Affectus. В плену эмоций

Узнав с кем у меня встреча, Чимин, конечно же, твердо решил тоже ехать. На спор ушли бы драгоценные минуты, и я был вынужден согласиться. — А Юнги будет? — поинтересовался он, когда мы уже сели в машину. — Да, — неохотно признался я. Мажор в последнее время был мне просто как кость в горле. Самый неподходящий вариант для Джина во всем Сеуле. Но Чимин был другого мнения. — Знаешь, мама волнуется, что уже несколько ночей подряд брат не ночует дома, — он засмеялся, — но думаю, о Юнги волноваться не стоит, когда он с Джином. По крайней мере, он больше не пьет и не разбивает машины. Подарил Сокджину кольцо. Все серьезно! Как Джин мог пустить мажора в свою постель?! Этого пафосного идиота и алкоголика! Я проворчал себе под нос кое-что о мажорах и о том, что их сможет исправить только могила. Когда я подъехал к нужному дому, то увидел, что колымага брата Чимина уже припаркована у ворот, и добавил еще пару нелестных замечаний в его адрес. Чимин покосился на меня, но промолчал. Мы выбрались наружу, и Джин, избегая встречаться со мной взглядом, с удивлением приветствовал друга. — Не мог же я остаться в стороне! — развел Чимин руками. Хозяйка, вышедшая нам навстречу, была уже мне знакома. Так же, как и дом, утопающий в розах. Женщина оглядела нас всех по очереди, задержав взгляд на Джине. Узнала знакомые черты? — Что-то случилось, детектив? — Госпожа Мун, — сказал я, — на этот раз вопрос не по делу о вашем сыне. Скорее нам просто нужна ваша помощь. — Госпожа Мун?! — удивился Джин. — Но мы же искали Люси Чанг! — Я — Чанг в девичестве, — осторожно произнесла хозяйка дома. — Поменяла фамилию, когда вышла замуж. — Сына госпожи Мун убил маньяк, который охотится и за тобой, — пояснил я для Джина. — Оказалось, что она и есть та, кого мы ищем. — Сын?! — он перевел взгляд на женщину. — Мне так жаль… Лицо той снова сморщилось в попытке удержать рвущиеся наружу эмоции. — Пойдемте в дом. Нехорошо стоять на пороге. В гостиной по-прежнему стояли фотографии Сихвана. Госпожа Мун настояла, чтобы мы выпили хотя бы чаю, и ушла на кухню его готовить. Джин с мажором сели на диван, стоящий вдоль стены. Мы с Чимином устроились напротив них в креслах. Разговор не клеился. Я посмотрел на Джинни: он явно не мог найти себе места от волнения. Редко когда удавалось застать его таким — не скрывающим эмоции под маской безразличия. Щеки разрумянились, глаза сверкали. Губы были поджаты, а руки без конца теребили манжеты рубашки. Никогда еще я не испытывал такого сильного желания наплевать на всех и присвоить его себе сию же секунду. Мажор наклонился и прошептал ему что-то на ухо. Я прищурился. Он намеренно выводил меня. Все эти прикосновения к Джину, поглаживания его по рукам, перешептывания украдкой — специально, чтобы показать мне, какой он счастливчик. Что он обставил меня. Я раздраженно фыркнул. Пусть проигран бой, но война еще не закончена. — Джун? — Чимин коснулся моего плеча и вопросительно посмотрел. Джинни тоже поднял голову и встретился со мной взглядом. Видимо, прочел в нем что-то, заставившее нахмуриться. Ах да, он же типа понимает, что у меня внутри. Что ж, пусть знает, что я разорву мажора на куски при первой возможности. В это время появилась госпожа Мун с подносом. Она расставила на низком столике чашки, налила в них терпко пахнущий крепкий чай, поставила блюдце с лимоном и сахар. Затем присела на диван рядом с Джином и покачала головой. — Вы так похожи на Мунбёль. Кто бы мог подумать? Чашка в руке Джина дрогнула, и несколько капель пролилось на джинсы. Мажор тут же засуетился с салфетками, хотя тот заверил, что ничего страшного не случилось. — Вы хорошо знали маму? — спросил он у Мун. — Я была ее лучшей подругой. Мы вместе учились в школе. Продолжили общаться и после. У нас не было секретов друг от друга. — Вы давали показания, что госпожу Ким кто-то преследовал, — вмешался я, — это указано в деле о ее смерти. Кто это был? Женщина побледнела. Она робко опустила глаза. — Мунбёль была очень красивой. В школе все мальчики за ней бегали. Но она как-то их сторонилась. Честно говоря… — госпожа Мун нервно заправила выбившуюся из прически прядь за ухо, — …мы с ней вдвоем были на своей волне. — Вы тоже эмпат, — внимательно посмотрел на нее Джин. — Да. — Как моя мама. — Да. — Какой она была? Женщина улыбнулась. — Мунбёль была прекрасной подругой. Умной, доброй, понимающей. Нам повезло встретить друг друга, потому что мы всегда находили поддержку в дружбе. Вы же знаете, как нелегко… — Да, я знаю, — поспешно кивнул Джин. — В старших классах за ней начал ухаживать один парень. Он был взрослый, я плохо его знала, но он мне никогда не нравился. Было в нем что-то… — госпожа Мун поежилась. — Мне не нравился его взгляд. Он смотрел на Мунбёль, как дикий зверь. В комнате повисла напряженная тишина. Руки Джина замерли. — Я знаю, что она не хотела с ним встречаться. Боялась его. Но ничего не могла поделать. Он ходил за ней следом. И пару раз Мунбёль признавалась, что даже… Женщина приложила ладони к щекам и покачала головой, показывая, что не может продолжать. — Что? — услышал я сдавленный шепот Чимина. Лицо Джина превратилось в маску. Я мог только предположить, что сейчас с ним происходит. — …что какое-то время у них были отношения… ну, вы понимаете, какого характера… — госпоже Мун стало неловко, — против ее воли. — Он изнасиловал ее? — уточнил я. — Скорее, вынудил, — ответила она. — Мунбёль слишком боялась, чтобы подавать заявление или еще как-то отреагировать. Так и сказала мне: "он меня вынудил". — А мой отец? — пробормотал Джинни, глядя прямо перед собой. — С Гисоком она тогда еще не познакомилась. Это случилось позже. — Вы можете вспомнить внешность этого человека? — спросил я. Взгляд женщины стал задумчивым. — Я видела его только пару раз, мельком. Когда он поджидал Мунбёль у школы или возле ее дома. Невысокий. Достаточно плотный. И еще… он был аффектусом. — О Боже! — ахнул Чимин и вцепился в мою руку. — Он хотел убить маму? — спросил Джин. — В том-то и дело, что нет. Он любил ее. Ну, на свой лад, конечно, — госпожа Мун дрожащей рукой взяла со столика чашку и сделала глоток. — Я не думаю, что он хотел ее убить. Использовать — да. Может, даже, понемногу питаться ею, — она поставила чашку и вздохнула. — Говорю же вам, страшный человек. — Вы знаете его имя? — поинтересовался я. Женщина замолчала, и это длилось довольно долго. Я терпеливо ждал. — Мне кажется, его звали Чонсу, — ответила она. — Но фамилию я не знаю. — Он учился в той же школе, что и госпожа Ким? — Говорю же, он был старше нас. Возможно, что и в той же, но закончил раньше. Я мысленно наметил себе поднять данные по всем выпускникам за предыдущие несколько лет. — Хани рассказала мне, — вмешался вдруг Джин, — что незнакомец угрожал моему отцу, и именно поэтому они отправили меня в лечебницу. Чтобы спрятать. Тот человек хотел меня забрать. — Это вполне мог быть Чонсу, — кивнула госпожа Мун, — он не оставлял вашу маму в покое, даже когда она встретила вашего отца, был абсолютно помешан на ней. Мунбёль много раз жаловалась мне, что не может быть счастливой с человеком, которого полюбила, потому что Чонсу отравляет ей жизнь. — А Ким Гисок знал про него? — уточнил я. — Он что-нибудь делал, чтобы помочь ей? — Да. Они с его другом, Унёном, даже как-то выследили Чонсу и избили его, желая отвадить от Мунбёль. — Унёном? — воскликнул Джин. — Ан Унёном? — Да, — подтвердила женщина, — в вашу маму были влюблены многие мужчины. Помимо Чонсу. Унён, по-моему, вообще познакомился с ней первым, и сходил по ней с ума. А потом представил ей друга. У Мунбёль же случилась любовь с первого взгляда: она выбрала Ким Гисока и разбила этим Унёну сердце. — Не мог ли Ан за это мстить? — предположил я. — Например, он мог слать угрозы от имени этого Чонсу. Госпожа Мун пожала плечами. — После того случая с избиением Чонсу перестал ходить за Мунбёль так открыто. Скорее, поджидал ее, когда знал, что Гисока нет поблизости. Это вполне удавалось, учитывая, что он только строил карьеру и работал очень много. Был период, когда Чонсу совсем пропал, и мы о нем не слышали. Но мог ли Унён воспользоваться этим… — она покачала головой. — Я скажу вам так. Ан Унён никогда не был настолько силен духом, чтобы совершать какие-то яркие или резкие поступки. Возможно, это и помешало ему завоевать Мунбёль. Он всегда был тихоней по сравнению с Гисоком. — В тихом омуте черти водятся, — возразил я, поглядывая на мажора. Тот ответил мне злобным взглядом. — По словам Хани, — продолжил Джин, не заметивший наших переглядываний, — тот, кто угрожал, хотел забрать меня живым или мертвым, потому что считал, что я — его сын. — Я не удивлена! — воскликнула госпожа Мун. — Чонсу был одержим идеей рождения ребенка от Мунбёль, если уж она не досталась ему вся. Даже когда она вышла замуж за Гисока, он по-прежнему считал ее своей. А ребенка, который родился — своим. Джинни стал белее простыни. Мне показалось, что ему вот-вот станет плохо. — Это с какой такой стати? В - вы думаете… это правда? — почти прошептал он. — Я могу быть… сыном этого человека? Разве моя мать могла такое допустить? — Чонсу психопат, помешанный человек, это факт, но теоретически ваше родство возможно, — с сожалением в голосе ответила женщина. — Потому что, как я и говорила, Чонсу преследовал Мунбёль, когда ее мужа не было поблизости. Она сама рассказывала мне, что он прокрадывался в их дом, когда Гисок пропадал на работе, и снова… вынуждал ее. Я покачал головой. Ну и идиот этот Ким Гисок! Его жену продолжали преследовать и насиловать в его собственном доме, а он — ни сном, ни духом! — Но я не думаю, что вы — не сын Кима, — обратилась к окаменевшему Джину госпожа Мун. — Во-первых, вы на него похожи. Во-вторых, никогда еще не встречала детей, родившихся от союза аффектуса и эмпата. Сама природа против такого надругательства. Простите, что скажу ужасные вещи… У Мунбёль были один или два выкидыша от Чонсу. Все беременности срывались на раннем сроке. Так что… вы не можете быть смешением двух разных ветвей эволюции. На лице Джина отразилось огромное облегчение. — А Ан? — все-таки решил дожать я вопрос. — У него не могло быть отношений с Ким Мунбёль, после которых он счел бы Джина своим ребенком? Он вроде как обычный человек, конфликта природы нет. — За кого ты принимаешь мою мать? — тут же сверкнул глазами Джинни. — И вообще-то, Ан тоже аффектус! — Я просто должен проверить все варианты, — постарался успокоить я. — По-моему, это уже оскорбление, — встрял мажор. — Заткнись, а? — попросил я. — Да успокойтесь вы! — прикрикнул Чимин, осадив всех нас. — Вместо того, чтобы спорить, подумайте. Не тот ли это человек, который и сейчас охотится на Джина? — Вы хотите сказать… — ахнула госпожа Мун, — что Чонсу нашел и убил моего Сихвана?! — Этот человек выбрал мужчин, потому что они эмпаты, — заметил я. — Но он угрожал ими полиции, чтобы мы просто не продолжали расследовать дело о нападениях в парке. Вряд ли его цель — только Сокджин. — Но он умеет различать, кто эмпат, а кто нет, — посмотрел на меня Чимин. — Ты вот умеешь отличать, Намджун? А ты, Юнги? И я не умею. А Джин умеет. И тот аффектус, которого мы посадили в клетку, тоже узнал, кто он. — Ты хочешь сказать… что мне следует искать аффектуса? — уточнил я. — Тебе следует искать аффектуса, — твердым голосом сказал Сокджин, — очень умного и жестокого. Того, кто привез сюда диких аффектусов для каких-то своих целей, а когда они привлекли ненужное внимание, решил отвлечь полицию на убийства тех, кого мог легко запугать. Одним своим видом. Потому что каждый эмпат боится аффектуса. И поэтому физически слабый аффектус с легкостью может сделать что угодно с такими людьми. Жертва порой от страха даже не кричит. Я скептически посмотрел на него. Неужели убийца матери Джина окажется тем психом, которого ищем и мы с Тэхёном? — Я теперь понимаю, что случилось во время пожара, — продолжил он. — Мама выкинула меня из окна, потому что не хотела, чтобы я достался ему. Этому человеку. Он пришел тогда за мной. Я думал — за мамой. Но теперь понимаю, что нет. Но почему мой отец дал показания, что она страдала манией преследования, если знал про Чонсу и про то, что он не давал ей жить?! На этот вопрос ни у кого не нашлось ответа. Даже госпожа Мун растерянно пожала плечами. — Я сама была удивлена реакцией Гисока. Он отрицал все мои слова про преследования, про то, как несчастна была Мунбёль. После смерти вашей матери он прекратил со мной всякое общение, не отвечал на звонки. Я поняла, что Гисок не хочет меня видеть. Судя по лицу Сокджина, он был очень зол на отца за это. Я и раньше замечал, что отношения между ними натянуты, и теперь, кажется, стал понимать, почему. Обиды, недопонимания, которые тянулись еще с тех пор, как Джин был ребенком. М-да, Ким Гисок наломал дров, не сумев позаботиться ни о жене, ни о сыне. На прощание, уже в дверях дома, Люси Мун задержала меня. — Если это действительно Чонсу, — произнесла она вполголоса, наблюдая, не слышат ли нас остальные, — то Сокджин в очень большой опасности. Он вернулся в город, о нем писали газеты, и Чонсу теперь знает, что сын Мунбёль совсем рядом. Он сделает все, чтобы дотянуться до него. Моего Сихвана уже не спасти, но я буду чувствовать себя отмщенной, если удастся спасти хотя бы сына подруги. Я посмотрел, как мажор положил руку на талию Джина. — Поверьте, вы очень помогли. Я теперь буду землю носом рыть, чтобы найти его. Она покивала в знак согласия. — Я хотела, чтобы это знали только вы, детектив… не секрет, что я догадалась о том, какие чувства вы и этот молодой человек, — она указала на Юнги, который, тем временем, пропускал Джинни в ворота, — испытываете к сыну Мунбёль. Не повторяйте ошибок Гисока. Он ревновал ее к Чонсу и к Унёну, слишком увлекался этими чувствами, вместо того, чтобы увидеть, что мучает ее на самом деле. Думайте о настоящей опасности, а не о мнимой. Я нахмурился, пытаясь понять, что женщина имеет в виду. О какой еще опасности мне думать, когда двадцать четыре часа в сутки мы с Тэхёном ищем убийцу?! — И пожалейте уже мальчика, который смотрит на вас такими преданными глазами, — закончила Люси Мун, закрывая дверь. — Он должен знать. Я обернулся и увидел, что в воротах меня ждет Чимин.