Подрезанные крылья

Пыль от штукатурки забила нос, осела плёнкой на языке и щипала глаза. Как же хотелось протереть их ладонями, но Тесей только моргал до слёз и звучно чихал. Не хватало ещё занести заразу. Фестрал рядом заворочался, ткнул мордой в бок, подлез под полу шинели, пряча нос от пыли. Кошка с котятами так и возилась за вёдрами. В полумраке гневно сверкали её жёлтые глаза. Земля больше не дрожала. Стены покрылись крупными трещинами, но выдержали, и Тесей не знал, благодарить ли за это французских строителей или себя с товарищами. Что-то из тех защитных заклинаний, которыми они окутали брошенную школу, ещё держалось. — Ш-ш-ш… — Тесей выпутался из шинели и встал. — Ну, не волнуйся, я мигом вернусь. Фестрал заворчал, но послушно остался лежать, только поудобнее устроил прятавшуюся в шинели морду. Осторожно, боясь, что лишнее движение обрушит им на головы потолок, Тесей выбрался из каморки. Через огромную дыру в стене цокольного этажа струился потусторонний лунный свет, в котором каждая тень искажалась, приобретала зловещие черты, как у живущих в темноте тварей из старых сказок. Поднявшись по усыпанным кирпичной крошкой ступеням, Тесей выглянул в дыру. Города больше не было. Исчезли подступавший почти впритык к школе лесок, и здание почтамта с вывешенным немецким флагом, и опустевшие ещё до войны бараки шахтёров, и даже от террикона, подобно Великой пирамиде нависавшего над городком, осталась только скошенная половина. На фоне её каменным перстом указывала в небо невесть как уцелевшая церковная колокольня. Святого Николая? Кристобаля? Тесей не мог вспомнить, а перед глазами стояла открытка, отправленная матери несколько месяцев назад. На ней церковь была цела, и вокруг пышно цвели вишни. Теперь и от них ничего не осталось, даже обгоревших стволов. Что-то сжалось внутри, и Тесей ухватился рукой за стену. Голова немного кружилась. От пережитого ли или от порохового дыма, густо стелящегося по земле, — Тесей сказать не мог. Но внутренний голос, настойчивый и уверенный, твердил: нужно уходить. Первым делом Тесей вернулся в облюбованный товарищами кабинет. Дышать здесь было куда легче, и, приглядевшись, Тесей различил масляный блеск в оконных проёмах — защищавшие от ядовитых газов чары. На душе разом стало как-то теплее. Магия… Как же не хватало её, этого приятного покалывания в пальцах, когда поутру произносишь первое заклинание, и её спасительной силы. Тесей сжал обломок палочки. Он был лишён магии, но сейчас чувствовал, что она не оставила его, не бросила. Защитные заклинания выдержали обстрел, отвели снаряды, и потому они все — Тесей, фестрал, кошачье семейство — уцелели. Он выдохнул и зашарил в партах и в шкафах, надеясь отыскать карту. Одна из полок не выдержала встряски, и, стоило Тесею распахнуть дверцы шкафа, на него вывалилась груда тетрадей, тут же разлетевшихся по полу. Тесей не стал их собирать. Нашлось и несколько книг в выцветших обложках, линейка с застарелыми пятнами крови и потрёпанная Библия. Он вернулся в коридор и попытал удачи с другим кабинетом, расположенным дальше. Часть стен в нём обвалилась, и пороховой дым гулял над полом, завиваясь причудливым узором там, где сдерживала его граница чар. Здесь удача Тесею улыбнулась. В одном из шкафов он нашёл глобус, весь в трещинах, и несколько сложенных матерчатых карт. Значит, не все их сожгли во время отступления. Карты цивилизации Древнего Египта и французских колоний были Тесею без надобности, в отличие от карты Столетней войны. Наверное, поэтому на неё не обратили внимания, да и зачем, когда летающие машины фотографируют землю с воздуха. Пусть карта и была посвящена событиям минувших веков, но Секеден уже имелся на ней. Тесей забрал её с собой и двинулся обратно вниз. К запаху пороха в воздухе примешивалось что-то ещё. Словно несло из давно нечищенного камина. — Я же говорил, что скоро вернусь, — сказал Тесей, заглянув в каморку. Фестрал вытащил морду из-под шинели и покосился с неодобрением. По крайней мере, так казалось по его фырчанию. Он поднялся на ноги, и в подвале разом стало теснее. — Ну-ну, сейчас пойдём, — пообещал Тесей, подбирая валяющийся на полу китель и протискиваясь мимо к углу с вёдрами. Охранявшая потомство кошка предупреждающе зашипела, и тут же заныли свежие царапины на лице. Второй раз он себя в обиду не даст! Зажатой в углу кошке деваться было некуда. Тесей завернул её в китель, оставив свободной только мордочку, и сунул в ведро. Там же разместились совсем не сопротивляющиеся котята. Один — с пятнистым носом — ткнулся Тесею в ладонь, видимо, рассчитывая на угощение. Тесей надел шинель, прижал к животу ведро и кивнул фестралу. — Нельзя их здесь бросать. Задохнутся же, — пояснил он, словно испытывал вину за промедление. Перед лестницей фестрал заупрямился. Удерживая одной рукой ведро с барахтавшейся кошкой, другой Тесей потянул верёвку на себя. Драконоподобная морда отворачивалась в сторону покинутой каморки. Должно быть, в сравнении с миром вне стен брошенной школы она казалась надежным убежищем. — Приятель, это глупо, — увещевал Тесей. — Здесь небезопасно, ты и сам это понимаешь. Ну? Чего стоишь? Сейчас нигде не было безопасно. Даже за океаном. Поговаривали, война может прийти и в Новый Свет. Тесей не верил собственным словам, сколь бы сильно ни было его желание. Но он продолжал уговоры уверенным тоном, точно выступал перед толпой журналистов, алчных до подробностей нераскрытого преступления. Наконец фестрал неуверенно ступил на лестницу. Его ноги не были приспособлены к хождению по ступеням, он поднимался неловко, но Тесей не торопил. Только продолжал слегка тянуть верёвку на себя, пока они не оказались перед проломом в стене. — Согласен, пейзаж далёк от идиллического, — сказал Тесей. Фестрал настороженно водил ушами и старался держать голову повыше. — Но выбора нет. Чем быстрее уйдём отсюда, тем быстрее вздохнём спокойно. Он по-прежнему чувствовал запах гари, точно от давно не чищенного камина, но огня видно не было. Только вдали, где приглушённо грохотала артиллерия, то и дело в облаках мелькали вспышки осветительных снарядов. Прищурившись, Тесей недолго глядел в ту сторону. Кажется, вчера они были не так близко. Поудобнее приобняв ведро и подбородком спихнув в него слишком любопытного котёнка, высунувшего из-за края мордочку, Тесей сделал первый шаг. Из-за дыма ступать приходилось осторожно, точно по болоту. Только опасность исходила не от зловонной трясины, а от коварных воронок, оставленных взрывами. Некоторые из них были столь глубокими, что во время дождей превращались в настоящие пруды. Почва под ногами проседала, сыпалась, точно Тесей шёл по песчаному морскому берегу. Поднявшийся ветер отгонял дым, который словно вырывался из расселин в земле и не хотел отступать. Обволакивал руины зданий, змеился по щелям и проёмам и настойчиво тыкался в нос. В детстве мама читала Тесею греческие мифы. О богах, подобных смертным, и героях, подобных богам. О загробном мире, дорога в который вела через огромный провал в земле, откуда вырывались зловонные испарения. Но всё равно находились смельчаки, бросавшие вызов трёхголовому стражу этого мира и самому владыке мёртвых. Путь к его дворцу лежал мимо туманных полей, по которым скитались души, не совершившие в своей жизни ничего плохого, но и ничего достойного. Они могли только бродить среди асфоделей и пить из Леты, забывая себя. В книге, которую читала мама, была иллюстрация: мужчина в хитоне и с лирой в руках шёл по траурно-серому лугу, разгоняя песней со всех сторон подступавший туман. В детстве Тесея завораживала эта картинка, целеустремлённость, с которой герой перебирал струны лиры. Хотя история немного пугала. Но не так сильно, как другая, про мохнатое сердце колдуна, рассказанная отчимом. Самому себе Тесей сейчас виделся тем героем. Только вместо лиры он крепко держал ведро с котами. Да и фестрал на прекрасную деву не тянул. Но он нуждался в Тесее, а Тесей нуждался в нём. Впереди показалось возвышение. Тесей сначала обрадованно решил, что это заросший зеленью холм и они вот-вот выйдут к роще, но вблизи он увидел угрожающе приподнятый ствол, забрызганные грязью металлические бока, искорёженные взрывом кусты. Орудие всё было обсажено ими, точно экстравагантная садовая скульптура. Но даже холодное и неживое, оно внушало ужас, подобный страху древних людей перед наводнениями. Только нынешних богов не умаслить парой принесённых в жертву коней. Они ненасытны, они хотят всё больше и больше, перемалывают в жерновах людские тела… А души? Что делают они с людскими душами? Тесей мотнул головой, отгоняя образы мёртвого англичанина, лежавшего среди зарослей ежевики, и тощего немца, которому не нужно было умирать. Скрипнул зубами. Фестрал нетерпеливо потянул вперёд, в обход орудия, и Тесей отмер. Поёжился от ветра, навевающего первые мысли об осени. Хэйвуд говорил, что к Хэллоуину маглам надоест стрелять друг в друга и взрывать всё вокруг, и все отправятся домой пить виски и курить алжирские сигареты. Да чёрта с два! Однако покурить хотелось. Ощутить горьковатый привкус во рту, вдохнуть в лёгкие успокаивающий дым. Руки чесались не медля достать портсигар и магловские палочки для огня, но Тесей снова одёрнул себя. Покурит, но не раньше, чем они доберутся до рощи. Её очертания виднелись на пригорке в паре десятков футов впереди. Тесей бы даже приободрился, не заметь он в дымке распластавшееся тело. А потом ещё, и ещё, и ещё… Они лежали, некоторые сидели, и из-за копоти нельзя было сказать, как давно. Под ноги попалась перевёрнутая кастрюля. Полевая кухня… Должно быть, немцев застали врасплох. Напали под прикрытием артиллерии… Мерлин, сколько крови! Разорвавшийся снаряд кромсал тела так, что с непривычки можно было подумать на инферналов. Тесей замер над мертвецом. Вместо правого глаза у него была окровавленная дыра, левый же, мутный, смотрел будто с недоумением. Солдат едва успел схватиться за свою винтовку. Французы? Били их пушки. Отступили или двинулись дальше? И не грозит ли Тесею встреча? Один он, может, смог бы отбрехаться от обвинения в дезертирстве. Но Призрака маглам видеть никак нельзя. Из рощи не доносилось ни звука. Ни птичьего крика, ни человеческого голоса. Тесей нашёл наименее крутой подъём и с облегчением растянулся под первым же деревом. — Здесь должно быть получше, — сказал он, выпуская из ведра кошачье семейство. — Найдёте себе нору под корнями, мышей наловите. Эй! — От кителя, в который была завёрнута кошка, неприятно пахло. — Я же к вам со всей душой, а вы… С обидой косясь на взлохмаченных животных, Тесей вытряхнул из кителя немногочисленные пожитки и рассовал по карманам шинели и штанов. Собрав котят под поломанным кустом, кошка вылизывала их, успокаивающе мурча. Ни грана благодарности! Тесей бросил китель под деревом и поднялся. По крайней мере здесь порохом и гарью пахло не так сильно, и лёгкие не съёживались при каждом вдохе. Но дымка тянулась по земле подобно шлейфу. Куда бы ни ступила нога, всюду была она, и в голове вновь возник образ из книжки. Тесей даже обернулся на руины, чтобы убедиться — нет никакой ведущей в загробный мир пропасти, он выдумал её от усталости. Рассвет ещё только занимался, и оттого тени на границе дня и ночи казались особенно чёрными и бездонными. На мгновение Тесею почудилось, что он видит провал на месте истощённых угольных шахт. Он тут же отвернулся. — Бывайте, — отсалютовал он кошкам. Сверил направление по компасу и карте. — А нам с тобой пора, Призрак. Фестрал дёрнул головой. Похоже, к этому имени он относился с пренебрежением, но всё же реагировал. Дальше роща становилась гуще и темнее, а в ветвях мелькали тени птиц. Напуганные, они срывались с насиженных мест и улетали, едва завидев Тесея. Только вороны оставались и внимательно следили за ним, точно наблюдавшие львиную трапезу грифы. — Что вы смотрите? — дёрнулся Тесей. — Нас на обед не получите. Они спустились в очередной пересекаемый ручьём овраг. Здесь в воде и по берегам тоже лежали трупы, но Тесей им совсем не удивился. Только отшатнулся, когда рука одного пошевелилась и из-под неё выбралась толстая, лоснящаяся от крови крыса. Она повела носом и нагло направилась к Тесею. Увидевший добычу фестрал мигом перебил той хребет и с аппетитом захрустел. Во рту стало кисло, и Тесей поспешил достать портсигар. Совладать с палочками для огня получилось не сразу, хоть на коробке и была нарисована инструкция. Тесей сломал несколько, прежде чем выбитая искра подпалила кончик палочки. С наслаждением затянулся. Вот он. Стоит и курит в компании мертвецов под весёлое журчание ручейка, а рядом фестрал с окровавленной мордой ищет, кем бы ещё поживиться. Этого ли он ждал, записываясь в добровольческий отряд? Об этом ли писали в «Крике гаргульи» и «Зеркале волшебника»? А в «Пророке»? Чему посвящены его передовицы? Новой модели «Чистомета» и рецептам зелий от облысения? Или в кои-то веки в Министерстве не побоялись признать неприглядную правду? С каждым глотком горького табачного дыма злость поднималась в Тесее. От неё даже свело мышцы. Отец… Нет, отец и его друзья слишком любили всё контролировать, держать в своих руках. Всё и всех. Поэтому-то они с мамой расстались. Эвермонд, отец… Они не признают, что ошиблись. Тесей злорадно представил лицо отца, когда тот узнал, куда подевался его сын. Добровольцев пугали запретом участвовать в войне. Мерлинова борода, да кто будет соблюдать закон, за нарушение которого даже наказание не предусмотрено! Тесей бросил окурок в воду. Недолго смотрел на водную гладь. В отражении едва угадывались собственные черты. Кто-то другой глядел на него со дна ручья. — Знаешь, лучше это не пить, — предупредил Тесей фестрала, склонившегося к воде. — Отравишься ещё… Хотя, может, у фестралов крепкий организм и ничего ему от трупного яда не будет? Рисковать Тесей побоялся, намотал верёвку на кулак и оттянул его голову от ручья. — Ну же, не упирайся. — Фестрал тянулся назад, присев на задние ноги, как упрямый гиппогриф. — Найдём воду получше, вот увидишь. Может, даже целую реку! Или озеро. Что тебе больше нравится? Вняв обещаниям, фестрал перестал сопротивляться, покорно зашагал следом. Пришлось пройти пару ярдов вверх по течению, прежде чем они нашли не слишком крутое место для подъёма. По другую сторону оврага лес потрепала пальба. Всё чаще попадались пеньки, и когда на пути возникла сложенная из стволов и увитая колючей проволокой низкая стена, Тесей узнал траншею. Она начиналась здесь, под прикрытием леса, и тянулась дальше на север, узкая и заваленная телами. Нет уж! Хватит с него на сегодня мертвецов! Чуть поодаль за уцелевшими деревьями брезжил рассвет. Но за ними же Тесей слышал стрекот летающих машин. Никогда ещё солнце не воспринималось как злейший враг. До наступления темноты им с Призраком лучше нос из леса не казать.