Сборник драбблов

      Даже спустя неделю никакого ответа от Моракса не было, что с каждым потраченным зря днем раздражало все сильнее. В отличии от Моракса и прочих лишенных своих сердец Архонтов, Кира временем не располагала. По крайней мере, не в таких масштабах. И если после их беседы она не планировала торопить Повелителя Камня, то сейчас она была не так снисходительна к своим планам. По крайней мере, все это время ее развлекал Тарталья, так что скучать особо не приходилось. Спарринги неплохо очищали сознание, освобождая от нежелательных мыслей, ко всему прочему, мгновения битвы были куда более близки ее духу, чем часы умиротворенной повседневности. Многолетнее наблюдение за людьми и их порядками смогли замаскировать это, но не изменили ни ее суть, ни мысли.       После очередного спарринга с Предвестником Кира привычно проверяла тело на наличие серьезных ушибов или ран, которые она могла бы списать на уже привычную боль, которую испытывает агонизирующий организм, явно не привыкший к подобным нагрузкам. В целом, процесс можно назвать даже медитативным: проверка привычными движениями целости костей, а после и перемотка относительно глубоких ран, не требующих более детального осмотра. Как правило, это проходило в тишине, но сегодня, видимо, у ее партнера по спаррингу было достаточно философское настроение, чтобы начать диалог. — Чем больше я провожу с тобой времени, тем меньше мне понятно твое отношение к Архонтам. Даже если допустить, что ты элементаль, ты не должна быть хорошо осведомлена о других Архонтах, кроме как того, кто тебя создал, — нелепое предположение вызвало смешок у наемницы, но переводить взгляд с бинтов, которыми она заматывала свое предплечье, на Тарталью она не стала. — Тебя веселит мое блуждание во тьме, пока ты не удосужишься дать мне пару деталей о своем прошлом? — с досадой уточнил Чайльд. Не будь он доволен прошедшим спаррингом, наверняка манера наемницы реагировать на большую часть его предположений могла бы вывести наружу темную сторону его натуры. — Скорее предположение, что Архонты хоть что-нибудь создали в этом мире. Надеюсь, ты в курсе, что глаза Бога вам выдают не ваши Архонты. В противном случае, в пределах одной страны не могли бы появиться глаза Бога другого Архонта. Откровенно говоря, они мало на что влияют, просто предполагается, что оставшиеся в живых подобия божеств примут к сведению свое могущество и будут поддерживать определенный порядок. Ну знаешь, это как, хм, — Кира драматично прожестикулировала руками в воздухе, словно пыталась вспомнить точную фразу, — поддержание равновесия. Извращенного, конечно. Да и логически несовершенного, но как есть. — Мне начинает казаться, что твое отсутствие инстинкта самосохранения объясняется проблемами с рассудком. Для условного элементаля ты слишком непочтительно относишься к тем, кто выше тебя по статусу. Твое бесстрашие перед Фатуи вполне можно объяснить уверенностью, что никто из нас не сможет тебя убить, пусть и по твоим словам, но Архонты вряд ли не обладают такими навыками, — решив, что разговаривать со спиной не самое интересное времяпрепровождение, особенно, когда он упускает пусть не самую вменяемую, но тем не менее мимику, Тарталья перебрался ближе к Кире, заняв ближайшее место напротив нее и облокачиваясь спиной о колону. — Ты замечал, что у тебя непоследовательные выводы? Насколько я понимаю, ваша организация так или иначе, но связана с Царицей, следовательно, если бы я опасалась Архонтов, я бы опасалась и вас в том числе. Просто потому, что кто-нибудь из первых Предвестников может иметь возможность узнать у вашего Архонта, как от меня избавиться, — закончив с перевязкой, Кира удовлетворенно выдохнула, вытягивая ноги на полу и опираясь на руки. Хоть это движение и отозвалось ноющей болью в ранах, наемница даже не обратила на это внимания, кажется, даже наслаждаясь ощущениями. — Если тебя интересует моя учтивость, то я с большей вероятностью склонюсь перед Богами Селестии, чем перед ныне живущими Архонтами. — Тебя привлекают только жестокие существа? — скептически изогнув бровь, уточнил Тарталья. Все же, пока тот терял свою маску беспечности и глупой жизнерадостности, он ей нравился намного больше. Хоть она не стала бы отрицать, что подобная манера внушала куда больше опасений, особенно в мгновения зарождающейся ярости. — Будь это иначе, разве мы бы сошлись? — ухмыльнувшись, вернула Кира. Впрочем, не дав развиться возможному обмену шутками, она продолжила серьезнее: — Все куда банальнее: я не считаю, что в Тейвате есть хотя бы одно существо, которое в праве судить решения Богов Селестии. — Жители Каэнриа'х с тобой определенно не согласились бы. — Преступники нередко отрицают свою вину, но делает ли это их менее виновными перед законом? К чему мне обвинять Богов Селестии за принятый и приведенный в исполнение приговор? — Ты их оправдываешь? — нахмурившись, уточнил Предвестник, явно не ожидая, что слова его партнерши не были шуткой. — Для оправданий необходимо признание вины и желание ее смягчить в глазах других, а я такой цели не придерживаюсь. — У тебя слишком размыты рамки морали. Речь о целой нации, — продолжить Тарталье Кира не позволила, холодно рассмеявшись и перебив: — Вряд ли мне может читать нотации Предвестник Фатуи и последователь вашего Архонта, — неуважительное упоминание Царицы вызвало краткую вспышку гнева у Чайльда, но развиться ей в грубый ответ наемница не дала, продолжая: — Интересно выходит: ты готов оправдать все решения вашего Архонта, закрывая глаза на хаос, который ваша организация раз за разом приносит в другие страны. Готов игнорировать тот факт, что Царица не считается с мнением других Архонтов, забирая их сердца Богов. И при этом ты считаешь себя в праве судить богов Селестии? Тех, кто над Архонтами и обладают куда большей информацией? Ты недальновиден. Откровенно говоря, я не понимаю, почему ваша организация еще цела — власть держится на шатком перемирии достаточно опасных личностей, часть из которых совершенно точно не преданы никакому Архонту. — Ты забываешься, — бросил Тарталья, поднимаясь с места. Цвет его глаз стал на пару тонов темнее, а все неприкрытое удовлетворение от прошедшей схватки в мгновение ока испарилось. В воздухе зарождалось удушающее напряжение. — Ты просил от меня правды, будь готов ее получать. Если бы ваши Архонты выполняли свои обязанности, подобным мне не пришлось бы заниматься всей грязной работой, позволяя Мораксу, Баал и прочим остаться незапятнанными. В том числе и вашей Царице. У любой медали есть две стороны: это касается и правления. Есть те, кто направляет народ, и те, кто подавляет восстания теми или иными способами. Развитие Каэнриа'х в перспективе не сулило ничего хорошего для всего Тэйвата. В рамках всего материка одна страна ничего не стоит, как бы это не ранило твои чувства. Если, конечно, от них еще что-нибудь осталось после бездны.       Зацепившись за брошенную фразу, Тарталья скрестил руки на груди в тот самый момент, когда был готов призвать оружие и продолжить уже куда более ожесточенную схватку. — Такие, как мы? Раз ты так свободно разбрасываешься правдой, я хочу услышать о грязной работе, которую такие, как ты, выполняли, — привыкший к расслабленным ответам на любые правильные вопросы, Чайльд впервые увидел застывшее выражение лица, которое было сложно как-либо охарактеризовать. Ко всему прочему, вместо ответа, Кира в итоге полностью завалилась на спину и уставилась в потолок, раскинув руки в стороны. Ощущение холода от каменного пола, запах крови, успевшей пропитать нижние слои бинтов и настойчивая боль утомленного тела заставили наемницу прикрыть глаза, затянув паузу. В основном, ей было плевать на правду или на факты, честно говоря, она даже не помнит, когда она стала способна реагировать правильно на те или иные события человеческого мира. Но любые попытки углубиться в достаточно далекое прошлое всегда приводили к туману в голове и ускользающему сознанию, пока она не отказывалась от временами накатывающих мыслей. И заострившееся внимание Предвестника и его последующий вопрос отчего-то вызвали такое же состояние. — Вряд ли грязная работа, которой занимаются ваши агенты, отличается от той, чем занималась я. Моя профессия наемника достаточно говорящая, тебе так не кажется? — отказываясь явно отвечать на заданный вопрос не только ее спарринг партнеру, но даже себе, протянула Кира. Не желая продолжать дальше беседу, она поднялась с пола, лениво отряхнувшись, и направилась прочь из тренировочного зала. Сейчас у нее были дела важнее: необходимо было найти Моракса и добиться нужного ответа. И она даже начала обдумывать, где можно было бы начинать свои поиски Властелина Камня, когда ее с немалой силой впечатали в стену у самого выхода, выбивая весь кислород из легких и определенно позволяя вновь начать кровоточить паре ран. — Мне порядком надоело твое отношение ко мне, дорогая, — с рычащими нотами проговорил Тарталья, заламывая на грани повреждения костей руки наемницы за ее спиной, другой рукой оттягивая ее голову за волосы немного назад. — Если ты решила, что можешь заканчивать беседу, когда тебе вздумается, исчезать, саботируя в том числе и работу Фатуи, и свободно критиковать наши методы, то ты определенно забыла свое место, — скосив взгляд на взбешенное выражение лица Предвестника, Кира отметила, что его глаза сменили цвет на пурпурный, а в местах, где он ее удерживал, неприятно било током. Она собиралась уже ответить на вспышку гнева, но стоило ей открыть рот, как Чайльд грубо приложил ее о стену, отчего от виска потекла тонкая струйка крови, а перед глазами потемнело. — Держи свой острый язык за зубами, детка, иначе я не ручаюсь за твою сохранность. — Моя сохранность уже под вопросом, — хрипло ответила наемница, растягивая окровавленные губы в слабой ухмылке, но вырваться из захвата не попыталась. Во-первых, одно неаккуратное движение, и ей сломают запястья, во-вторых, нужно было вернуть себе здоровое зрение, без калейдоскопа и карусели перед глазами. — Ты определенно не знаешь, когда нужно остановиться, да? — с наигранной снисходительной улыбкой уточнил Тарталья перед тем, как повернуть Киру к себе лицом и уже прижать к стене за горло, практически полностью перекрывая доступ кислорода. В это же время другой рукой он медленно пробрался под тренировочную водолазку, а после и под бинты, надавливая на вновь открывшиеся раны. В воздухе стал явно прослеживаться стойкий металлический запах. — Это так мило: угрожаешь мне, в то время, как твоя тварь из бездны во всю наслаждается запахом крови, — предприняв попытку убрать чужую ладонь со своей шеи, хрипло отозвалась Кира. Тарталья бросил немигающий взгляд на тонкую струйку крови, которая запачкала ему пальцы, и застыл на пару мгновений, позволяя закоренелому безумию внутри разыграться сильнее, после чего впился в окровавленные губы. Поцелуй вышел довольно агрессивным, оставляя мелкие раны от укусов, что лишь больше распаляло Чайльда. Пальцы другой руки продолжали сильнее травмировать и без того раненные участки кожи, с нажимом проходиться по расцветающим синякам, размазывать кровь из неглубоких порезов, срывая тонкие корочки, успевшие образоваться за время перемотки более серьезных ран бинтами. Это вызывало сдавленные выдохи и непроизвольную дрожь измученного тела, чьи ощущения явно шли в разрез с мыслями его хозяйки. Разрастающаяся боль, кажется, опьяняла, приводя к помутнению рассудка, в то время, как глаза застелила пелена извращенного возбуждения. Но стоило Кире немного расслабиться, как хватка на шеи с горячей ладони сменилась на прохладную ткань потрепанного при спарринге алого шарфа, который Предвестник пару раз намотал на кулак. После чего он надавил на плечи Киры другой рукой, вынуждая опуститься на колени. Своеобразный поводок впился в кожу, обещая позже оставить унизительные следы, которые было бы сложно скрыть, если бы наемнице было дело до ее внешнего вида. — Кажется, мы, наконец, определились с твоим местом, — чуть погодя бросил Чайльд, жадно осматривая недавнюю партнершу по спаррингам. Ее вид определенно приводил его в восторг, а холодную ярость активно начинало разбавлять бурлящее по венам возбуждение, рождая отголоски похоти на дне пурпурных глаз. Однако долго это не продлилось, поскольку ткань была определенно неподходящим материалом для условного поводка, поскольку легко поддавалась сожжению, что и произошло, стоило Кире прикоснуться к ней ладонями. Однако она не спешила подниматься с колен, переходя горячими пальцами на чужие бедра, прожигая ткань мужской кофты и оставляя краснеющие точки и линии, которые только благодаря чудовищному контролю сил не переходили в ожоги, способные оставить шрамы. — Может мне стоит разделить твое безумие? — хрипло уточнила Кира, прикасаясь губами к оголенной коже прямо над кромкой тренировочных штанов.       Будь они в спальне, их препирания определенно завершились бы окончательным сумасшествием, разделенным на двоих, особенно, при условии, что наемнице в Предвестнике ближе всего было то, что оставила после себя бездна. Однако перейти к более решительным действиям не позволил доктор, определенно невовремя заявившись в тренировочный зал. Его и без того перекошенное от раздражения и недовольства лицо от любого взаимодействия с Одиннадцатым Предвестником разбавилось брезгливостью и явственной долей презрения. В лицо и без того стоящей на коленях Кире прилетел ворох бумаг, оставив тонкий порез на щеке, от которого она поморщилась, но настоящее разочарование пришло, когда ее взгляд сфокусировался на содержимом листов. Так что Тарталье пришлось идти на встречу с занимающими более высокое положение в их иерархии коллегами, а у Киры появилось время на встречу с Мораксом. Правда, теперь ей определенно было необходимо привести себя в хоть сколько-нибудь относительный порядок.

* * *

      Если исключить неловкое завершение спарринга с Чайльдом, день выдался на удивление успешным, по крайней мере, Кира, с изрядной долью досады, но была готова потратить оставшуюся часть дня на поиск Архонта где-нибудь в горах. Но, начав поиски с похоронного бюро, ей определенно повезло, поскольку ей подсказали, что Чжун Ли можно было найти на рынке. Приверженность Повелителя Камня к разного рода изысканным мелочам ей было не понять, но она не особо и пыталась. Увидев Архонта, внимательно рассматривающего что-то на витрине, Кира подошла ближе, сохраняя молчание и мысленно прикидывая, как много времени потребуется, чтобы Моракс обратил на нее внимание.       Как ни странно, тот поднял на нее взгляд только после испуганного восклицания продавца, который обратил внимание на чернеющие следы на шее девушки. Что ж, по всей видимости, их тоже стоило скрыть бинтами, раз даже Повелитель Камня остановил свой взгляд на оставленных после спарринга с Чайльдом следах. Извинившись перед продавцом и пообещав вернуться позже, Архонт жестом предложил пройтись. — Меня волнует только твой ответ, — сразу начала Кира, когда они отошли достаточно далеко от любых любопытных ушей. — Я бы предпочла поскорее закончить с освобождением Осиала и попытками вас примирить, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Как ты сам заметил, я не располагаю огромным запасом времени, так что... — Тебе известна Бешт? — в несвойственной себе манере, перебил Моракс, сложив руки в замок за спиной, пока они постепенно подходили к границам города. — Если это была попытка уйти от темы, то она настолько грубая, что я даже в замешательстве, — скептически изогнув бровь, бросила Кира, после чего все же задумалась над вопросом. — Мне незнакомо это имя. И поскольку ты вряд ли решил бы, что я обладаю большим количеством знакомств с людьми, то, полагаю, это кто-то из бывших Архонтов? — Это супруга Осиала. Они заточены вместе. Их оковы одинаковы, поэтому оказанное влияние тоже самое и, поскольку совладать с Бешт легче, я позволил ей освободиться на короткий промежуток времени. — Что? — с определенной долей удивления уточнила Кира, останавливаясь и со странным выражением лица смотря в спину Повелителя Камня. К чему бы тот не вел, было очевидно, что он даст ей отрицательный ответ, но такая предыстория ответа вызывала более смутные и мрачные предположения. — Это еще одна причина, по которой я полностью передал Ли Юэ во власть людей. Рано или поздно, под влиянием времени мы неизбежно теряем не только память, но и свою сущность. Осиала и Бешт постигла та же участь, что и Аждаху — сейчас ими движет только бесконтрольная ярость и жажда разрушений. Какие бы отношения нас не связывали, им пришел конец, негласные контракты давно уничтожены, и обратить вспять этот процесс невозможно. Тебе не к кому взывать. Нынешний облик Осиала полностью отображает всю его суть, — как бы она не изучала повадки людей, описать то, что она испытывала прямо сейчас, у нее совершенно не выходило. Ей хотелось возразить, хотелось бросить в лицо давнему знакомому, что все его слова не имеют под собой никаких оснований, но она знала, что Моракс не лжет. И это вызывало внутри бурю, описать которую она была не способна. И как бы ей не нравилась возможность чувствовать, сейчас она впервые мимолетно подумала, что предпочла бы не знать, какого это — ощущать неотвратимость худшего исхода.       Скрестив руки на груди, неосознанно отгораживаясь от повернувшегося к ней лицом мужчины, Кира опустила взгляд. — Он все-таки умер, — тихо бросила Кира, чувствуя непонятную ей горечь на языке от произнесенных слов.       Моракс поддержал ее молчание, переводя взгляд на горизонт. Он знал, что удел тех, кто живет тысячелетиями, хранить в памяти друзей и проведенное с ними время, пока не настанет их черед обратиться в прах. Но это же было и бременем.

* * *

      Встреча с Мораксом умерила пыл наемницы, заставляя явственнее ощутить приближение собственного конца, пусть и несколько иного, чем уход в забвение. Ее реакция на попытки вспомнить отдельные моменты собственной жизни явно указывали, что до точки, которую она помнит последней, было что-то еще. Что-то, о чем известно Инферналис. В конце концов, они связаны больше, чем можно себе представить. Так что неосознанно она пришла к ее дому. Пусть та была способна скрыть любые следы своего обитания от всех живых существ, почему-то Кира всегда знала, где та находится. И по какой-то причине Данталион никогда не удивляло это. Впрочем, разве могло хоть что-то вызвать ее изумление, если Кире казалось, что о ней Инферналис знала намного больше, чем было доступно самой наемнице.       Они обошлись без никому не нужных приличий и вежливости: дверь Данталион просто была открыта, и Кира просто вошла внутрь, проходя к столу и устало садясь за него, пока ее знакомая рассматривала собственное запястье, опираясь бедром о столешницу рядом. — Это ведь не первое мое пробуждение? — без предисловий спросила Кира, сложив руки в замок и положив на них подбородок, пока ее взгляд блуждал по пейзажу за окном. Не то чтобы ей требовался ответ на этот вопрос, если учесть, что ответ она уже представляла. Инферналис окинула гостью задумчивым взором, после чего все же села напротив. — Когда ты закончишь свой эксперимент? Тело человека, в котором ты сейчас находишься, долго не протянет. В лучшем случае, пара недель, — проигнорировав вопрос Киры, уточнила Данталион. — Вероятно, когда эта оболочка не выдержит, — в тон Инферналис ответила наемница, не желая переводить на нее взгляд не столько из-за интереса к пейзажу, сколько из-за нежелания смотреть той в глаза. — Какой в этом смысл? Твоя суть уничтожает его, а находясь в теле человека, ты определенно чувствуешь весь процесс. Зачем продлевать агонию?       Спустя пару минут молчания, за которые она неосознанно стала водить пальцами по бинтам, за которыми были скрыты раны, наемница все же решилась ответить: — Мне нравится. Боль — самое яркое ощущение, которое я могу почувствовать. Она самодостаточна, для нее не требуются эмоции и ее легче всего испытать: не нужно разбираться в устройстве человеческих душ, достаточно лезвия или чужой злости. Это практически единственное, что на меня влияет и что я понимаю, — ожидая споров с обратной стороны, Кира скучающе перевела свой взор на собеседницу, но осеклась, встретив внимательный взгляд. Пусть она не понимала в полной мере, что сейчас испытывала Инферналис, чужая задумчивость казалась слишком знакомой. — Этот разговор ведь происходит не в первый раз? Пусть я и не помню, но уверена, что ты и раньше задавала мне тот же вопрос. И как, ответы совпадают? — Это не имеет значения. Мне было бы намного проще, если бы ты могла существовать отдельно от других, но тебя слишком настойчиво тянет найти себе сосуд каждый раз. Это вносит коррективы в дела, которые мне необходимо выполнять, но в сухом остатке ничего кардинально не меняет. В конце концов ты следуешь одному и тому же сценарию, разница лишь в требуемом времени на тот же путь. И чем больше ты погружаешься в попытки подражать живым существам, тем больше забываешь о том, кто ты есть на самом деле. Я знаю, зачем ты пришла, — вставая из-за стола и скрещивая руки на груди, отозвалась Данталион. — Но я не собираюсь вмешиваться в происходящее: не стану торопить события, которые итак произойдут в скором времени, равно как и не помогу оттянуть неизбежное. — когда стало понятно, что их диалог завершен, Кира встала, намериваясь уже уйти, но ее остановили брошенные ей в спину слова: — Ты каждый раз забываешь, что ты не человек, а орудие. И боль, которую ты считаешь самым ярким ощущением, для людей имеет смысл только благодаря чувствам, которые ты испытывать не способна. То, что ты сейчас ощущаешь, не более, чем отголоски от того, что была способна переносить твоя оболочка.       Когда Кира скрылась в искрах, не утруждая себя повторной пешей прогулкой, Инферналис облокотилась о стену, раздумывая над тем, стоит ли ей на самом деле стоять в стороне. Как бы там ни было, держать ее самостоятельно функционирующим существом было выгодно: так часть задач она могла поручить ей и заниматься оставшимися поручениями. Однако повторяющийся сценарий явно демонстрировал, что она каждый раз неосознанно подбирала себе сосуд, вследствие чего неправильность происходящего заставляла ее начинать вникать в сущность людей, повторяя их жесты и мимику.       Все же остановившись на статусе стороннего наблюдателя, Данталион отогнула ткань рукава, наблюдая на запястье чернильную метку. Кто бы не стал следить за ее собеседницей, он определенно теперь превратится в ее головную боль.

* * *

      Вполне здраво рассудив, что доктор, точно не изобретавший телепорт, физически не мог находиться в двух разных местах одновременно, Кира пришла к выводу, что сделать пару тройку собственных копий было вполне тому по силам. А раз аура от ее недавнего преследователя была куда тяжелее и опаснее, то следил за ней отнюдь не клон. А в ее нынешнем состоянии ей определенно нужен был менее импульсивный и более опытный ученый, чем версия, с которой она временами сталкивалась в комплексе, в который ее привел Тарталья. — Довольно непривычно встретить Вас здесь, Иль Дотторе, еще и в Вашем истинном облике.       Доктор незаинтересованно окинул взглядом нежелательного гостя, после чего с нескрываемым высокомерием скривил губы в усмешке, не спеша как-либо отвечать на фальшивое уважение и никому не нужные формальности на фоне незаконного проникновения на его территорию. — Ваша копия куда разговорчивее, — фыркнула Кира, после чего все же решила отставить искусственную учтивость и перейти к делу. — Мне нужно то, что ты умеешь делать лучше всего: твои исследования и разрушение. Я хочу, чтобы ты меня убил.       Иль Дотторе скептически приподнял бровь, предполагая, что это очередная форма незамысловатой шутки или иронии, но выражение лица его собеседницы не изменилось. Легкость, с которой она говорила об этом, вызывала недоумение, а ученый мозг автоматически стал анализировать просьбу, находя в ней несостыковки: в конце концов, по беглой информации, враги у пассии Одиннадцатого Предвестника были, так что для смерти достаточно было просто спровоцировать их и не оказывать сопротивления. — С чего мне заниматься черновой работой? Это не сулит выгоды ни Фатуи, ни лично мне. — Что ж, мне все равно придется для нашего кратковременного сотрудничества рассказать тебе больше, — с отчасти наигранным разочарованием уточнила наемница, скрещивая руки на груди и опираясь бедром о стол, пока она задумчиво возвела взгляд в потолок. — Так что придется уточнить: мне нужно, чтобы ты нашел способ убить меня окончательно. Для этого мне нужно, чтобы ты серьезно подошел к этому вопросу, потому что права на ошибку у тебя не будет: если ты не справишься, то не исключено, что в следующую встречу я буду настроена враждебно не только к тебе, но и к Фатуи. — Люди вообще враждебны к тем, кто желает их убить, — заметил Предвестник, не выглядя достаточно убежденным, чтобы быстро соглашаться. — К тому же, одного человека мало для противостояния организации. Трудно классифицировать тебя, как весомую угрозу: если ты начнешь мешать нашим планам, тебя устранят, — на это заявление Кира рассмеялась, растягивая губы в усмешке. — Одно уточнение: я не человек. И в случае моего возвращения в качестве врага прежде всего вам придется столкнуться с этим фактом. На данный момент вы получили три сердца Бога от несопротивляющихся Архонтов. Кто из вас достаточно самоуверен, чтобы быть убежденным в своей абсолютной победе против действующего Архонта, который пожелает войны? И как велика ваша уверенность в сведениях об Архонтах, которые не общеизвестны? Ко всему прочему, вы — не слаженная система. Каждый из Предвестников преследует свои цели, так что у меня есть большие сомнения на безоговорочной преданности Царице в отношении, как минимум, половины вашего состава, и это я еще не со всеми знакома. Ты ведь ученый, должен понимать, что устранение потенциальной будущей проблемы само по себе полезно. — Только в том случае, когда это оправдывает риски. Ты предъявила только желание, туманные угрозы и отсутствие какого-либо объяснения таким суицидальным наклонностям. И никакой пользы для меня, только потраченное время, силы и, вероятно, ресурсы. — Удивительно, как неприятно разговаривать с твоей истинной формой, — хмыкнув, бросила Кира, закатывая глаза. — Что ж, мне есть, что предложить лично тебе: я могу объяснить твое состояние в последние дни. Наверное, это очень неприятное ощущение несостыковки, которое не выходит логически объяснить, потому что твои воспоминания и твоих подопечных сходятся, но чувство, что что-то не так остается. Знакомо, да? Поздравляю, ты пересекся с моей знакомой. Видимо, не особо удачно для обеих сторон, потому что она знает о тебе, а ты, в каком-то роде, плохо помнишь о ней без знания деталей внешности и времени пересечения. Теперь у меня получилось тебя заинтересовать, доктор?