Подрезанные крылья

Дождь и не намеревал прекращаться. Жалящие капли барабанили по голове и плечам, затекали за воротник, впитываясь в и без того промокшую одежду. Зубы стучали не то от холода, не то от первых признаков лихорадки, и оставалось только проклинать Диону, выплеснувшую из кальпиды воды за целый год, да упёрто идти куда глаза глядят. Воды в траншее набралось почти по колено. Каждый шаг давался с трудом. Приходилось сначала с чавканьем выдирать здоровую ногу из жадных объятий грязи, потом, опираясь на палку, подволакивать ногу раненую. И так снова. И снова. Бедро горело огнём. Тесей надеялся, что измученное тело заглушит боль, но рана свербила, точно в ней продолжало ворочаться острие ножа. С каждым шагом ногу простреливало, тянуло колено и судорогой сводило лодыжку. Вдоль осыпавшейся стены траншеи стояло несколько уцелевших ящиков. Со стоном Тесей опустился на один, плечом отпихнув мертвеца без половины черепа. Шею его обматывал толстый шарф грубой вязки. Тёплый, широкий и длинный, такие вяжут на фронт матери для своих сыновей. Закрыв глаза, Тесей подставил небу покрытое испариной лицо. Мерлин, совсем недавно он мечтал о ванне. Горячей, пенной ванне с солями, окрашивающими воду во все цвета радуги. Пара движений палочкой — и можно погружаться в трансфигурированную из ближайшего дерева бадью. Раньше он не придавал значения тому, сколь сильно магия облегчает жизнь. Под ледяным дождём Тесей промок насквозь, но потряхивало его не от холода, а от жара. Хотелось стянуть одежду, чтобы стало легче, но нельзя. Как нельзя прохлаждаться, сидя на ящике. У него ещё есть шанс успеть. Мизерный, но, может… В плечо ткнулась костлявая морда. Тесей устало открыл глаза. Призрак стоял перед ним. Мокрая попона облепила тощие бока, обрисовала крылья, придав фестралу совершенно инфернальный вид. Он месил ногами грязь, помахивал хвостом и водил ушами по сторонам. — Я не умер, — твёрдо заявил Тесей. Призрак склонил голову набок, уставился потусторонне мерцающими белыми глазами. У Тесея внутри всё сжималось от этого взгляда. Или это усиливался жар? С минуту Призрак продолжал его рассматривать. Потом подогнул ноги и неуклюже плюхнулся в грязную воду. — Ч-что? — выдохнул Тесей, неверяще глядя на вставшего на колени фестрала. Тот дёрнул головой и фыркнул, точно сокрушаясь о человеческой недогадливости. Оперевшись о палку, Тесей встал. Нога тут же протестующе заныла, заставив издать жалобный стон, больше похожий на скулёж. Прихрамывая, Тесей обошёл Призрака и подцепил край потяжелевшей от впитанной воды попоны. Нужно снять её, иначе, чего доброго, в этой темноте можно повредить крыло. Призрак стойко терпел, пока Тесей возился с попоной, только дёргал мордой, безмолвно спрашивая: «Ну, долго ещё копаться собираешься?» Приезжая в гости к матери, Тесей всегда седлал гиппогрифа и катался с ней вдоль кромки леса. Они обсуждали её новые контракты и его будни, едва отличимые друг от друга, как братья-близнецы. Тесей гордился, что хорошо ездит верхом и что гиппогрифы, в отличие от прочих волшебных тварей, его признают. Сейчас же на спину фестрала он взгромоздился с трудом, точно пятилетний ребёнок, сдуру решивший прокатиться на самом крупном жеребце в табуне. Уперев колени в основания кожистых крыльев и намотав на руку спутавшуюся грязную гриву, Тесей прильнул к шее Призрака. Шелковистая, тёплая… Сознание едва не поплыло, и Тесей дёрнул головой, отгоняя накатившую дурноту. Следом пришла злость на самого себя. Так глупо попасться маглам! А ещё аврор называется. Потерял бдительность и схлопотал пулю. Призрак поднялся и зашагал дальше. Он шёл степенно, мягче гиппогрифа, не так сильно покачиваясь вперёд-назад. Этот шаг мог усыпить любого, даже боль в ноге, кажется, притихла. Немного тянуло, но не до желания вытащить нож и оттяпать раненую конечность. За очередным поворотом оказалась развилка. Призрак замер и, насколько позволяла шея, обернулся на Тесея. Вещмешок с остатками пищи был потерян, но компас Тесей хранил в кармане шинели. Грязь заляпала стекло, но синяя стрелка безошибочно указывала на север. — Налево, — сказал Тесей, стуча зубами. От таблички на новом участке траншеи осталась только половина со слогом «Бра». Брайтон? Сейчас там должна быть хорошая погода... В такую вдоль побережья курсируют заполненные отдыхающими пароходы, и оркестры гремят так, что слышно с берега. Тесей дёрнулся. И правда гремело. Не музыканты из его воспоминаний, а артиллерия. Где-то в стороне Ванден-ль-Вьей, кажется? Бам-бам! Взрывы вторили шагам фестрала. Тот прижал уши и утробно ворчал, как наткнувшийся на чужака кот. Тесей льнул к костлявой шее, боясь случайно высунуть макушку из-за края траншеи. Они прошли мимо обвалившегося входа в блиндаж, мимо лестниц с повисшими на них телами, чья форма в темноте не опознавалась, и забрели под мост из пары досок. Дальше траншея обрывалась. Взгляду Тесея открылся глубокий котлован, какой оставит не каждый упавший с неба метеорит. Полукруглая яма, тела и косые склоны. Подобно скошенной траве, люди лежали рядами на этих склонах, покрытые грязью, точно земля стремилась их поглотить. Словно снегом она занесла тела так, что у иных видны были только ноги и руки со скрюченными пальцами. Вода, скопившаяся на дне, порыжела от крови. Пока Тесей безмолвно оглядывал котлован, Призрак, потоптавшись на месте, упрямо зашагал дальше. — Ты куда? Стой! — Тесей дёрнул фестрала за гриву, призывая не лезть наверх, но тот только недовольно всхрапнул и продолжил путь, ступая по мертвецам. — Стой! Призрак! Длинный хвост стегнул его по руке. Безуспешно Тесей пытался заставить фестрала повернуть назад — тот наконец взобрался по склону и остановился, вглядываясь в ночь. Тощие бока тревожно вздымались, хвост хлестал из стороны в сторону, задевая спину, а уши беспокойно шевелились. Он сделал пару неуверенных шагов по размокшей в болото земле, приободрился и пошёл уже бодрее, огибая воронки. Тесей сглотнул. Ему природа ночного зрения не пожаловала. Попробуй он сам пересечь ничейную землю — переломал бы ноги как пить дать. — Смотри, опять траншея, — пробормотал Тесей. — Давай, спускайся. Нечего нам под открытым небом торчать… По телу бегали мурашки. Странно, ещё недавно ему было нестерпимо жарко. — Ну же. — Он настойчиво дёрнул гриву. — Чего ты упрямишься? Интуиция требовала немедленно спуститься, спрятаться, зарыться в землю подобно гоблину. Сила внутреннего голоса нарастала, переходила на крик, а Призрак… Он не упрямился, просто застыл, точно угодил под Петрификус Тоталус. За пеленой дождя Тесей видел какие-то вспышки у террикона по другую сторону траншеи, но не мог понять — гром это или осветительные снаряды. — Призрак! Фестрал отмер и попятился, игнорируя Тесея, который ударил костлявый бок пяткой здоровой ноги, но безуспешно. — Да какого чёрта! Новая вспышка осветила небо гораздо ближе — над рощей. Тесей взглядом проследил огненные отметины снарядов, оглушительно взорвавшихся над ничейной землёй. Точно кто-то запустил фейерверки. Оранжевый свет затопил всё вокруг, открыв глазу каждое сожжённое дерево, каждую заполненную водой воронку с плавающими в них обломками, каждого мертвеца и глубокую рану траншеи. Призрак захрипел и загарцевал на месте. — Тише, тише, — зашептал Тесей, сжавшись внутри от страха. — Тише… От ранения или от усталости его парализовало. «Надо уходить!» — твердили рефлексы, но что-то гипнотическое было в оранжевом свете, в том, как взрывались в небе снаряды и нарастал рёв выстрелов. Косой луч пламени прорезал стену дождя над рощей. Взрыв сотряс землю, и внутри Тесея точно лопнула напряжённая струна. Ещё до того, как Тесей что есть мочи крикнул: «Скачи!», Призрак сорвался с места. Он сиганул через разрушенную стену, едва не скинув зажмурившегося от боли Тесея. Дождь хлестал во всю силу, воздух вибрировал от выстрелов, а затянутое тучами оранжевое небо пылало, будто впитывая охвативший рощу огонь. Фестрал остановился перед широким провалом, заозирался, когда на фоне гула раздался страшный, нечеловеческий крик. От рощи отделился язык пламени, и жуткий вопль, казалось, исходил от него. «Человек… — с ужасом осознал Тесей. — Это же человек!» И тот нёсся прямо на них. Призрак брыкнулся, едва не встав на дыбы, метнулся в сторону, испуганно хрипя. — Развернись! Раз… — Тесей вцепился в гриву, силясь заставить Призрака повернуть туда, где на границе оранжевого света клубилась спасительная тьма. Фестрал распахнул кожистые крылья, присел и взмыл вверх так резко, что Тесею пришлось прижаться к нему всем телом, чтобы не соскользнуть с костистого крупа. Кажется, Призрак сам не ожидал, что сможет взлететь, и чуть не рухнул обратно на землю. Едва зажившее крыло слушалось с неохотой. Холодный ветер и дождь стегали по лицу, но Тесей не закрывал глаза. Никогда ещё он не летал с такой скоростью, даже на самом быстром из маминых гиппогрифов. Земля превратилась в размытое пятно, тучи приблизились так, что их можно было коснуться рукой. Тесей не стал этого делать. Он потянулся в карман за компасом, скользким от воды. «Только бы не уронить», — взмолился он, прищурившись, чтобы разглядеть стрелку. Они летели почти в верном направлении. В этот раз фестрал послушался, стоило потянуть за гриву. Он скользил по воздуху, едва взмахивая крыльями, точно конькобежец по льду. Тесей чувствовал, как расслабилась шея под его ладонями, но сам успокоиться не мог. А на востоке уже брезжил рассвет. — Помедленней! Они пролетели над разорванными железнодорожными путями, вдоль которых лежало несколько перевёрнутых грузовых вагонов. Рядом суетились люди с фонарями, и только поэтому Тесею удалось разглядеть дорогу. Ещё было слишком темно, чтобы кто-то с земли сумел заметить их с Призраком. Он потянул гриву на себя, призывая спускаться. На фоне узкой золотистой полосы рассвета маячило здание, некогда выкрашенное в розовый. Полуразрушенное, оно ничем не походило на открытку, показанную Тесею в Абвиле. Только превращённый в груду металлолома паровоз указывал, что это место ещё недавно было вокзалом. Призрак влетел внутрь через дыру в стене, тяжело опустился на пол и проскакал несколько футов. Сквозь Тесея прошла волна магии, холодная на контрасте с вновь поднявшимся жаром. Он увидел удивлённо вытянувшиеся лица товарищей и устало закрыл глаза. Топот ног, затем чьи-то руки стащили его с Призрака. — Тесей, твою мать! — прогремел над ухом голос Хэйвуда. — Маглы начали раньше, — выпалил Тесей. — Антанта начала наступление раньше... — Заткнись, Тесей, — прорычал Хэйвуд. — Сабатье, тащи бадьян! Диффиндо! Пропитанная кровью штанина разошлась, обнажая кое-как перевязанную рану. Боль вспыхула огнём, когда чужие руки размотали тряпку и жгут. — Какого чёрта, где ты фестрала нашёл, — бурчал Хэйвуд. На Тесея вдруг напала такая слабость, что едва удавалось держать глаза открытыми и не падать на спину. — Выпендрёжник. Ещё бы на драконе прилетел… Тесей не злился. Хэйвуд не со зла, просто нервничает. Он бессмысленно смотрел в лицо друга, в котором что-то изменилось с их последней встречи… Точно! Усы! — Хорошо, что ты сбрил усы. Они были дурацкие. — Твою мать! — снова ругнулся Хэйвуд, глядя на открывшуюся ему рану. Сабатье сунул Хэйвуду флягу с бадьяном, и тот без предупреждения плеснул на окровавленное бедро. Тесей заорал. Перепуганный Призрак зарычал и встал на дыбы, отгоняя обступивших его волшебников. — Нет! — Тесей вытянул вперёд руку, растопырил пальцы. — Стой! От боли брызнули слёзы и поплыло сознание. Ноги подкосились, в глазах уже стояла тьма. — Заберите Призрака, — потребовал Тесей, мёртвой хваткой вцепившись Хэйвуду в руку. — Не смейте бросать Призрака! Не смейте…