Связанные

Уроки в школе закончились два часа назад, а Каваки даже не собирался возвращаться домой. Парень блуждал по пустому парку, в основном опустив голову, лишь изредка он поднимал взгляд на темное, затянутое тучами небо, чтобы посмотреть, как где-то вдалеке время от времени сверкает молния. Вот вот должен начаться дождь. Эх, а ведь утром было достаточно тепло, светило яркое, большое солнышко, похожее на сочный апельсин. Погода обманчива. Медленно начинает подниматься ветер, взъерошивая и так растрепанные волосы парня. Каваки сильнее кутается в серую, легкую жакетку, хоть и понимает, что она ничем не поможет. Холодные струи воздуха всё равно проникают под одежду, из-за чего по телу уже бежит табун мурашек и парень съёживается. Стоит всё-таки пойти домой. Но так не хочется. Так не хочется видеть опять набухавшегося в стельку отца, который в обнимку с бутылкой дешёвого пива уснул прямо за столом. Так не хочется слышать крики ещё каких то левых мужиков, которых отец пригласил под предлогом снова выхлебать несколько банок алкоголя. Каваки приходится одному тащить все обязанности на себе, потому что если его пьяница-отец и выходит на работу, то только пару раз в месяц. А парню приходится пропускать то первые, то последние уроки. У каждого рабочего дня разная смена. Каваки хочется жить, как обычному ребёнку, у которого единственная проблема — расстаявшее мороженое либо же запачканное любимой плиткой шоколада лицо. На потемневший асфальт упала первая крупная капля. А за ней, через секунду, поспешили и другие. Спустя несколько минут парень уже мокнул под дождем. Подняв голову к затянутому тучами небу, он прикрыл глаза и продолжал стоять так, чувствуя, как капли воды разбиваются о его смугловатую кожу, стекая с подбородка, челюсти, тем самым очерчивая форму лица. Пока что поток дождя не такой сильный, парню даже приятно от того, что по его телу расстекается приятная, расслабляющая мерзлота. И всё же, стоит поспешить домой. * * * Мерзкий запах алкоголя уже плотно впитался в стены этой небольшой квартиры на 3 этаже. Каваки морщит нос, пытается нащупать в темноте выключатель — находит, хлопает по нему — ожидает, что его первой встретит старая лампа с еле заметным, желтоватым светом. Светлее в коридоре не стало. Значит, есть всего два варианта: либо лампочка просто перегорела, либо отключили свет. «Надеюсь, она просто перегорела.» Пройдя вглубь прихожей, парень тихонько заглянул на кухню — отец всё же пьян. Две бутылки расположились где-то около стула, на котором и уснул мужчина. С третьей бутылкой он спал в обнимку. В прочем всё так, как Каваки и думал. Это животное снова набухалось и просрало деньги на три банки пиваса, за один день выхлебав все три бутылки. Честно, парень уже ждёт момента, когда он сопьётся и сдохнет окончательно. Чтобы вся квартира принадлежала лишь ему самому. И нет, никаких угрызнений совести Каваки не чувствует. Ему всё равно. Медленно открыв скрипучую дверь, Каваки зашел внутрь своей небольшой комнаты: кровать у окна, рядом с кроватью небольшая тумбочка, напротив кровати средних размеров шкаф, а в левом углу от шкафа стоял письменный столик. Через окно хорошо доносился звук отстукивающих капель, что разбивались либо о землю, либо о крыши домов. Он тяжело выдохнул, стянув с плеча тяжелый рюкзак и кинув его на стол. Сейчас нужно переодеться в домашнюю форму, выполнить домашнее задание и оттащить бухое животное, которое Каваки с отвращением на лице зовет отцом, в его комнату и прибраться на кухне. Ну а потом, конечно, припрятать от отца заработанные деньги, которые Каваки всё равно отдаст из жалости к этому уёбищному существу. Даже отцом его называть сложно. Когда Каваки был ещё совсем ребёнком, он боялся мужчину, до такой степени, что прятался от него под кровать, залазил в шкаф, пытаясь закрыть себя повешанными на вешалках вещами, либо же прятался под письменный стол, прижав колени к себе и уткнувшись в них носом, тихо всхлипывая. Сейчас Каваки больше не тот маленький пугливый мальчик. Парню 17, побоев отца он не боится, ему самому хватит одного удара, чтобы выбить всю дурь из этого мерзкого мужлана и отключить его на целый день. С таким пивным пузом и низким ростом, мужчина уже ничего ему не сделает, ибо парень давно перерос его как и в росте, так и в силе. Но это всё равно не значит, что ему легко. Чуть отодвинув стул, парень присел на него и одним движением стянул молнию рюкзака вниз, доставая оттуда свои учебники, тетради, да пенал с черновиками. * * * Одним движением скинув все учебники в рюкзак, парень положил его под стол и задвинул стул. Домашнее задание выполнено, осталось разобраться с… Твою ж, ну и пиздец. Тихонько зайдя на кухню, парень сморщился и прищурив глаза, осторожно подошел к столу, на котором сладко дремал полный мужчина, что-то бормотав во сне. Парень потянулся к бутылке и хотел было выдернуть её из рук этого козла, но он только сильнее прижался к ней и во сне свёл брови к переносице. «Ах ты ж, чмо такое.» Каваки скрипит зубами, сильнее хватается за бутылку и выдёргивает её из лап этого мудака, отложив её на пол. Стащив тяжелого мужчину со стула, парень ухватился за его запястья и пальцами крепко вцепившись в них, поволочил своего отродье-отца прямо по полу. Парню было плевать, что на одежде мужчины собирается пыль из-за достаточно долгого катания по полу. Сам виноват, сам набухался, пусть сам теперь и простирает. Разумеется, когда очнётся. Каваки даже не уложил мужчину на кровать. Просто оставил его спать прямо на полу, специально громко захлопывая скрипучую дверь, что служила входом в комнату этого гандона. Вернувшись на кухню, парень присел, поднял бутылки с пола и закинув их в урну, открыл кран. В помещении всё ещё стоял противный запах алкоголя, поэтому подойдя к окну, парень дернул ручку вниз и распахнул его, чтобы комната быстрее проветрилась. Сполоснув тряпку, Каваки протёр ею стол от края до края, и снова сполоснув, оставил сушиться около раковины. Парень вспомнил, что ничего не ел ещё с самого утра. Открыв холодильник, взгляд невольно упал на небольшой прозрачный пакетик, в котором лежали два цитруса. Он усмехнулся, вспоминая события сегодняшего утра. «И как ты довела себя до такого, дура.» Захватив с собой те самые два апельсина, Каваки уселся за стол и вынув один, стал чистить. Приторный запах цитруса постепенно впитывался в воздух, распространяясь уже по всей кухне. Слишком едкий. — подумал в голове парень, параллельно запихивая дольку себе в рот.