Дальше в Лес

После вправляющего мозги разговора в кофейне Яра пересмотрела приоритеты и вернулась к учебе. Досдавала долги, готовила лабораторные, ходила на лекции и читала учебники. Болезнь не прошла даром и ощутимо подорвала силы, но, к счастью, неплотный магистрантский график давал достаточно воздуха, чтобы она успевала отдыхать. Бурление умов и даже предсессионная горячка не затрагивали ее чувствительность, как это было с людскими потоками в Центре. Возможно потому, что она большей частью сидела в общажной комнате или пустом читальном зале, лишь изредка выбираясь в лекционные аудитории и в столовую, и не окуналась в самую гущу чужих эмоций. А возможно потому, что просто привыкла находиться в альма-матер круглосуточно и воспринимала ее шум фоново. В любом случае, существовать в кампусе Университета было не так уж сложно, хотя прогулки по людным местам еще вызывали внутреннюю дрожь и сопротивление. Яра собиралась выбраться в Российскую государственную библиотеку за книгой Стерховой для подготовки к экспедиции, но чем ближе дело двигалось к сессии, тем меньше свободного времени у нее оставалось. Да к тому же Маша день ото дня становилась все мрачнее, и Яре не хотелось оставлять ее одну. Пик накала произошел, когда Маша не смогла найти в шкафу тренировочные кроссовки, разнервничалась и разрыдалась. — Чертовы кроссы, где они? Я пр-просто хотела пробежку, чтобы о-отвлечься, — всхлипывала она, одной рукой утирая слезы, а второй хлопая дверью шкафа в такт словам. В первые мгновения этой сцены Яра растерялась. Всегда уверенная, закаленная спортом подруга казалась ей бесперебойной. Даже в самые тяжелые бессонные сессии она сохраняла юмор и нервозность превращала в кураж. К тому же, никогда не принимала оценки слишком близко к сердцу. Яра обняла ее и оттащила от старенького рассыпающегося шкафа. Усадила на кровать, принесла чаю и заверила: — Где-то здесь твои кроссовки, сейчас найду. Под аккомпанемент шмыгающего носа и шумного прихлебывания, Яра перетряхнула весь гардероб. Посмотрела под кроватями и перебрала обувь в прихожей, даже занавески отдернула. А потом догадалась проверить ванную и вышла оттуда уже помахивая белой парой. — Вот они. Ты их помыла и оставила сушиться. — Ой, точно. Выгнув пальцы, чтобы не поцарапать маникюром лицо, Маша вытерла под глазами. Яра присела рядом. — Что-то случилось? Или перед сессией переживаешь? — Я завалю, — уверенно и обреченно ответила Маша. — Ничего не помню, в голове каша. Я завалю госэкзамен. — Ничего ты не завалишь. Все вопросы известны, они не такие уж сложные. Хочешь, пробежимся вместе? — Я уже пробовала, с Антоном. Только на два вопроса смогла нормально ответить. Лицо Маши снова исказилось подступающими рыданиями, но слезы пока не шли. Яра поспешила взять подругу за руки. — Он вообще с экономфака, как он мог тебя проверять? — Он читал вопрос, а я о-отвечала и пока говорила, понимала, что несу чу-ушь. — Тебе просто нужно расслабиться — и все вспомнишь. У тебя ни одной заваленной сессии, ты все знаешь, ну! Продолжая успокаивать, неустанно напоминая об успехах в учебе, о среднем балле и репутации среди преподавателей, Яра попутно размышляла, почему ее так переклинило. Дело было исключительно в напряжении перед выпуском? Или другое расшатало нервы? — Маш, что-то случилось? — Спрашиваешь еще? — истерически хохотнула та. — Это из-за меня? — Не только, но ты психику хорошо попортила! Яра обхватила ее за талию и пристыженно спрятала лицо на плече. — Прости. Мне жутко совестно, что ты из-за меня так сильно волновалась. — Да иди ты!.. И Антон еще мозг выносит, выговориться ему надо… А мне как будто нет! Аня с Димой тоже… — А эти-то что? — А ты когда с ними в последний раз общалась? — Э-э… — Вот и я уже забываю, как они выглядят. Никуда их не вытащишь, вечно заняты, хотя сессию досрочно сдали и только госов ждут. Поделиться с ними ничем нельзя — чуть про проблемы заходит, сразу отшучиваются и разговор сворачивают. Помощи не дождешься — только сто советов дают! Кроме друг друга никого не видят. Парочка в вакууме. Бесят! — Реально бесят. — А ты не поддакивай! Яра боднула ее головой и разомкнула объятия. — Забей на Аню с Димой, раз они так себя ведут. Я уже сто раз пожалела, что заставила тебя волноваться, и теперь всегда буду сообщать, на сколько уезжаю. Госы ты сдашь. И диплом тоже. Если нужна помощь с подготовкой — я рядом. А сейчас идем на стадион вместе? Надо же и мне к тренировкам возвращаться. На это Маша бледно улыбнулась, но плечи расправила и кроссовки забрала. — Доставай свою форму, если на ней еще грибы не проросли. Этот случай слишком повлиял на Яру, и она стала бояться ненароком обделить подругу вниманием. Понимая, что защита диплома — очень важное событие, она помогала в срочном порядке доделывать графики, сверстывать и перепечатывать откорректированные страницы, и в итоге получалось так, что уделяла Машиным делам чуть ли не больше времени, чем своим. Буйный май бросался красками в окна, зазывал свежим ветерком и намекал нагретыми подоконниками, но недолгие недели салатовой листвы с клейким терпким запахом прошли мимо Яры. В ее сердце все еще замерла хрупкая и тихая весна-капель. Наступил сессионный июнь. Из-за помощи подруге, плохого самочувствия, да и просто потому, что слишком много занятий в семестре пропустила, Яра сдавала не так хорошо, как могла бы. На первом же экзамене растерялась на дополнительных вопросах и четверку получила только потому, что принимающий оказался мягким. Преподаватель на втором экзамене был более принципиальным и влепил тройку, устав слушать ее путанный лепет. Яра восприняла это философски: сдала — и ладно. Третий и четвертый экзамены прошли в одинаковом тумане, когда становилось уже не сколько нервно, сколько нудно и хотелось только, чтобы все побыстрее закончилось. Благодаря шпаргалкам и подсказкам одногруппников, отрывочным знаниям и умению быстро рассуждать, когда надо, Яра закрыла и эти дисциплины. И так неоднородно закончив семестр, она с облегчением сдала зачетку в учебную часть. Для нее самой все завершилось, но Маше предстоял еще один экзамен и следом — защита диплома. Яра с трепетом ждала этих событий, но все же чувствовала, что надо отпраздновать и собственные успехи, какими бы неубедительными они ни были. Маша составить компанию не могла, а Аня и Дима на предложение посидеть в кафе отговорились, поэтому Яра просто заказала себе роллы и в одиночестве уплела их, сидя на гранитном бортике фонатана перед Университетом под напекающим макушку солнцем и прохладными брызгами. Тогда только она прочувствовала, как близко уже лето, — когда любовалась молодой ярко-зеленой листвой дубов и яблонь ботанического сада и наблюдала парение университетских сапсанов в вышине. Июнь — летний месяц, но он еще прохладен и прозрачен, он скорее преддверие того краткого жаркого буйства, которое напоминает о южном изобилии. Университетский стройный шпиль со звездой горел на солнце белым пламенем, будто раскаленной иглой прожигал сдержанное небо. Любуясь им, Яра подсчитывала, сколько дней еще Маша будет занята, и вдруг примерила ситуацию на себя. Задумалась, кто будет переживать о ней и кто поможет в следующем году, когда теперь уже она сама будет точно так же не успевать с дипломом и нервничать. Одногруппники, с которыми она отучилась весь бакалавриат и половину первого курса магистратуры выпускались в нынешнем году. И Маша, и Аня, и Дима, и другие ребята, которых она не могла назвать близкими друзьями, но которые оставались хорошими приятелями, уходили из Университета, а с нынешними однокурсниками Яра так и не сблизилась и даже не всех помнила по именам. Это заставило ее заранее испытывать одиночество и повергало в уныние. Радость и легкость от закрытой сессии несколько поутихли, исподволь замещаясь серой рябью неопределенности. «Гриша останется. Геологи из Башни тоже. Леша все еще будет торчать в подвале» — бодрилась Яра. И все же это было несколько не то: не хватало чувства плеча с теми, кто идет в ногу. «Этот год худо-бедно прошел, но в следующем постарайся и познакомься с новыми одногруппниками поближе» — сама себя попросила Яра, однако не была уверена, что точно найдет силы на сближение. Госэкзамен Маша сдала и вполне хорошо. На защите диплома Яра дежурила под дверью аудитории, в которой проходила приемка, и пыталась подслушать, что внутри происходит. В те мгновения, когда высокие дубовые двери приоткрывались, чтобы выпустить кого-то из комиссии на перекур, Яра мельком видела спроецированные презентации и ряды напряженных затылков за партами. С девяти утра и до двух часов дня маялась Яра на лавке рядом с аудиторией, голодная, скучающая, и когда наконец всех отпустили, испытала настоящее облегчение, особенно когда увидела, что Маша сияет слегка потускневшей, но довольной улыбкой. Успешную защиту наскоро отпраздновали в столовой, позволив себе помимо сытной еды еще и пирожные. Расслабившаяся Маша клевала носом и после обеда побрела в комнату отсыпаться. Яру больше ничего не держало, она отправилась слоняться по этажам, собирая под дверьми аудиторий брызги радостных эмоций и купаясь в атмосфере освобождения, безудержно растекающейся по коридорам. У самой большой поточной аудитории она встретилась с Гришей. — Сдала? — еще издалека выкрикнул он. — Сдала. Все, сессия закрыта. А у тебя как? — поравнявшись с ним сказала Яра. — Геохимия на пересдачу. Константиныч жестил, а я не готовился. — Он всегда строго спрашивает. На что ты рассчитывал? — На авось, конечно! Неважно, теперь это проблемы меня в сентябре. — Давненько тебя не было видно. Готовился к экзаменам? — Да не-а, у нас уже все закончилось. Возил одногруппников на дачу отмечать закрытие сессии. Вчера только вернулись. — На дачу?.. С Дмитрием не пересекался? — Кстати, об этом. Давай поговорим не здесь. Гриша помахал знакомым, прощаясь, и они с Ярой вышли на пустующую лестничную клетку. Усевшись на ступеньки, Гриша сказал: — Сам Дмитрий не появлялся, но я позвонил его помощникам и объяснил, что мне нужно связаться с ним. — У них есть телефоны? — У тех, кто живет в ближайшем Пограничье и работает с Городом, есть. Даже у Дмитрия есть, только телефон у него редко включен. — Ладно, что в итоге? — В итоге на связь он так и не вышел. Говорят, Дмитрий куда-то по делам уехал и только через пару недель вернется. — Такими темпами я быстрее сама до Царевича доберусь. — Видать. Кстати, как себя чувствуешь? Есть улучшения? — Есть, — заверила Яра. — В толпе уже не разматывает. Просто слегка некомфортно. — Ну и хорошо. Ты обещала мне показать дорожки. Ты уже в состоянии это сделать? Не будешь опять про блины с медом и огненные озера затирать? — Нет, этот этап я оставила позади. — Тогда… погнали на дачу? Как и обещала, Яра предупредила Машу о том, куда и на сколько уезжает. Та собиралась отсыпаться после нервной сессии и на приглашение поехать вместе отбурчалась. Укладывая вещи в поездку, Яра не раздумывая положила кинжал, спички и веревку. Тянуть было нечего, отправились сразу же, как был собран рюкзак. Гриша подогнал джип прямо к Главному входу, так что Яре даже не надо было никуда идти от общежития, достаточно было спуститься по ступеням парадной лестницы сразу к дверям машины. Эта простота, отличная от ее собственных муторных вылазок в Пограничье, подкупала. Несмотря на то, что у поездки была цель, Яра ощущала это так, будто едет на отдых в загородный отель, тем более, что в салоне звучала приятная музыка, а Гриша успел раззадорить обещанием шашлыков и вечернего костра. По дороге обсудили сессию, проблемы с друзьями и перешли к самой животрепещущей теме: к происходящему в Лесу и личности Наи. Яра поделилась, каким его видит, и ответно расспросила Гришу. — Я про него с детства слышал. Мне лет одиннадцать было, когда с Дмитрием впервые встретился, он уже тогда нагонял мрачноты и рассказывал небылицы про Хозяина. Я всегда думал, что это сказки, потому что Дмитрий начинал с присказки «Далеко на Севере и еще дальше на Востоке, в жуткой чаще живет юный хозяин мира. Если он зашепчет, Лес успокоится. Если разозлится — взорвутся вулканы». Ну, скажи же, не тянет на биографию реального человека? — Не тянет. И с вулканами Дозор явно преувеличил. — Надеюсь, что да. Не хотелось бы, чтобы такой человек действительно существовал. Ну, так вот, Дмитрий рассказывал множество сказок. В одной Хозяин девять дней водил старателей кругами, не подпуская к священной реке, пока те не взмолились и не попросили отправить их домой. В другой его самого затянуло в иное измерение, из которого нет выхода, но он сковал из месяца серп, прорезал ткань, отделяющую мир мертвых от мира живых, и так выбрался. Я уж многое не помню, но одна сказка показалась мне особенно жуткой. В ней на Хозяина охотились, как на оленя. Его методично выгоняли из лесов на открытую местность, а когда он все же ошибся и оказался как на ладони, начали стрелять. Он спасся только тем, что надел рогатую маску, вызвал землетрясение и исчез. Как думаешь, такое могло быть? Яра пораженно обдумывала слова. Услышь она такое раньше, решила бы, что все выдумки. Но она видела маску и знала, какими невероятными путями Наи способен ходить, а еще достоверно знала, что где-то в чащобе есть деревня, в которой полно огнестрельного оружия. Однако ей сложно было принять как факт, что кто-то зачем-то в него стрелял. Да еще и перед этим гнал, как дичь. — Вот уж не знаю. Как будто зерно реальности во всем этом есть, но звучит фантастически, — призналась Яра. — Вот-вот. Сказки как есть. Но пять или шесть лет назад тон этих сказок поменялся. Исчезла присказка про «далеко на Севере и еще дальше на Востоке», да и юным героя звать перестали, и он стал просто Хозяином. Вот так, с интонацией, с большой буквы. Как будто персонаж вырос. И младшеньких моих Дмитрий запугивал Хозяином так, будто тот не где-то в призрачном далёко, а прямо здесь, у порога. — Хм-м, интересненько. — Ага. Я подумал, у Дмитрия творческий кризис. Стиль сменил. Но есть кое-что еще, что я почувствовал, но в чем не отдавал себе отчета. За эти пять лет Пограничье, где находится наша дача, поменялось. Я прекрасно помню, как в моем детстве мы двое суток просидели дома, потому что было страшно выйти на улицу. Стоило ступить за порог, как поднимался ветер, падали деревья и что-то жутко кричало в чаще. А только запрешься — все стихало. Я не придумываю, со мной взрослые были, и они точно так же боялись дверь открывать. Такое иногда случалось. А дядя однажды потерялся на сутки, хотя клялся, что шел по знакомому пути в соседнюю деревню и не сворачивал. Однако последние годы все спокойно, будто мы в московском парке на пикнике тусуемся, а не в Пограничье. И все это время Дмитрий нахваливает Хозяина: как хорошо, что он здесь, как стало легко и просто, дороги не теряются, кругами больше не водит, безопасно хоть ночью выходи, как же повезло! Хочешь не хочешь, а начинаешь верить, что это заслуга таинственного Хозяина. — Не знаю, как давно Наи тут поселился, но он не всегда здесь жил. Выходит, Дозор даже если приукрашивает, выдает достоверную информацию. — Вот именно. Если ему верить, около пяти лет назад «юный хозяин» перебрался поближе, и за время, пока он тут, ничего странного не происходило — гуляй, собирай грибы, купайся в озере! Даже друзей на тусы звать не стремно. Но я думал, Хозяин — это леший… Только не смейся, стоит пожить в Пограничье и пообщаться с местными, начинаешь верить в сверхъестественное. — Это ты мне говоришь? — А, ну да. Ты вряд ли засмеешь. Яра подумала, что все наоборот: это ей не стыдно поделиться странными идеями с Гришей как с человеком, выросшим в Пограничье и более лояльному к тому, что среди городских считается предрассудками и фантазиями. — А я думала, вся дичь происходит в сибирских да карельских лесах, а Подмосковье безопасно. — Безопасно только по границам городов. А чуть углубишься — и привет. Даже в «домашнем» Лосином острове странностей на расстройство психики хватит. Да и туристы-походники каждый год почему-то пропадают. Они давно уже выбрались в область и миновали последние крупные населенные пункты. Джип мчался на стабильной скорости в редеющем потоке таких же стремительных машин. Обочины сияли свежей травой, деревья обсыпались яркой зеленью, и многие уже отрастили тяжелые потемневшие гривы. По макушкам перекатывалось солнце и жарило салон. «Вокруг избушки, наверное, все заросло» — подумала Яра и представила склон под окнами как мягкий зеленый половик, скатывающийся в низину, забитую крапивой и желтыми метелками донника. Яблони уже отцвели, но, может, липы еще благоухают? Росли ли они возле дома Наи? Машины стали попадаться реже, а когда свернули на грейдерную дорогу в поселок, пропали совсем. Последние полчаса прошли в молчании. Утомленные, но парадоксально расслабившиеся Яра с Гришей ввалились в ворота резиденции Авериных. Яра, как и в прошлом, разместилась на втором этаже дома над каминным залом. Хозяев и детей дома не оказалось — уехали по делам в принадлежащий семье отель, как пояснил Гриша. На кухне он покидал в пакеты нарезки, хлеб и соки, вытащил из холодильника кастрюлю с замаринованным мясом и отнес все это в машину. В багажник загрузил из подсобки мангал, складные кресла и походный набор посуды в чехле. И подмигнул Яре: — Ну, что, на пикник? — Если ты не устал. Он неопределенно повел плечом, то ли отрицая усталость, то ли давая понять, что помехой это не станет. Не споря с ним, Яра забралась обратно в машину. Когда двинулись дальше по грейдеру, оставляя резиденцию позади, она все же спросила: — Куда мы? — Ну, я не знаток Пограничья, только одно место более-менее знаю. Перевалочная сторожка. Ты там уже была. Пойдет? Яра вспомнила маленькое запорошенное строение, неподалеку от которого случайно вышла из себя и парила сознанием на крыльях. — Пойдет. На автомобиле дорога заняла около сорока минут против пары часов на груженных снегоходах. Яра не узнавала местность, хотя, когда они доехали, опознала сторожку. Полянка, на которой та стояла, поросла щетинником и клевером. По нижним бревнам расползся изумрудный мох. Растущие вплотную дикие яблони практически складывали тяжелые ветви на низкую крышу. Гриша прошелся газонокосилкой по ровному пятачку и выставил туда стол, кресла и мангал. Его стараниями запущенный участок стал выглядеть вполне пригодным для отдыха и шашлыков. Пока он все готовил, Яра прогулялась неподалеку, выискивая тропы. Она сразу обнаружила две обычных дорожки довольно заросших, но читаемых. Необычные тоже нашлись, сразу несколько. Одна казалась знакомой и предсказуемой: она тихо звенела серебряными колокольчиками и стелилась молочной поволокой. Она не ластилась к ногам, но и не дрожала, стоило на нее наступить. Вторая мерцала голубым светом и изредка горбатилась волной, как выщелкнутая об землю скакалка. Она хоть и выглядела более требовательной, но опасности не чувствовалось. А вот третья ритмично плевалась фиолетовыми брызгами и змеилась, как живая. У Яры волосы дыбом встали на предплечьях от такого зрелища. Едва сдерживая порыв отскочить, как от ядовитой гадины, она понаблюдала за тропкой еще и, улучив момент, когда дыхание выровнялось и ритм стал ясен, поставила ногу на эту тропу и, зацепив ее голенью, дернула в сторону в противофазе. Фиолетовая тропка разорвалась и начала таять. Яра не была уверена в своих действиях, но, увидев результат, ободрилась. Яра подозвала Гришу, и он, шумно продравшись через кустарник, подошел ближе. — Я нашла пару троп поблизости. Одна в белом тумане по щиколотку и звенит колокольчиками, а вторая светится голубым и перекатывается волной. Попробуешь поискать? Гриша огляделся по сторонам и сказал: — Прямо здесь? Тут буераки, продираться приходится. Я видел две тропы чуть позади, это не они? Но те выглядели по-обычному. — Нет, то самые обычные тропы. Может, их вообще твой дядя с Дозором натоптали. А ты попробуй… разглядеть возможность. Как будто подсмотреть или попросить подсказку у Леса. Ты не под ноги смотри, а картину в целом. Ответом ей стал слегка ошарашенный взгляд. Но Гриша проглотил все возражения и покрутился на месте, беспокойно вертя головой и зыркая туда-сюда. — Слав, ниче не вижу. Просто покажи, где это. Для демонстрации Яра выбрала спокойное течение первой тропы. Она взяла Гришу за руку и завела прямо в молочную дымку. Едва он вступил, колокольчики дисгармонично звякнули, а дымка подкрасилась понизу оранжевым, будто ее нагревало пламя. — Ты уже стоишь на тропе. Под ноги посмотри. Гриша нагнулся и уставился на свои трекинговые ботинки. Он с таким тщанием всматривался и ничего не видел, что Яре стало одновременно смешно и неловко. — Да не сверли ты ее взглядом. Расслабься, взгляд расфокусируй. Попробуй увидеть, куда она ведет. Гриша снова заозирался. Прямо перед ним кустарники расступались, поджимали ветви, кренились вбок, создавая проход как раз для худого человека. Ошибиться с выбором было практически невозможно, потому что вне удобного коридора ветви сплетались в царапающую стену. Но он в упор не видел. Тогда Яра ладонями зажала его голову, повернула в нужное направление и стала описывать: — Видишь два куста, побольше и поменьше? Между ними можно пройти. Дальше между рябиной и орешником, и обогнуть березу с двойным стволом… Видишь? — О, да! Так действительно можно пройти, но при чем тут тро… О-о!.. Слава, вижу туман! Яра разжала ладони и отступила на шаг. Судя по движению его головы и тому, где фокусировался взгляд, теперь он действительно видел. — А колокольчики слышишь? — Какие колокольчики? — Он прислушался. — Не слышу ничего. — Хочешь, пройдемся по тропе? Вдруг услышишь. — Да я не против, но ссыкотно немного. Мы не заблудимся? Подожди, я за Гармином сгоняю. Он ломанулся обратно через кусты и валежник. Через некоторое время вернулся с надежным булыжником GPS-навигатора. Гриша выставил нулевым пикетом сторожку, привязался к координатам и включил непрерывный трекинг. — Идем? — неуверенно предложил он. — Только ты показывай куда. Я то вижу туман, то не вижу. — Дыши мне в затылок, — кивнула Яра. Она двинулась вперед, переставляя ноги, будто плескаясь в ласковом жемчужном мареве. Тропа была простая и приятная, идти было не сложнее, чем по ухоженной парковой дорожке, хотя в опровержение этого за спиной Яры раздавалось пыхтение под свист хлещущих веток. Колокольчики оттеняли звуки Гришиных стараний. Яра попробовала понять, куда ведет тропа. На грани ее чувств возникали образы дома и очага, и тумана над озерной водой поутру. — Тут где-то есть озеро? — Километра три надо назад по грейдеру вернуться и там свернуть. — Там кто-нибудь живет? — Да вроде нет… Почему спрашиваешь? — Думаю, скоро выйдем к воде. И действительно, через некоторое время впереди в просвете показалась атласная гладь. Яра преодолела последние метры и вышла к обвалившемуся причалу, от которого осталась пара гниющих столбов. По зеркальной поверхности шныряли водомерки, над ними порхали стрекозы. Ива спускала тяжелые косы прямо в озеро. Белая дорожка тонула с причала. Тут было бы хорошо, если бы не обволакивающее чувство светлой потери. Позади Гриша спешно сверялся с навигатором. — Слав… Если верить навигатору, это то самое озеро. Но мы как-то слишком быстро к нему вышли. Дай бог полчаса прошло, а по километражу мы уже почти десять намотали. Вот, посмотри трек. Он сунул ей под нос навигатор, на черно-белом дисплее которого отображалась упрощенная карта и линия их перехода, ведущая от сторожки к озеру. На миг Яра почувствовала головокружение и легкое подташнивание, будто ее отпустили с центрифуги. Чтобы справиться с этим состоянием, она перевела внимание на спокойные воды и зеленеющий берег на той стороне. Яра осмотрелась по левую руку и под прикрытием буйных зарослей едва заметила останки обрушенной избы. Только и торчало что две стены, складывающиеся в угол, а в провале окна кучерявилась дичка. Яра не стала привлекать к находке Гришино внимание, потому что он и так уже нервничал из-за противоречивой картины. — Я не понимаю, что-то не сходится, — причитал он, меняя одну за другой настройки отображения карты. Яра отобрала навигатор и сказала: — Сейчас я твой проводник. GPS будет у меня. Забей на все, расслабься. Вернемся — поясню. Он молчаливо согласился. Оставаться дольше у спокойного на грани печали озера никто не хотел, и они повернули к сторожке, возвращаясь все по той же устланной дымкой тропе. Гриша не отставал от Яры, к тому же приноровился и теперь тоже шел легко, поэтому прогулка обратно вышла непринужденной. Когда они наконец сошли с тропы и выбрались к сторожке, Яра первым делом плеснула в кружку воды и подала Грише. Вид у него был слегка бледный, будто он тоже боролся с головокружением. — Пей. — Да я не хочу. — Пей-пей. Видимо, просто чтобы не спорить, Гриша пригубил воду. И следом вылакал все до дна. Жадность, с которой он это сделал, подсказала Яре, что она была права в своей догадке о том, что произошло, и как помочь справиться. — Всегда, когда то, с чем я столкнулась, вступало в конфликт с тем, что я знаю, — проще говоря, когда происходило необъяснимое, — Наи заставлял меня пить воду. Помогает, правда? Гриша ошарашенно кивнул. — А еще он говорил, чтобы я ничего не фиксировала в лесу. Не фотографировала, не записывала, не перепроверяла. Потому что если зафиксированная картина разойдется с реальностью, которую помнишь, в лучшем случае впадешь в ступор. В худшем, если не сможешь отпустить и зациклишься, начнутся беды с башкой. Поэтому не стоило мерцающую тропку оцифровывать точным GPS-навигатором. По-хорошему, надо прямо сейчас удалить трек. Но мне жутко любопытно, поэтому давай сначала посмотрим, что получилось? Гриша одарил ее пришибленным взглядом, но принес из машины ноутбук, перекачал координаты вместе с картой и вывел на экран. По построенному треку, от сторожки до озера и обратно вела узкая петля. По зафиксированному времени, на весь путь вместе с остановкой ушло сорок три минуты, а пройдено было восемнадцать километров. — Это как вообще? — с нажимом выпалил Гриша, тыча в экран. — Ты мне объясни, как? Мы ползли, как улитки, какие еще восемнадцать кэмэ за сорок три мин? — А вот так. Добро пожаловать в Лес. — Ладно. Допустим. Но… Мы же обратно той же дорогой шли, не отклонялись? — Той же. Я запомнила приметные места. — Тогда что это за петля? — он пальцем обрисовал овал. — Треки туда и обратно должны были совпасть. — Какая погрешность у твоего навигатора? — Пять метров максимум. А тут разброс в шестьдесят метров! Это как, это как, это как?! Видя, что его опять начинает вести, Яра быстро подсунула ему кружку, а сама занялась удалением данных и с ноутбука, и из памяти навигатора. Гриша пил воду, а сам косился, наблюдая за ее действиями. — Может, не надо было стирать? Это же такое крутое доказательство. — Надо. Ты себя со стороны не видел, аж побледнел весь. Ну его, от греха подальше. — Да, пожалуй, — Гриша поежился. — Хочешь посмотреть другую, голубую, тропку? — Нет, спасибо, мне достаточно. Давай передохнем. Он притащил из багажника мешок с углями и занялся разведением огня. Пока Гриша колдовал над мангалом, Яра нанизывала на шампуры благоухающие маринадом кусочки свинины, перемежая кольцами лука, и нарезала свежие огурцы и истекающие соком помидоры. Шашлык только начал подрумяниваться, а у них уже сводило желудки, и рты наполнялись слюной. Когда же Гриша проткнул кусочек на пробу, и тот явил белое нутро, испуская шкворчание и шипение, их счастью не было предела. Набросились на еду, как голодающие. Яра смела полтарелки, прежде чем немного насытилась и смогла насладиться еще и обстановкой. В воздухе смешивались запахи костра, жареного мяса и скошенной травы. Мелкие бабочки порхали по сорным цветам и деятельные жучки сновали по траве. Стрекот, шелест, шуршание и жужжание наполняли поляну вокруг сторожки. Просеянный сквозь кроны свет грел лица и бликовал на боках стальных походных кружек, настраивая на безмятежный лад. Окончательно расслабившись, Яра прочувствовала подводные течения этого места. Она ощущала фантомное давление деловой собранности, знакомое по зимнему эпизоду с переброской Дозором товара. Ощущение легкости бытия и благоденствия возникали вместе со спелой тяжестью диких яблок в ладонях и вяжущей горечью на языке, и это же ощущение тянуло на белую тропу и дальше — окунуться в прохладное озеро. Были и другие, хуже осознаваемые: стремительного короткого бега, петляющих диких прыжков, медлительного переваливания. И неслышно зудела натянутая струна, указывающая путь куда-то далеко. Яра чувствовала это место как пересечение разномастных лучей, наполненный перевалочный пункт. Плотность пространства можно было черпать руками. И ей пришла в голову лихая идея. — Хочешь, покажу навигатор, который мне Наи подарил? Не отрываясь от тарелки, Гриша кивнул. Яра вынула из ножен кинжал и взвесила на ладони, отыскивая баланс. Гриша покосился с недоумением: — Это прикол такой или че? — Просто смотри. Яра отыскала в пространстве заметное только ей уплотнение, узел пересечения, и наклонила ладонь, давая кинжалу скатиться. На мгновение она испугалась, что переоценила себя и гравитация взяла свое, но в следующий миг как будто подействовала специфичная анестезия: сомнения исчезли, а кинжал завис в воздухе и начал крутиться, как стрелка сошедшего с ума компаса. Яра обернулась к Грише, чтобы посмотреть реакцию и успела заметить, как у него закатываются глаза, а сам он обмякает в кресле. Голова безвольно упала на плечо, кусок мяса выпал из ослабевшей руки на траву. Яра подскочила и потрясла его за плечи. Он не приходил в себя. Взволнованная Яра шлепком сбросила парящий кинжал в траву и снова потрясла Гришу. Имея представление о людях в обмороке только из фильмов, пошлепала его по щекам. Глазные яблоки в щелях приоткрытых век шевельнулись, он что-то забормотал, и тело его из бесформенной груды вернуло твердые очертания. Гриша завозился, опираясь на подлокотник и сел в более собранную позу. — Че такое? — ошалело промямлил он. — Ты вырубился. — Ч-чего? Я в жизни в обморок не падал. Яра смущенно пожала плечами. — Нет, правда, того?.. А что ты сделала? — Просто показала тебе, как работает мой навигатор. Наверное, для неподготовленного человека это слишком. Она отыскала кинжал в траве и боязливо продемонстрировала его Грише, крепко держа за рукоять. — Я подвесила кинжал в пространстве. — В смысле подвесила? На нитку? — Нет. Прямо в воздухе. Он не падает. Гриша настороженно уставился на предмет в ее руке. Он рассматривал кинжал так, будто искал скрытые механизмы. — Попробуй еще раз. — А вдруг ты снова вырубишься? — Не хотелось бы. Мне не понравилось, знаешь ли. Но это и не так страшно. Я хочу посмотреть. Ты же не отрубаешься, вдруг и у меня получится. Яра воссоздала в памяти события и атмосферу, в которых получила знание о лезвиях-навигаторах. Стоило вспомнить, что перед этим она несколько дней пробыла в обстановке, далекой от обыденной, и разговоры с Наи только закрепляли невозможную реальность как истинную. В итоге, когда Наи положил нож на воздух, Яра почти сразу восприняла это как нечто нормальное. Наверное, для начала стоило и Гришу убедить в возможности происходящего, прежде чем бездумно демонстрировать чудеса. По крайней мере попробовать. — Лезвие может наводиться на другие такие же лезвия, которые выковал Наи. Я ищу в пространстве плотную заряженную энергетику и просто кладу туда кинжал как на подставку, а он начинает крутиться в поисках собратьев. Север так не определишь, но будешь знать, где искать друзей. Яра снова воздела руку и подчеркнуто продемонстрировала зажатый в кулаке кинжал. — Сейчас я отпущу, и он зависнет. Готов? Яра разжала кулак. Разом побледневший Гриша пронаблюдал, как кинжал останавливается в самом начале траектории падения. У него чуть закатились глаза и затрепетали ресницы, будто он боролся с собой, и ноздри раздувались, как у лошади, но он остался в сознании. Он ничего не говорил вплоть до момента, пока Яра не убрал кинжал обратно в ножны. Отхлебнув сока, смотрел в сторону, собираясь с духом, а потом выдавил из себя: — Нормально. Рассказывать об этом я никому не стану, но пережить это можно. Дезориентированный чудесами, он еще долго просто сидел в кресле и осоловело пялился в поросшую орешником даль. Пока он приходил в себя, Яра тихо убирала со стола. Он присоединился чуть позже, когда нужно было вытряхнуть и сложить мангал. Покончив со всем, он оперся бедрами на капот машины, будто ища в надежном механизме поддержку, и сказал с непривычно серьезной интонацией: — Слава, а ты можешь мне еще что-то показать? Научить? Не сейчас, а вообще. — Да я сама первоклашка. Наи с меня каждый раз фейспалмы ловит. Думаю, я буду плохим учителем. — А мне и не нужны продвинутые курсы. Мне так, ознакомиться. — Чего вдруг? — Ну… Если сказки Дозора вовсе не сказки, то и его предостережения — не просто нагнетание. Он постоянно твердит о том, что настанут лесные бури, а мы к этому не готовы. Вот я и хочу… хотя бы иметь представление, с чем мы столкнемся. Яра обдумала его просьбу. Отказывать причин не было, к тому же, ей приятна была компания знающего человека. Она, максимум, могла показать ему простенькие тропки, но большего и не требовалось. — Хорошо. Изредка будем выбираться в Пограничье. — И я еще спросить хотел. Твой демон… Ты призываешь его? — Он всегда со мной. Я не призываю его откуда-то, а просто проявляю. Делаю видимым. — Покажешь? — Может, присядешь? Гриша с готовностью, без малейших возражений, опустился на траву. Яра принесла из салона бутылку воды и поставила рядом, намекая воспользоваться, когда станет нужно. Яра отошла на десяток шагов и погрузилась в себя. Она и так уже была достаточно успокоена и собрана, углубить это состояние оказалось просто. Она отмела оставшиеся после эпизода с кинжалом мысли, сбросила лишние эмоции, ощутила внутри неизменное ядро. Мир перед глазами отошел на второй план, провалился в тени. Жаркая волна прокатилась в груди. Пахнуло затушенным водой костром. И рядом с Ярой воплотился Друг. Гриша задышал часто и прерывисто. Вцепился руками в бампер от напряжения. Его взгляд сфокусировался как раз там, где покачивался демон. — Видишь его? — Н-нет. Или да? Рядом с тобой сгусток какой-то. — Это он и есть. Немного на льва на задних лапах похож. — Н-не вижу. Такого не вижу. Просто… жуткая тень. Он сглотнул. Случайно сбил ногой бутылку с водой, заметил ее и жадно присосался. Теперь на Друга взгляды он кидал мельком, будто боялся смотреть прямо, но опасался и оставить без внимания. Его начало потряхивать. — Все-все, Слав, хватит, завязывай. Страшно. Убери это нахрен! Яра поспешила развоплотить Друга. Гриша шумно дышал и утирал испарину со лба. — И как ты с этой хренью живешь? Это же пиздецки стремно! — Он мне не мешает. Я его не замечаю. — Ага, незаметная такая хтонь, — он хохотнул несколько психованно. — У него есть форма? Ты видишь его не только как тень? — Не только я. Наи тоже видит. — Вот уж не сомневаюсь. Гриша поднялся и отряхнулся. Бутылку воды он держал цепко, как спасательное средство. — Зачем ты вообще заключила контракт с демоном? Нафига оно надо и как тебе это удалось? — А меня никто не спрашивал. Он сам появился, сам привязался. До его появления я даже не подозревала, что такое возможно. Да и Наи говорит, что демоны не могут пробиться в Город. Мой — какой-то уникальный. — А может, он уже обитал в твоей комнате? Как призрак. Просто нашел подходящего человека и воплотился. — Может, и так. Но кто его туда подселил? Строители сталинской высотки? — А что… Мы же знаем только архитектора, но не всех строителей. Вдруг там какой-то колдун из глубинки затесался… Яра пожала плечами. Идея показалась завиральной, но другой получше все равно не было. — Если так, то Наи перекорежит. Он почему-то на дух не выносит колдовство. — Почему? — Не объясняет. Наверное, мне нужно припереть его к стенке и заставить отвечать на вопросы. — А его можно припереть? — В том-то и дело, что нет. Но если он будет в настроении, а я достаточно упорно поною, то, думаю, что-то из него вытянуть получится. Как минимум, мне теперь нужно знать, сколько правды в сказках Дозора. Меня напрягла та часть, где в Хозяина стреляли. — Это да. А то, может, и не стоит тебе рядом с ним тереться. Похоже это опасно. — А без него я рискую оказаться посреди Леса с неуправляемым демоном, — возразила Яра. — Тогда учись быстрее и сваливай от него, — цинично предложил Гриша. — Но он мне нравится. — Уверен, быть живой тебе нравится еще больше. Гриша с намеком распахнул дверь салона и шутливо галантным жестом предложил занять место. Яра напоследок окинула взглядом полянку с подсыхающей скошенной травой и замятым участком там, где стояли мангал со столом, и забралась внутрь. Гриша плавно сдавал задним ходом, пока не вернулись на грейдерную дорогу, а там прибавил газу. Возвращались в полном молчании, но Яра чувствовала себя понятой и принятой.