассказал все, что надо знать, но при этом не договаривал. В общих чертах все было понятно, но на этот скелет могли наложиться весьма разные детали. - Рабство, наказания, лесоповал... – протянула Яра задумчиво. – А тебя-то он почему грохнуть хотел? Он поэтому так ненавидит, считает, ты такой же? - Да. Думает, мой дом слишком близко к их деревне, поэтому я точно связан с его господами. Но это не так. Крапива дошел до меня за восемь дней, а в действительности расстояние куда больше. Просто он несся тропами, будто его черти гонят, сам того не осознавая. - Он все пытался спасти меня, спрашивал, не хочу ли убежать... – вспомнила Яра. - Он посчитал, что ты у меня как Уля и Дуня. Но потом додумался до того, что ты скорее Лизка Сахарок. - Эт... кха-кха еще кто? - Среди женщин есть приспособленки. Гулящая девка, ходит по верхушке, за что получает послабления. Почти не работает, спит в отдельной комнате, носит бусы и все клянчит «Дай сахарок!». Крапива ее ненавидит. Говорит, она с удовольствием издевается над другими женщинами, и Дуне от нее особенно досталось, когда один из главных начал на нее заглядываться. - Хоть ясно стало, почему он в меня выстрелил, – нервно хохотнула Яра. – Зря только к тебе липла. Наи недоуменно наклонил голову. - Я рассчитывала, что если покажу, как ты мне нравишься, то и он будет лучше относиться. - Да-а, это могло бы помочь... в других обстоятельствах. Он пытался тебя защищать, как старшую сестренку. Но ты его порывы не оценила, к тому же давала понять, что со мной заодно, и он решил, что ты дрянь и заслуживаешь отправиться на тот свет вместе со своим ужасным господином. Ну, как я уже говорил, переклинило его на секунду, а рыдал он потом часами. - И чего рыдал, если я такая плохая? – несколько подбешенно процедила Яра. - Так зло здесь только я, а ты под моим влиянием, – фыркнул Наи. – Погоди, вот вернемся, он тебе еще мозги вправлять будет. - А те пятеро, что с Дозором были, получается, оттуда же? Тот козлина, который на меня напал, говорил что-то про... – Яра запнулась, даже вспоминать это было мерзко, – про то, что познакомит меня с главными. Не знаю, про кого это, но он явно ими гордился. - Видимо, про настоящих главарей, тех, которые стоят над всеми подобными деревнями. А с чего это он вдруг тебе такое предлагал? Яра скривилась. - Сказал, что я красивая. - М-м... это хорошо. - Что хорошо? – вскинулась она почти обиженно. - Хорошо, что дело только в этом. Если бы он распознал в тебе ходока по тропам, было бы хуже. За тобой бы вернулись. Крапива сказал, их главари собирают способных, а раз ты женщина, можно не тратить силы на уговоры и силком притащить. Яра испуганно подскочила, будто за ней уже явились. Встревожившая ее история Крапивы внезапно стала еще ближе. Сердце будто выросло в размерах и заколотилось во всем объеме груди. Наи заметил ее смятение и зубасто улыбнулся. - Ну, с другой стороны, ты правда самая красивая девушка радиусе двадцати километров. - Спасибо, блин, большое! Я единственная девушка в радиусе двадцати километров! Повтори то же самое в центре Москвы. Яра моментально повелась на его провокацию, и это разрядило обстановку. Выплеснув страх в виде раздражения, она смогла вернуться к трезвому обсуждению. - Раз они ищут ходоков, значит, и к тебе должны прийти. - Только если слышали обо мне и если смогут найти. Да и то не напрямую, а хоть бы через того же Дозора. - А Дозор тебя не продаст? - Нет, он же не дурак. - А среди местных дураки есть? - Дураки есть везде. Но я склонен верить, что даже самые тупые и жадные промолчат. - Чем ты их так подкупил? – с подозрением спросила Яра. - Собой. И он даже не шутил. Яра тщетно пыталась поймать намек на улыбку или расслышать ее в тоне – нет, он озвучил это так, будто является самой твердой в мире валютой. «Ничего себе у тебя самооценка» – хотелось высказаться ей, но она все же сдержалась, потому что складывалось впечатление, будто она что-то не до конца понимает. Опять. Это был удобный момент, чтобы прояснить догадки насчет него. Но как было спросить? «Ты вообще человек?» – грубо, могло задеть его. «Твои родители живы? Как выглядела твоя мать?» – а с чего задавать такие вопросы? «Почему ты скрываешься?» – захочет ли он на это отвечать? У Яры вдруг щелкнул совсем другой, но не менее важный вопрос: - Погоди, а зачем им вообще ходоки? - Крапива не знает. - А у тебя есть предположения? - Ни одного. Есть только домыслы, но это просто гадания на облаках. Слишком мало пока сведений. Яра задержала дыхание и задавила подступающий кашель, потому что новый приступ грозил сбить ее со связных размышлений. У нее и так кружилась голова, что не было так заметно, пока она рассеянно рассматривала танцующие на стенах тени, но доставляло неудобства, когда она пыталась сфокусироваться и прочесть выражение лица человека напротив. - Я тебе не верю. У тебя есть мнение буквально по любому поводу и штук пять интерпретаций для любого события. - Интерпретаций? - В смысле, трактований. - Ты издеваешься? Яра на минуту зажмурилась, прижав ладони к вискам, чтобы размести обрывки мыслей по углам и достать нужное слово. - Толкование. Толкование событий. - А... А я думал, ты про намерения и замыслы. - И это тоже. - Но сейчас у меня правда нет ни толкований, ни решений. Я не знаю самого главного: зачем устроены эти деревни и для чего собирают толпу ходоков. - Ну, классика: сильные оборзевают настолько, что начинают жить за счет слабых. А ходоки... Может, они тоже хотят перебраться в какое-то хорошее, но труднодоступное место, а для этого нужны проводники? Дозор же говорил, что сейчас многие снимаются с мест и ищут где лучше. Наи молчал. Но сощуренный умный взгляд говорил сам по себе выразительно. Яра даже испытала смутную досаду: если он хотел закрыть разговор, то должен был играть получше. - Или... или ты опять мне не все рассказал. - Ты такая дотошная, просто ужас. - У тебя все на лице написано. - Да так уж прям все... Скорее ты учишься читать тропы. - При чем тут тропы? - А чтение Леса сильно отличается от чтения человека? У Яры в мозгу вспыхнула звезда. На секунду она уловила всеобъемлющее, очевидное озарение, и взаимосвязи стали стройными, красивыми и понятными, как таблица умножения, но уже в следующий миг она снова потонула в необъятном и вынуждена была вернуться к обычному, узкому и доступному мышлению. - Иногда, когда ты открываешь рот, у меня картина мира пересобирается, – выдохнула она, все еще отчаянно ловя чувствами за хвост ускользающее знание. - Только когда я говорю? Или ты просто ярче именно мои слова воспринимаешь? Сознание Яры отпихнуло это приглашение подумать как слишком энергозатратное и не самое насущное. - Ну, так что ты мне еще не сказал? – поторопила она, упрямо держа выбранный вектор. - Расскажу, только чтобы ты была осторожнее и ни во что не лезла. У них там склад забит огнестрелами, и я уверен, что настоящими, а не детскими игрушками, даже если знаю со слов Крапивы, а он не может отличить одно от другого. И, боюсь, это не охотничьи дробовики, а автоматы. - Чего?.. Зачем? Может, это для охраны? – Неуверенно предположила Яра. - Ага, конечно. От кого они там обороняются таким количеством? Волки сошли с ума и теперь стаями нападают на поселения? Кто-то проделывает долгий путь, чтобы таскать у них мешки с картошкой? Да сейчас! И подумай вот о чем: мужчины там учатся обращаться с оружием, попутно накручивают себя высокомерием и, в общем-то, ничем не заняты, а только пребывают в ожидании приказов сверху. Весь быт на женщинах и детях: готовка, стирка, уборка – само собой, но еще и пахота, помол, сенокос и даже заготовка дров. - Долбанные бандиты! - Дичь, они не просто бандиты. Это организованное войско. Похоже на армию и снабжение в извращенном виде, не находишь? - Бред какой-то. - Бред, не бред, а даже на такую ораву достаточно одного, ну, максимум, трех ходоков, если им просто нужен проводник. Это, знаешь ли, как брать в дорогу мешок компасов и думать, что выйдет точнее. Просто смешно. - Ну, ладно, допустим, это организованная группировка, – тревожно предположила Яра, – но вот они собрали целый склад оружия – и что? Куда дальше? Они же не думают захватить какой-нибудь пригород? Это глупо! Даже если им удастся, спецназ их быстро ликвидирует, они же должны это понимать? Наи пожал плечами. - А если их цель не Город с его благами, тогда я вообще ничего не понимаю. - Как и я, – легко согласился он. – Ну, это все скверно, но сначала надо о себе подумать. Тебя еще предстоит как-то вернуть в целости и сохранности. Вот, попей. Это не лекарство, которое тебе нужно, но несколько поддержит. Он прямо фляжкой зачерпнул из ароматного котелка свежий настой и протянул Яре. Мокрые теплые бока фляги успокоили ее натруженные израненные ладони. Вкус трав притушал пламенеющие нервы. Яра цедила по маленьким глоточкам, чтобы не провоцировать кашель. В тишине она начала замечать, как ее вымотал разговор. Пока она выспрашивала, препиралась и эмоционировала, то не обращала внимания на свое состояние, но теперь снова ощущала, какой чугунной тяжестью наливается лоб, что аж клонит к земле. Держать глаза открытыми становилось сложнее, думать тоже не получалось. Осушив фляжку, Яра просто обняла себя за колени и уложила на них голову. - Как же я-кха-кха рада, что ты пришел... – промямлила она, ощущая, что стремительно теряет стержень и начинает растекаться, как вода из разбитого сосуда. – Как же я рада... – на глаза сами собой наворачивались слезы, и Яра задыхалась уже не от кашля, а от накатившей после сверхусилия отдачи. Расслабление действовало на нее плохо. Лишало необходимой собранности, выбивало внутренние опоры, выпускало целый сонм неконтролируемых чувств: обиду, жалость к себе, тоску и даже стыд. Она пыталась с этим бороться, помня, что Наи считывает чужие чувства, и не желая показывать ему неприглядную свою сторону. Но чем больше она старалась, тем сильнее раскручивалась истерика, и в порыве помрачения она даже подумала, что выплеснет сейчас все, покажет себя даже хуже, чем есть, а дальше пусть Наи уже сам решает, чего она стоит. Посреди ледяной пустыни он ее не бросит, а если сделает это позже, в безопасности Подмосковья – ну и ладно. Ладно. Нельзя в себе столько запирать, это слишком для человека, это... Яру выдернуло из топкой внутренней мглы, будто подцепленную на удочку. Наи подсел сбоку, плечо к плечу, и в пределах этого касания мрак не жил. Чувства больше не завихрялись, как смерчи, а полились свободным широким потоком. Под этим напором проломилась запирающая дамба, и Яра действительно заплакала, но не диким воем, а освобождающими прозрачными слезами. Она не стала утыкаться ему в грудь или хвататься за руки - достаточно было чувства локтя и того, что пока она рассыпалась на части, он от нечего делать просто плел косичку на самых концах ее волос. - Я не Харза, я не сильная, – зачем-то оправдалась Яра позже, когда несколько успокоилась после истерики, во время которой напрочь забыла, с каким пылом бросала звездам в момент отчаяния обратное заявление. - От тебя и не требуется быть сильной, достаточно оставаться живой, – усмехнулся Наи. – Ты правильно сделала, что не пошла дальше и обосновалась на месте: у Венца не растут деревья, не из чего было бы сделать укрытие. Дни и ночи на продуваемой местности прикончили бы тебя. Не поддаваться панике и не метаться в бесплодных поисках – тоже сила. Не имеет никакого значения, сколько ведер ты потом нарыдаешь, – главное, что выжила. Наи щелкнул ее сплетенной косичкой по носу и отсел, с наслаждением вытягивая ноги. - Я бы долго не продержалась, если бы ты не пришел. - И что? Крапива, вон, сгинул бы, если б на нас не наткнулся. И меня в свое время тоже спасли. В детстве я несколько дней бродил как призрак по лесу, питался чем попало, спал на сырой земле и даже не понимал, что умираю от истощения, пока меня не подобрали. Помощь могла не прийти, и не было бы сейчас никакого Наи. Валялись бы где-то мои косточки да врастали в землю. Он сказал это с жизнерадостной интонацией и, вопреки контексту и смыслу, Яра даже улыбнулась, будто кто-то нарочно потянул уголки ее губ вверх. Но улыбка померкла, когда она задумалась чуть глубже. - Наи, твои родители ведь... умерли? Твоя мама?.. - Ага. Яра выдохнула и вдохнула. - Как ты меня нашел? Это она тебе показала? - Кто показал? – с легким недоверием переспросил он. Ошибка. Неверная догадка. Яра ощутила, как все ее безумные теории насчет него разлетаются в дым. Должно быть, она поддалась бреду лихорадки. С чего она взяла, будто привидение имеет к нему отношение? Почему решила, что он большее, чем можно представить?.. Ах, да, потому что он преодолел гигантское расстояние за сутки. - Значит, услышал через Полярную звезду? - Что ты имеешь в виду? Ты пробовала звать через Гвоздь? Да мне в голову не пришло, что ты попытаешься так сделать. Яра окончательно растерялась. - Тогда как ты меня нашел? - Где твой кинжал? - В дубленке, а что? - Ага. А дубленка лежит у выхода. Наи вытащил из-за пазухи нож с простой деревянной рукоятью – свой собственный, поднял его перед собой и разжал пальцы. Мельчайшую долю секунды нож, как и положено, падал, но почти сразу же завис в воздухе и развернулся в сторону выхода из чума. Когда Яра уже уверилась, что он так и будет висеть, лезвие резко крутанулось и встало диаметрально противоположно: теперь оно целилось в Наи. Еще через пару секунд нож начал поворачиваться: конец рукояти обозначал центр, а лезвие чертило круг в плоскости, параллельной земле. Острие медленно проскользило по окружности и замерло, отложив на воображаем циферблате четыре часа. Затем так же медленно сдвинулось еще на градус, повисело и снова быстро и неожиданно перескочило на выход. Дальше все повторилось, как метание стрелки в испорченном компасе: быстрый диаметральный перескок на Наи, неспешный дрейф по узким секторам с двумя остановками и вновь стремительное вращение в сторону выхода. Лезвие так и металось в рваном ритме по кругу, не останавливаясь и не падая. - Ты, – озвучил Наи, когда острие в очередной раз указало на выход из чума. – Харза, – когда кинжал крутанулся в его сторону. – Дом и Дозор, – когда кинжал совершил две остановки в медленном движении. – Все просто, я могу найти выкованные мной клинки. Один кинжал достался тебе, второй сто лет уж как у Харзы. Нож я подарил Дозору – помнишь? И еще один нож остался дома. - Ого-о, – восхищенно выдохнула Яра. – Какая полезная штука. Наи согласно кивнул. - Твой кинжал прямо здесь, а Харза неподалеку, – он махнул куда-то себе за спину, - поэтому на вас быстро наводится. Мой дом и Дозор очень далеко – до них нож докручивается медленней. Видишь, я могу определить не только направление, но и примерное расстояние. Поэтому не оставляй свой кинжал где попало, носи везде с собой. Яра невольно подумала, как неоднозначно будет таскать с собой холодное оружие в сумочке по Москве. - Мог бы и предупредить. - Иногда надо предупреждать, иногда – нет. Кто знает, какой случай твой? - Ты правда думаешь, я бы не захотела, чтобы ты меня нашел? Наи пожал плечами. - Сейчас, может, хочешь. А потом... кто знает. Обстоятельства меняются. - И ты решил не сообщать, что всучил мне маячок? Ты же не сталкер, а ведешь себя, как он! - Это что значит? - Забей. Надо было мне сказать, вот что! Тогда бы я этот кинжал и в душ, и в кровать с собой брала. С подвеской я так и делала. Изумление на его лице смотрелось так комично, что Яра не сдержалась и зашлась смехом пополам с кашлем. - Я и так тебе рассказываю больше, чем остальным, и больше, чем, возможно, следует, – с неудовольствием проговорил Наи. – Но ты невежественная представляешь большую опасность, чем ты всезнающая. Постоянно об этом думаю, а ты каждый раз это доказываешь. - Ой, ладно. Я задумывалась о том, чтобы поискать Харзу, а она, получается, действительно близко? - Относительно близко, – поправил Наи. – Относительно дома или Дозора – да, она к нам гораздо ближе. Я предполагаю, что она в неделях двух отсюда. Точнее сказать не могу, потому что нож – не прибор с делениями, знаешь ли. Определяю по опыту и по наитию. Он ничего не сделал, но нож упал на еловую подстилку. - Возьми и попробуй сама. - А как?.. Что нужно, чтобы он повис в воздухе? - Перейди туда где сила тяжести имеет меньшее значение, чем притяжение поющего железа. - Ч-что? - Попробуй для начала. Яра подняла нож и выставила перед собой, поколебалась немного в таком положении, не особо понимая, что следует делать, и разжала пальцы. Нож с лязгом упал на толстую ветку, отскочил и зарылся в еловые лапы. - Ты просто бросила его. А надо найти пересечение сил, уплотненную область и положить на эту подушку. Яра попробовала еще раз. Теперь она сначала поводила по воздуху, стараясь расслышать в ощущениях что-то необычное, и отпустила, когда ей показалось, будто в одном месте воздух плотнее. Нож снова упал. - Что-то близкое к нужному ты отыскала, но не перешла в это состояние сама и уж тем более не перетащила нож. Почему, бросая внутри комнаты, ты рассчитываешь найти его за окном? - Я не понимаю, – выдохнула Яра. - Позови сюда Др... Он даже не договорил, а между ним и Ярой уже воплотился Друг. На этот раз он был размером со среднюю собаку, стоял на четырех лапах и занимал ровно столько места, сколько не стесняло людей в и без того маленьком пространстве. - Положи ему на спину. Яра пристроила нож между мохнатых лопаток. - Теперь прогони. Яра предложила Другу место снаружи за порогом. Тот сразу же исчез, а нож, потеряв опору, плюхнулся наземь. - Ну нет. Давай еще раз. Все повторилось. Друг возник рядом, Яра уложила ему на спину нож и притихла в ожидании указаний. - Не прогоняй демонюгу, а просто сделай невидимым. Это показалось странным, но она постаралась представить Друга как прозрачную силу, растекшуюся перед костром. Это сработало. Очертания демонического пса потускнели и пропали, а покоящийся на его спине нож, казалось, завис в воздухе. Но иллюзия развеялась, едва Яра снова отослала Друга. - Гости встречаются в городах? – внезапно спросил Наи. - Н-нет... А хотя, погоди! Впервые Друг явился мне в Москве. - Ты была в тот момент одна? - Да. - Тогда это не в счет. Вообще, Гости не появляются в Городе, потому что там среда для них слишком плотная, слишком вязкая, они не могут проскочить. Считай, как рыба не может пробиться сквозь стенку стеклянного сосуда. В городе полно людей, и все они – жесткие границы. Но ты гибче, ты можешь разбить сосуд. Можешь выловить рыбу, можешь вылить воду. В пределах своих границ ты способна на многое, а собственный порог ты рано или поздно почувствуешь, если будешь долго плавать, многое пробовать, биться о стенку и делать выводы. Сейчас просто вспомни, в каком состоянии ты призывала Друга. Голос Наи становился размеренным и убаюкивающим, языки пламени танцевали под его дыханием, бросая на шкуры чума наполненные смыслом тени. За его спиной, изогнув хребет, вынырнула рыба и растворилась в серых гуляющих волнах. Не оборачиваясь, Наи завел руку назад и ударил раскрытой ладонью по стене. Шкура колыхнулась, и с нее посыпались призрачные осколки, бликующие, как смена мыслей, острые, как внезапные воспоминания. Из бесформенного облака пыли они разлились в два колыхающихся рукава и несколько нитей поменьше. Чуть позже Яра уже не различала отдельные осколки, не видела ничего необычного зрением, но купалась в тонком, подвижном пространстве, в котором слабо колыхались потоки, опознаваемые по ощущениям притяжения и легкого надавливания. - Кажется, я поняла, – прошептала она. - Давай. Выйди из Города прогуляться в Лес. Наи качнул головой, и нежное пространство исчезло, скрывшись под более грубой и плотной реальностью. Тени на стенах сшились в сплошной фон, костер потрескивал и выпускал редкие искры. Яра вновь взялась за нож. Она самостоятельно вошла в свежее воспоминание, переосознав все вокруг тонким, приглушенным и откликающимся. Ее рука сама потянулась вперед, будто подхваченная потоком и с импульсом, мягко ударившим в запястье, она раскрыла ладонь. Силовые потоки невесомо ласкали ей пальцы, пространство пружинило, слегка покалывало подушечки. Нож завис в воздухе. Секунду его острие смотрело на Наи, затем метнулось к выходу и дальше начало свое медленное прохождение по кругу. Наи удовлетворенно промычал. Обрадованная успехом, Яра победно сцапала нож и вернула его владельцу. - Это невероятно! – возбужденно выдохнула она. – Даже не думала, что когда-то такое уви... смогу сама! И у меня есть такой же навигатор! Наи лениво улыбнулся, поощряя, но в его притушенном взгляде читалось, что он не видит произошедшее таким уж достижением. Яра же считала, что он придирается и упивалась восторгом. - А если я вижу Друга, то и призраки умерших людей могу видеть? - Какая тут связь? Гости это Гости, а призраки – это призраки. Ну, наверное, способна. А к чему вопрос? - Прошлой ночью здесь был призрак женщины. Она много говорила, а потом пообещала позвать помощь. У Наи вытянулось лицо. Он не выглядел откровенно удивленным, но некая настороженность проявилась и заставила Яру гадать о его реакции. - Что?.. Все-таки я бредила? - Почему же... Вероятно нет. Возможно, тут действительно обретается дух человеческий. Но слишком разговорчивые призраки – это что-то новенькое. Обычно они или молчат или, не открывая рта, говорят два-три слова - на сколько хватает их невеликих сил. - Та женщина губами шевелила, да и вообще выглядела как живая, разве что она была слишком высокого роста. - Призрак и не обязан выглядеть точь-в-точь как при жизни. Но ты уверена, что это был именно призрак, а не нечто другое? - А что например? Она сама сказала, что давно умерла. Очень странно она говорила... будто из прошлого общается с будущим. Сказала, что когда я услышу, ее уже не будет на земле. Я решила бы, что померещилось, но в последнее время уже больше доверяю тому, что вижу и слышу. Яра не была готова к тому, каким мрачным взглядом ответит Наи. Ей казалось даже, она различает гнев – но с чего бы? Яра оставила паузу, давая ему включиться в обсуждение, но он продолжал молчать, что только убеждало – в этой истории он распознал нечто тяжелое. - Наи? – робко позвала она, отчаявшись дождаться диалога. – Что такое? - Насколько высокой она была? Как выглядела? - Больше двух метров. Очень красивая, но как будто инопланетянка, что-то с ней было не так, но я не могла уловить что. Рот, что ли, слишком широкий... или глаза не такие... Не знаю. Но одета была слишком легко – в платье всего лишь. С другой стороны, разве призракам нужны шубы? У нее корона с обсидианом была, и пояс, вышитый хвощами – почему-то запомнилось... Она пробовала говорить со мной на разных языках, но потом перешла на русский и говорила с незнакомым акцентом. Наи тяжело вздохнул, умыл ладонями лицо и уставился на Яру с выражением невысказываемого сожаления. И молчал довольно долго, а она тоже умолкла, буквально кожей ощущая, как невыносимо ему разбивать молчание, и что требуется время. Костер прогорел, пламя сонно ворочалось на мигающих углях. Тени сгустились, свисали со шкур до самого пола, приглушали и свет, и звуки. Атмосфера напитывалась его непонятным настроением, и Яра сама словно тонула в густом печальном тумане, пока случайно не вскинула взгляд к дымовому отверстию и не увидела звезды – белые, холодные, ослепительные, сияющие за пределами замкнутого мира. - Обсидиан – вулканическое стекло, древнейшее стекло. Хвощи – старейшие растения, заставшие динозавров, – негромко и размеренно, будто подталкивая сам себя, проговорил Наи. – Скажи, ты правда думаешь, что призрак стал бы подыскивать знакомый тебе язык? - Я не знаю! - Им вообще не нужно произносить слова, они говорят прямо с сознанием. - Тогда кого я видела? - Не человека. Дух человека явился бы видением, смутным образом, парой слов, всплывающих в памяти. Люди прекрасны своей хрупкостью, они – красочные цветы, завязь драгоценного плода, пышно цветут, но разлетаются в пух, когда отмирают. Ты сказала, эта женщина умерла давно... Чтобы из давности лет распознать того, кто сможет услышать, перенести к нему плотное тело, четкое сознание и полную память, нужна потрясающая мощь... Нужно быть корнем векового дерева, а не цветком. Понимаешь? Яра бессловесно кивнула, пораженная насыщенной тирадой. Он с удовлетворением пронаблюдал за ее замешательством, и в этом было что-то почти садистское. - Почему ты злишься? - Что она говорила? - Я плохо помню! – разволновалась Яра. – Она много говорила о своем ребенке, горевала! Она просила меня о чем-то... не помню... А! Послушать песню - сказала, это поможет ее ребенку. - Горевала... Песня? - Там было что-то про дорогу домой. Если я встречу ее ребенка, то передам ему песню. Но, вообще-то она не пела, а... показала, что ли. Или вложила? Да, вложила знание. Я не могу это словами сказать, я просто чувствую внутри себя. Яра осеклась, заметив, что Наи трясет. Он уткнулся в колени и закрыл голову руками. Пламя костра трепалось в ритме его рваных выдохов. Яра тоже задыхалась, будто на грудь плиту положили, каждый вдох давался с усилием. - Ч-что такое? – выдавила она из себя. Наи поднялся и направился к выходу. - Я прогуляюсь. - Нет, погоди! Объясни мне. Она потянулась к нему, но он шлепком отбросил ее руки. - Оставь меня, цветочек! Яра пораженно замерла, балансируя на грани обидных горьких слез. Наи вдруг присел напротив нее и с обжигающе холодной горячностью прошипел: - Когда ты услышишь ее, она уже не будет на земле – так было сказано? Значит, все. Значит, она уже там, куда мне не добраться. Это я должен был оказаться здесь вчера! Зачем я возился с Крапивой? Почему не бросил его к чертям? Почему песня досталась тебе? - Н-но я могу ее передать... наверное? – залепетала Яра. – Если тебе это так важно, то наверняка есть способ... - Да мне плевать на песню! Ее некому петь. На земле не осталось ни одного антари, ни одного! – это он прокричал. – Вся тяжесть моей жизни в том, что я не антари, но и человеком меня не считают! Если бы я был здесь вчера, то хотя бы смог попрощаться, навсегда. А зачем здесь оказалась ты? Ты теперь хранительница пустого знания, и мы оба всегда будем стоять у дороги, по которой не можем пройти! Я уже и так привык с этим жить, но ты... О... Это сожрет тебя. А я всегда буду чувствовать, как ты сгораешь от вины! Последнее он проорал так, что у Яры пошатнулось сознание. Верхушку чума срезало, и она оказалась под открытым звездным небом, далеким, стремительно улетающим прочь, так что белые точки вытягивались в искристые росчерки. Еле-еле удержалась она в границах и вернула восприятие пространства, смогла собрать обратно в единый образ шкуры и еловые лапы. Наи уже натянул валенки, схватил дубленку и, даже не надевая ее, вышел в ночь. Полог чума, хлопнул крылом лебедя. И стало слишком тихо.