Affectus. В плену эмоций

Намджун не звонил мне целых два дня, и это сводило с ума. Я решил, что достаточно ждать и потихоньку ехать крышей, и сейчас стоял под его дверью с коробкой югвы и настойчиво нажимал на кнопку звонка. Дверь открывать никто не спешил, и я начал стучать. Потом — еще, уже сильнее, до боли в костяшках пальцев. Наконец, щелкнул замок, и передо мной предстал взлохмаченный детектив. Из одежды на нем были только домашние штаны. — Чимин?! — удивился он. Мое сердце упало. Джун, против обыкновения, не обрадовался, не сграбастал в объятия и не принялся меня целовать. Он удивился. — Что это? — его взгляд переместился на картонную коробку, которую я держал в руках. — Югва. Ты говорил, тебе нравится. — Но ты же всегда говорил, что не любишь сладости? — Зато ты любишь, — выдавил я улыбку, — это для тебя. — Ну… — задумчиво протянул он, — проходи. Размышляя над тем, показалось ли, или Джун на самом деле пригласил внутрь неохотно, я оказался в прихожей. Он взял из моих рук коробку и скрылся в гостиной, оставив меня снимать обувь. — Ты не звонил, — чуть более громким голосом, чтобы Намджун услышал, пожаловался я. Почему-то, не глядя ему в глаза, высказать свои тревоги было легче. — Да?! — крикнул он. — Много работы. Замотался. Погоди-ка… Джун снова появился в прихожей, держа в руках мобильный телефон. Когда он оторвал глаза от экрана и посмотрел на меня, на его лице снова мелькнуло удивленное выражение. — Чимин… пятнадцать пропущенных… от тебя… — Я беспокоился, не случилось ли чего, — пробормотал я, чувствуя, что краснею. — Ты работаешь над опасными делами. Вдруг тебя убили? — Как видишь, живой, — слегка улыбнулся он. Окончательно почувствовав себя не в своей тарелке, я прошмыгнул мимо него в гостиную. Идеальный порядок здесь никогда не царил, но сегодня это переходило все разумные границы. На журнальном столике, придвинутом к дивану, лежали бумаги и фотографии. Рядом, у ножки, стояло несколько пустых пивных бутылок, здесь же, на полу, находилась пепельница, доверху наполненная окурками. Если бы не распахнутые от жары окна, дышать от табачного дыма тут было бы нечем. — Чем ты здесь занимаешься? — поморщился я. — Делом об убийстве матери Сокджина, — ответил Ким. По крайней мере, он не увлекся кем - то другим, как я уже начал подозревать, и не делал ничего плохого. Просто пытался помочь хорошему человеку, которому стоило помочь. На месте Джуна любой поступил бы так же. А то, что занимаясь работой, он забывал о времени, не было для меня открытием. Я подошел и присел на край дивана, ногой брезгливо отодвинув пепельницу подальше, склонился над столиком, разглядывая множество пожелтевших страниц машинописного текста и изображения обугленных комнат. Увидев на одной из них черный силуэт, подозрительно похожий на лежащего человека, почувствовал, как комок подступает к горлу и отвел глаза. По-видимому, Джун заметил мою реакцию, потому что подошел и быстро спрятал все фотографии под листами бумаги. — Я думал, это дело в архиве, и его не так-то просто достать, — пробормотал я, потирая виски, чтобы поскорее избавиться от навязчивой и пугающей картинки перед глазами. — Так и есть, — согласился Намджун, присаживаясь рядом. — Я его украл. Я повернулся к нему в немом изумлении. — У меня нет знакомых в архиве, через которых мог бы его получить, — пояснил он. — Поэтому я пришел туда под благовидным предлогом, немного пошатался между стеллажами, нашел нужный и украл папку. — Что тебе за это будет? — похолодел я. Джун помолчал, потом заговорил неестественно веселым голосом: — Да ничего не будет. Никто ведь не узнает, что его взял я. Меня ничто не связывает с этим делом. Даже если кинутся искать, на меня не подумают. — Будем считать, что успокоил, — я потянулся и переложил несколько листов, изучая их. — Нашел что-нибудь интересное? — Даже слишком, — кивнул коп. Его глаза загорелись, когда он отобрал у меня бумаги и начал указывать на строчки пальцем, поясняя: — Во-первых, на месте пожара нашли смазанный отпечаток пальца, который не смогли идентифицировать. — Наверно, это партнер отца Джина, господин Ан, — кивнул я, — он рассказывал мне, что подозревает его. — Нет! — с торжествующим видом отрезал Намджун. — Отпечатки Ана в их доме повсюду: он был частым гостем. Образцы сравнивали, они не совпадают. — А с кем-то совпадают? — насторожился я. — В том-то и дело, что ни с кем из попадающих под подозрение. Но! — он положил рядом две страницы, словно сравнивая их. — Одного листа в деле не хватает. — Куда он делся? — Не знаю. Но подозреваю, что это неспроста. Возможно, кто-то не захотел, чтобы имя преступника стало известно. — А почему его не поймали сразу, когда сделали экспертизу? — недоумевал я. — Чимин, — приобнял меня Джун, — ты — настоящий детектив. Мыслишь в верном направлении. Кто-то явно не хотел, чтобы преступника поймали, и замял дело. Все списали на несчастный случай. Грубая работа. Достаточно одного внимательного взгляда, чтобы понять, что тут все белыми нитками шито. На месте возгорания нашли остатки легковоспламеняющегося вещества. На лицо поджог, это тебе любой новобранец полицейской академии скажет. А детектив, который вел дело, спустя полгода был убит в пьяной драке. Подозрительно, учитывая, что до этого его стаж насчитывал пятнадцать лет, и спиртным он не злоупотреблял. — Но… — растерялся я, — замять дело мог только кто-то достаточно влиятельный. Кто-то как… отец Джина? За деньги? — Он давал показания, в которых сообщал, что госпожа Ким Мунбёль была склонна к суициду и вполне могла сама устроить поджог, — кивнул Джун. — Но этого мало. Кто-то ему помог. Мы помолчали, перебирая страницы дела и изучая их. — Такое ощущение, что разгадка где-то близко, — пробормотал Намджун. — Протяни руку — и схватишь. А никак не могу ухватить. Он покачал головой. Сосредоточенное выражение лица подсказало, что детектив погружается в мысли, и я рискую снова его потерять. Отложив бумаги, я погладил его по плечу. — Думаю, нужно все рассказать Джину. Возможно, он поможет что-то понять. А пока давай заварим чай и попробуем печенье. — Честно говоря, я не голоден, — взгляд Джуна все еще не отрывался от страниц дела. — Ты прав, — сказал он неожиданно бодрым голосом, — надо все рассказать Джину. Я поднял голову и посмотрел ему в лицо. Меня встретил сосредоточенный взгляд и нахмуренные брови. — Ты не знаешь, где он сейчас может быть? Сердце словно схватили в тиски и начали сжимать. — Он звонил мне утром, — пробормотал я, — они с Юнги собирались в загородный парк. — Ты знаешь дорогу? — Конечно. Мы часто там отдыхаем. — Отлично. Давай не будем откладывать в долгий ящик, — Намджун вытянул шею, чтобы увидеть циферблат настенных часов. — У меня через четыре часа встреча с Тэхёном. Несмотря на жару, в парке было немноголюдно. На воде недалеко от берега реки покачивалась лодка. Бар на центральной аллее пустовал, зона отдыха — тоже. Из небольших колонок, установленных на фонарных столбах по всей территории, доносилась ненавязчивая музыка. Здесь все дышало спокойствием. Юнги и Джина я заметил еще издалека. Они лежали под навесом от солнца на широком двухместном шезлонге белого цвета. Брат, похоже, дремал. Джин читал книгу, которую отложил, увидев нас, и, улыбнувшись, потормошил Юнги. Он открыл глаза, сонно прищурившись. — Какой неожиданный сюрприз! — воскликнул Джин, жестом указав, чтобы мы присели на соседний шезлонг. — Вы тоже отдыхать? — Скорее, работать, — вырвалось у меня, и, испугавшись неожиданного сарказма в собственном голосе, я поспешил сменить тему: — Интересная книга? Джин посмотрел на обложку. — Да. Пытаюсь наверстать упущенное и занимаюсь самообразованием. — Он просто прелесть! — подтвердил Юнги. — Я бы по доброй воле ни за что не стал засорять себе мозги книжками! — Оно и видно, — проворчал Джун. Я напрягся. Детектив с моим братом ненавидели друг друга по непонятной причине. Поначалу казалось, что Юнги просто считает Намджуна неподходящей мне парой, и с появлением Джина я надеялся, что его снобизм уменьшится. Ведь он смягчил многие черты его характера. Но Юнги и Намджун, похоже, стали раздражать друг друга еще сильнее. — Извините! — раздался за спиной голос. Я обернулся и увидел работника парка. Он смотрел на Джуна. — Господин… эээ… — Ким, — подсказал он. — Да, — смущенно улыбнулся тот и поклонился, — простите. Вы неправильно припарковали автомобиль, и он мешает проезду. Вы могли бы переставить его? — Конечно, — ответил Джун, хлопая себя по карманам брюк в поисках ключей. Поднявшись, он отдал мне папку с делом, которую мы прихватили с собой. — Пожалуйста, не рассказывай ничего без меня. Я кивнул, и он в сопровождении работника удалился. Юнги тоже поднялся. — Принесу нам всем что-нибудь выпить, пока наш криворукий коп учится правильно парковаться, — весело сообщил братец. — Юнги! — я с укоризной покачал головой. — Ты же знаешь, что мне неприятно. — Ладно, ладно, — поднял он руки в примирительном жесте. Джин проводил его взглядом, в котором сквозила теплота и нежность, а потом спустил ноги и сел лицом ко мне. — Что там? — кивнул он в сторону папки, лежавшей на моих коленях. — Не могу сказать без Джуна, — с сожалением покачал я головой. — Ладно. А почему у тебя такое лицо? Что случилось? Голос Сокджина был полон сочувствия, а я пытался держать эмоции внутри и совладать с собой. — Мне кажется, Джун меня больше не любит. — Ну что ты такое говоришь? — заволновался Джинни. — Правда! Я чувствую это! Я чувствую! — Он любит тебя, Чимин. Это чувствую я. А ты знаешь, что меня невозможно обмануть в том, что касается эмоций. — Спасибо за эти слова. Джин улыбнулся. — Юнги тоже тебя любит, — сказал я. — Знаю. Он замечательный. Подошедший Намджун присел рядом. Он заметно поморщился, видимо, услышав последнюю фразу. — Расскажите, что же в этой папке, — попросил Джин. Ким взял папку, повертел ее в руках, словно раздумывая, отдавать или нет, и, наконец, протянул парню. — Это дело о смерти твоей матери. — То самое? — ахнул он и побледнел. Я заметил, что руки Джинни дрожат, когда он открыл папку и начал перелистывать бумаги. Подошел Юнги с подносом, на котором красовался кувшин с прохладительным напитком и четыре высоких стакана. Увидев, что происходит, он моментально отставил поднос и подсел к нему. — Не смотри, — пробормотал Юнги, поспешно что-то переворачивая. Я догадался, что это были фотографии, и с опозданием пожалел, что сам не сообразил их убрать. Слишком увлекся своими переживаниями по поводу Намджуна. — Все в порядке, — пробормотал Джин, и я увидел, как по его лицу текут слезы. Джун начал рассказывать о своих догадках и выводах, которые сделал. Он молча кивал, периодически перелистывая страницы. Это длилось, пока Сокджин вдруг не замер, ткнув пальцем в какую-то строку. — Чанг, — пробормотал он, а потом добавил, уже обращаясь к нам. — Госпожа Чанг! Я помню эту фамилию! Это подруга мамы. — А ну-ка… — Намджун отобрал у него папку и тоже посмотрел. — У меня воспоминания о детстве идут вспышками, — продолжал объяснять Джин, сияя от воодушевления. — И я помню, что госпожа Чанг часто бывала у нас! — Она давала показания, — прокомментировал Джун, — о том, что твою маму кто-то преследовал. Ее слова не приняли всерьез, потому что твой отец тут же заявил, что у твоей мамы было психическое расстройство, вылившееся в манию преследования. — То же самое он говорил и мне, — помрачнел Джин. — Но я склонен больше доверять словам маминой подруги, чем тому, кто, возможно, виновен в ее смерти! — Значит, нам нужно найти эту Люси Чанг, — кивнул детектив, — если она, конечно, еще жива. И еще раз спросить обо всем. — Хоть бы она была жива! — Джинни сцепил пальцы так, что они побелели. — Я не знаю, где ее искать. Спросить у отца боюсь. Он вполне может ее устранить, как пытался устранить меня… — Я узнаю по своим каналам, — пообещал Намджун. Мы с Сокджином посмотрели друг на друга, и я ободряюще ему улыбнулся. У него появилась надежда.