Affectus. В плену эмоций

Говорят, самые уродливые рубцы на наших сердцах оставляют самые потаенные страхи. И где-то внутри, там, куда я сам редко добирался мысленно или эмоционально, хранилась боль, которую испытал Хантер перед смертью. Когда Смит приехал и забрал нас, мне уже хотелось провалиться сквозь землю. По пути домой заплаканная Мелисса дрожащим голосом излагала свою версию событий, а я не мог вымолвить ни слова. По прибытию в поместье ее отправили в комнату. Меня же повели в кабинет. — Как получилось, что ты ушел с незнакомцем, наплевав на все, чему мы тебя учили?! — тон мистера Смита не предвещал ничего хорошего. Заложив руки за спину, он мерил шагами расстояние от одной стены до другой. За столом ему не сиделось. Кресло занял Хоби. Я стоял в центре кабинета, покорно склонив голову, и чувствовал легкие отголоски гнева мистера Смита. Это пугало: обычно тот держал себя под контролем. — Я… я не знаю… Смит остановился на полпути и развернулся ко мне. — А ты знаешь, чего мне стоило достать вас из полицейского участка? — Нет, мистер Смит… — сказал я тихим голосом, ощущая себя мелкой букашкой под огромным ботинком. Он сделал пару шагов в моем направлении, смерил меня презрительным взглядом с головы до ног. Злость стала более явной. — Зачем я вообще тратил на тебя свое время? Зачем он, — Смит, не глядя, ткнул пальцем в сторону Хоби, — тратил на тебя свое? Зачем мы чему-то пытались тебя научить, если ты совсем не умеешь применять знания на практике? Я поднял глаза и посмотрел на Хоби, мысленно взывая о помощи. Тот лишь поджал губы и покачал головой. Я понимал, что этот разговор состоится, и что мне несдобровать, но до последнего надеялся на лучшее. После бессонной ночи, проведенной в полицейском участке, где у меня и Мел брали показания, после нескольких часов, проведенных с мыслью о том, что друг умер по моей вине, у меня уже не оставалось сил на оправдания или объяснения. — Повторяю еще раз, — Смит вколачивал в меня слова, как гвозди. — Как получилось. Что ты. Ушел с незнакомцем. — Не знаю! — сорвался я на крик, мечтая лишь, чтобы все побыстрее закончилось. — Не знаю! Не знаю!!! — Куда он вас заманил? — Не нас… меня… он заманил меня… в какую-то подсобку. Там был старик. Аффектус. Он ждал нас. — Ты защищался? Я снова опустил голову, сгорая от стыда. Конечно, я не должен был никуда идти с Йеном. Конечно, должен был защищаться. Тогда бы и Хантер остался жив. Он просил помочь. — Я спрашиваю, ты защищался? — мистер Смит схватил меня за горло, заставляя посмотреть на него. Я отвел взгляд, чтобы не видеть его перекошенное лицо и метающие молнии глаза и прохрипел: — Нет… — Почему? — Мне… стало… очень страшно… — Тогда я не понимаю, почему ты до сих пор жив, — бросил он, разжимая пальцы. Я сделал жадный глоток воздуха. Ужасно не хотелось говорить то, что все же пришлось рассказать. — Хантер. Он наверно почувствовал неладное и пошел за нами. Он спас меня. Повисло молчание. Смит разглядывал меня, Хоби закрыл лицо рукой. — Безмозглый идиот, — наконец, с чувством произнес мистер Смит. Удар сбил с ног. Комната дрогнула и перевернулась перед глазами. Острая боль пронзила скулу. Приподнявшись на локтях, я почувствовал, как по щеке бежит струйка крови. Мистер Смит снова сжал кулак, его кольцо блеснуло. Вот что рассекло мне кожу. Он навис надо мной, на лице читалось желание разорвать в мелкие клочья, стереть с лица земли, чтобы и памяти обо мне не осталось. — Мой лучший ученик погиб, защищая безмозглого идиота! Меня снова отбросило на пол. Я не пытался защититься, потому что понимал — бесполезно. Да и не хотел - из-за меня погиб человек, в прямом смысле слова, я виноват. Смерть для меня - самое гуманное наказание, потому что иначе чувство вины просто сожрет мня со временем. Я - эмпат, который не умеет владеть собой, я не смогу пережить подобное. Мистер Смит был абсолютно прав, из меня никогда не будет толка. Во время опасности я растерялся, и уже не в первый раз. Можно было бы еще бороться и преодолевать себя ради кого-то, но таких людей в моей жизни больше не оставалось. А те, кто по случайности сближались со мной, подвергались смертельной опасности. — Он. Был. Лучше. Чем. Ты, — приговаривал Смит. — Принес бы. Больше пользы. Делу! Последнее слово звенящим эхом прокатилось в голове, после чего наступила темнота. Не знаю, сколько провалялся без сознания, но когда слух вернулся, я узнал голос Хоби, а, приоткрыв глаза, увидел, что тот стоит на коленях возле меня и удерживает Смита: — Ну все. Урок усвоен. Хватит. — Из него не будет толка! — мистер Смит отталкивал руки Хоби. — Лучше просто выгнать на улицу! Тот парень подавал надежды! А этот… этот… — Он просто был еще не готов, Адам, — миролюбивым тоном повторял Хоби, с трудом сдерживая натиск товарища. — Он же пришел позже всех! Он еще ребенок совсем... Боже, Адам, ему только стукнуло восемнадцать! — Он все только портит! Портит! И ты изменился с его приходом, Хосок. Может быть, ты думаешь, что я не вижу, но зато я чувствую, твою мать! — Да успокойся же! — вдруг рявкнул Хоби. — Ты убьешь его! Они исподлобья уставились друг на друга. Некоторое время слышалось только тяжелое дыхание обоих. — Ладно, — мистер Смит сдался, отбросил его руки и, обойдя стол, уселся в кресло. — Убери его с глаз моих. Я вычеркну его из списка учеников, а дальше дело за законом жизни. — Я присмотрю за ним. — Надеюсь, ты понимаешь, куда ввязываешься... Как в тумане, я видел лицо Хоби, склонившегося надо мной. — Платок. Держи платок, — приказал он, а потом просто взял мою руку, сунул в нее кусок ткани и заставил прижать к скуле. Подхватив на руки, Хоби поспешил вынести меня из кабинета. — Не знаю, какая муха укусила Адама, — пробормотал он, когда мы оказались в коридоре, — но на этот раз он перегнул палку. — Нет, — возразил я, — он прав. Хантер бы не погиб, если бы не встал на мою защиту. Хоби внес меня в комнату и уложил на кровать. Тут же выбежал прочь, но скоро вернулся с миской и аптечкой, которые поставил на тумбочку у изголовья. Отобрал платок, окунул в миску, прижал к моему лицу. Я вздрогнул: вода оказалась холодной. — Зачем вы это делаете? — спросил я, пока он смывал кровь с моего лица. — Почему заботитесь? Рука Хоби с мокрым платком замерла. Он некоторое время разглядывал мое лицо, потом с удвоенным усердием принялся за свое занятие. Я дернулся от боли. — Ты очень эмоционален, — произнес он бесцветным голосом. — Если ты покинешь нас, мне неоткуда будет черпать подпитку. — Это все из-за эмоций?! — поразился я. — Умей я держать их в узде, вы бы не относились ко мне так?! Хоби швырнул платок в миску с громким плеском и, уперевшись в кровать по обеим сторонам от меня, наклонился. Его приоткрытые губы находились совсем рядом от моих, и я почувствовал — еще немного, и аффектус припадет, чтобы выпить мою энергию. Но он удержался. — Конечно, это из-за твоих эмоций, — пробормотал он. — А ты думаешь, есть другие причины? Я схватил его за плечи, не давая отстраниться. — Выпей меня... *** — Джин, все хорошо? — услышал я голос Юнги, и очнулся от воспоминаний. Он стоял рядом, положив одну руку мне на плечо, и заглядывал в глаза. — Д-да… — отвел я взгляд, — почему ты спрашиваешь? Большим пальцем другой руки он осторожно провел по моей щеке. — У тебя глаза мокрые… Его слова смутили меня, и я опустил голову, быстро проведя пальцами по щекам. — Да. Иногда у меня бывают трудности с контролем эмоций. — Эмпат… — протянул аффектус в клетке. Мы все повернулись на звук его голоса. Мужчина приник к прутьям, пожирая меня жадным взглядом. — И как я сразу не догадался… Эмпат, умеющий маскироваться! Вот это чудо! Его спутник смотрел с непониманием, и это подсказало, что его, похоже, посвящают не во все тайны. Очень жаль, потому что именно на него я делал ставку. Что ж, придется действовать по ситуации. — Все, — выдохнул я, — вечер воспоминаний окончен. Я попрошу тебя, Юнги, и тебя, Намджун, ну и Чимина, конечно же, сейчас покинуть кабинет, и ни в коем случае не заходить сюда без моего разрешения. Огонек злорадства погас в глазах аффектуса и сменился страхом. Его спутник тоже побледнел. — Никто не будет входить сюда, кроме меня, — продолжил я, обводя взглядом всех присутствующих. — Еду человеку буду приносить только я, и только раз в день. — Человеку?! — воскликнул аффектус. — А мне? Меня, что, кормить не будут? — Если твой друг захочет, он с тобой поделится, — ответил я, приближаясь к клетке и придавая лицу зловещее выражение: нужно было нагнать побольше страха на эту парочку. — Что касается той пищи, которая по-настоящему тебе необходима, то она уже рядом с тобой. Я сложил руки на груди и кивнул в сторону его приятеля. — Нет! — закричал тот, став белее мела. — Нет! Вы не можете так поступить! Только не это! — Если твой друг — твой настоящий друг, — заметил я, — он ведь не тронет тебя, правда? Было время, когда я десять лет провел бок о бок с аффектусом, и он не тронул меня. Так что… чудеса возможны. Пленники посмотрели друг на друга. — Я не трону тебя, Хансоль, — спокойным голосом произнес аффектус. Я только усмехнулся. — Что вы хотите? — Хансоль, видимо, тоже слабо поверил своему спутнику, потому что бросился к клетке и прижал лицо к прутьям. — Что вы от нас хотите? — Вы слышали о диких аффектусах, которые орудуют в Центральном парке? — мужчины молчали, и поэтому пришлось продолжить. — Ну конечно, слышали. Только глухой не слышал, не так ли? Я хочу, чтобы вы рассказали мне, где их логово. Человек растерянно оглянулся на аффектуса, но тот хранил молчание. — Мы не знаем, — покачал головой Хансоль. — Он знает, — кивнул я на старшего. — Каждый из них каким-то особым чутьем знает друг про друга. — Ты ошибаешься, эмпат, — проскрежетал тот. — Я не знаю. — Хорошо, — я повернулся к ним спиной. — Мы уходим. — Стойте! — крикнул человек. — Хочу пить. — Следующая кормежка в полдень, — обернувшись, отрезал я. Молодой мужчина нахмурился, оценивая ситуацию. Он оглядел меня, потом Юнги, Намджуна, мельком глянул на Чимина и, видимо, понял, что деваться некуда. — Скажи ему! — он с угрозой посмотрел на аффектуса. — Хансоль, — наигранно рассмеялся тот. — Да я ничего не знаю! Они тут все чокнутые! С яростным криком Хансоль сорвался с места и накинулся на приятеля. Мы замерли, наблюдая за дракой. У аффектуса не было шансов: в схватке природа всегда на стороне человека. Поэтому уже через несколько минут один, хрипя, лежал на полу с заломленной за спину рукой, а другой — гордо восседал сверху. — Говори! — приказал он. — Повторите вопрос, — прохрипел тот. — Где логово диких тварей? — Под землей… — Где — под землей? — Там канализация… тоннели. — Не может быть! — вмешался Джун. — Наши все обыскали еще когда нашли труп жены Ли. Если бы было подобное, я бы уже знал! — Ха! — рассмеялся аффектус. — А вы думаете, они там сидят, вяжут носочки и ждут вас? Логово в подземных ходах. — Что это за ходы? — Историю города, что ли, не знаешь, эмпат? — с издевкой глянул он. — Много лет назад тут выкопали первое метро, но слишком глубоко. Грунтовые воды то и дело заливали тоннели и ведущие к ним ходы, поэтому решили его бросить. Проложить новые ветки - выше прежних - оказалось дешевле, чем установить систему дренажа. Ходы от греха подальше завалили, но кто-то говорит, что не все. Действительно, место было идеальное! Надежное укрытие, куда никто без особой надобности не сунется. И в то же время — город и его жители под боком. При мысли о том, какая бомба замедленного действия находится под ногами ничего не подозревающих жителей, я похолодел. — Говори, как туда попасть? — Не знаю… Я пристально посмотрел на Хансоля и кивнул. Последовала серия коротких ударов. На пол брызнула кровь. — Да не знаю я! — отчаянно завопил аффектус. — Правда, не знаю! Хансоль, я тебя прикончу, клянусь! Вот только усни! — Как аффектусы туда проникли? Откуда они вообще тут взялись? — Их кто-то привез. Клянусь, не знаю, кто. Но тот, кто привез, их там и поселил. — Зачем кому-то привозить и селить диких аффектусов в подземных тоннелях? Им же все равно придется выходить на поверхность за пропитанием! — удивился я. — Да не знаю, хоть убейте! Я почувствовал, что он не врет. Что ж, и из этой информации можно было выжать полезные зерна. — Хорошо, — кивнул я, — спокойной ночи. — А как же я?! — воскликнул Хансоль. — Вы же должны меня отпустить?! Я же заставил его сказать все, что вы хотели! — Считайте это наказанием за прошлые злодейства, — отрезал я и вместе с друзьями покинул кабинет, заперев за собой дверь на ключ.