Affectus. В плену эмоций

Мне пришлось потратить немного времени, чтобы подготовиться. Эмоциональные выяснения отношений с отцом и Юнги в некотором роде дестабилизировали меня, видео от ублюдка Чонсу, а я не сомневался, что это он (кто еще будет называть меня сыном?), заставило переживать за жизнь Чимина. Не покидало ощущение, что маньяк прекрасно осведомлен о том, что происходит в моей жизни. Ну не может оказаться случайностью то, что он подгадал момент, чтобы наконец объявиться как раз сейчас, когда я морально разбит и перегружен чужими эмоциями. Я сделал еще один звонок, который неожиданно позволил робкой искорке надежды на благополучный исход замерцать в окружившем меня непроглядном мраке. Дураку понятно, что эта встреча с Чонсу может стать последним, что я успею сделать при жизни. Нет никаких сомнений, что маньяк не отпустит меня просто так. Значит, я обязан хотя бы предупредить того, кто разбирается во всем этом дерьме и не покрутит пальцем у виска, что буквально под ногами жителей Сеула находится бомба, готовая вот - вот взорваться. *** Я вошел в клуб и просочился сквозь толпу в зале. Вместо Юнги играл приглашенный диджей, но заведение уже пользовалось популярностью, работа в нем была налажена, и гости спокойно приняли эту замену. Я жалел о каждой упущенной секунде драгоценного времени. Продержится ли Чимин? Успею ли я его спасти? Он сказал, что прощает меня. Не это ли жест отчаяния? Только в очень критической ситуации люди склонны пересматривать свои убеждения и прощать обидчиков. Я поднялся по ступеням наверх, в свой кабинет, отпер личным ключом дверь. Я не говорил никому о том, куда собираюсь, не только потому что хотел соблюсти требования маньяка. Лишние люди мне только бы помешали. Я знал, что делать. Похититель передал, что ждет меня в известном месте. Это могли быть только тоннели. Значит, он был в курсе, что мы с Джуном нашли их. Не он ли стрелял в ту ночь? При мысли, что скоро встречусь с убийцей и мучителем моей мамы, я чувствовал легкую дрожь. Это адреналин разгонялся с кровяным током по телу. Страха не было. Только желание стереть Чонсу с лица земли раз и навсегда. Я открыл клетку. Мои пленники совсем исхудали. Аффектус лежал пластом в углу, его подельник, Хансоль, сверкнул на меня голодными глазами. — Хочешь на свободу? — спросил я и вынул из заднего кармана джинсов шоколадный батончик. — Да! — его лицо приняло безумное выражение, он пополз ко мне на четвереньках, протягивая руку. — На, перекуси. А с этим что? — я кивнул на аффектуса. — Живой, — чавкая, произнес Хансоль. Я вынул вторую шоколадку и присел на корточки возле мужчины, вложил батончик в его руку. — Поешь и проваливай. Еще раз услышу, чем ты промышляешь — поймаю и не выпущу до самой смерти. Понял? Тот приподнял голову и кивнул, глядя на меня мутными глазами. Я выпрямился. Хансоль сидел по-турецки и вылизывал опустевшую обертку. Не церемонясь, я дал ему пинка, чтобы встал. — Эй! Полегче! — возмутился он. — Пойдем, ты мне нужен, — я крепко взял его под локоть, хотя ослабевший от голода Хансоль вряд ли убежал бы далеко. — А как же мой друг? — он оглянулся на аффектуса. — Попрошу охрану вывести его наружу. Предупреждение он получил. — А я тебе зачем понадобился?! — Увидишь, — оставив клетку открытой, я потащил Хансоля из кабинета. *** В тоннелях я дал Хансолю фонарик. Всю дорогу до Центрального парка он трясся и ныл, но, очутившись в коллекторе, притих. — Ты меня здесь убьешь, да? — протянул жалобно. — Нет. Ты мне нужен для других целей. Видишь ли, если я буду разговаривать с одним человеком, Чонсу, то не смогу оставаться спокойным. А там очень много желающих подпитаться мной. Ты боишься? — Д-да, — пролепетал он. — Хорошо. Значит, ты их отвлечешь. Мы пошли по длинному тоннелю, след в след, чуть пригнувшись. Я по-прежнему сверялся с картой в телефоне, стараясь вспомнить, как мы с Намджуном добирались до логова аффектусов в прошлый раз. Подумал про Чимина. Искренне ли он простил меня? Или сказал так, желая снять груз с души перед смертью. Дорога пошла под наклоном, мы углублялись под землю. Внезапно по тоннелям пронесся еле различимый гул. Я замедлил шаг и жестом приказал Хансолю остановиться. — Что это? Что? — завертел он головой. Впереди замаячило что-то белое. Топот босых ног, еле различимый, больше похожий на шорох, нарастал. Белое пятно подпрыгивало и увеличивалось. Скоро в лучах фонаря показались фигуры. Люди с растрепанными волосами, лишенными пигмента, в оборванных одеждах, безумно вращая глазами, бежали к нам. — Давай, Хансоль, — я сунул ему свой телефон с картой, — беги обратно к выходу. Как выберешься наружу, пулей к воротам, там дежурит патруль. Он не заставил упрашивать себя дважды. Я сделал глубокий вдох и выдох, провожая взглядом прыгающий по стенам луч от его фонарика, заставил себя вспомнить все, чему меня учил Хоби. Самоконтроль — прежде всего. Аффектусы нахлынули потоком. Они толкали меня из стороны в сторону, как предмет, ставший препятствием на пути. В слабом свете фонарика я видел, как сверкают их безумные глаза, как мелькают руки со скрюченными пальцами, готовые вцепиться в добычу. Главное, устоять на ногах, не упасть, иначе затопчут. Ни один из них меня не заметил. Когда эти существа скрылись в темноте, я мысленно пожелал Хансолю удачно добраться до поверхности, и пошел дальше. Без карты ориентироваться стало труднее, но бедняге, который спасался от голодных тварей, она была нужнее. Поплутав по переходам какое-то время, я добрался до завала, через который мы с Джуном перелезали. По ту сторону меня уже ждал человек. От неожиданности я замер, разглядывая плотную фигуру, раскрасневшееся лицо и холодные, словно пустые глаза аффектуса. Свет, падавший от старого керосинового фонаря на железной ручке, стоявшего на земле у ног, только придавал его чертам зловещее выражение. Я сглотнул. Вот человек, мучавший мою маму. — Где Чимин? — И это твое приветствие? Это вопрос, волнующий тебя больше всего? — губы аффектуса исказила ухмылка. Если я не убил его сразу на месте, то лишь потому, что мне нужно было сначала отыскать друга и удостовериться, что он еще жив. — Ты же звал меня сюда в обмен на Чимина, — отрезал я, — какие могут быть еще вопросы? Аффектус упер руки в бока. — Например, какой была Мунбёль? Что она сказала перед смертью? Умерла ли она сразу или помучилась под горящими обломками? Давай, не стесняйся, сынок. Он давил на мои слабые места, выводил на эмоции, и я усилием воли приказал себе не расслабляться и не вдумываться в его слова. — Не смей говорить о моей матери, — холодно прошипел я. — Ты хотел обмена, давай меняться. — Что ж, пойдем, — неестественно спокойным голосом произнес он и повернулся ко мне спиной. — Но знай, что ты упустил прекрасный шанс узнать о матери. Ты ведь всю жизнь этого добивался, а? Я с трудом поборол желание свернуть ему шею. Этот человек сделал несчастной мою маму, отца и меня, а час расплаты приходилось откладывать! — Твои тоннели — больше не секрет, — начал я, пытаясь тоже нащупать его слабое место, — я уже приходил сюда кое с кем и видел обезьян, которых ты эксплуатируешь. — Зато я теперь влиятельнее Ким Гисока, — не оборачиваясь, ответил аффектус. — У меня своя армия. Мунбёль ведь всегда хотела больше возможностей. Сын, не бойся, ты получишь все, к чему привык. Звук его шагов, хруст мелких камешков под ботинками гулко отражался от стен и разносился по подземелью. Я шумно выдохнул, поражаясь - этот человек нес откровенный бред с абсолютной уверенностью. Мужчина, старше отца по возрасту, все эти годы жил в каком - то собственном мире иллюзий. Он не глумится, не издевается надо мной, а четко транслирует свою собственную правду. На мгновение даже стало любопытно, что является причиной его безумия. Вряд ли это неразделенная любовь; сдается мне, что все здесь гораздо глубже. Однако не стоит забывать, кто передо мной - убийца, насильник, безжалостный хищник. Но я все же не сдержался: — Я не твой сын, Чонсу! Он вдруг остановился и повернулся ко мне, сложив руки на животе. Смерил взглядом. — Тем для тебя хуже. Он заговаривает мне зубы, напомнил я себе. Пытается ослабить внутреннюю защиту. — И чем же это хуже для меня? Ублюдок пожал плечами и двинулся дальше. — Если у меня не получился ребенок с Мунбёль, то такого ребенка должен будешь сделать ты с представительницей моего вида. Нам нужно продолжить династию, Сокджин. Для кого же я создал все это? Вообрази, каким сильным будет этот ребенок - потомок прямого эмпата и аффектуса, способный как отразить, так и впитать чужие слабости и стать от этого только могущественнее. Венец природы! Моя нога подвернулась, ступив на неровный камень. Услышанное поражало до глубины души своей нелепостью. На секунду стало не по себе от того, насколько человек одержим безумной идеей создания сверхчеловека. Сверхсущества. — Не дождешься, Чонсу. Я скорее умру, чем позволю тебе подобные фокусы! — Тем хуже для тебя, — повторил он, не оборачиваясь. — Убьешь меня, как уже пытался в этих пещерах? — бросил я ему в спину. — Ну что ты, дорогой. Я стрелял не в тебя, только в детектива Кима. Он должен унести мою тайну в могилу. Дотошный дурак! — Ты знаешь фамилию Намджуна?! Знаешь, кто он?! Чонсу заливисто рассмеялся, и подземное эхо вдруг подхватило этот звук, разнося по темным ходам тоннелей. Он тут же осекся и приложил палец к губам. — Тс-с-с! Мы же не хотим проблем? Мои слуги не профессиональные землекопы. Боюсь, мы немножко нарушили крепость этих сводов. Слуги? Я с трудом поборол желание покрутить пальцем у виска. Кем он себя возомнил? Королем?! — Я — начальник полиции, — продолжал, тем временем, Чонсу. — И поэтому я знаю все и обо всех. Это очень удобно. Когда Юнги попросил у меня по знакомству добыть из архива старую карту канализационных тоннелей, я сразу смекнул, что к чему. Ждал тебя тут. Но думал, что ты придешь с ним. Его мне было бы жаль убивать. Хорошо, что ты пришел с Кимом. Его не жаль. Я видел, как он относится к тебе. Я был в допросной в тот день, когда ты пришел к нам. Никто не смеет так разговаривать с моим сыном. Я с трудом догадался, о чем аффектус говорит. Очевидно, он имел в виду тот случай, когда я просил ознакомиться с делом матери. — По-моему, мы уже выяснили, что я не твой сын. И как ты мог там быть? Мы были вдвоем. — Я был в комнате наблюдения. Так близко от тебя! Смотрел на вас через стекло. При мысли о том, что Чонсу подбирался так близко, меня передернуло. — Зачем ты шантажировал моего отца? — решил я сменить тему. — После смерти мамы это ты замял дело? —Ну, тогда я начальником еще не был. Им был мой отец. И по моей просьбе он все уладил, да. Гисок оказался мягким пластилином, из которого хорошо было лепить. Даже проблем не возникло. Он должен был заплатить за то, что сделал со мной. — А что он сделал? — с подозрением протянул я. — Он, как позорная собака, со своим дружком выследили и избили меня. Просто за то, что я хотел быть с любимой женщиной! Они сняли все на видео, все унижения. Мунбёль потом смотрела на меня с отвращением. — Она смотрела на тебя с отвращением не поэтому. А потому что ты силой заставлял ее спать с тобой. Ты утверждал, что любишь, но питался от нее. Разве так поступает любящий мужчина? Она тебя ненавидела с самого начала! — Поэтому я вдвойне хотел забрать тебя. В качестве наказания. Ну и припугнуть ее хорошенько. И Кима. Спалить его дом дотла, чтобы Мунбёль забрала тебя и ушла жить ко мне! Но пришел Унён. Он примчался так быстро и неожиданно, что мне пришлось снова уйти без тебя. — Зачем я тебе? Я ненавижу тебя, мы никогда не будем семьей, как ты себе нафантазировал. Ты убил мою мать! Думаешь, я прощу тебе такое? А кроме мамы, ты убивал и других эмпатов! Эти видеопослания… — Ли не был эмпатом, — равнодушно заметил Чонсу, — я убил его, потому что он слишком активно совал нос во все щели. Что до остальных… я хотел привлечь твое внимание, мой милый Сокджин. И проучить эту идиотку Чанг. Ее щенка я убивал с особенным удовольствием. Вечно его мать крутилась возле Мунбёль и мешала мне. Никто не может пойти против меня и остаться безнаказанным. Мы шли какими-то переходами, которых я не узнавал. Мелькнула мысль, что в одиночку отсюда не выберусь, не вспомню дорогу и буду плутать. Значит, придется брать Чонсу в заложники и заставить показать дорогу к выходу, а потом позвонить в полицию и сдать его. Если добиться, чтобы возобновили следствие по делу о смерти моей мамы, возможно, Чонсу ответит по закону и за это преступление. И я буду чувствовать себя отмщенным. — Вот, — он остановился возле темной щели в стене. — Твой друг здесь. Мне не хотелось входить туда первым и давать ему преимущество оказаться за моей спиной. — Иди вперед, Чонсу. У тебя фонарь поярче. Я соглашусь остаться вместо Чимина, только если смогу убедиться, что с ним все в порядке. Он пожал плечами и шагнул в темную щель. Едва я последовал за ним, как увидел жуткую картину: дикий аффектус сидел верхом на Чимине и пил его жизненные силы, склонившись к лицу. Дальнейшее произошло быстро, я действовал на инстинктах: ухватился за субтильного мужичонку в лохмотьях и, отшвырнув к стене, прыгнул сверху. Он зарычал, вращая желтыми глазами. Я ударил раз, другой. Он вдруг поймал мою руку и вцепился в нее зубами. Боль молнией ударила до самой груди. В стороне послышался слабый стон Чимина, это придало сил. Я чувствовал, что отдаю долг памяти Хантеру, спасая своего друга, как он когда-то спас меня. Легко выхватив складной нож из кармана, я раскрыл его и полоснул по шее твари. Он захлебнулся криком и безвольно упал на спину. Мои руки стали скользкими от его крови. — Не смей портить то, что не твое! — воскликнул Чонсу, и я услышал щелчок взведенного курка. В пространстве небольшого каменного «мешка» он наставил оружие на меня прямо поверх головы Чимина. Я замер. — Ты же не убьешь меня. Кто наделает тебе маленьких внучат? Я оценил расстояние между нами. Воздух становился спертым от учащенного дыхания нас троих. Ладонь слегка вспотела, и это было плохо: рукоять ножа могла выскользнуть в самый неподходящий момент. В это время до моего слуха донесся шум. Аффектусы возвращались. Почуяли ли они смерть своего сородича? Или это страх Чимина привлек их? Неужели Хансоль не добрался до выхода, если они так быстро вернулись? Такое вполне могло быть… Чонсу тоже на секунду отвлекся, но этого было достаточно. Моя рука сама метнула нож. Ублюдок выронил пистолет и с проклятьями схватился за плечо. Я резво подскочил к нему, сделал подсечку и, наступив ногой на раненую руку, дернул свое оружие обратно. Аффектус взвыл. Оценив вероятность обвала, решил не стрелять, а разрядил пушку Чонсу и забросил подальше в темный угол, затем шагнул к Чимину, разрезав удерживающие его веревки. Он уронил голову на грудь, слабо постанывая. — Бежим! — я дернул парня, заставляя передвигать ноги, обернулся к Чонсу и прошипел: — Только попробуй меня преследовать. Он бросил косой взгляд и рванулся за пистолетом. Но я успел и лягнул гада в подбородок, как раз когда тот вставал на четвереньки. Чонсу упал на спину, дезориентированный в пространстве. Я напомнил себе, что столь легкой победе радоваться еще рано. Аффектусы — живучие твари. Чимин поднял голову, встрепенулся в моих руках. Я выволок его в коридор. — Джин? Зачем ты пришел? Он же… — Бежим, Чимин, соберись. Я знаю, что ты без сил, но сейчас нам правда нужно скорее найти выход. Или хотя бы найти место, куда я могу тебя спрятать, пока буду отбиваться от аффектусов. Безопасную лазейку. Надо отдать должное, друг не стал задавать лишних вопросов. Он поковылял за мной. Я двигался наугад, как слепой котенок. Шум нарастал. Твари приближались. Внезапно грохнул выстрел. С потолка посыпалась земля, застилая глаза, набиваясь в рот и нос. Чонсу, очевидно, решил похоронить всех нас в этих тоннелях, воспользовавшись оружием. Чимин вскрикнул, я дернул его за руку, опасаясь, как бы не упал. Нам нельзя было останавливаться. — Ты не уйдешь, Сокджин! — раздался позади голос Чонсу. — Теперь ты навсегда останешься со мной! Он снова выстрелил, и аффектусы где-то вдалеке жадно заурчали. Я мог бы остановиться, вернуться и сломать Чонсу шею, а потом дождаться тварей и перестрелять их остатками патронов в его пистолете, а остальных добить вручную. Но пока отбивался бы от одних, другие напали бы на Чимина. Ровные и гладкие стены коридора не позволяли его куда-нибудь спрятать. И еще была угроза обвала. Земля перестала сыпаться, но я знал — еще пара выстрелов, и своды могут не выдержать. Внезапно сбоку мелькнул свет. Я рванулся туда, обнаружив, что каким-то чудом оказался у знакомого грота, где был лаз на ту сторону реки, который мы обнаружили с Джуном! Я потащил друга туда. Здесь по-прежнему горели смоляные факелы. На наше счастье не пришлось столкнуться ни с одной живой душой. И неудивительно — все наверняка погнались за Хансолем. Я затолкал Чимина в лаз. — Здесь будет узко, нам придется ползти. Он кивнул, цепляясь руками за выступы и помогая себе пробираться вперед. Я последовал за ним, то и дело оборачиваясь и остерегаясь нападения. Выстрел. Земля задрожала под ногами. Где-то послышался грохот, как будто сыпались камни. Огромные булыжники. — Сокджин! — кричал Чонсу. — Я все равно тебя найду! На голову посыпались мелкие камни. Один ударил меня в бровь, рассек ее, и глаз тут же начала заливать кровь. Боли я не чувствовал, слишком охваченный ожиданием погони. — Я вижу выход! — радостно крикнул Чимин, когда мы, задыхаясь и отплевываясь от осыпающейся земли, ползли по узкому ходу. За спиной раздалось рычание. Чьи-то когти уцепились в мою ногу. Я подтолкнул друга. — Ползи! Мне надо кое с кем разобраться. В узком пространстве мои движения были ограничены. Острые когти распороли джинсы и вонзились в незащищенную плоть. Я, как мог, ударил второй ногой, изогнулся и воткнул лезвие ножа куда - то в тело твари. Хватка на секунду ослабла. Я почувствовал свободу, свежий воздух, дующий с реки, хотел рвануться вперед, но… — Сокджин! — снова раздался крик Чонсу. И все превратилось в одно сплошное месиво. Под ногами случился обвал, земля уходила вниз, будто ее засасывало в воронку. Я буквально, что было сил, подбросил Чимина на ровную площадку, с которой мы прыгали в реку в прошлый раз, а меня тряхнуло, потащило вместе с насыпью по каменистому склону к бурлящей воде. Уцепиться было не за что, я слышал, как надрывно кричит мой друг, но это длилось недолго. Что-то тяжелое обрушилось сверху, обрывая дыхание на полувздохе. И я почувствовал, как теплые руки мамы заключают меня в долгожданные объятия…