Дальше в Лес

Дорога до больницы показалась бесконечной. Больное тело забрало внимание на себя, и Яра как никогда жила настоящим моментом – увы, дурным. Самая простая и естественная вещь – дыхание, - превратилась в сложно поддерживаемый контролируемый процесс. Приходилось напрягаться, чтобы втянуть достаточно кислорода, которого, по ощущениям, в салоне машины совсем не было. Мышцы сводило, нервы простреливало. Яра то и дело забывалась неглубоким сном, но нарастающий жар не давал по-настоящему отдохнуть. Разбирательства с врачами Гриша полностью взял на себя. Оно и к лучшему, поскольку Яре даже просто сидеть и ждать в приемном покое было невыносимо. Все, что она из этого периода запомнила, как властная медсестра ведет ее по тянущимися в лимбическую бесконечность слишком ярко засвеченным коридорам. Конечной точкой в маршруте стала узкая комната с придвинутой к окну койкой, с парой раскладных стульев и мойкой для рук у выхода. Весь уют составляли только обитое кожзамом кресло и тумбочка. Яру подвергли первичному осмотру и поставили укол, потом что-то спрашивали, а она отвечала. Иногда Гриша был рядом, чтобы подстраховать. Иногда нет. Иногда врачи странно реагировали на ее ответы. - Повторите, пожалуйста, принимали ли вы какие-то изменяющие сознание вещества? – Этот вопрос ей задавали уже во второй раз. - Я же сказала, блины с медом. Врач, который спросил об этом, вполголоса уточнил у молоденького медбрата: - Это какой-то новый наркотик? - Не слышал о таком. - Я не пью, не курю, не употребляю! – возмутилась Яра. Врачи переглянулись. Старший сделал пометку в своих записях. - У вас возьмут пару дополнительных анализов, – отстраненно оповестил он. Яра покорно принимала все как необходимость. Неприятно было делать МРТ, сдавать кровь и торчать с баночкой в душе, неудобно чувствовать иглу капельницы в вене. Никакого удовольствия не доставила и еда, подаваемая конскими порциями на глубоких тарелках с каемками. Яра все ждала, когда, наконец, сможет свернуться калачиком на койке, но ее не оставляли в покое. Наконец, когда от нее отстали и она зарылась под тонкое одеяло, пришел Гриша и сообщил, что Антон с Машей уже в пути и прибудут через час. Яра только кивнула и закрыла глаза, намереваясь вздремнуть хотя бы это время. Внутреннее чутье оповестило о посетителях еще до того, как заслышались знакомые голоса. Яра уловила тонкую смену состояний, будто вместе с непрерывно звучащей нотой задели соседнюю, и выплыла из смутного забытья. Взбила подушки, устраиваясь поудобнее в полусидячее положение и принялась ждать. И действительно, спустя пару минут из коридора раздались взволнованные и слегка возмущенные препирания Маши с кем-то из персонала. Дверь распахнулась, и в нее ввалились друг за другом Маша, Антон и Гриша. Последний сразу же занял единственное кресло в комнате. - Яра, дурища наша, ты как вообще ухитрилась?.. Рада тебя видеть, дорогая! – радостно прокричала Маша, на правах подруги бесцеремонно оттесняя Антона и бросаясь с объятиями первой. Из-за не до конца закрытой двери шикнули, и дальше Маша говорила уже тише. - Примчались сразу, как звонок получили. Сменная одежда и твои документы у меня, если что, – она помахала пакетом и полупрозрачной папкой, в которой виднелись паспорт, конверт с полисом и заламинированный прямоугольник СНИЛСа. – Как ты? - Как катком переехало. Привет. Яра обняла сначала Машу, а потом подошедшего поближе Антона. - Врачи сказали, пневмония, – мимолетно нахмурившись, сообщил он. – Дней десять точно тут держать будут. Больничный уже оформили, Маша передаст в деканат. Родителям позвонить? - Нет. Зачем их беспокоить? - Ну, я думал, хоть семья может о тебе побеспокоиться, если ты не доверяешь это мне. Мысленно Яра вздохнула. В его реплике слышалась скрываемая, но не такая уж неявная обида. Выяснение отношений началось даже раньше, чем она ожидала. - У меня не было возможности связаться с тобой. Все как-то кувырком пошло. - А почему ты позвонила Грише, а не мне? Яра едва удержалась от того, чтобы кинуть на Гришу удивленный взгляд. Прикрывал он ее или Антон сам придумал версию событий, лгать она не собиралась. Но и правду стоило подавать порциями. - Звонил мой друг. Он набрал последний номер из вызовов. - Тот самый друг, с которым ты так и не познакомила и к которому сбегаешь, даже записки не оставив, пока мы гадаем, пора ли уже подключать полицию? Точнее и не скажешь. С точки зрения оставшихся в городе друзей. А другую перспективу в одном предложении не представишь. Не хватало контекста, и Яра попыталась создать его. - Слушай, мне правда жаль, что это выглядит так. На самом деле все не столь однозначно. У меня действительно есть друг, он из Леса. Не из Пограничья даже, а вот прям из глубины. У нас общие знакомые и общие проблемы. В его доме сеть не ловит, а я не всегда успеваю заранее предупредить, что уеду, и не знаю, сколько времени все займет. - Поверить не могу, что слышу это. Мне и тридцати нет, а я только что узнал, как чувствует себя отец, когда его дочь-подросток юлит, скрывая, что связалась с плохой компанией. Мне одному кажется, что происходит что-то странное? Возникшая за пару фраз атмосфера неловкости зудела, как поле трансформатора. Неоднородность напряжений чувствовалась всеми. Маша молча кивнула словам Антона, и Гриша был вынужден сделать то же самое. Яра сама понимала, насколько неубедительны ее слова, но, в отличие от друзей, видела и другую сторону. Выразив согласие с тем, что услышанное сомнительно, Гриша попытался осторожно исправить впечатление. - Э-э, я немного знаю этого ее друга и не назвал бы его плохой компанией. Твои отцовские чувства могут спать спокойно. «А вот насчет других чувств не уверен» – повисло в воздухе, и, кажется, уже все понимали, что это означает. Антон благородно не стал при всех развивать эту тему, но, нахмурившись еще сильнее, сказал: - Я просто отмечу, что этого неплохого друга почему-то здесь нет. Даже до больницы тебя не довез, просто скинул первому попавшемуся на глаза контакту из телефонной книги. Яра могла бы возразить, что Наи нельзя в Город, но помимо того, что это просто породило бы новый виток споров, она вдруг осознала, что понятия не имеет о настоящих причинах. Даже если Наи недостаточно хорошо ориентировался в Городе, чтобы доставить в больницу, он мог хотя бы сопроводить ее вместе с Гришей. И если дело в том, что он от кого-то скрывается, неужели одна вылазка пошатнет его безопасность? В памяти сами собой всплыли брошенные слова о том, что она ему надоела, и в целом ровное до этого момента настроение ухнуло в яму. - Давайте не будем сейчас драму устраивать. Яре нужно вылечиться. А потом все проясним, так? – вмешалась Маша. - Да, обязательно, – подтвердила Яра. – Но с Антоном я хочу поговорить сейчас. Маша замешкалась. Ее, застрявшую в дверях, Гриша подхватил под локоть и повлек за собой. Антон удостоверился, что они закрыли дверь, и тогда присел на край койки. - Ну? – выдохнул он с обреченностью. Яра зажала все чувства в стальной кулак и сказала: - Ты мне очень нравишься. Но давай расстанемся. - Из-за него? - Угу. Но не думай, что я тебе изменяла. Это, похоже, вообще не взаимно. Просто нечестно оставаться с тобой, когда возникли чувства к другому. - Да уж, нечестно. Он смотрел под ноги, и Яра ощущала, как кусками штукатурки отстает и осыпается нечто ценное. - Серьезно? Парень, который даже до больницы не довез? – повторил Антон в каком-то искреннем хрупком изумлении. - Я же сказала, это невзаимно. - Да не во взаимности даже дело, а просто в человеческом отношении, разве нет? Выстроенное, как военная выправка, самообладание Яры ссутулилось, поехало вкривь и вкось. Ей было больно и от свершившегося факта, и от того, что на это указывает именно Антон. Хоть Наи и бросился за ней в места куда как страшней и недоступней типовой больницы в центре города, его истинное отношение все еще не было понятным и оставляло место для мучительного торга. Одно дело - спасение жизни, моральный долг, и другое – необязательная поездка, которую можно спихнуть на другого. С девушкой, которая нравится, так не поступают. - Ну, вот такая я неудачница, – всхлипнула она. – Нарваться на дичь, да еще и потерять такого парня, как ты, – это надо родиться полнейшей лузеркой. - Давай не спешить. Вдруг через неделю ты успокоишься, и все станет как было. Или... или дело не в нем? Ему явно тяжело было озвучить последнее. Впрочем, как и Яре на это ответить. - Не только в нем. И точно не в тебе. Это со мной все не так. - Ты запуталась? Тогда тебе нужно время и... - Да перестань ты делать хуже тем, что ведешь себя всё лучше! – не выдержала Яра. – Ты мне очень нравишься, и я тебя люблю, но, похоже, как друга. - Блин, так и знал, – сумрачно выдавил из себя Антон и нервно зарыл пальцы в волосы на затылке. С минуту они молча переваривали. Потом Антон сделал глубокий вдох и собранно проговорил: - Ладно, возможно, виноват я. Я знал, что ты меня оставишь, чуть ли не с первого дня, как мы начали встречаться. А потом как-то привык и перестал думать о том, что это произойдет. Его признание действительно удивило Яру, ведь он никогда не давал повода это заподозрить. - Почему ты так думал? Я даже нашу будущую квартиру представляла и как мы будем вечерами после работы смотреть фильмы в гостиной. Просто тебе не говорила, потому что это навязчиво. Антон смерил ее недоверчивым и – уже – как будто ностальгирующим взглядом. - Потому что ты всегда была со мной как будто наполовину. Друзьям я гордо говорил, что моя девушка – самодостаточная личность, но... Да блин! Я не до конца понимал, а вот теперь понимаю, что это было. Вернее, чего не было. Яра начинала ощущать себя худшим человеком в мире. Казалось, еще больше вины некуда, но после его слов начинали открываться новые пласты. - Я думала, у нас все хорошо, правда, – растерянно сказала она. – Я хотела давать тебе больше пространства, чтобы ты не жертвовал учебой и будущей карьерой ради свиданок. - Очевидно, мы оба не были настолько глубоко заинтересованы друг в друге, как нам казалось. Я ведь принимал это «пространство» с облегчением. До Яры, наконец, дошло, что он делит ответственность между ними поровну, и ей стало чуть легче. Возможно, она все же не была самым плохим и неудачливым человеком в мире. И парней умела выбирать, пусть даже над Наи висел жирный знак вопроса. Антон вдруг хмыкнул, весело и с облегчением, если только Яре не показалось. - Знаешь, почему я впервые позвал тебя на свидание? Сделал то, в чем тебя упрекаю. Связался с плохой компанией. - В смысле? Спорил на меня, что ли? - Плохая компания – это ты. Ну, в моем тогдашнем понимании, конечно. Я ведь шел к красному диплому, стажировкам и карьере. А ты знаменита тем, что свалила в академ, никому ничего не объяснив. Просто потому что захотела. А потом вернулась и продолжила учебу спустя рукава, уже без стопроцентной посещаемости и идеально вылизанных лаб. По моим меркам тянет на бунтарку. - Я свалила не потому, что мне так в голову взбрело. Я очень плохо себя чувствовала и не могла продолжать. Весь год, который пропустила, я восстанавливалась, – уязвленно пояснила Яра. - Я понимаю, правда. И все равно ты мне казалась особенной. И смелой. - Тебя человек в депрессии вдохновляет? Ты прикалываешься? - Не прикалываюсь. Я бы не смог бы нажать «стоп». Не понимаю, как ты решилась. - Умоляю, не представляй это все как подвиг. Это совсем не так, я жалею об упущенном времени. И мне неприятно. - Ну, ладно, это действительно глупо, но мне правда казалось, что ты не такая как все. Можешь то, чего не может никто. Что ты другой мир. Я просто хотел какое-то время побыть рядом с этим миром. Не слишком амбициозно, да? А потом втянулся. - Это звучит одновременно романтично и так себе. То есть ты не слишком серьезен был в отношении меня, и я могу не чувствовать себя сплошь виноватой? - Ну нет, я был серьезен. Просто мы попробовали и не получилось. - Мы оба стараемся, и все неестественно. Устаем друг от друга, правда? – подхватила Яра. Он скривился, прежде чем признать с оговоркой: - Ты уставала от меня? Уф-ф, а это неприятно слышать!.. Нет, я не уставал от тебя, но усилий как будто и правда слишком много. Но, знаешь, сколько ни напрягайся, для того, кто не полностью с тобой, никогда не достаточно. Сейчас мне кажется, провстречайся мы дольше, и ты бы действительно вымотала. - И ты бы меня бросил. - Вряд ли бы я бросил тебя первым. - Предоставляешь мне побыть стервой? - Ну, зачем ты так... - Извини. Извини, я психую. А знаешь, чем мне понравился ты? - И чем же? - У тебя все получалось. Ты шел понятной широкой дорогой. Не застревал на полпути, как я, и не сворачивал на неутоптанные тропки. Мне казалось, если я буду рядом с тобой, то и сама смогу продвинуться, достаточно идти в ногу. Но у меня не получается! Не получается! Стоит на секунду расслабиться – и вот я уже схожу на обочину пособирать малины и шаг за шагом удаляюсь от дороги, пока не забываю, куда вообще шла! В детстве это хотя бы было в буквальном смысле, и за мной всегда следил дедушка. А сейчас приходится самостоятельно брать себя за шкирку. - Ты никогда не рассказывала о детстве на Камчатке... - Потому что старалась строить свою жизнь тут. - Выходит, мы искали друг в друге то, чего не хватает нам самим? - Похоже на то. Антон взял руку Яры в свою и легонько сжал. Это касание было одновременно и вызывающим парализующую неловкость, и отогревающим. - Не скажу, что не буду надеяться, что ты передумаешь. Если так и произойдет, не стесняйся позвонить мне, не сомневайся. К этому моменту Яра уже слишком утомилась, и ей пришлось приложить усилия, чтобы продраться через частокол отрицаний и верно расшифровать послание. - То есть ты ждешь, что я передумаю? - Да. Яра смолчала. Да и сказать ей было на это нечего. Какая-то робкая, нуждающаяся в защите, часть нее все еще тянулась к стабильности и распланированности, которые представлял Антон, к тому же в лучшем, не удушающем, варианте. Но события последних месяцев показали, что как бы ни была широка и пряма дорога, она ее упустит из виду, свернет на неприметную тропку и пойдет бродить кругами. Яре вспомнилась беспокойная просьба Дозора о легких тропах и насмешливое объяснение, что они уже под ногами, просто он их не видит. Теперь она поняла, что подразумевалось, и могла только невесело посмеяться над самой собой, потерявшей под носом целую автостраду. Произошедший разговор вытянул из Яры последние силы, как вода вымывает из трещин песок и мелкие камни. Она уже почти не поддерживала беседу с возвратившимися Машей и Гришей, отвечала односложно и иногда невпопад. - Тут уныленько. Чтобы чувствовала жизнь, надо как в фильмах: цветов в корзине сюда прислать, – доболталась Маша. - Спасибо, но мне нужнее корни, – рассеянно ответила Яра. О том, что сказала нечто странное, она поняла, только когда Маша интерпретировала все по-своему, решив, будто имеются в виду имбирь и корень солодки. Яра оставила ее заблуждаться и прикусила язык. Друзья заметили ее плохое состояние и решили больше не утомлять. Перед уходом Гриша положил на тумбочку свежекупленный зарядник для телефона, а с ним наушники. Впоследствии Яра не раз благодарила Гришу за этот маленький своевременный жест. Время в отдельной палате между процедурами текло медленно и вязко. Было скучно, тихо и грустно, а мысли сами собой возвращались к тому, что с ней случилось, к последнему разговору с Наи и объяснению с Антоном. В такие моменты она ощущала себя иглой, попавшей в борозду пластинки и не могла прервать бесплодные размышления, пока не проходила одни и те же мысли и чувства по кругу. Отвлекал только интернет. Яра запоем смотрела ролики с харизматичными и смешными ютуберами, читала популярные книжки, листала ленты телеграм-каналов, а когда наставало время надевать кислородный респиратор, включала музыку. Новости ее не сильно интересовали, но из любопытства Яра облазила каналы и паблики, чтобы узнать, что пишут про упомянутый вскользь Гришей всплеск. Ей удалось выяснить, что волны распространялись с северо-востока Подмосковья, затронули всю Москву и область. Из серьезных последствий – только каскадные отключения в Мытищах. Населению объясняли, что это незначительный естественный процесс и нет ни малейших причин для паники, но в ближайшее время стоит уделить больше внимания старикам и маленьким детям, а также легковозбудимым личностям. Больше ничего содержательного в статьях не было: ни указания станций, которые первыми зафиксировали всплески, ни границ области поражения, ни сравнительных значений – издания не стремились нагружать обывателей подробностями. Но Яре было кого подоставать. Она отыскала в телеграме контакт Леши Вершина (на аватарке у него оказался потешно орущий на нивелир котик) и настрочила: «Привет! Я в больницу загремела. Слышала, на днях был масштабный всплеск. В новостях инфы никакой. Уже что-то нарыл?». Он не отвечал сутки, и Яра уже забыла про него, когда он внезапно прислал ответ, больше похожий на сводку: «Даров. Нулевой пикет – метеостанция во Фрязино. 15.04 в 12:32, 380 нТл Распространение радиально, со смещением к юго-западу. Экспоненц. затухание. Минимальные значения зафиксированы в Коломне, Обнинске и Переславле-Залесском около 12:35, близко к естеств. знач. Возможно Калуга и Рязань, но это не точно, мб фон. Причины всплеска – всеобъемлющее ХЗ.» Яра прикинула, что возмущение в триста восемьдесят нанотесел – это как сильная солнечная магнитная буря, при которой гуляет напряжение в сетях и возникают полярные сияния. Но самое интересное, что дата и время, насколько она могла судить, совпадали с их с Наи возвращением из глубинного путешествия. А Фрязино – ближайший к станции «Лесная» крупный пункт, в котором установлена канарейка. Вдогонку Леша дослал: «В Рыбинске сгорели приемники. Но это произошло раньше по времени чем во Фрязино, наверное совпадение. Мб модели на списание крякнули. Идут проверки и разбирательства о растрате бюджета». Яра развернула карту России на экране телефона так, чтобы полностью видеть западную часть. Приложение масштабировало визуализацию, отрисовав только крупные города. С приглушенным и тайным, будто скованным заморозками и прикрытым инеем волнением, Яра умозрительно проложила ось от Фрязино до Рыбинска, уже ожидая увидеть на продолжении Беломорск или Архангельск, и ничуть не удивилась когда ее догадки подтвердились. Ощутила сильное головокружение и поспешила надеть кислородную маску. Она поискала информацию о похожем всплеске в Беломорске и Архангельске, но никаких упоминаний не нашла. Впрочем, эти города она выбрала, сопоставив географические карты и карту ходоков Харзы, а кто знает, можно ли вот так в лоб трактовать местоположение Игольчатого Венца. Снова тренькнул телефон: «Найди меня как вернешься в универ есть дело». И следом: «Вздрвливай». Яра иронично поставила сердечко на это небрежное «вздрвливай», с умилением отмечая деградацию грамотности при смене предмета разговора. Помимо этой переписки с Лешей, Яра общалась еще с Машей. Та старалась ее развлекать: пересказывала сплетни, кидала ролики и мемы. И, конечно же она не удержалась от того, чтобы написать: «Вы что правда расстались? С ума сошла?? Быстро помирись с Антоном, пока его другая не подобрала!» Яра не знала, что ответить. Несколько раз она набирала сообщение и стирала, и в итоге ограничилась смайликом с каплей, избавляя себя от путанных объяснений. Антон не навещал. Передавал с Машей и Гришей апельсины, но сам не проявлялся. И забирал ее из больницы не он, а Гриша. Вообще, Яра не собиралась никого напрягать и намеревалась сама уехать на общественном транспорте, но, похоже, администрация сообщила ему о выписке, и он успел приехать до того, как она покинула палату. Шагая от крыльца больницы к джипу, Яра ощущала себя как лунатик. За время лежачего режима она как будто отучилась ходить и испытывала на себе действие гравитации, как неприятный сюрприз. Втайне она порадовалась, что все же не пришлось ехать автобусом. - Че кислая такая? – бодро спросил Гриша, копаясь в бардачке. - Да как-то сложно скакать после пневмонии. - А не из-за Антона хандришь? - В сплетницы заделался? Он простодушно посмеялся. - Да просто у тебя на лице все написано. Анфас попроще – и никаких допросов! Яра запрокинула голову и застонала с комичным мученичеством. - С Дмитрием на днях виделся. Твой друг через него передал, чтобы ты как минимум месяц не возвращалась. Типа для твоего же блага, оставайся в городе и не суйся в лес. - Месяц?.. – настороженно переспросила Яра. - Как минимум, – подчеркнул Гриша. – А лучше два или три. - Или вообще никогда не появляться. - Ну нет, такого не звучало. - Он дал понять это раньше, когда мы расставались. Гриша бросил раскопки в бардачке, чтобы щелкнуть пальцами у самого Яриного носа, концентрируя ее внимание. - Ало, база, прием! Вы все еще не в себе? База, прием! Он сказал тогда то, что сказал, чтобы пинком придать тебе ускорение в больничку, очевидно же! Ты что, до сих пор мусолишь эту тему? Не попустило еще? Яра занервничала. Ощутила себя дурой на волнах облегчения. Но все еще не могла до конца поверить: с момента возвращения в избушку после мистического путешествия в ее эмоциях и мыслях словно не было камертона, по которому сверяться. Она не осознавала глубину и силу собственных чувств, не понимала, какую шкалу прикладывать. Мир то и дело кружился в смазанном танце, вынуждая надевать кислородную маску и даже теперь, когда нужды в ней не было, Яре все казалось, что в любой момент реальность поплывет, как в мареве, все сделается зыбким и невесомым, словно отодвинутым в другое измерение. И что тяжелое реальное ядро найдется где-то внутри. - Тебе кажется, он специально на меня надавил? – пересилив себя, уточнила Яра. – Он не хотел от меня отделаться? - Может, и хотел, но мне так не показалось. Но то, что в тот момент он просто сказал необходимое, – это факт. Жестко, но сработало же. - Мне ему нужно рассказать про всплеск и канарейки... - Прям не подождет? Не забывай: месяц дома. Хватит по лесам шляться. Яра поняла, что просто торгуется, и взяла себя в руки. - Да, хватит.