Affectus. В плену эмоций

Когда я привез Алекса в поместье на его же машине, избитого до полусмерти, мои руки дрожали. Не от страха или волнения, нет — от боли, потому что я остановился только тогда, когда ее почувствовал. Он почти не нанес мне увечий в ответ, все произошло очень быстро. Много позже наступил откат в виде проснувшейся совести, но в тот момент мной руководил исключительно холодный расчет. Его побег стал для хозяина поместья большим ударом, а я впоследствии оказался выброшенным на улицу, пусть и по другой причине, но Алекс - это мой последний шанс вернуть доверие Смита. Шанс, о котором я не просил — вырвал зубами у судьбы. Хоби, мистер Смит, остальные воспитанники — все высыпали на улицу посмотреть. Я стоял возле распахнутой двери автомобиля, вскинув голову и больше не чувствуя холода — Зачем ты его привез? — спросил Смит, размышляя о чем-то своем. — Потому что он вас предал, обманул и обокрал. Вы спасли меня, кормили и помогали. Я умею быть благодарным. С минуту он стоял, разглядывая Алекса, потом кивком головы подозвал Хоби. — Займешься им? — и посмотрел на меня. — Проходи в дом, парень. Возможно, ты — не совсем пропащий вариант. На следующее утро вновь начались изнурительные тренировки. *** Вторая пуля отрикошетила совсем близко. Аффектусы побросали камни и замерли, открыв рты. Мы с Джуном оказались в ловушке. Впереди — беспощадные дикие твари. Позади — кто-то более цивилизованный, умеющий обращаться с оружием, но от этого не менее опасный. Намджун толкнул меня ближе к стене и вскинул руку с пистолетом, пытаясь вглядеться в темноту. Аффектусы принюхались и тихонько зарычали. Как и предполагал, первая реакция Намджуна была бесконтрольной. Нет, он не сильно испугался, но выплеск адреналина, который произошел в его крови, выдал нас с головой. — Джун… — я дотянулся до его руки. — Не бойся, Джинни. Пусть только подойдет поближе, — сказал он, осторожно выглядывая из-за угла. Из тоннелей раздался топот многочисленных ног и вой. Я напряженно огляделся. Если ту жалкую кучку, которая была в галерее, мы еще могли победить, то приближающуюся подмогу и невидимого в темноте стрелка или стрелков — вряд ли. — Ты не понял… бежим! Я дернул его за руку. Он воспротивился, но, получив третий выстрел над ухом, подчинился. Намджун выстрелил в ближайшего аффектуса, и тот упал, забрызгивая камни кровью. — Мы в ловушке, — спокойно заметил Джун, когда мы оказались в одном из проходов. С потолка посыпалась земля, все работы тут производились без должного укрепления. Еще один аффектус прыгнул на нас из темноты и получил пулю. — Подожди-ка… — я замер. Показалось, что откуда-то из глубины потянуло сквозняком. — Там, за поворотом… Для детектива не пришлось повторять дважды. Мы бросились вглубь, согнувшись в три погибели из-за невысоких потолков. Вскоре пришлось пробираться ползком. Под руками скользила рыхлая земля, где-то за спиной по нашим следам рвались аффектусы. Но все-таки свежий ветерок мне не показался, лаз пошел вверх. Теперь мы буквально карабкались по склону. Ноги скользили на мелких камешках. Когда ход стал чуть шире, Намджун придержал меня и пролез вперед, чтобы осмотреться. — Здесь площадка, — сказал он, тяжело дыша, протянул руку и помог мне выбраться наверх. Я не поверил своим глазам — мы стояли над рекой! Вниз уходил отвесный скалистый обрыв. Если приглядеться, можно было даже разглядеть голубоватый отблеск от подсветки моего клуба, расположенного в самом конце набережной. — Получается, мы зашли в канализационные тоннели в Центральном парке, потом долго плутали по коридорам, возможно, прошли под рекой… и выбрались на другом берегу! Теперь становилось понятно, почему дикие аффектусы появлялись и в парке, и на обрыве, куда возил меня Юнги. Ловушки из трупов стояли и там, и там, и тогда я думал, что логова два. Но оказалось, что это, на самом деле, два входа. Я задрал голову, пытаясь понять, как отсюда взобраться наверх, к смотровой площадке. Снизу, из хода послышалось злобное рычание. Внезапно все смазалось перед глазами, я больно ударился о землю лицом, чувствуя, как сильная когтистая рука утягивает меня обратно в лаз. Джун тут же упал рядом, схватил меня за плечи, потянул на себя, одновременно ударив ногой в пространство темной дыры. Похоже, попал в цель, потому что хватка ослабла. Мы перекатились по земле, оказавшись на самом краю пропасти. Я услышал над ухом сдавленный шепот «Прыгаем, Джин!», и в следующую секунду ветер засвистел в ушах. Я плашмя стукнулся о воду, но руки Намджуна подхватили меня, перевернули и вытащили. До берега оказалось не так уж далеко, вскоре я выполз на илистую пахнущую мокрой травой сушу, все еще не веря в удачу, и упал на спину. С волос Намджуна на мое лицо капала вода, когда он склонился надо мной, грубовато схватил за подбородок, заставляя открыть глаза и посмотреть на него. — Все нормально, Джин? Скажи? Нормально? — Да, — выдохнул я. Он так смотрел на меня, что я был уверен - поцелует. И чтобы не допустить подобной ошибки, я отвернулся и сел. — Мне нужно домой, — подтянув колени к груди, пробормотал я. Лучше уйти сейчас, пока еще не растерял способность трезво мыслить. — Мы сейчас пойдем на дорогу, поймаем попутку и поедем ко мне. Тебе нельзя в таком виде домой, — твердым голосом сказал он. — Возле вашего дома все еще дежурит патруль. Если тебя увидят, могут быть проблемы. Я осмотрел себя, оценив изрядно потрепанный внешний вид, и был вынужден согласиться. Звякнув ключами, Намджун впустил меня в квартиру, включил свет. — Поставлю чайник, — сказал он и ушел. Я разулся и последовал за Джуном. В комнатах царил беспорядок, это была настоящая холостяцкая берлога. — Есть версии, кто мог в нас стрелять? — заговорил я, чтобы заполнить тишину. Мокрая одежда Намджуна уже висела на стуле, а сам он, в одних боксерах, искал что-то в кухонных шкафчиках. Включенный чайник начинал кипятить воду. — Ты кому-нибудь говорил о том, куда идешь? — Нет, — покачал я головой, — даже Юнги. Тем более, никому из домашних. Все уверены, что я сплю сейчас в своей кровати. Джун усмехнулся. — Значит, версия с засадой отпадает. Мы наверняка нарвались на кого-то, кто оказался там в то же время и не хотел оставлять свидетелей. — Мы нарвались на хозяина аффектусов. — Что? — он отвлекся от содержимого шкафчиков и подошел ко мне. — Я все никак не мог понять, зачем кому-то привозить в Сеул диких аффектусов. Для каких целей? Теперь становится понятно — это бесплатная рабочая сила. Они никому ничего не скажут, не выдадут. Безмолвные рабы. Только, видимо, этот кто-то плохо их кормил, и твари стали сами выбираться на поверхность за пропитанием. Иначе, мы бы никогда о них не узнали. — Только все же... что они пытаются откопать в заброшенных ветках метро? — задумчиво произнес Намджун. Он тряхнул головой и положил руки на мои плечи. — Иди, прими горячий душ. Обо всем остальном мы подумаем после. Я не смог сдвинуться с места, надеясь, что мне показалось... — Иди, Джин, — он легонько подтолкнул меня. — Возьми в шкафу чистые полотенца. — Ты потом отвезешь меня домой? — я постарался звучать спокойно. — Да, конечно, — непринужденным голосом ответил Намджун, но я почувствовал, что он врет. Однако не обладая особым выбором, заставил себя развернуться и пойти в спальню. Нашел полотенце и уже собирался сбросить мокрую одежду, мысленно посылая хозяину квартиры вайбы благоразумия. Влажная кожа покрылась мурашками от прошмыгнувшего, словно игривый котенок, сквозняка. — Тебе с сахаром? — я резко повернулся. Он, одетый в домашнее, стоял на пороге. — Да. Несколько мгновений Намджун просто смотрел на меня. Потом сам воздух сгустился, стало тяжело дышать. Что-то давило на грудь. В глазах темнело. Его эмоции были настолько сильны, что сразу закрыться не вышло. Продолжая смотреть в глаза, он качнулся ко мне. — Намджун, — мой голос звучал напряженно, с ноткой предупреждения. Для верности я вскинул руку в защитном жесте, но, похоже, мой бывший возлюбленный все для себя решил. Он начал стремительно приближаться. Я же на голом инстинкте перемахнул через кровать и бросился к двери. Как есть - босой и мокрый - выскочил на лестничную клетку. Но каким бы я ни был ловким и быстрым, Джун оказался быстрее, настигая меня почти у лестницы. Он уцепился за капюшон худи и рванул меня на себя. Я почти потерял равновесие, но на ногах устоял, разворачиваясь к Намджуну лицом и занося кулак для удара. Этот мой маневр был просчитан на "раз", недаром же Ким Намджун уважаемый и бесстрашный коп. Он схватил меня за плечи и так приложил затылком о стену, что я с трудом удержал себя в сознании. — Все верно, Джуни, ты сможешь поиметь меня только, если вырубишь, — прохрипел я, глядя в лицо Намджуна и игнорируя звезды перед глазами. — Зачем так грубо, Джинни? Я просто возвращаю все на свои места, а твое место - на моем члене, ты и сам это прекрасно знаешь. — Это было десять лет назад... — Это так и сейчас! — взревел детектив, встряхивая меня, видимо, чтобы лучше дошло. — Тебя отняли у меня, заставили давиться собственной любовью. Что они сделали, Джин? Почему, когда ты вернулся, ты добровольно отказываешься от меня? Или этот проклятый мажоришка так хорош? Ни за что не поверю! Я вытрахаю из тебя всю эту дурь, будешь, как шелковый! Меня замутило. То ли от разочарования в человеке, который был моей первой любовью, то ли я получил сотрясение. — А как же Чимин? — я предпринял попытку призвать Намджуна к совести, зная наверняка, что она есть. — Я все расскажу ему, — твердо произнес он, поднимая руку и убирая прядь волос с моего лба. — Сегодня же. Чимин хороший мальчик, но он не ты, — Намджун начал приближаться к моему лицу, чтобы поцеловать. — Не смей этого делать, — отвернулся я. — Я расскажу все Чимину, — в голосе Джуна звучали злые нотки. — Ему давно пора повзрослеть и самому решить, как он переживет все это. Для меня всегда на первом месте ты, Джин. Тебе угрожает расправой маньяк, а ты отказываешься от меня, выбирая сомнительную компанию. Здесь ты в безопасности. — Нет, Джуни, — горько проговорил я. — Здесь я в самой большой опасности. Намджун смотрел на меня с недоумением. — Ты становишься вторым Чонсу. Помнишь, что рассказывала Люси Чанг, то есть Мун? Ты одержим и то, что ты творишь сейчас - это не про любовь. Как бы я ни сдерживался, горечь и разочарование пролились слезами. Намджун, осознав, что я только что произнес, на секунду замер, а потом прорычал: "Плевать" и вгрызся в мой рот. — Намджун! — мы оба дернулись от звонкого вскрика и повернулись на звук. В нескольких шагах от нас стоял бледный Чимин. В меня ударила волна такой боли, что я задохнулся. "Я теряю их всех. Снова", - отвратительная в своей правде мысль билась в висках. — Чимин... — еле шевеля губами проскрипел я. — Давно ты здесь? — Достаточно, — глядя только на Джуна, ответил парень. А потом его взгляд, полный отчаяния, обратился ко мне. — Так это и есть твой первый парень, Сокджин? Тот, с кем тебя разлучили, отправив в психушку? Я кивнул. — И ты врал мне! Он же все время был с тобой рядом! Я жаловался на охлаждение между нами, а причиной этому был ты. — Чимин, я не набрался духу рассказать. Между нами все в прошлом! — Похоже, так думаешь только ты, Джинни, — усмехнулся Чимин. — Мой брат знает? — я покачал головой. — Шикарно вы тут устроились, голубки, — выражение лица Чимина стало злым. — Пора открыть глаза Юнги на эту сучью свадьбу. При мысли о том, в каких выражениях обиженный на весь мир Чимин расскажет, свидетелем чему стал, меня начало колотить. Юнги нестабилен, и что он может учинить - одному богу известно. Мне было очень страшно от одной мысли, что он навредит себе. Мое закаленное годами тренировок тело не справлялось с событиями сегодняшней ночи, я начал оседать на пол, умоляя Чимина дать мне возможность самому объясниться с Юнги, на что парень просто махнул головой, разбивая мои надежды на то, что все это завершится, как жалкое недоразумение, не приведя к непоправимым последствиям. Вдобавок, вместо того, чтобы как - то образумить Чимина, Намджун, чувствуя, что я плохо держусь на ногах, крепче сжал меня в кольце своих рук. На это его парень лишь только выдохнул: "Ненавижу тебя, Ким Намджун!" - и кинулся на лестницу. Последнее, что я помню, это как, оттолкнув Намджуна, велел ему догнать Чимина, а затем тьма поглотила меня, и я потерял сознание. *** Мистер Смит умер. Так внезапно, что никто из нас, воспитанников, не мог в это поверить. Просто однажды его сердце остановилось. Он никогда не жаловался и не показывал, что его что - то беспокоит, но Хоби, очевидно, подозревал, что здоровье хозяина поместья не в порядке. Как - то раз он даже вызвал врача Смиту без его ведома. Скандал получился знатный. Мистер Смит орал, что переживать надо не о нем, а о "мальчике". Это потом уже Чон Хосок поделился, что речь шла обо мне, и что мистер Смит из всех своих воспитанников более всего волновался о моем будущем. На следующее после похорон утро Хоби вызвал меня в кабинет, который опустел без своего хозяина. Сам аффектус не скрывал горя. Он налил виски, и мы выпили, не чокаясь. Затем Хоби достал из ящика стола документы. — Вот, Сокджин, — он впервые назвал меня по имени, и я испуганно вскинул глаза, — паспорт, медицинское заключение. Твой врач дал его еще тогда, при твоей продаже, оставалось только поставить нужную дату. Мы отпускаем тебя в самостоятельную жизнь. — Нет! — вскрикнул я. — Меня никто не ждет! Я хочу остаться здесь! — Поместье больше не будет прежним, — ответил Хоби. — Ты самый старший из учеников. Тебе давно пора вернуться в мир. Остальных я доучу, как смогу, а потом тоже отпущу. Вы будете последним выпуском Адама. — А что потом? — холодея от страха, спросил я. Хоби пожал плечами. — Адам успел переписать поместье на меня. Доживу тут свой век. Он посмотрел на меня грустными глазами. — Береги себя, мальчик. К сожалению, ты не умеешь держать себя в руках, когда привязываешься к кому-то. Адам прав — ты долго не протянешь вне этих стен, если не превратишь сердце в камень. — Я стараюсь не привязываться. Дорогие мне люди постоянно меня оставляют, — пробормотал я, опустив голову. — Мама, папа, Хантер, мистер Смит, вы… Хоби подошел и обнял меня. Я уткнулся в его плечо. — Вот поэтому когда будешь уходить, не оборачивайся.