Affectus. В плену эмоций

— Джин! Тише - тише! Это всего лишь я! Я открыл глаза и оказался лицом к лицу с Юнги. Мы лежали рядом на одной подушке, и он покраснел, пытаясь оторвать мою руку от своей шеи. Я в ужасе отшатнулся от него, насколько позволяло пространство кровати. — О Боже! П - прости меня… — Все в порядке, — пробормотал он, потирая место, где только что были мои пальцы. — Что тебе снилось? Я с недоумением посмотрел на него. Снилось? Ах, да, это же был сон… — Пожар. С тех пор, как я прочитал дело о смерти мамы, он не идет у меня из головы. Юнги с пониманием кивнул, придвинулся и прижал меня к своей груди. Последние две ночи он пробирался в дом моего отца, а с рассветом покидал его, как ни в чем не бывало. — Как ты терпишь все это? Как ты терпишь меня? — Ты про кошмары? — удивился Юнги. — Но я же знаю, почему они тебе снятся. — Не только про них. Про все, — я старательно отводил взгляд, рассматривая созвездие родинок на его ключице. — Мой отец хотел бросить маму именно из-за этого. Потому что не мог спать с ней рядом, когда ее мучили кошмары. И не понимал того, что ее пугало. — Но я не твой отец. И почему я должен тебя не понимать? Ты же понял меня, когда никто не понимал, каким-то чудесным образом вернул мне музыку, очаровал мою мать, подарил мне дело, которым я хочу заниматься. Рядом с тобой я чувствую себя полноценным. Хочу, чтобы и ты чувствовал себя так же рядом со мной. Когда ты рассказываешь что-то о прошлом, для меня это возможность узнать тебя лучше. И из того, что я узнал, мне все понятно. Я не побегу в ужасе. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Я вздохнул, мое сердце замерло от этих слов. Любовь Юнги наполняла меня и успокаивала тот вихрь негативных эмоций, который поднялся внутри после дурного сна. Он потянулся и поцеловал меня. Я ответил на поцелуй, думая о том, что именно с этим мужчиной хотел бы счастливо прожить оставшуюся жизнь. Мои руки скользнули по его плечам и погладили спину. Нутро тут же обожгло волной взаимного желания. В этот момент зазвонил мой мобильный. — И почему я не удивлен? — пробормотал Юнги мне в губы. — Потому что уже утро, и кому-то не терпится об этом сообщить. Я протянул руку и нащупал на тумбочке телефон. Поднял и взглянул на экран. — О боже, Намджун! Этого звонка я точно никак не ожидал. Подскочив на постели и одной рукой приглаживая взлохмаченные волосы, другой нажал на кнопку ответа и поднес телефон к уху. — Прости, если разбудил тебя, — начал Джун, — уже восемь… — Нет, все в порядке, я не спал. — Что он от тебя хочет? — проворчал Юнги, обхватывая меня сзади руками и прижимаясь колючим подбородком к моему плечу. Джун, похоже, услышал, потому что в разговоре образовалась заминка. — Мне только что прислали информацию, которую я искал, — заговорил, наконец, он. — Думал, ты захочешь немедленно поехать. Нашлась Люси Чанг. — Оу… — только и смог сказать я. — Это в Чонно - гу. Я мог бы заехать за тобой. — Джун нашел подругу моей мамы, — шепотом объяснил я Юнги, который напряженно ловил каждое слово. — Я поеду с тобой, — твердо ответил он. Я растерялся. Намджун проделал колоссальную работу, буквально из-под земли достал единственного человека, который мог пролить свет на это дело. Мне не хотелось отвечать отказом на его предложение отправиться вместе. Но не хотелось обижать и Юнги. Я потеребил край одеяла, раздумывая, как поступить. — Джун… давай где-нибудь встретимся. Я буду с Юнги. На его машине. — Тогда встретимся уже на месте. Запиши адрес, — проворчал он, и досада в голосе ощущалась даже через телефонную трубку. — Сколько у нас времени? — пробормотал Юнги, когда разговор закончился. — Боюсь, надо уже собираться. Он вздохнул, чмокнул меня в кончик носа, потянулся и выскользнул из-под одеяла. Я лежал и смотрел, как Юнги надевает джинсы, футболку, приглаживает волосы, трет ладонями лицо, чтобы прогнать остатки сна. Он перехватил мой взгляд и подмигнул. Кто бы мог подумать, что за маской повесы и пьяницы скрывается такой нежный и преданный мужчина? Нежный и преданный, а потому заслуживающий любви. И человека, который мог бы ее дать. Отец был прав: что мог дать я? В какой момент Юнги надоест терпеть мои кошмары, страхи и душевные метания? В какой момент мое сознание, замусоренное бесконечным негативом, отключится настолько, что, сжав пальцы на его горле, я не смогу вовремя прийти в себя и не навредить ему. Боже, да Юнги в смертельной опасности рядом со мной! Отец наверняка тоже любил маму поначалу. Он и меня когда-то любил… Одевшись, Юнги подошел, присел на край кровати и обнял меня. — Давай я вечером зайду поговорить с твоими родителями. Я в ужасе посмотрел на него и повыше натянул одеяло, будто это могло помочь. — Зачем?! Он поджал губы. — Джин, мне надоело пробираться в твое окно, как вору. Я хочу открыто быть с тобой, — его руки скользнули по моей талии, — чтобы никто не мог нам помешать. Хочу тебя. — И… зачем тебе мой отец и Хани? Он тихонько усмехнулся. — Мама спит и видит, чтобы я остепенился. Ты сам говорил, что твой отец не знает, как от тебя избавиться. Давай осчастливим всех разом. Я вскинул голову. — Что?! Ты думаешь, они оценят подобный союз? Юнги обхватил мое лицо и посмотрел в глаза. — Да люблю я тебя, вот что. Настолько, что мне плевать даже на мнение семьи, — он легонько поцеловал мои приоткрытые от удивления губы. — Жду в машине. Долго не возись. По пути надо еще заскочить за кофе. Растерявшись, я только проводил взглядом его фигуру, исчезнувшую в оконном проеме. Юнги воистину романтик. Да скорее все дикие аффектусы перейдут на меню Чон Хосока, чем наши семьи нас благословят! *** После смерти Хантера мистер Смит выгнал меня из дома и велел не показываться на глаза, лишил возможности заниматься с остальными. Мне некуда было идти. Я обустроил себе место в полузаброшенном флигеле в дальнем углу поместья, заросшем бурьяном. Хоби проявлял молчаливую заботу: приносил еду. Но по ночам, когда двери закрывались, оставляя меня абсолютно незащищенным, наедине с темнотой, страх накатывал с прежней силой. Где-то вдалеке ухала сова, а иногда выл волк, но постепенно звуки затихали, все вокруг погружалось в сон. И тогда казалось, что я снова лежу в палате психиатрической лечебницы, привязанный к кровати и забытый всеми. В детстве мама говорила, что если кажется, будто под кроватью сидит чудовище, нужно просто пересилить себя, включить свет и заглянуть туда. Посмотреть страху в глаза, принять и признать его. Ночами во флигеле мне становилось понятно: самое страшное — это одиночество. А для чудовищ под кроватью есть волшебные слова: "я не боюсь". *** В дверь постучали. Я вскинул голову и прислушался. Наверняка это Шенли, привыкшая к моим утренним пробежкам, пришла узнать, почему так долго не встаю. Но это оказалась Хани. — Что тебе надо? — бросил я, тут же нахмурившись. — Поговорить, — умоляющим голосом ответила мачеха. — Джинни, бывают моменты, когда детям очень нужна мама… — Опоздала на десять лет, — фыркнул я. Хани прикрыла за собой дверь и сделала несколько робких шагов по направлению ко мне. Похоже, не собиралась так просто сдаваться. — Джинни, с тех пор как ты вернулся, мы толком и не поговорили. Я же растила тебя с малых лет! Неужели твое сердце совсем зачерствело по отношению к близким? — К близким? Которые сдали меня в психушку? Нет, я благодарен вам за это по гроб жизни! Мачеха присела на край кровати и посмотрела на меня глазами побитой собаки. — Разреши просто все объяснить! — Мне нужно уходить, меня ждут, — отрезал я. — Этот молодой человек? Юнги, кажется? — с пониманием кивнула она. Я насторожился. — С чего ты взяла, что меня ждет Юнги? Мачеха замялась. Это только усилило мои подозрения. — Что ты не договариваешь, Хани? — Я помню тот букет и знаю, что он ходит к тебе, — призналась она. — Нет, не подумай, я тебя не осуждаю. Я даже твоему отцу не говорила, чтобы не вызвать ненужную реакцию. — Ты следила за мной?! — воскликнул я. — Нет! — испугалась мачеха. — Боже упаси! Джинни! Это выяснилось случайно. Однажды ночью я ходила на кухню, и на обратном пути решила зайти к тебе. Я знаю, что ты запираешь дверь, поэтому взяла запасной ключ, чтобы не разбудить, если ты вдруг спишь. Похоже, я тогда здорово напугала тебя, но и сама испугалась, когда услышала посторонний мужской голос и шаги. Я спряталась за угол, а когда дверь открылась, и мужчина выглянул в коридор, я узнала его. Он был у нас на благотворительном вечере в твою честь. Я опустил голову. Так вот кто пытался войти ко мне той ночью! Волна облегчения оставила легкую испарину между лопаток. Но одновременно с этим хотелось дать себе весомую затрещину: я правда параноик, раз подумал, что человек за дверью пришел, чтобы навредить мне. — Когда ты нам его представишь как своего молодого человека? — поинтересовалась Хани. — Пока не знаю. О чем ты хотела поговорить? Хани тут же нахмурилась. — Ты постоянно обвиняешь меня, что я предала тебя, сдала в лечебницу, как только ты рассказал мне о своей сущности, но тебе стоит знать, почему так произошло. — Хм, и почему же?! Она ответила не сразу, сделала глубокий вдох, словно собираясь с мыслями. — Твоей жизни угрожали. — Кто? — замер я. — Не знаю. Это знает лишь твой отец. Но мне известно, что ему поступали звонки. Кто-то требовал, чтобы Гисок отдал тебя ему. — Но зачем?! — воскликнул я. — Этот мужчина считал, что ты — его сын, а не Гисока, — с неохотой призналась мачеха. В ушах зазвенело, тело будто обдало ледяным крошевом, которое иглами вошло в каждую пору, пробираясь к самому сердцу. Человек, который вырастил меня — не мой родной отец? Это невозможно! Моя мать любила только одного человека — Ким Гисока! Я был в этом уверен! Но тут всплыли и другие воспоминания. Как за несколько недель до моего отъезда в лечебницу, отец и Хани стали проявлять ко мне повышенное внимание. Отвозили в школу и забирали из нее, в то время как одноклассники ездили самостоятельно. Как же меня злила эта возня! Из - за этого я не мог, как прежде, проводить время с Намджуном. — Почему отец не обратился в полицию по поводу угроз? — пробормотал я. — Он не мог, Джинни, — покачала головой Хани. — Угрожал кто-то влиятельный. По крайней мере, твой отец его боялся. Становилось понятно, что полиция нам не поможет. Мы тогда жили почти впроголодь, у нас не было денег на телохранителей или адвокатов. Этот человек сказал, что ты достанешься ему живым или мертвым. И тогда мы с Гисоком решили спрятать тебя. — Сдали в лечебницу. — Да, сдали, — вздохнула она. — Никому не сказав адрес. Гисок даже не ездил тебя навещать, потому что боялся, что за ним проследят, и путь к тебе станет известен. Все думали, что ты сошел с ума. О тебе забыли. Все, что мы сделали, было только из любви к тебе и ради твоей защиты. — Из любви?! — возмутился я. — Да вы обрекли меня остаток жизни провести растением в четырех стенах! Это разве выход?! — Зато ты остался жив! — возразила Хани. — Кто знает, что сделал бы с тобой тот страшный человек? Мы не могли отдать тебя ему и каждый день боялись за твою жизнь и жизнь твоих сестер. Ее последние слова расставили все по местам. — Вот почему ты сделала это, — догадался я, — ты боялась не за меня, а за своих дочерей. Лицо мачехи исказилось от огорчения. — Ну что мне сделать для того, чтобы ты поверил? Я люблю тебя не меньше Сони и Сори! — Ничего, — мотнул я головой. — Тут уже ничего не поделать. Я взрослый мужчина, Хани. Все свои терзания на тему отношения ко мне моей собственной семьи я пережил очень далеко от вас, практически наедине с собой. Знаешь, от этого действительно может поехать крыша... Хани придвинулась ближе и осмелела настолько, что взяла меня за руку. — Не злись на отца. Он очень переживает, что ты вернулся, и снова все началось: угрозы, только теперь публичные. Да, ты вырос, но вместе с тобой выросли и ставки во всем этом безумии. Этот псих ведь убивает людей! Живым или мертвым, Джин... А Гисок... он просто не показывает тебе истинных чувств, потому что принимает твою сущность, хотя, сам в этом никогда не признается. Я помолчал. — А он правда… не мой настоящий отец? — О, я не знаю, — погрустнела Хани. — Это касается только его и твоей мамы. Меня в тайну не посвящали. Но я верю, что твой отец — Гисок! Никто другой. Он безумно тебя любит. Поговори с ним, Джинни. Сними груз с его и своей души. Кажется, я начал понимать истинный смысл подслушанного разговора в кабинете отца. Если верить словам Хани, он срочно хотел спрятать меня обратно. Но это не извиняло его. Пожалуй, сначала я поговорю с Люси Чанг.