Affectus. В плену эмоций

Я ощущал себя Сокджином из прошлого, тайком убегающим из дома ночью. Правда, темноты я не боялся давно, как впрочем и многого другого. Надо же, если пораскинуть мозгами, то выходит, что чувство страха мне почти неведомо. Почти... В связи с паникой из - за выходок маньяка, по всему Сеулу дежурили патрули, особенно много их было в районе Центрального парка, и мне пришлось перелезть через стену, зайдя в него с боковой улицы. Ночь была теплой и звездной, но последние страшные события распугали всех, и матери больше не отпускали детей с наступлением темноты. Фонари освещали дорожку в тупиковом ответвлении аллеи, покосившуюся беседку и одинокую фигуру в ней. Фигуру? Я замер, а потом с удивлением понял, что эта фигура мне более чем знакома. — Намджун?! Он сидел на скамье, закинув локоть на спинку и задумчиво глядя в темноту. При моем появлении мужчина выпрямился. — Ты что тут делаешь? — Хочу спросить то же самое у тебя, — я подошел и присел рядом. — Ты же помнишь, что находишься под ударом? Я делаю все, чтобы тебя защитить, а встречаю в парке, на месте преступления, да еще совершенно одного! Кто обещал мне ходить хотя бы с мажором? — сердито произнес он. — Юнги сегодня играет в клубе. Он не знает о том, что я здесь. — И я бы наверняка тоже не узнал, да? Выкладывай, Джин, зачем ты сюда явился? Я вздохнул. Это будет непросто. — Помнишь, аффектус в моей клетке говорил о заброшенном метро? Я покопался на сайте городской библиотеки, почитал кое-что об истории города. Юнги раздобыл для меня карту канализационных ходов. Применил свои связи. Я обещал ему, что без него и шагу не ступлю, но… нужно уничтожить логово, прежде чем появятся новые жертвы. А они появятся, потому что этих существ терзает голод. — Джин, да туда с отрядом спецназа надо идти! Я как раз пытаюсь получить разрешение на эту операцию. Что ты можешь сделать один? — в сердцах проговорил Намджун. — Пока ничего, — я задумчиво покачал ногой, — сначала нужно разведать что там и как. — Ты выжил из ума, — Джун потряс головой, — давай, я на машине, отвезу тебя домой. — Ты так мне и не поверил? — не выдержал я. — Ни одному слову? Я сам могу за себя постоять! — Но ты же не супергерой! — в тон мне ответил он. — Да, я понял, что тебя учили самоконтролю, но у тебя нет этого… Джун вынул из кобуры на поясе пистолет и продемонстрировал мне. — Вот что помогает чувствовать себя в относительной безопасности. И то, поверь, мы каждый год кого-нибудь хороним из участка. Без лишних слов я выхватил у него оружие, вытащил "магазин" и высыпал патроны на траву у ног. В свое время потратил много дней, тренируясь с Хосоком, так что навык дошел до автоматизма. Все произошло достаточно быстро, чтобы не дать Намджуну опомниться. — Почему бы тебе просто не оставить меня в покое? Он скрипнул зубами. — Потому что я не могу оставить тебя в покое, Джинни. Потому что помню каждую ночь, которую проводил с тобой. Прошло десять лет, а я до сих пор помню твой вкус и мелодию твоего голоса. И раз уж ты вернулся, подумай о том, что есть люди, которые рады видеть тебя живым. Я отдал ему разряженный пистолет и опустил голову. — Ты думаешь, Хантер пожертвовал собой просто ради того, чтобы я всю жизнь прятался? В чем смысл моего существования? Кто защитит жителей Сеула? Из всех вас хоть какое-то представление о диких аффектусах имею только я. И только меня более-менее учили, как на них охотиться. Твой отряд спецназа заставит их попрятаться по щелям. А когда этих существ не найдут и вернутся ни с чем, все начнется по новой. — Защита города — моя забота, а не твоя, Джинни. Твоими заботами должно быть… — Что? — подхватил я. — Должно быть что, Намджун? Светские приемы? Чаепитие с гостями? Отражать статусность партнера? Ну и подставлять зад по первому требованию? Послушай, как ты звучишь со стороны. Тебе не нужен такой, как я. Тебе нужен Чимин. Со мной ты этого никогда не получишь, как мой отец не получил с моей мамой. — Ким Гисок просто старый осел, — скривился он, наклоняясь и подбирая патроны с земли. — Точно. Но ваши характеры во многом схожи. Он тоже всегда ставил в приоритет свою работу. Даже Хани, какой бы сукой она не была, занималась моим воспитанием больше, чем он! — О, ну да. Ты поэтому выбрал мажора? Он - то на работе не зациклен, — Джун презрительно фыркнул, — потому что ему нет нужды работать. — Юнги принимает меня таким, какой я есть. — Да хватит быть упертым! — детектив вскочил на ноги и навис надо мной. — Хочешь залезть в этот коллектор? — он указал на решетку ворот под ветвями ивы. — Иди. Но я пойду с тобой. *** Помню, как проснулся, дрожа от холода в "своем" флигеле в дальнем углу поместья. От теплого дыхания к потолку поднимались клубы пара. Из небольшого окошка дуло ледяным ветром и слепило белизной. Кутаясь в осеннюю одежду, я вышел во двор, посмотрел на серую громадину дома, в который мне теперь не было входа, развернулся и пошел, проваливаясь по щиколотку в снег. Я понял, что не переживу зиму, если ничего не придумаю. Даже если Хоби снабдит меня теплыми одеялами, это не поможет. Смит ясно дал понять — он потерял веру в меня. Да я и сам ее потерял. Я знал, в какой стороне город и просто шел туда. Где буду жить? Чем питаться? Думай, Сокджин, думай! Мелкий снежок продолжал падать, припорашивая ветви деревьев. К обеду я уже был в городе. Жители спешили мимо меня по своим делам. Сигналили автомобили, возле палаток с рождественскими товарами, которые начали загодя продавать, толпились домохозяйки. Румяные дети лепили снеговиков на каждом углу. Никто не замечал моей легкой одежды или унылого выражения лица. Я стал невидимкой для обычных людей также как для аффектусов, иногда встречавшихся в толпе. Я просто перестал существовать для окружающих. Добравшись до какого-то парка, смахнул со скамьи снег и сел, поджав под себя ноги. Тогда-то я и заметил Алекса. Он шел по усыпанной снегом дорожке, обнимая кругленькую девушку. Полушубок, натянувшийся на животе, ясно давал понять, что она беременна. Каштановые локоны рассыпались по плечам, а щечки тронул румянец. Алекс был хорошо, дорого одет, просто лучился благополучием. Внутри мелькнуло слабое удивление, как ему хватило наглости оставаться так близко от поместья, от людей, которых он обокрал и предал. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, я поднялся со скамьи. Парочку догнал на углу аллеи, где они остановились купить по хот-догу. — Привет. Я вдруг показался себе похожим на бродячую собаку, которую выгнали из дома, заставили голодать, и теперь она будет кусать всех людей, каких только встретит. Думаю, это было недалеко от истины. — Сокджин? — Алекс обернулся, и его зрачки расширились от удивления. Уроки мистера Смита не прошли даром, и я не почувствовал от него ровным счетом ничего. Ни изумления, ни страха, ни радости, ни негодования. Он прекрасно себя контролировал. Зато его спутница, тоже эмпат, такими умениями не владела. Она испугалась, и ребенок в ее животе тоже заволновался. В меня ударило двумя волнами эмоций: сильной и едва ощутимой, слабенькой. Я презрительно усмехнулся. — Доминик, кто это?! — спросила она и взяла его за локоть. — Доминик, значит? — посмотрел я в глаза Алекса. И опять ничего. Чертов сукин сын не терял самообладания. — Дорогая, это Сокджин. Мы учились вместе. В университете, — произнес он, не моргнув и глазом. — В частной школе, — сказал я. — Очень ограниченным курсом. Отличная мы были пара! Впервые появился слабый отголосок его эмоций. Алекс не ожидал, что я перейду в наступление. — Дорогая, я потом все объясню, — пробормотал он в ответ на удивленный возглас своей подружки. — Иди домой, ладно? Доберешься сама? Я скоро подойду. Не садись за стол без меня. Девушка растерянно посмотрела на меня и кивнула. — Извините, — сказал я, искренне ее жалея. — Что тебе нужно? — прошипел Алекс, толкая меня в спину и уводя обратно в парк, подальше от чужих ушей. — Как ты меня нашел? Следил? — Знак свыше, — пожал я плечами. — А ты мне ничего не хочешь объяснить? — Старик отпустил тебя, да? — он воровато огляделся по сторонам. — Твоя подружка беременна, Алекс! — Да-да, я знаю, — он снова огляделся, словно думал, что Смит или Хоби сейчас выскочат из-за кустов. — Но я ведь не обещал тебе вечной любви. Да, Джин? Ты ведь не ждал меня все это время? — Ждал, Алекс, — мы остановились в конце аллеи, и я повернулся к нему. — Ты всегда был так настойчив, а потом просто ушел и оставил меня совсем одного! Я каждый день тебя вспоминал. И это было правдой. Он самодовольно заулыбался, расценив мои слова по-своему. — Ну, прости, детка. Так уж получилось. Ты уж никому про меня не говори, а? Черт, да мы только на выходные сюда заскочили, в гости к родителям Мари. Я вздохнул. Бедная Мари. Шагнул к Алексу, поднял руку, погладил его по холодной щеке, вспоминая, как он постоянно пытался меня поцеловать. Меня учили использовать в качестве оружия все, что подвернется под руку. И я усвоил свои уроки не хуже Алекса. — Останься со мной. Ненадолго. Он сглотнул, глаза подернулись похотливой дымкой. Я почувствовал отголоски его просыпающегося желания и охотно позволил себе их подхватить. Пусть он почувствует. Пусть решит, что просто с ума схожу от желания лечь с ним. Ведь кто я для него? Доверчивый дурачок, попавший под обаяние. Не более того. — Мне некуда с тобой пойти, Джин, — с нервной улыбкой сказал Алекс. Я потянулся и коснулся его рта губами. — Я теперь тебя так просто не отпущу… — прошептал, прижимаясь всем телом. — Разве что, ко мне в машину, — он указал в сторону проезжей части. — Я тут недалеко припарковался. Отойди подальше, родители Мари поблизости живут, нас не должны увидеть. — Как скажешь, — великодушно согласился я и украдкой вытер рукой губы. В тепле машины слегка разморило, и пришлось усилием воли заставить себя не расслабляться. Алекс отвез меня на окраину города, на пустырь, и там заглушил мотор. — Ты кажешься счастливым, — заметил я, поглаживая его светлый загривок. — Да уж, — усмехнулся он, предвкушающий секс и довольный собой, — деньги старикана помогли раскрутиться. Да и у Мари предки не бедные. Все путем! Он чуть приподнялся над сидением, расстегнул куртку, а затем молнию на джинсах. — Не возражаешь, Джин? По-быстрому, меня ведь ждут. — Не возражаю, — ответил я. И ударил его в лицо. Алекс превосходил меня в комплекции, но на моей стороне была чистая, ничем не разбавленная ярость. *** — Намджун, — строго сказал я, как только мы очутились в коллекторе и включили фонарики, — ты не пойдешь дальше, если не выполнишь одно мое условие. — Какое? — равнодушно поинтересовался он, вглядываясь во тьму тоннеля. — Ты не должен постоянно думать обо мне. Не должен проявлять никаких эмоций. Если что-то резко хлопнет за спиной, старайся подавить первую безотчетную реакцию. Иначе тебя почувствуют, и ты нас выдашь. — Не разговаривай со мной так, будто яйца здесь только у тебя, Джин, — огрызнулся он. Я только покачал головой. Намджун никак не хотел уступать лидерских позиций. Наложила ли отпечаток на характер его профессия или он просто пытался выглядеть в моих глазах сильным и смелым? Мы двинулись вперед. К чести копа, я почти перестал ощущать его эмоции. Он бесшумно двигался, подсвечивая дорогу, сосредоточенный и старающийся держать под контролем обстановку. Под ногами чавкала грязь. Непереносимо воняло сыростью с примесью трупного запаха. Свет фонарика выхватывал из темноты плесень на стенах. Иногда я доставал телефон и сверялся с картой, сохраненной в нем. Мы шли довольно долго, но никакого присутствия аффектусов я не ощущал. — Когда я в первый раз сюда полез, думал, что Ли свихнулся, — вполголоса произнес Намджун, как бы размышляя вслух. — Он-то описывал нам привидение. — Дикие аффектусы — очень ловкие и бесшумные. Быстро бегают, отлично лазают по деревьям. И они альбиносы. Видок еще тот. Но когда я в первый раз увидел в парке аффектуса, даже сразу не понял, что это он. Не ожидал. — А у Ли все зеркала были завешаны. Он навыдумывал себе всякого и нас чуть со следа не сбил. Повезло же — на жену напали, потом на ту девочку, а его оба раза не тронули. — Ну, видимо, он их не боялся, — пожал я плечами. — Если был не в себе, то воспринимал как само собой разумеющееся. А ты уже знаешь, что они не распознают тех, кто их не боится. — Да знаю, знаю. Дорога пошла под наклоном, словно мы углублялись под землю. Кирпич на стенах сменился простой землей, удерживаемой деревянными опорами. Впереди мы увидели завал. Направив лучи фонарей, заметили, что кто-то словно прорыл в нем лаз. — Джун… кажется, мы уже близко. — Может, нам выключить фонари? — И что мы тогда разглядим в кромешной тьме? Кроме того, если мы не будем их бояться, они скорее убегут, увидев нас, чем атакуют. По очереди пролезли внутрь. Тихо. Темно. Не успел я сделать несколько шагов, как под ногой что-то хрустнуло. Кость. Небольшая, белая. — Я вижу свет, — сказал вдруг Намджун. И правда, если приглядеться, то на повороте, на стене плясал слабый оранжевый отблеск. И послышался звук. Словно кто-то стучал по камням молоточками. Мы осторожно приблизились и выглянули. Этот ход вел в большую галерею, освещенную смоляными факелами. Площадка, на которой мы оказались, была на возвышении, и все происходящее открылось как на ладони. В дальней стене зиял черный грот. У ближней, на каком-то тряпье, устроилась женщина с длинными волосами. Другая спала рядом, раскинув руки и приоткрыв рот. Несколько мужчин, таких же аффектусов, появлялись и исчезали в гроте по очереди. Они вытаскивали и складывали камни. — Зачем они копают? — удивился я, оглянувшись на Джуна. Его глаза казались круглыми от удивления. — Я, кажется, понял зачем, — прошептал он. — Они расчищают завалы в заброшенных ходах, расширяют сеть. И стоило Намджуну озвучить свою мысль, грянул выстрел, и над его головой пуля выбила град мелких камней и пыли.