Подрезанные крылья

Тяжёлые двери старой школы были распахнуты, створка держалась на одной петле, натужно скрипя. Фестрал переступил ногами, мотнул головой: ему не нравился этот звук, и Тесей понимал своего спутника, чувствуя нутром опасность. Именно в школе располагалась предыдущая стоянка отряда Тесея, до которой он должен был добраться два дня назад. Конечно, шансов застать ребят оставалось мало, но всё же в глубине души тлела надежда на удачное стечение обстоятельств, неожиданную задержку из-за… да хоть чего-нибудь. Тесей постарался задавить в себе невольную обиду. Они и не должны были его ждать: все здесь выполняют чёткие инструкции, без которых давно оказались бы на том свете. Конечно, если отряд ушёл сам, а не случилось так, что их заставили. Немецкие маги не дремлют. Тесей слышал, что, несмотря на договор между Министерствами, в Германии патриотически настроенные волшебники, поддавшись повсеместной магловской пропаганде, стали собираться в группировки. То же делали во Франции и в Англии. Магическая война началась без объявления. Тесей перехватил винтовку удобнее. Стрелять из неё пока не было возможности научиться, но это вряд ли сложнее колдовства. Принцип он и без того знал, навидался в последние месяцы. Со стороны открытого окна у торца послышался громкий звук — будто что-то упало. — Стой, — резко сказал Тесей фестралу, шагнувшему было вперёд. — Тш-ш! — Фестрал однако унюхал нечто интересное за деревьями и равнодушно повёл ухом. — Стой же, Призрак! Лошадиная морда повернулась к нему. Фестрал остановился. — Значит, всё-таки Призрак, да? — выдавил Тесей с кривой усмешкой, утирая лоб. — А теперь назад, назад… Он обождал немного. Шум не повторился, и решение было принято. Двери так покосились, что Тесей вышиб висящую боком створку ногой. Скрываться бессмысленно, их и без того бы уже увидели в окно, которых здесь было в количестве на обоих этажах. Тесей громко щёлкнул затвором, чтобы дать понять: он вооружён. И неважно, что в винтовке всего один патрон. — Кто здесь? — выкрикнул он. — Выходи! Смелости в голосе было поболе, чем внутри. Сейчас он был беспомощнее флоббер-червя. Тишина. Тесей обвёл взглядом школьный коридор: ближайшие двери закрыты, вытащенная невесть зачем парта стоит у лестницы на второй этаж, учебные и пропагандистские плакаты, все на французском, покрывают стены. Солдату в немецкой форме угольком пририсовали хвост, как у беса, и мелкие козлиные рожки. Тесей подёргал ручки: всё вокруг заперто, но в конце коридора виднелась одна-единственная открытая дверь, и Тесей мог поклясться чем угодно, что именно с той стороны слышал на улице грохот. Он начал медленно приближаться, но песок предательски хрустел под ногами. Табличка с двери давно пропала, лишь два гвоздика обозначали место, где она когда-то висела. На полу лежали неизвестно откуда тут взявшиеся воробьиные перья. За поворотом коридора виднелись обломки лестницы, рухнувшей из-за взрыва снаряда. — Кто здесь? — спросил Тесей в последний раз и, не дождавшись ответа, сделал широкий шаг внутрь класса. Никого. Тесей в недоумении оглядывался, и тут из угла раздался шорох. Вскинув винтовку, Тесей ринулся в узкий проход между партами. И опустил её. — Мерлиновы кальсоны! — выдохнул он и рассмеялся. Негромко, чтобы не испугать маму-кошку с её потомством. Кошка выглядела немногим лучше него. Ободранная, грязная, когда-то она была белой и, похоже, жила припеваючи в деревенском доме. Заметив Тесея, она вскочила и зашипела. — Я тебя не обижу, — сказал он шёпотом, медленно протягивая ей свои ладони. — Как же ты меня напугала! Котята потянулись к нему, бело-серые и голубоглазые. Один зашипел, вторя матери, и Тесей расплылся в улыбке, тяжело садясь на пол в проходе. Он откинул голову на парту, уставившись в потолок, затем перевёл взгляд на пустую стену, с которой сняли доску и учебные плакаты. На стене стали проступать светящиеся буквы: «ТЕСЕЮ 17/9» — Да неужели, — пробормотал он, снова поднимаясь. «СЕВЕРО-ЗАПАД, СЕКЕДЕН, ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАНЦИЯ ДО 20/9. НАДЕЮСЬ, ТЫ ЖИВ, ТРОЛЛЕГОЛОВАЯ ДУБИНА — ХЭЙВУД». Тесей фыркнул. Хэйвуд был его старинным другом ещё со школы, и уход из Министерства он обставил почти так же красочно, как и Тесей. Вместе они, долго не раздумывая, завербовались в тайный добровольческий отряд, и позже прямо в рабочей переписке Хэйвуд не постеснялся послать отца Тесея к чёрту, за что Тесей до сих пор был благодарен другу. Сам он не смел сделать того же и втайне презирал себя за слабость. Сегодня девятнадцатое. Оставались сутки до того, как отряд уйдёт на другую стоянку, и стоило поторопиться, но теперь в школе у Тесея было одно маленькое дело. — Ешьте, — сказал он, вываливая треть банки с мясом на пол. Котята начали принюхиваться. — Если будете медлить, больше ничего не достанется. Он сам начал с аппетитом есть, орудуя ножом как вилкой и посматривая в сторону кошачьего семейства. Первой подошла кошка — медленно, с опаской, словно давно не видела ласки от человека. Тесей отвёл взгляд, чтобы не пугать её, отодвинулся и продолжил свой скромный завтрак, переходящий в обед. Значит, нужно добраться в Секеден. Найти карты — в школе это возможно. Эх, послать бы письмо своим, ведь если бы они знали… Но Тесей никак не мог отправить им весточку. Он встал, едва не спугнув котят, подошёл к окну. Призрак снова охотно отозвался на своё имя, и Тесей, сжалившись, отдал ему остатки консервов. Если всё пойдёт хорошо, завтра он уже будет ужинать с отрядом, а фестрала вылечат. Котёнок, разыгравшись, попытался прокусить сапог. Тесей заулыбался. — Смотри, — произнёс он и поднял котёнка на подоконник. — Призрак, это мои сотрапезники. Фестрал приблизил морду, обнажив клыки, и Тесей обхватил его за шею. — Ну-ну, мы все здесь друзья! В этот момент он напомнил себе Ньюта, и сердце защемило. Как он там? Сова от родных сильно бы ему сейчас пригодилась… Котёнок пригрелся под тёплым сентябрьским солнцем и свернулся клубочком под рукой Тесея. Воздух звенел от тишины, словно в летний полдень, когда стихает ветер на поле и деревня погружается в сон. Тесею почему-то вспомнилось, как он лет в одиннадцать, разобидевшись на маму за сущую ерунду, ушёл к бабушке в соседний городок. Он с трудом нес Ньюта за спиной, поддерживая его под коленями, и уснувший брат сопел ему в плечо. Почему Тесей его тогда взял? Сейчас он не смог бы ответить, и вряд ли бы ответил Тесей пятнадцатилетней давности. — «Дом, милый дом…» — напел Тесей негромко. Конечно же он знал эту магловскую песню и часто слышал, как поют её британские солдаты во Франции. Она пришла на ум вперёд любимых песен из волшебного мира, и Тесей знал почему: потому что музыка магов осталась далеко позади, в прошлом без войны. — «Хоть мы можем бродить средь удовольствий и дворцов, будь смиренней, ведь нет места лучше дома»*, — начал Тесей неуверенно. Фестрал моргнул. — Что, голосом не вышел? Потерпи. Он мурлыкал себе под нос, поглаживая котёнка, который — удивительное дело — не возражал. Припев песни, простой до безобразия, всё же трогал за душу. «Дом! Дом! Милый, милый дом! Нет места лучше дома. Нет места лучше дома!»** Фестрал отошёл в сторону, недовольно мотая головой. Тесей улыбнулся сквозь слёзы. На него резко навалилась усталость, ноги вдруг подкосились. Ничего, это сейчас пройдёт, ещё пара минут, и он будет готов двигаться дальше. В стекле рамы отразилось его осунувшееся, заросшее лицо. Тесей не сразу себя узнал, отшатнувшись, как от чужака. Покрытые щетиной подбородок и щёки изменили облик до неузнаваемости, и от того, другого Тесея остались только глаза, закованные в тёмные полукружья. Тесей неверяще коснулся отражения рукой. Призрак вдруг напрягся, переступил ногами. Тесей, которому передалась его тревога, быстро утёр нос рукавом и всмотрелся в горизонт, где, словно египетская пирамида, недвижимо стоял террикон. Тишина, точно же, тишина! Она сразу должна была насторожить! Тесей перемахнул через подоконник, вслушался. До него донёсся далёкий свист, который становился всё ближе, превращаясь в вой. Бабах! Первый снаряд вонзился в землю на окраине деревни, второй сбил с дома крышу. Полетели кирпичи. — Дьявол, — выругался Тесей, хватая фестрала за верёвку. — Мы у линии фронта! Мысли лихорадочно закружились в голове. Насколько безопасно в школе? Может, здесь есть подвал? Нужно укрыться, и немедленно! Он пошёл вокруг школы, не выпуская верёвку из рук. Батареи давали залпы по три — раз, два, три, пауза. Это французы! — Замечательно, — процедил Тесей сквозь зубы, — всегда мечтал погибнуть от союзных орудий. Тролль их за ногу! Почему они так далеко метят? Либо немцы пустили дезинформацию, либо линию немецких траншей неверно считали из-за утреннего тумана. Тесею до этого не было дела. Выжить. Он должен выжить. Грохот, всё ближе и ближе. Фестрал позади вздрагивал и издавал странные звуки — будто стоны раненого животного. Ему было страшно. Тесею не меньше, и он впился ногтями в ладонь, чтобы боль отрезвила, прояснила мысли. Вдвоём с Призраком они вышли к заднему дворику, усыпанному старыми школьными тетрадями, чернильницами и каким-то хламом. Повсюду валялись куски шифера. Угрожающий свист раздался совсем рядом. Тесей, даже не вскинув голову, бросился в угол двора, под самый крупный обломок шифера, едва успел прикрыть себя и Призрака. С ужасающим «гр-р-бах!» разорвался тяжёлый снаряд. Запахло кордитом. Тесей, весь усыпанный красной кирпичной пылью, обнял голову фестрала, шепча прямо в его бархатные уши: «Потерпи… всё будет хорошо. Мы сейчас спрячемся. Я тебя вытащу, обещаю». Уверенности в этом у него уже не было. Белые, без зрачков глаза были полуприкрыты. Чёрный круп вздрагивал, весь в мелких царапинах. Тесей вдохнул пыли и закашлялся, сощурился, пытаясь хоть что-нибудь увидеть в дыму. Где-то уже полыхал пожар, доски трещали, снаряды разрывались то там, то тут, и казалось — вот он, ад. — Туда! — вскрикнул Тесей, бросаясь в свежий проём на первом этаже. Часть стены снесло, но перекрытия ещё держались, а самое главное, рядом лестница вела в подвал. Он вытащил упирающегося Призрака из обломков. Перепуганный фестрал почти не слушался, брыкаясь, пытаясь вырваться. — Я тебя спасу… ну давай же! — воскликнул Тесей в отчаянии. — Я же твой друг! Пошли, пошли! Взрывы слились друг с другом, и непрерывный гул ввинчивался в уши. Воздух стал сплошной пылью, смешанной с дымом. Горели деревья во дворе, осыпая развороченную землю пылающими листьями. Кое-как Тесей затащил Призрака внутрь, увёл — с большим трудом — вниз по мусору, устилающему лестницу. Выломать дверь уже было несложно. Тесей выбил её плечом с третьей попытки. Не подвал — скорее каморка. Внутри было темно, стояли ведра и швабры, места едва хватало на двоих. Фестрал рухнул на пол, спрятав голову под тряпку, как собака, и у Тесея сжалось сердце. Он вспомнил, кого ещё не спас. — Ты подожди… — забормотал он пристыженно. — Я сейчас… Я сейчас. Он бросился обратно, в огонь и дым. Кошка. Кошка с котятами! Как он мог про них забыть! Глаза слезились, не было видно ни зги. Он шёл, вытянув руки, как слепец, боясь упасть в воронку от снаряда и сломать ногу. От осознания своей беспомощности, своей ничтожности перед орудиями маглов Тесея сковал ужас, заставивший встать столбом посреди хаоса. Никогда ещё ему не было так страшно. — Давай… — прохрипел Тесей, утирая глаза. — Давай же, трусливая скотина, упырь ты недоделанный… Перед слезящимся взором очень чётко проступил образ отца, устало глядящего на Тесея. В кармане жилета прятались часы, подаренные Министром магии на годовщину службы. Тесей узнал их по цепочке. — Постарайся быть достойным звания аврора, — сказал отец наставительно и, отвернувшись, растаял в воздухе. Тесей громко закричал, и его крик слился с чудовищным воем. Первый шаг вперёд был самым сложным, ноги словно заколдовали, но чем дальше, тем проще становилось идти. Под конец Тесей почти бежал. Несчастные несколько футов превратились в мили. Поначалу он прошёл мимо нужного окна, не разглядев его очертаний в стене, но вскоре понял свою ошибку и вернулся, а потом, поднатужившись и цепляясь за карниз, влез внутрь. — Где же вы, — бормотал он, разбирая завал. Взрывом в класс нанесло земли, грязи и древесных щепок. — Покажитесь, ради Мерлина… Кошка укрылась между двумя шкафами, отчаянно мяукая — так Тесей её и нашёл. Котята были рядом, все три, и Тесей вздохнул с облегчением: хорошо, что его поиски завершились так быстро. Кошка вела себя ещё хуже фестрала, исполосовав Тесею лицо. Он был не в обиде, но действовать пришлось жёстко. Скинув китель, Тесей крепко замотал в него кошку — так делал Ньют, когда давал лекарство заболевшей соседской шишуге. Снаружи осталась только кошачья голова с прижатыми ушами. Котят Тесей взял в охапку, с трудом удержав в руках. — Ну, пойдёмте… Пойдёмте, мои хорошие… Он ворковал с ними, как Ньют, улыбался, как улыбался бы Ньют, разница была лишь в обстановке горящего хаоса вокруг Тесея. Он попытался представить мирное время и дом, их грифонюшни, влажный воздух после дождя и мягкую траву. «Постарайся вернуться, пока Сильфида не начала жеребиться. Она тебя любит», — сказал Ньют, провожая его на войну, и в его устах это несомненно означало «мы тебя любим». Он просто не умел говорить иначе. Тесей вынырнул из клубов дыма уже у лестницы. Котята беззвучно чихали, кошка лишь открывала рот: дышать было почти невозможно. Фестрал всё так же лежал на полу, и Тесей привалился к его тёплому боку, выпустив на волю кошачье семейство. Они забились в угол у вёдер. Тесей тупо смотрел, как кошка вылизывает своё потомство; голова была до того тяжёлой, что даже мысли стали неповоротливыми и громоздкими. Не осталось сил думать. Мерзко заныло плечо, которым Тесей вышиб дверь. И тут земля содрогнулась.