Фиолетово

      Будучи человеком, повидавшим некоторое дерьмо, Йоко врубила на полную свои анализаторские способности, дабы определить — правда перед ней или наебалово. Составить чёткую картину мешало вопившее дурниной сознание.       Однако какие бы сейчас не создавались помехи, и чем бы эта встреча в итоге не оказалась, было очевидно — случай вопиющий. Йоко по пальцам левой ноги могла пересчитать, сколько за семь лет пьянства было моментов, после которых раз плюнуть и протрезветь, и похмелиться и охуеть одновременно. Всякие страсти по синьке случаются, ей-богу.       — Но как… ты ведь… я же… блять… — полноценное предложение никак не строилось. Выходили лишь корявые запинки. Выражение лица было таким, будто она покойника видела. Оно и неудивительно — Йоко столкнулась нос к носу с человеком, которого не должно быть, по идее, в живых. Такое кому угодно почву из-под ног выбьет.       Она искала Акико. Но год дотошных поисков не дал результата. Она узнала бы — пойди её сестра к дозорным или пиратам. Она узнала бы, если бы она покинула Ист Блю. Йоко готова была поклясться, что Аки оставалась в родном море. Беда была в том, что она будто сквозь землю провалилась. Маленький ребёнок не мог не оставить следов после себя. И значило это лишь одно.       Йоко макали головой в таз ледяной воды, так что было, с чем сравнить своё нынешнее состояние. Только в тот раз её хотя бы предупредили. Тем не менее, пусть и шаткое, но самообладание вернулось, и она могла оценить ситуацию — как бы это не звучало абсурдно из её уст — трезво. Как не крути, а от этой случайной встречи попахивало, с позволения сказать, надувательством. Наёбом в простонародье.       Посчастливилось ей как-то раз пересечься с одной организацией при довольно деликатных обстоятельствах. С Сайфер Полом. Ребята не лыком шиты, внемлют лишь приказам мирового правительства, работу выполняют исправно, беспрекословно, качественно, часто сверх того, чем требует задание. Стараются, одним словом.       После допроса дозорными старухи Цоду, не осталось сомнений, что живы обе сестры. Полной жопой для них было то, что старшая стянула солдат на себя, позволив уйти младшей. Момент, когда их по-тихому могли схватить, был безбожно просран. Потому что Йоко почти что сразу попала под крыло команды, которой не составляет труда дать по зубам сколь угодно сильному противнику. Об Акико история умалчивала в тряпочку. Где она — знала только она сама.       Придавать это дело огласке было нежелательно, так что вмешательство Сайфер Пола стало обязательным. Для них же несказанной удачей было, что сёстры разделились, да так и не встретились. Они не могли допустить, чтобы это произошло. Потому было решено воспользоваться тем, что Йоко видела свою сестру в последний раз, когда та была ещё ребёнком. Задача простая — выманить, вытянуть информацию и повязать без боя. Йоко уже смело можно было назвать опасным человеком, потому они и хотели обойтись малой кровью. А после того, как она окажется в их руках — использовать как приманку для Акико.       Реакция Йоко на детей с необычным цветом волос или именем, начинающимся на «А», была в принципе болезненная. А тут подослали девчонку с синими волосами, худущую — будто три года голодом морили, и отпечатком страданий на лице. Эмоции взяли верх над разумом. Играла девчонка довольно умело — в Сайферы, кого попало, не брали. И заявились агенты именно в тот момент, когда надежда найти сестру угасла — а ведь рана даже тоненькой плёночкой не затянулась.       Если бы не поджопник от товарища — чёрт знает, чем бы всё кончилось. Преодолевать оплакивание потерянной надежды, её возрождение и растаптывание, начиная понедельником и заканчивая пятницей той же недели, Йоко не пожелает никому. Операция закончилось плачевно. Для Сайфер Пола.       Ни с того, ни с сего Йоко начала хохотать как сумасшедшая.       «Два года прошло. Решили ещё раз попробовать? Вот же напористые. Только на этот раз подготовились основательнее. Всё, о чём я тогда распизделась, против меня и применяется. Суки».       Если в прошлый раз акцент был на внезапности, то теперь на деталях и внешности. Йоко было ещё обиднее и тягостнее от того, что внешность у этой девки была точно такая же, какую она себе и представляла, если бы она увидела Аки, когда та повзрослеет.       Однако в случайности и чудеса тётя Йоко не верит — выросла. А вот к подставам она готова триста шестьдесят пять дней в году, включая праздники и дни рождения.       «Вот так всегда — идёшь опохмелиться в соответствующее запросам организма заведение, а по дороге вляпываешься в какую-нибудь срань».       — Да ты ебанись, как тесен мир… — наигранно спокойно протянула Йоко. Прозвучало почти поэтично.       В отличие от сестры Акико без проблем приняла факт, что перед ней стоит Йоко. Многие несостыковки списывались на то, что человек и не так может измениться за восемь лет. Потому она сосредоточенно прислушивалась и присматривалась — было подозрительно тихо и безлюдно. Нашло ощущение, что место её поимки выбрали специально, а местных предупредили. Будто бы и было задумано, что отряд должен был её спугнуть, и если не на этой улице, то в этом квартале, она будет поймана Смокером, а по его сигналу придёт конвой и отведёт на базу.       Многоходовочка от дозора? Верилось с трудом, потому что если это и было запланировано, то они должны были сидеть в соседнем кусте в режиме ожидания, а не прохлаждаться невесть где, когда эти двое сцепились. Почему не вмешались, когда этот парень растянулся на дороге? Почему сам Смокер держался отдельно от солдат?       «Их начальство будет не в восторге», — подумала Аки и отвесила себе ментальную пощёчину в профилактических целях. Как говорила Ясу: «Понаберут по объявлению, руководствуясь опасением «лишь бы не пират». Жалко, но что ж нам — с белым флагом и поднятыми руками к ним идти? Мы не виноваты, что они тормоза каждый второй, если не чаще».       Также Аки допускала, что мысли о спланированной поимке подогреты на костре паранойи. Однако в их защиту следует сказать, что они не раз спасали её задницу.       Немым гляделкам между девушками не суждено было продолжаться — солдаты дозора с задержкой, но дали о себе знать. Неподалёку слышались приказы и топот. С помощью лежащему в паре метров офицеру они немного запоздали. В пору придётся, разве что, медицинская. Хотя, вряд ли. Можно смело ставить золотой зуб и миску собы на то, что этот крепыш очнётся, встанет, да пойдёт.       Взяв сестру за руку, Аки повела её за собой. Та следовала молча, сделав морду кирпичом и натянув капюшон обратно. Акико старалась идти быстро и бесшумно, прислушиваясь к каждому звуку. Стало чуть спокойнее, когда они оставили безлюдные улицы позади.       Дом, в котором жили Акико и Ясу, как и полагалось, стоял на окраине, затерявшийся среди россыпи точно таких же. Всё это доступное жильё располагалась в руинах старого города, где было относительное беззаконие, что для них означало — безопасность. Другие места, в качестве потенциального жилища, они и не рассматривали.       Домик был полуразрушенным, но для ночёвки годился — большего от него и не требовалось. Отсутствие двери, забитые окна, срач в колено и покорёженные остатки немногочисленной мебели — проблемой не были. Понадобился день, чтобы избавиться от мусора, притащить со свалки дверь, кое-как присобачить её и свыкнуться с окнами — делов-то.       Подойдя к дому, Акико слегка потянула дверь на себя — та была закрыта. Обойдя по кругу, она заглянула в щели, открывавшие обзор на слепые зоны. Было чисто. Закончив обряд, Аки открыла дверь, пропуская сестру вперёд, вошла сама и закрылась на ключ, который так и остался торчать из скважины.       — И что же здесь забыли правительственные шестёрки? — вкрадчиво прохрипело в нескольких сантиметрах от уха. На той безлюдной улице Йоко поклялась душу из этой… девушки вытрясти. Шатать её нежную психику не позволено никому.       Вдавив тело в стену, Йоко завела руки за спину, зафиксировав так, что ими невозможно было пошевелить, и шустро шарила по телу, проверяя на наличие посторонних предметов. Например, оружия. Или ден-ден-муши прослушки.       — Номер подразделения, количество агентов, цель визита и поживее, — хрипло отчеканила она. — У меня ни времени, ни терпения нет на возню с очередной шавкой, — одна рука, по-прежнему, сжимала запястья, предплечье другой грубо давило на шею. — Говори, а то шею сверну, — Йоко усилила нажим настолько, что стало трудно дышать. Спокойствие в хриплом голосе не оставляло сомнений, что свернёт.       Акико сорвала довольно спорный куш — её второй раз за день обездвиживают, пытаясь задушить. Причём сейчас это делает родная сестра. В любом случае возмущаться Аки не собирается, да и не выйдет. Хотя оно и к лучшему.       Вот сумбур в мыслях усугублял положение. Акико представить не могла, о чём толковала сестра и что хотела услышать. Судя по её словам, она уверена, что перед ней подставной человек, а то, что она так уверена в этом, говорило о том, что подобное с ней происходило и обвинения не беспочвенные. И как теперь доказать обратное, оставшись при этом в живых?       Ситуация вырисовывалась круче, чем с тем дозорным на крыше. Акико молчала, не зная, что и сказать. Солгать, подставляя саму себя? Тупо. И с девяносто процентной вероятностью смертельно. Говорить правду? Ещё тупее, потому как вероятность летального исхода подскакивала до ста процентов. Куда не пойди, шаг влево, шаг вправо — расстрел без права на звонок другу и завещание. В таком случае не всё ли равно, как действовать?       А действовать Аки решила, как привычнее.       — Я не могу говорить о том, чего не знаю, — ровный тон в ответ стал не тем, чего ожидала Йоко.       — Дуру включила. Ладно, — безэмоциональный голос шёл в разрез с нагревающимися руками. Ей было далеко не всё равно. Воздух в доме начал накаляться.       Несколько лет назад Йоко нетрудно было застать врасплох, да и она сама была скора на расправу, но теперь отчего-то хотелось попиздеть. Не по душам — повыпытывать информацию. Как выследили? Потому что кроме её команды никто не знал, что она в Логтауне. Кто спланировал? Как часто они собрались нервы мотать? Придётся подключать вспомогательные средства, раз беседа не клеится.       — Я не тот седой парнишка, кота за яйца тянуть не собираюсь, — предупредила она. — У меня с вашим братом давнишние счёты, так что с тобой как с ним сюсюкаться не буду.       Полноценный вдох Акико кончился тем, что её небрежно швырнули на пол.       «Щас посмотрим, насколько крепкий орешек попался на этот раз», - Йоко продолжала задавать тон переговорам. Переведя разговор в иную плоскость. Она упёрла колено в спину, скрутив руки в болевой.       Аки была устойчива к подобным… физическим ограничениям, но постепенно усиливающийся нажим повышал интенсивность болевых ощущений, а вместе с ней и невозможность терпеть.       — У тебя какой болевой порог? — участливость в голосе человека, выкручивающего руки, казалась неуместной. Йоко же просто было интересно, почему она не слышит никакой реакции. Другой бы уже заплакал, что ли.       — Ты знаешь, что высокий.       — Отлично, — сквозь зубы выдохнула она. — Значит, долго будешь в сознании. Сейчас я сломаю тебе руки, — сообщила Йоко.       — Зачем?       — Ты ж не знаешь, что отвечать. Я и собираюсь помочь. У многих память в такие моменты просыпается. Ты не боись. Кости срастаются, раны затягиваются. Но имей в виду, у меня друг есть — доктор, он сказал, что костей в человеческом теле больше двухсот. Так что зависит от тебя — мы здесь надолго, пока кости не кончатся, или быстро управимся. С анатомией я, кстати, на «вы», так что ломать буду наугад.       Насилие насилием не побороть — в этом Акико была уверена на сто процентов. Время потянуть ещё уже не получится. Но когда Йоко упомянула доктора, на ум пришло более-менее жизнеспособное решение.       — Медицине и всему, что с ней связано, ты предпочитала создавать что-нибудь. Химию ты тоже терпеть не могла, — на мгновение давление прекратилось.       — Ну, это я и сама знаю, а вот пасть свою разевать я тебе не разрешала.       Лишаться рук зазря Акико не хотела. Уж лучше потратить время на восстановление, чем силы на регенерацию.       Йоко и не поняла, как оказалась сброшенной на пол с обожжёнными холодом ладонями и предплечьями.       — Йоко, остынь.       Всего два слова, а её как веслом по голове ударили.       «Именно эти слова, именно эта интонация… КАКОГО ЧЁРТА?!» — бесилась она, отползая подальше. — «Стоп. Фрукт Манэ Манэ но Ми копирует внешность и характеристики человека, до которого дотрагивается съевший. Если его нашёл Сайфер Пол, то это пизда, конечно. Если передо мной фальшивка, значит настоящая Акико жива и с ней либо пересекались, либо она у них. Если фальшивке известны такие подробности, значит, не обошлось без фруктовика, который способен рыться в чужих воспоминаниях. Если передо мной моя сестра… я бросаю пить».       Перевернувшись на спину, Аки двинула плечами вперёд-назад — размять хоть немного. Сбилось дыхание. Заморозка пусть и небольшой площади отнимала у неё слишком много сил.       Хоть воздух и начал остывать, витавшее в нём напряжение, можно было насадить на вилку и обмакнуть в соусе. Однако Йоко, кажется, нападать не собиралась. Просто сидела, готовая в любую секунду снести голову Акико голыми руками.       — Не нападай на меня больше, пожалуйста, — попросила Аки. Глаза полыхнули синим.       Йоко усмехнулась. Вспомнила, как в детстве все её черти умолкали, стоило посмотреть на макушку сестры.       — Почему?       — Я не хочу причинять тебе вред.       — Этого не хочешь ты. Мне-то ничего не мешает.       — Ничего. Однако нехорошо получится, если мы поубиваем тут друг друга, не разобравшись. Разделяешь ли ты мнение, что многих конфликтов удалось бы избежать, научись люди говорить друг с другом?       — Допустим.       Добивала каждая реплика, произнесённая ей. Она не талдычила, что это — ошибка, что это она — её сестра. Она поступала так, как поступила бы настоящая Аки. Тем не менее, в реальность происходящего верилось… не верилось. Потому что так не бывает.       Закатав правую штанину, Аки повернулась на бок.       — Думаешь, я поверю? Шрам мне ни о чём не говорит, если ты фруктовик. Ты возникла из ниоткуда, — Йоко загнула мизинец, продолжая перечислять. — Потом пришёл седой парень. Тебя он даже не тронул. Безлюдная улица. Сейчас ты увела меня в какие-то ебеня, — пальцы на правой руке были сжаты в кулак. — Не много совпадений? Вдруг ты мужик, схарчивший манэ-манэ фрукт? А моя настоящая сестра сидит в застенках за три пизды отсюда. Откуда мне знать, что меня прямо сейчас не наёбывают?       — Понимаю, это не слишком убедительно. Подделать можно, что угодно, — Аки раскатала штанину и повернулась лицом к сестре, аккуратно усаживаясь. — Ты влюбилась в мальчика по имени Джей, когда тебе было четырнадцать. Когда ты проходила мимо него, то густо краснела и ужасающе хихикала. Через несколько месяцев ты призналась ему в чувствах, и вы поцеловались. А потом ты вернулась расстроенная домой, назвав его слюнявым бульдогом. Разочарование первым поцелуем было столь велико, что ты съела килограмм шоколадных конфет от досады, — она верила, что прошлое поможет разрешить их препирания.       Вот чего-чего, а откровений о её подростковых любовных экспериментах Йоко не ожидала. Что она в таких обстоятельствах вспомнит, о чём забыла сто лет назад. Забавно было. Забавно и беззаботно.       — Ход твоих мыслей мне нравится, — осторожно произнесла она. — Но я должна убедиться, что ты владеешь информацией, выходящей за рамки того, что… в общем, я задаю вопросы — ты отвечаешь. Одна осечка — дам пизды и не вспотею.       — Договорились.       Они продолжали сидеть лицом к лицу, не собираясь нападать, но готовые к неожиданностям.       — Что ты сделала с нашим котом, когда тебе было пять?       — Ничего. У нас не было домашних животных, — не задумываясь, ответила Акико. Йоко мысленно поставила галочку. Подставной уже бы плёл околесицу.       — Твой самый любимый сарафан и что с ним стало?       — Синий в красный горох. Соседская девочка вылила на него гранатовый сок, я забрала у неё мишку — в качестве утешения, прибежала к тебе и ревела, пока не уснула. А когда проснулась, мне стало стыдно, и я отдала мишку обратно, — так и было. Воспоминание древнее, как Посейдоновы кальсоны, Акико было всего шесть.       — Что ты чувствовала тогда? — она посмотрела в глаза. Девушка напротив с ответом не спешила.       — Страх. Облегчение. Обиду. Одиночество, — этот случайный набор слов был понятен только им.       Нырнув в бассейн шока, Йоко коснулась пальцами его дна вместе с последним словом сестры. Её сестры.       «Неужели это не подстава и я не ёбнулась?» — спросила она саму себя, сжимая браслет в руке.       — Твой черёд, — проскрипела Йоко.       — Что ты сделала с одним одноногим пиратом и почему?       — Свернула челюсть той смердящей скотине, когда он наорал на тебя. Ты сильно испугалась.       — Раскидистое дерево. Почему там и чем ты занималась?       — Дуб. Из-за тени, ветерка и тишины. Я пыталась сосредоточиться на контроле — занималась медитацией до того, как узнала о ней.       — Что ты чувствовала тогда?       — Всё то же самое. Только с дикой примесью гнева.       Допрос кончился полным удовлетворением двух вылупившихся друг на друга сторон.       Сёстры не шевелились, не моргали. Жалко некому проверить — дышат ли. Обе боялись спугнуть момент. Если он нереальный, то хоть ещё немного побыть вместе.       — Присядем? — предложила Аки, указывая на покорёженный стол, с придвинутыми к нему двумя стульями.       Добровольцев, отважившихся говорить дальше, не наблюдалось. Каждая молчала о своём.       У Йоко в голове не укладывалось сразу две вещи — она нашла сестру, и она первый раз в жизни причинила ей боль. Казалось, первый факт проедает мозг горизонтально, второй — вертикально. А что отхватит больший кусок — можно будет узнать только после пересечения финишной черты, потому как оба процесса шли вровень.       Акико выглядела как обычно. Да и с чего ей выглядеть как-то иначе? Мечта, которая по мере взросления трансформировалась в цель, достигнута. Сестра сидит напротив — только руку протяни. Вопросы вот-вот польются неиссякаемым фонтаном. Но вот, что странно, неиссякаемой сейчас была совершенная пустота в её голове.       Она полагалась на мыслительный процесс, голова никогда не подводила её. Но сейчас прям какое-то ничего помноженное на бесконечность.       Далеко позади остались те дни, когда было невыносимо говорить на посторонние темы, но она продолжала или замолкала. Дни, когда днём она говорила о чём угодно, а ночью выла от безысходности, потому что её распирало обсудить с кем-то вопросы, сжирающие изнутри. Дни, когда она не могла сказать о том, что её беспокоит, потому что никому не доверяла. А день, когда единственный человек, с которым нестрашно поделиться, которому она безоговорочно доверяет, наконец-то, настал. И она тупо барабанит по столу.       Всё детство они общались свободно, а сейчас что случилось? Может, всё потому, что Акико молчала все эти годы? И даже сестре не выйдет открыться. Ведь кто знает, что осталось от той Йоко, которая отдала браслет Акико? Раз она теперь пират. Что стало с её ценностями? Что бы Йоко из прошлого сказала о Йоко из будущего? Неужели единственный, кому можно доверять до конца — это ты сам. И единственное, чему можно доверять — это собственные воспоминания? А если задуматься, то и то, что человек помнит из детства — это воспоминания воспоминаний. И те искажены детским восприятием.       Акико почувствовала разливающийся по телу колючий холод. Она вцепилась в край стола, когда потемнело в глазах.       «А сейчас закружится голова, участится сердцебиение и оцепенеют мышцы», — проговорила она про себя. Это было не в первый раз. Аки знала, что и за чем следует, но как с этим бороться — не представляла.       — Что с тобой? — настороженный взгляд вцепился в побледневшее лицо.       — Ничего страшного, — тихо ответив, Аки отодвинулась от стола и согнулась пополам.       — Эй-эй-эй, ты чего? — Йоко подлетела к ней, заглядывая в лицо. — Где болит?       — Нет, — Акико покачала головой. — Это не боль. Но такое бывает.       Если это была не боль, то, как наблюдатель со стороны Йоко с уверенностью могла сказать, что это было похоже на накативший ужас. Мелкая дрожь тому подтверждение. Она навидалась этого дерьма в двенадцатибалльный шторм.       — Эй, ты, слышишь меня? — она взяла её лицо в руки.       — Да.       — Что тебе помогает?       — Мне просто нужно… отвлечься от мыслей.       — Что я могу сделать?       — Поговори со мной. О чём-нибудь.       — Хорошо, — проанализировав слова сестры, она нырнула в карман. — На вот, глотни, — достав фляжку, Йоко протянула её Аки. Та не задумываясь, сделала глоток и закашлялась.       — Что это такое горькое?.. — скривилась она.       — Горькое? — переспросила Йоко. — Отлично, вкус различаешь. Не всё потеряно, — средняя шутка, как часть терапии. — А теперь расскажи, чего тебя трясёт?       — Я думала о том, что ты ненастоящая. Другая.       — Мы же выяснили, что я — это я. Йоко. Твоя сестра. Которая очень тебя любит, помнишь? Если ты боишься меня, то не зачем. Я не сделаю тебе ничего плохого, — с оговоркой на то, что она пять минут назад была готова сломать ей руки. Вот дерьмо…       — Помню, — кивнула Аки.       — Я та же Йоко, что отдала тебе браслет и попросила сохранить. Вот он, видишь, — она раскрыла ладонь, показывая браслет. — Спасибо, что сохранила его для меня, — и широко улыбнулась.       Всё верно, Йоко — единственный человек, которому она безоговорочно доверяет. Йоко осталась Йоко даже спустя восемь лет.       Приступ смыло так же внезапно, как он накатил. Мышцы начали расслабляться, а размеренное дыхание помогло вернуть обычный ритм сердца.       — Ты в норме? — вернувшись на место, спросила Йоко.       — Мне лучше. Спасибо.       Разговор не клеился от того, что Акико и Йоко попали каждая в свою ловушку. Йоко, прямо сказать, была обескуражена встречей. Говорить вслух она хотела исключительно три слова, связанные с половыми органами. И их производные, соответственно. Конструктивного было мало. У Акико наметился прогресс — заработала резервная часть мозга. На случай нештатной ситуации — вот как сейчас, у неё были подготовлены вопросы. Их было немного, но они были… фундаментальными. И тождественно важными. И в равной степени хотелось прояснить пару моментов, произошедших в их встречу, которым Аки не могла дать объяснение. Слишком много произошло за последний час. Слишком много произошло за последние восемь лет. И Аки взвешивала — с чего правильнее начать.       — Ебать ты тощая! — хвала богам, это было хоть не первое, что Йоко сказала своей сестре. — Вымахала несильно. Я была уверена, что будешь выше меня. И выглядишь ты хреновато, — заключила она.       Йоко звучала грубо и инфантильно. Отчасти наиграно. Но она рассудила, что пусть так, чем никак. Всю ту паузу она молча сходила с ума от шока, рассматривая сестру. Волосы тусклые, кожа бледная, это даже не тени — это мрак под глазами, впалые щёки, торчащие кости. Потрёпанная, откровенно ветхая одежда — самое малое из фейерверка пиздеца. Сказать, что выглядит она нездорово — преуменьшить. В какой-то момент Йоко отвернулась — уставилась в окно. Разрыдайся она здесь — сделает только хуже. То, что она сказала, было самым приемлемым. В шутку перевести хотела, да уж где тут шутить? Усилием воли она запихнула куда подальше чувства, которые порывались вырваться наружу. Её мантра гласила — запри на ключ, разберёмся потом.       Останется ли в воспоминании от этой встречи хоть что-то приятное — тот ещё вопрос.       — Образ жизни не позволяет обзавестись загаром и пышными формами, — Йоко восприняла это как шутку, поддержав её смехом. И у неё мелькнуло перед глазами, какой у сестры образ жизни. Она тут же пресекла все эти мысли. Она не будет рыдать. Ни в коем случае.       Помимо устрашающих изменений были и вполне приемлемые. Например, непривычно короткие, взъерошенные волосы. И… всё, в общем-то.       А вот единственное, что осталось нетронутым — глаза. Такие же синие как в детстве. Такие искренние и широко распахнутые. Но… такие холодные и отстранённые.       — Ты тоже изменилась, — Аки поддержала позитивный настрой. — Новые шрамы. И я только о видимых. Ты стала выше, чем я помню. Помимо роста прибавила в мышечной массе.       — И не только. Много воды утекло с последней нашей встречи.       — И, кажется, ты стала свободнее в выражении эмоций. И пользуешься матом так, словно говоришь так с рождения.       — Это ерунда, — отмахнулась Йоко. — А вот твоя новая причёска — это событие! — она подскочила к Аки и зарылась рукой в мягкие волосы, взъерошивая их. — Никогда бы не подумала, что девчушка, пробегавшая всё детство в сарафанах и с длинной косой — под корень отрежет свои волосы! Хотела б я начать причитать, как старая перечница, но тебе пиздец, как идёт!       — Спасибо. А ты решила отрастить? — предположила Аки.       На что Йоко достала косу, которую тщательно скрывала до этого момента под толстовкой, демонстрируя завидную длину почти до колена.       — Впечатляюще. А подростком ты начинала ворчать, когда волосы касались шеи.       — Было дело. Давно подстриглась?       — В четырнадцать. Так удобнее. Не жарко. Я привыкла, что ничего не мешает.       — А я, кто бы мог подумать, к длинным. Вообще-то, я просто забила на них хер, — сипло рассмеялась Йоко. — Они росли, а я не возражала.       — Что с твоим голосом?       — Сорвала… — уклончиво ответила та.       Корабль прибыл вчера и Йоко, не теряя времени, улизнула в город, не ставя никого в известность — как всегда. Потом были песни, бадяжный алкоголь, какая-то громкая компания — хотя в этот раз в Логтауне было не так уж и весело. Видно дозорные расстарались. НО! Она клятвенно пообещала себе вернуться к погрузке. Однако вернуться на пять часов назад она уже вряд ли сможет. Больше она, конечно, не будет так петь. И пить. На этой неделе. Отчего-то не хотелось посвящать в эти подробности сестру. Она и так представила себя не в лучшем, мягко говоря, свете, когда с тем дозорным сцепилась. И после тоже. Недоразумение какое-то, чес-слово…       — Ясно, — Акико не стала ничего выпытывать.       — Что здесь делаешь?       Было интересно, чем занималась сестра в Логтауне. Йоко вот не знала, какого хрена она сама забыла тут. Она сейчас должна быть в другом месте. Лежать под палисандром или — если позволит состояние — танцевать вокруг костра.       — Ищу тебя, — челюсть Йоко стукнулась о стол. Вот так просто?       — И давно? — проскрипела она. Если Аки сейчас скажет: «Прибыла сегодня, потому что вчера мне морской король пошептал», — она встанет, отрежет волосы и убежит в ближайший монастырь.       — Как узнала о тебе. То есть, последние два года. А в Логтауне я примерно месяц, — у Йоко совсем чуть-чуть, но отлегло от сердца.       — А с чего ты решила, что я здесь?       — Я так не решила. Я не знала, где ты. Я ничего не знала, — Аки сжала кулаки, но лицо оставалось спокойным как и всегда. Беспомощность — это отвратительно. — Собрать информацию о тебе было не просто трудно. После безрезультатных поисков руки опустились. Казалось, что сделать это невозможно. Я узнала о тебе по случайности.       — Дозорные подсобили?       — Нашла листовку на их базе.       — Так и думала. Что бы мы делали без этих ослов, — Йоко усмехнулась. — Вот суки. Расстарались, чтобы в Ист Блю в курсе обо мне были только вояки. И у тех, я уверена, два листа и фотка.       — Не пойми меня неправильно, — Аки прочистила горло. — Но разве смысл не в том, чтобы оповещать людей о разыскиваемых пиратах? К тому же немало мороки — ограничивать поступление информации о конкретном человеке не целое море.       — Фильтровать инфу несложно, если есть рычаги давления и поставлена задача — чтобы информация обо мне не просочилась к тебе, — отодвинувшись, Йоко положила нога на ногу.       — Я объясняла себе эту неурядицу иначе, — Аки придвинулась поближе, положив предплечья на стол.       — И в чём различия?       — Твоё объяснение кажется более пугающим и менее реальным.       — Я сама в это верить не хочу, — вырвался нервный смешок, который Йоко замаскировала старческим кашлем. — Если твоё отношение к пиратам не изменилось, то в кишащий ими — хотя сейчас гораздо меньше — Логтаун ты припёрлась от отчаяния.       — В конце концов, город не разочаровал.       — Много нашла? — она с интересом изогнула бровь.       — Только название твоей команды. Всё так же случайно, — помедлив, Аки спросила. — Йоко, объясни, пожалуйста, почему ты подумала, что я — это не я?       — На кой тебе мои жалкие оправдания? — она скользнула взглядом по рукам Акико.       — Я хочу выслушать тебя, не для того, чтобы пристыдить. К тому же тебе не о чем волноваться. Мы — квиты, — она не хотела множить обиды и недопонимание, потому старалась свести весь негатив к минимуму. Сейчас им нужен обстоятельный разговор, а не тыканье пальцем кто прав, кто виноват. Обе хороши.       Йоко снова отвернулась к окну. Посмотрела меж щелей так далеко, куда мог достать взгляд. Вспоминала. Или тянула?       — Тебе сложно говорить об этом? — догадалась Аки.       — Типа того, — выдохнула Йоко.       — Извини, — кажется, она поспешила. — Я не хотела поставить тебя в неловкое положение. В любом случае ты молодец, что заподозрила неладное — нужно всегда быть начеку, — эта ситуация ей самой напомнила, что нужно не доверять, а проверять.       — А ты всё такая же добрая, честная, справедливая, — улыбнулась Йоко.       — Что ты, — отмахнулась Аки. — Совсем нет.       — Уверена, твоё «совсем нет» не выходит за рамки безобидной пакости.       Тут Аки рассказала пару историй о их с Ясу переделках и подробнее о том, как они добирались до Логтауна, на что Йоко подытожила, посмеиваясь:       — Я ж говорила. Даже до пакости не дотягивает. А вот твоя несостоявшаяся схватка с тем седовласым уже претендует на кое-что весомое. Чего сцепились? Правду не поделили?       — Я не сцепилась. Я шла в магазин. Но вышло так, что меня загнали в угол.       «А я проведать мой любимый тутошний бар», — подумала Йоко. — «Потом хотела зайти в пару магазинов и пропустить погрузку, вернее — вернуться на корабль и добросовестно заняться ею. А в итоге попала в тёрки, которые разрешились неебическим образом».       Йоко задумалась об их встрече. Была ли это чистая случайность или взаимосвязанная цепочка? «Да плевать, вообще-то», — рассудила она. С тем, что Акико найти невозможно, потому что она мимикрирует под окружающую обстановку, Йоко найти невозможно, потому что она постоянно перемещается, пусть называется как угодно, главное, что встретились.       — Большое везение, что мы сейчас сидим за одним столом, хоть и потеряли связь восемь лет назад, — словно прочитав мысли сестры, высказалась Акико. — С тем мизером информации, что удалось наскрести, я бы, конечно, не остановилась на достигнутом и продолжила поиски. Но это было бы очень трудно.       — Не то слово, — поддержала Йоко, поняв по-своему. — Искать пирата — гиблое дело. На Гранд Лайн — особенно.       Аки заострила внимание на сказанном сестрой.       — Йоко, ты на самом деле пират? — проклёвывалась надежда на отрицательный ответ.       — Вроде как, с утра была, — зависнув на пару секунд, ответила она.       — Ты помнишь наше обещание? — нагнувшись вперёд, Аки смотрела прямо в глаза Йоко. Отчего той даже как-то неуютно стало.       — Конечно, помню, — бойко подтвердила она.       — Значит, это не помеха. Я имею в виду, ты можешь не возвращаться назад, и мы займёмся поиском родителей.       Однако та не спешила разделять настрой Акико. Лицо Йоко вмиг стало суровым.       — Нет. Не могу, — отчеканила она.       — Почему? Тебя держат насильно? — сообразила Аки.       — Нет.       — Тогда в чём причина? Разве ты больше не хочешь найти родителей? Ты думаешь, что они мертвы и в поисках нет смысла? — из-за ровной интонации, казалось, что ей плевать. Йоко это сбило с толку, но она ответила.       — Не. Даже знаю, где искать, — лет пять назад Акико начала бы танцевать на столе, услышь она такое. — Я не пошла за ними потому, что не хотела начинать без тебя. Я хотела знать — не передумала ли ты. Как вижу — нет, — Йоко наклонилась к сестре. — Я хочу найти родителей, раскрыть правду, истинные мотивы даже больше, чем десять лет назад. Но из команды я не уйду, — с тем как складно складывался диалог, Аки прогнозировала, как говорят, счастливый финал. «Хуй там ночевал», — сказала бы сейчас Ясу.       Акико не верила своим ушам. Они же презирали пиратов!       — А завтра вечером мы отчаливаем восвояси.       Аки повернулась к окну. Доски. Но откуда она слышала звук разбивающегося стекла? Кажется, это были её мечты, стремления и цели. Неужели они были такие наивные и такие хрупкие?       — Я думала, ты не по своей воле стала пиратом, — она многое ставила на это предположение.       — Я понимаю тебя, — потянувшись через весь стол, Йоко накрыла её холодную руку своей.       Принять кардинальные изменения в мировоззрении близкого человека сложно. А когда они полярно расходятся с собственными, то вовсе неподъёмно.       — Поверь, меня держит не кодекс и не контракт. Изначально я осталась в команде по своей воле и я не уйду. На то есть свои причины, которые я… не могу тебе объяснить.       Только беседа разогналась и вот опять заглохла.       Аки откинулась на спинку шатающегося стула, прикрыв глаза. В один день навалилась куча всего. Чересчур, когда день за днём безрыбье. Мозг работал на износ. Она устала. Хотелось сползти по стулу и растечься лужей у его подножья. Но Йоко внезапно заговорила, возвращая внимание к себе.       — Оставаясь на месте, ты не ответишь ни на один свой вопрос. Если человеку позарез нужно что-то разузнать, ему дорога одна — в море.       — Путь в дозорные мне закрыт. Но как делать то, что хочешь, будучи пиратом? — она подняла голову, глядя на сестру.       — Идём со мной — узнаешь.       На этой весёлой ноте во входную дверь что-то врезалось, судорожно открывая замок. Хотя больше это походило на взлом. Ключ, позабытый в скважине, с лязгом упал на пол. То, что пыталось взломать дверь, приняло это к сведению.       — У меня две новости — одна заебись, другая жуть кромешная! — знакомо заорало на улице. — Женщина, ты мне не поверишь! — блондинистый ураган таки ворвался, хлопая дверью. — ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ МНЕ, АКИ, НО К ОСТРОВУ ПРИЧАЛИЛИ… — развернувшись, она заметила человека, помимо напряжённой от чего-то Акико, сидевшей с лицом лица, и вовремя осеклась, давясь порцией воздуха.       Чтобы этот захлёб выглядел правдоподобно, она восхищённо выдала:       — Вау! Что за очаровательное создание у нас в гостях!       На улице запел сверчок.       Глядя в пространство, Аки подставила ладонь под щёку, создавая хоть какое-то сопротивление беспощадной реальности, пытающейся свалить её нахер. Свободной рукой она махнула в сторону подруги.       — Это Ясу. Моя подруга, — представила её Акико. — По её рекомендации мы отправились в этот город.       — Здравствуй…те, — поклонилась она.       — Ясу, это — Йоко. Моя сестра, — на что та благодушно кивнула, подтверждая.       К сверчку пришёл друг, и они запели дуэтом.       Ясу застыла в немом шоке, открывая и закрывая рот, словно рыба, которой сказали: «Пляши и пой на раскалённой сковородке». Акико выглядела примерно так же. Теперь сражённых наповал в доме было двое. Лишь один человек старался не заржать.       — И тебе привет, симпатичная блондиночка, — Ясу вернулся комплимент и таки повалил её на лопатки. — До статуса «ветеран» мне далеко, так что можно на ты.       — Как скажешь, — на автомате выпалила она.       — А я ведь здесь на самом деле за тобой, — внезапно тон Йоко обрёл зловещие нотки.       — Чего…? — вжав голову, пискнула Ясу.       — Обидела ты старика. Рёшу попросил принести ему твою голову. Ничего личного.       Йоко не знала, возможно ли такое, но цвет лица Ясу прошёл от красного по всей радуге вплоть до фиолетового и обратно.       — Вот кусок старого… В СМЫСЛЕ ТУТ КАКАЯ-ТО ОШИБКА! Не руби сгоряча! Акико говорила, что ты хороший человек! — не видя ожидаемых метаморфоз в лице Йоко, Ясу взмолилась. — Только не убивай!       — Йоко, это правда? Но ведь это невозможно и…       Акико перебил сиплый смех сестры.       — Ну вы и клуши легковерные. С чувством юмора, я погляжу, в этом доме туго, — с ноткой разочарования она цокнула языком.       — Так это розыгрыш? — у Ясу от сердца отлегло.       — Должен был быть.       — Хвала богам. А с чувством юмора у меня порядок, — более непринуждённо заявила она. — В загашнике полно анекдотов!       — Так что там за новость? — любезно напомнила Йоко.       — Та… — Ясу неопределённо махнула рукой. — Акико, думаю, уже в курсе…       — А другая?       Точно! Была ещё новость! У Ясу второе дыхание открылось и понеслась душа в рай.       — ДЕДА ПОЙМАЛИ! — гаркнула она так, что если бы рядом с домом было дерево, а на нём птички, то те бы непременно съебали отсюда далеко и навсегда. Ясу смачно зарядила ладонью по лбу. — Этого старого пня всё-таки поймали аборигены! Ему хана! — сокрушалась Ясу.       — Она очень любит своего дедушку, — пояснила Аки, находясь с ними, но как бы вообще нет.       — Я — хер его знает, какой чайкой он послал письмо. На пальму с удочкой залез, сам летать научился, в колдунство подался — да это и неважно! Поймали его пока не буквально, но пути к отступлению отрезали. Сказал, что транспорт на строймат растащили. Застрял он там! А ведь дед не помолодел за два-то года. Он пока прячется, но они его найдут — дело времени, а отбиваться — его надолго не хватит! — она всхлипнула. — Грасс — не близкий, мать его, свет! Гранд Лайн! Если я завтра не отчалю, то полечу на этот сраный остров на горящей жопе!       Ясу по-хозяйски залезла в рюкзак подруги, извлекая термос. Открутив крышку, она драматично присосалась к горлышку, не менее драматично осушая содержимое.       — Ну вот. Теперь и ромашка кончилась, — отрешённо протянула Аки. Успокаиваться было нечем. А она бы не отказалась от чего-нибудь успокоительного по старой привычке. И съестного.       Воспользовавшись паузой — пока горластая подружка Акико взяла тайм-аут — Йоко поднялась со скрипучего стула.       — Мне пора, — повернувшись к Акико, прохрипела она. — Думаю, мой намёк ясен. Отчаливаем завтра, так что у тебя есть время на раздумья. Буду ждать тебя в пять пополудни, в забегаловке, что у порта. Видела её?       — Я найду.       Ясу еле проглотила ромашку, когда Йоко остановилась у двери — как раз рядом. Если Акико была выше её, то Йоко была выше на целую голову, да и, в принципе, куда крупнее. Коленочки подогнулись, сесть надо было срочно.       — Буду ждать ответ. Приму любое решение. До скорого.       Дверь хлопнула.       Оставлять подруг наедине было небезопасно — Ясу могла начать внезапную истерику, а Аки была бы не в силах её остановить. Даже гипотетически. Ещё и без ромашки.       Вопреки состоянию подруг в доме стояла тишина. Молчали обе.       Ясу подняла ключ, закрыла дверь, проволочила ноги до покорёженного стола, подтащила стул поближе к Акико. Села.       — Твоя сестра сделала мне комплимент…