Дальше в Лес

После пары недель больницы Яра вернулась отлеживаться в общежитии. Одногруппники принесли отксеренные лекции, и можно было в ленивом темпе нагонять пропущенное. Она все еще чувствовала себя слабой, сонной, к тому же значительно похудела, а аппетит не появлялся. Но это было временно, и понемногу ей становилось все лучше. В маленькой общажной комнатке, в которой круглосуточно шпарили батареи, было удушающе жарко, и Яра купалась в тепле, защищаясь от воспоминаний о ледяной пустыне. К тому же, теперь грело и заглядывающее в высокие окна Университета весеннее солнце, а небо баловало яркими красками. Маша выждала день, давая прийти в себя, но на большее ее терпения не хватило, и вечером после пар, забравшись на кровать с ногами, обложившись подушками и всем видом давая понять, что настроена на долгую болтовню, напористо насела: — Ты все еще не помирилась с Антоном? — Мы не ссорились, просто расстались. — Звучит как что-то, о чем пожалеешь через десять лет. — Возможно, так и будет. Но к твоему сведению, он тоже не сильно за меня цеплялся. — А что ему было делать? Ныть, чтобы ты передумала? Как по мне, ты с жиру бесишься. Ладно, проехали, меня больше парит, где ты все это время пропадала. Яра ждала этот вопрос и уже понимала, что красивой легенды не выйдет и единственная версия, которая хотя бы на время устроит подругу — романтическая. — У меня парень в Пограничье. Он, классный, правда. Но не нашего круга. Маша округлила глаза и выразительно чиркнула пальцем по шее: — Я тебя прибью, Соколова! Во-первых, за то, что не рассказала о нем, во-вторых, за то что не предупреждала, что сваливаешь. Мы тут с Антоном седели на пару. Весь компот в столовке выпили, пока обсуждали, все ли с тобой в порядке и насколько отвратительно ты с нами поступаешь! — Извини. Правда, извини. Не повторится такого, обещаю. Такому заявлению Маша, конечно, не поверила. Она выпытывала подробности с цепкостью дознавателя, а Яра напрягала все умственные силы, чтобы и любопытство ее удовлетворить, и обойти скользкие темы. В итоге история знакомства с Наи и сама его личность так исказились, что никто не узнал бы его в описании. В рассказе Яра назвала Наи Максом, потому что так звали умную дедушкину дворнягу, и на эту подсказку можно было опираться, в случае, если бы она забыла, что насочиняла. Машу особенно интересовало, как этот «Макс» выглядит, но и тут Яра подкорректировала образ, превратив Наи из темно-русого в блондина и несколько преувеличив его комплекцию. Последнее вышло случайно: Яра просто упомянула, что он сам колет дрова для печи, и этого Маше хватило, чтобы навоображать раскачанного на протеине парня. Характер получился соответствующий: резкий, дерзкий, не то чтобы вдумчивый или галантный, зато жгуче влюбленный и прилипчивый — словом, совсем не Наи. В состряпанном образе сквозил шаблон типичного бэдбоя с нежным сердцем из любого популярного молодежного сериала, но никаких подозрений у Маши не возникло. Яре довольно сложно было объяснить, почему у нее нет фотографий «Макса». Маша даже начала подозревать, что он может быть из тех, кто скрывается в Пограничье от полиции, раз не хочет фотографироваться, но Яра тут же пресекла опасные фантазии, заявив, что просто слишком наслаждалась временем с ним, чтобы вспоминать о телефоне. Это, конечно, породило уйму подколов, но Яра стойко перетерпела все банальности, которыми осыпала подруга. Только заплатив дань сплетнями и заверив, что больше бесследно пропадать не будет, Яра смогла отделаться от пристального внимания к своим делам. Она вспомнила, наконец, что ее зачем-то хотел видеть Леша. Выбрав день, когда чувствовала себя получше, и одевшись потеплее, в плотные джинсы и флиску, содрогаясь при одной мысли о поджидающей сырой промозглости, Яра отправилась на его поиски в цоколь. К ее удивлению, в полуподвале было вовсе не стыло, а даже жарко: то ли память теперь играла с ней злую шутку, и она везде ожидала холода, то ли как следует протопили. Лешу она нашла в одном из заваленных старыми учебниками и мятыми картами кабинетов. Он припаивал к хвостам связанных пучком кабелей примитивные датчики. Кроме него в кабинете больше никого не было, и Яра прошмыгнула внутрь. — Привет! — Привет! А тебе что надо? — Здрасьте, приехали. Ты же сам сказал мне найти тебя, когда вернусь в универ. — Правда?.. А, да! Точно! Чай будешь? Яра покосилась на гору немытых кружек в технической раковине и на ожидающие своей очереди наваленные рядом испачканные в земле латунные электроды и перевела вопросительный взгляд обратно на Лешу. — Ой, да бери любую кружку из раковины, какая нравится! Только не ту, что со слоником, — это Сергей Михалыча. Он откинулся, балансируя на двух ножках стула, дотянулся до потрепанного чайника и с размаху вдавил педаль. Сразу заурчала подогреваемая вода. Яра отложила кружку с Главным зданием и другую, со слоганом «Камень в голову твою летит, а это — порода», потому что они скорее всего имели владельцев, и взялась отмывать синюю с ромашкой. Чай в цоколе по традиции всегда заваривали очень крепкий, и Яра не удивилась, когда Леша, не спрашивая, положил ей сразу два пакетика. — В общем, дело такое. На лето собирается небольшая экспедиция в Лес. Оборудование предоставят. Трансфер, палатки, питание, гидов — тоже. Интересно? — Спрашиваешь еще! Конечно, интересно. — Ну, да… Короче. Заказчик — частник, проект — нетипичный. Университету заказали исследование по влиянию человека на среду в контексте лесных бурь. — В смысле? — Да в том самом. Нашелся псих, которому интересно, может ли человек сам являться источником колебаний. И может ли он породить достаточно сильную волну. Пятьдесят лет это никого не волновало, и вот нашелся энтузиаст с бабками. — Э-э… Это же хорошо? Это же и есть наука. — Да. Только есть большие сомнения в том, что связь существует. Не зря же эту ветвь исследований прикрыли еще до нашего рождения. Скорее всего это тупик. Но бабки уже выделены, а Николай Владимирович заинтересовался, поэтому я собираю исследовательскую группу. — Ты? — Ну, да. Николай Владимирович доверил мне быть руководителем. — Я не сомневаюсь, что он тебе доверяет. Я к тому, что ты же не видишь в этом смысла. — Я вижу большой смысл в хорошей оплате. Финансирование обещают вкусное. Правда, так всегда на старте, а в итоге обычно урезают… Но даже если обломают, найдем на чем сэкономить. Я в это вписываюсь, потому что не так много проектов на неполный сезон с хорошей оплатой. Я этим летом не только заработать, но и отдохнуть хочу. Поле на месяц-полтора, стартуем в июле. В августе можно будет позволить себе отпуск. — А что за частник? — Судя по всему, кто-то из топов нефтянки. Может, из «Газпрома» или «Роснефти». Точно не знаю. Но клиент грамотный, поскольку апеллировал к Эл Эм Стерховой. Идею о том, что человек сам может являться источником, у нее подрезал. Читала «Отсюда и до заката»? — Читала. Это про ее знаменитую сибирскую экспедицию. Но там ни слова про влияние человека. — Это в цензурированной версии. А в первом издании была очень интересная глава, в которой Стерхова рассказывала про своих лесных проводников и какие опыты с ними ставила. Правда, результаты опытов вырезали даже из первого издания, так что неизвестно, удалось ли ей что-то подтвердить или опровергнуть. Но там много другого прикольного. Например, она рассказывала, как внезапно сбивались компасы, и тогда только лесной мальчик мог сориентироваться. И еще, что в какой-то момент команда стала настолько суеверной, что решила, будто компасы врут как раз из-за мальчика и хотела это проверить, а этот шкет стащил все компасы и выкинул в озеро. Забавное чтиво! В Ленинке точно есть, можешь там книгу взять. Яра задумчиво прихлебнула ядреного, как внезапные новости, чаю и задумалась о том, какие перспективы экспедиция ей открывает. Она согласилась в первые же мгновения, не раздумывая, едва услышала предложение и не обманывала себя в том, что едва ли не половина ее энтузиазма вызвана возможностью вернуться в Лес. Все, что касалось иной реальности, теперь манило и будоражило, тянуло вернуться, как на место преступления. Она понимала, что это небезопасно для нее, но больше не испытывала настороженности. Глубоко в плохо осознаваемых чувствах она ощущала себя мышкой, которую кошка отпустила, чтобы поиграться. Возможно, Лес, звал ее, чтобы добить. Но, побывав на грани жизни и смерти, испытав отчаяние, а затем небывалую надежду, преодолев невозможный путь, Яра обрела чистоту звука. Сомнения, страхи, туман мелочных переживаний сдуло на глубинном пути, наверх она поднялась очищенной от наносного и с сильным внутренним звучанием. Теперь у нее было желание, и она ему следовала. Кто бы мог подумать, что это испытание не сломает ее, а укрепит. Она знала, что будет исследовать Лес, что пойдет туда так или иначе, и тут уже Наи и его мнение не имели никакого значения. В идеале она, конечно, хотела бы пройти через все с ним, но стоило и пробовать истории без него. Он не мог быть ее единственной точкой опоры в Лесе, ей нужен был разный опыт. — Да, я участвую, — повторила она снова. — А кто еще в партии? — Пока ищу. Ты первая, кого позвал. — Какая честь! — Тоже мне честь. Просто ты самая отбитая из всех профильных, кого я знаю. Экспедиция как раз под тебя. Выдав это походя, Леша зачем-то подул на курящийся дымком паяльник. Пораженная Яра прислушалась к ощущениям, пытаясь понять, как это заявление отзывается внутри: возмущением, недоумением или юмором, но не смогла разобраться. Возможно, она переживала все разом. — И чем я вызвала такое впечатление? — А что, обидно? — Немного. Но больше удивилась. Мне бывший недавно что-то подобное сказал, а я не поняла с чего. Я не то, чтобы нормис, но и явно не крейзи. — Я позвал в экспедицию с сомнительным концептом, а ты и согласилась, будто только этого ждала. Любой нормальный чел постарается соскочить с этой бесперспективной фигни. Ясно же, что ничерта не выйдет. Диплом потом из этих данных не сделаешь, полезные связи не заведешь, работодатели над такой стажировкой в резюме поржут и возьмут того, кто на разведке месторождений был или хотя бы под стройку работал. Вот и думай, крейзи ты или нет. Потому что если нет, то ты просто глупая. Но если что, странненькие мне нравятся, без вас душновато. Яра практически услышала, как что-то в ней треснуло и с грохотом обвалилось. И это было освобождающе. Ее дыхание струилось легко, что особенно остро замечалось после перенесенной пневмонии. Сердце мерно стучало, как походный барабан, впереди расстилался никем не пройденный путь, а проторенные дорожки усыхали и сжимались. — Мне интересна тема, и я ей займусь. Дальнейшее — разрулю. — Не заводись. Ноль осуждения. И вообще, тебе проще так поступать. — Это еще почему? — Ты девушка. Просрешь шанс на карьеру — все еще можешь сесть мужу на шею. — Ну а некий гипотетический парень на моем месте может всю жизнь заниматься хобби и никогда ни за кого не нести ответственность. — Долбоеб. Яра рассмеялась, и Леша тоже криво улыбнулся, даже работу прервал. Он потянулся через весь стол, чтобы вернуть паяльник на подставку, отчего рубашка съехала, и Яра заметила чернильные следы под воротом, уходящие на плечо. — У тебя татуха? — заинтригованно уточнила она. — Даже две. Одна на плече, а другая… К изумлению Яры, он задрал рубашку и продемонстрировал на животе изображение ледокола и вставшего перед ним на дыбы белого медведя. — Полегче, а то влюблюсь еще, — ошарашенно отшутилась Яра. Он смерил ее скептическим взглядом. — А вторая тату?.. — Это надо рубашку снять. Обойдешься. — Да блин, заинтриговал! Не только тату, но и пирсинг на языке… — Заметила? — Прикольно все это сочетается с твоей рациональностью. Ты раньше давал джазу? — Ага. — И что же случилось, что ты так изменился? — Я не менялся. Просто жить стало сложнее и дороже. — И чем бы ты занимался, если бы не надо было зарабатывать? — Ну, допустим, колесил бы по фестивалям и играл в группе. — Ого. Ты гитарист? — Ударные, — Леша подхватил со стола палочку-электрод и прокрутил между пальцев. Яра сощурилась. — А ты ведь тоже крейзи. Иначе с чего стал правой рукой нашего фантазера Николая Владимировича и ведешь его странные проекты? И почему-то до сих пор паяешь датчики вместо того, чтобы просиживать штаны в офисе «Газпрома». Он вернул ей прищур того же качества. — Ты перестаешь мне нравиться. Снова балансируя на стуле, но уже в другую сторону, Леша дотянулся до рабочего халата на вешалке, запустил руку в карман и вытащил пачку сигарет. Он уже выщелкнул наружу сигарету и вдруг уставился, будто только что понял, что сделал. Сигарета отправилась обратно в упаковку, и вся пачка полетела в стоящее у входа мусорное ведро. — Бросаешь? Ну и правильно, это вредно. — Это дорого. Ладно, харэ трепаться, нам есть еще что обсудить по существу. Во-первых, я не просто так упомянул Эл Эм Стерхову и самое первое издание ее книжки. Нужно сгонять в Ленинку, отрыть это издание и списать методу вместе с данными, если они там есть. Мне некогда. — А, поняла. Ты меня пригласил, только чтобы поэксплуатировать. — Сечешь. Библиотека на тебе. Это не срочно, но к июлю начнет подгорать. И еще, хотел спросить, нет ли у тебя ребят на примете? Только нормальных, не душнил и не идиотов. Я в этой экспедиции планирую расслабляться, а не муштровать молодняк. Позвал бы своих, да им не упало такой чушью заниматься, когда партии на Кольский собирают. — Ну… можно Гришу взять. Он нормальный. И, думаю, ему все равно, «чушью» мы занимаемся или нет. — Это кто? — Забыл? У вас с ним перепалка из-за канарейки была. — А, крашеный мажорчик. — Сказал человек с татухами. — Ну, ты не путай божий дар с яичницей. Одно дело благородное искусство тату и другое — размалевываться как петух. — Он о тебе примерно такого же мнения. — Что? С чего это? А, ладно, хрен с ним, он вроде не самый тупорылый и умеренно бесячий. Зови. Пусть приходит, поговорим. Леша направился к застекленному дубовому шкафчику, порылся и извлек пару толстых переплетенных диссертаций, проклеенное скотчем старое издание и пыльную брошюрку. Все это он всучил Яре со словами: — А это чтобы не скучала. Поизучай пока, там что-то полезное по теме должно быть. Но главное — Стерхова в Ленинке, не забудь. — Ага, поняла. Прибитая весом диссертаций к полу, Яра поплелась в общагу. Леша вернулся к паяльнику, из кабинета по коридору потянуло запахом припоя.