Сборник драбблов

      Она не знает, как ей удалось выбраться из клетки в первый раз, просто воля случая и яростное желание жить.       Ее всю жизнь окружали удобство и роскошь, рядом всегда были люди, готовые протянуть руку помощи даже тогда, когда это не требовалось. Конечно, у нее не было иллюзий на этот счет: плевать на нее, это лишь красивый жест для ее родителей. Наверное, идеальная жизнь, в которой было нечего больше хотеть, стала причиной, почему она решила сбежать. Но мир за пределами уютного искусственного гнездышка оказался довольно страшным местом, и она оказалась похищенной. Удивительно, но она по глупости решила, что это может быть забавным приключением, что сейчас ее родителям отправят письмо с требованием о выкупе и через пару дней она вернется домой как ни в чем не бывало. Тревожные мысли появились позже, когда ее привезли в место под землей, о существовании которого она даже не подозревала, когда на голову накинули непроницаемый мешок, пока вели, по ощущениям, по бесконечным коридорам, а после бросили в небольшую камеру, больше похожую на клетку. И оказалось, что она не одна такая. Более того, спустя сутки, в течение которых исчезли несколько ее «соседей», стало очевидно, что она не нужна была для выкупа, для ее похитителей она не более, чем материал.       И тогда стало страшно.       Она впервые оказалась в ситуации, когда полагаться можно было только на себя, и это не было похоже ни на один прочитанный роман. У нее не было ажиотажа от приключений или желаний совершить подвиг, единственное, что она сейчас хотела сделать, проснуться от кошмара и избавиться от пронизывающей ее насквозь тревоги. Но именно страх толкал на какие-либо действия, потому что было очевидно, что бездействие ей не поможет. К счастью, пусть размеры камеры были крайне малы, повезло, что это не клетка, потому что после тщательных изучений обнаружилась вентиляция. Проблемой оказалось туда забраться, но спустя десяток неудачных попыток ей все же удалось подтянуться. Таким образом она оказалась впервые за пределами своей тюрьмы.       Казалось, самое сложное было позади, но эти мысли исчезли, как только на горизонте появились какие-то люди. Ее никогда не учили владению оружием, у нее даже глаза Бога не было, ко всему прочему, она понятия не имела, достаточно ли бесшумно передвигается. Пришлось затаиться, пока первые встреченные люди все же не ушли куда-то, и поскольку ей решительно не хотелось случайно наткнуться на них, она пошла в другой коридор. С одной стороны, тот факт, что там было тихо, радовал, с другой стороны — вызывал необъяснимую тревогу: разве на пути к выходу не должно было быть больше людей? И когда она уже собиралась повернуть обратно, сзади послышались недовольное бормотание и шум приближающихся шагов, поэтому пришлось быстро юркнуть в первую же попавшуюся дверь, и спрятаться под столом, зажимая себе рот и дыша через раз.       Надежда на то, что внезапному человеку не нужно в этот кабинет, таяла на глазах, поэтому беглянка вся сжалась, когда открылась дверь в ее временное «убежище». Тело била мелкая дрожь и хотелось броситься с криками прочь, но она была уверена, что мужчинам, находящимся в явно тайном комплексе, не составило бы труда скрутить ее в одно мгновение. — Чертовы слабаки, — недовольное шипение вызвало холодок, бегущий по спине. А когда от брошенной на стол папки на пол вылетело несколько листов и напротив стола остановились, Исса окончательно задержала дыхание, боясь лишний раз пошевелиться. В голове билась мысль, что все, чего она сейчас хочет, это вернуться к родителям и больше никогда не уходить далеко без сопровождения. Когда мужчина сел в кресло, заставляя то с неприятным скрипом проехаться по металлическому полу, Исса поморщилась, а после ей в ногу прилетело носком сапога от излишне раздраженного и эмоционального мужчины, и тогда они оба замерли на мгновение. И если мужчина мог себе это позволить, то она — явно нет. Когда тот наклонился, первое, что увидела девушка — алые глаза и слишком острые зубы, видневшиеся в чужом оскале. — У нас завелась крыса, — с неприятным холодом в голосе отметил мужчина, что отрезвило Иссу, заставив предпринять попытку быстро выбраться из-за стола и броситься бежать. Но ее схватили за щиколотку, больно дернув на себя, отчего она стерла себе кожу с предплечий, проехавшись по металлическому полу. — Отпустите меня, мои родители заплатят вам столько, сколько вы скажете, — пролепетала она, пытаясь выдернуть ногу из чужой хватки, что ей удалось. Правда, радость была недолгой, поскольку рука легла на ее шею и сжала достаточно, чтобы девушка больше не могла говорить, но имела доступ к минимальному количеству кислорода. — Интересно, — определенно проигнорировав чужой лепет, бросил мужчина, блуждая глазами по девичьему телу и другой рукой оглаживая чужие плечи, живот, а после и бедра. — Ты довольно слабая, а эти идиоты все равно умудрились тебя упустить.       Следом за бессмысленной для нее фразой последовала резкая боль в плечо и вскоре — темнота, уносящая ее сознание в небытие.

* * *

      Пробуждение было не таким плавным, как хотелось бы: ей определенно влепили пощечину, из-за чего ее сознание прояснилось так же резко, как и исчезло. К сожалению, никаких секунд блаженного неведения не было, воспоминания о похищении горели внутри, словно были выжжены клеймом. А теперь она была голой и привязанной к холодному столу, что заставляло ее тело дрожать не только от страха, но и от холода. Рядом стоял тот же незнакомый мужчина, что и был причиной провала ее незамысловатой попытки побега. — Ты же не планируешь пропустить все веселье, — усмехнувшись, бросил тот, после чего приставил пальцы к ее шее, по видимому, проверяя пульс, а после фиксируя результат в каких-то бумагах. — Очень любезно с твоей стороны добровольно поучаствовать в нашем эксперименте. Такое рвение, я польщен, — с неприятным смешком бросил, вероятно, ученый, отчего Исса в ужасе дернулась, но, ожидаемо, ничего не добилась. Забавно, но в сложившейся ситуации ее меньше всего волновал факт ее обнаженной натуры и куда больше — шприц в чужих руках. — Давай сыграем с тобой в игру, — от хищного оскала хотелось провалиться сквозь землю и никогда не возвращаться, но это, увы, было невозможно. Сопротивляться было бессмысленно, но сложно контролировать свое тело, когда ты полностью состоишь из ужаса и животного желания выжить. Поэтому ее красноглазому мучителю пришлось надавить той на грудную клетку, обездвиживая, после чего игла вошла в плечо, а Исса лишилась сознания в большей степени из-за накрывшей с головой панической атаки, чем из-за физического вмешательства.

* * *

      Очередное пробуждение вызывало чувство дежавю: холод, страх и приглушенный свет от редких ламп. Одна радость — на нее все же удосужились что-то надеть, разве что босой оставили. Плечо ныло, видимо, от не самого аккуратного укола, но это было меньшей проблемой. Осмотревшись в камере, стало понятно, что ее оставили там же, где она была заперта впервые, поэтому, уповая на свою удачу, она выбралась тем же способом, что и в прошлый раз. Странности начались позже — к своему удивлению, она услышала охранников до того, как дошла до ящиков, за которыми она ранее ждала, пока те уйдут. Хотя в прошлый раз, как бы она не прислушивалась, разобрать, о чем те разговаривали, не удавалось. Хотелось верить, что она не сходит с ума, и те просто стали говорить громче. — ... каждый раз после его приезда вся работа насмарку. — Ты бы был аккуратнее со словами, если Иль Дотторе тебя услышит, пустит на эксперименты. Слышал, что особо неудачливые товарищи после службы у него не возвращались. — А что мы можем поделать? Мы же не виноваты в его неудачах, — судя по интонациям, оба собеседника боялись человека, о котором говорили. И, судя по всему, именно с ним ей не посчастливилось столкнуться. На последнем замечании оба удрученно замолчали, и спустя пару минут ушли вглубь того же коридора. На этот раз Исса решила следовать за мужчинами, надеясь, что раз была необходимость охранять данный проход, значит именно он вел на выход. А во втором коридоре, судя по всему, располагались кабинеты упомянутого Иль Дотторе — неудивительно, что там никого не было, видимо, даже его «коллеги» надеялись как можно реже попадаться ему на глаза.       Когда мужчины остановились чуть поодаль очередного поворота, пройдя вперед, ей пришлось юркнуть в него и молиться всем Архонтам, чтобы ее учащенное сердцебиение никто не услышал. Спустя пару минут охранники отправились обратно, но Исса подождала еще пару минут для надежности, прислушиваясь к любым звукам, и только убедившись, что рядом никого нет, аккуратно выглянула из укрытия и направилась вперед, пока путь не преградила дверь с каким-то механизмом. — Нет, нет, нет, — тихо протараторила под нос Исса, судорожно ощупывая гладкую поверхность руками и с трудом сдерживая зарождающуюся панику. Еще не время сдаваться, у нее наверняка может получиться притаиться в каком-нибудь ближайшем помещении и либо попытаться проскользнуть следом за выходящим отсюда человеком, либо понаблюдать, что вообще делают с загадочным механизмом. Откровенно говоря, этот вариант нравился ей больше, чем безнадежно рыскать по помещениям в надежде наткнуться на записи о работе двери, потому что помещений, как открытых, так и запертых, здесь было достаточно много, чтобы искать подсказки. Поэтому она притаилась за ближайшей дверью, прислушиваясь к шорохам.       Она не знала, сколько так просидела, но когда послышались чьи-то шаги, она встрепенулась и приоткрыла дверь достаточно, чтобы это было не очень заметно со стороны, но чтобы у нее был обзор. Один из пары охранников, которых она видела ранее, насвистывал незнакомый ей мотив, после чего, подойдя к двери, зажег несколько факелов, на которые она не обратила особого внимания, после чего исчез за дверью. Боясь, что та закроется, Исса бесшумно выскользнула из своего убежища и аккуратно продвинулась за пределы открытой двери, краем глаза отмечая, что зажженные факелы стали медленно гаснуть. Когда дверь за ее спиной закрылась, все погрузилось во мрак, поэтому двигалась беглянка медленно и на ощупь, прислушиваясь к удаляющимся шагам.       Бродить в темноте было страшно: осознание времени шалило, из-за чего сложно было предполагать, сколько она так бродит. Ко всему прочему она изрядно устала и замерзла, и не имела ни малейшего понятия, правильно ли она идет. Пожалуй, мысли о том, что она могла удаляться от выхода, а не идти к нему, пугали куда сильнее, чем подстерегающие в темноте опасности. Потерявшись во мрачных догадках, Исса не обратила внимание на тикающий звук, за что вскоре поплатилась, когда ее дернули к стене и зажгли огонек рядом с ее лицом, предварительно заведя ее руки за спину и удерживая не в самой выгодной позиции. — Время вышло, — раздалось совсем рядом, и от знакомого голоса по спине прошли мурашки, заставляя отчаянно дергаться в чужой хватке. Однако укол в шею заставил ту потерять контроль над телом и осесть на пол, словно марионетка с обрезанными нитками. Перед глазами все начало плыть, пока не исчезло в гнетущем черном мареве.

* * *

      На этот раз она открыла глаза до того, как ей влепили пощечину, встречаясь с бесстрастными алыми глазами. — Незначительное изменение, и все равно определенные успехи на дистанции, — заканчивая записи в листах, которые мужчина держал в руках, Дотторе все же перевел взгляд на покрытую мурашками девушку. — Сегодня обойдемся без стимуляции твоих органов чувств. В определенной степени, конечно, — отбросив бумаги на близлежащий стол, исследователь надел перчатки и провел холодными пальцами от пупка до лобка, что заставило Иссу в ужасе округлить глаза и вздрогнуть. Она даже свести ноги не могла из-за того, что ее конечности по отдельности были прикованы к столу, на котором она лежала, широкими ремнями. Ко всему прочему, она даже не могла ничего сказать из-за кляпа во рту, поэтому было слышно только приглушенное мычание. — Проверим обычные навыки организма, в частности, возбуждение. Оно неплохо стимулирует человека на более активные действия, так что может ты покажешь более приемлемые результаты, чем преодоление одной двери спустя целый час, — во время не самого интересного для Иссы в сложившейся ситуации монолога, пальцы Иль Дотторе скользнули ниже, находя клитор и довольно активно начиная тот массировать, что было скорее неприятно, чем возбуждающе.       Спустя пару минут попыток ласк, ученый недовольно оскалился и отошел от напряженной девушки, вернувшись с небольшим флаконом в руках. Расстегнув ремешок кляпа, он вынул тот и двумя пальцами зафиксировал чужое лицо, давя на щеки. — Если прольешь хоть каплю, я сломаю тебе челюсть и отправлю к бесполезному мусору, — от угрозы Исса сглотнула и зажмурилась, чувствуя, как по щекам непрерывно катятся слезы. — Открой рот, — тело бил озноб и нарастающая истерика, но она все же подчинилась, после чего ощутила приторную жидкость, из-за которой она чуть не захлебнулась. После чего кляп вернули на место, а мужчина отошел в сторону, засекая время по карманным часам, которые он вынул.       Спустя пару минут дрожащее тело охватил жар, на щеках, груди и шее появились алые пятна. Соски, и без того набухшие из-за прохлады в кабинете, теперь начало немного тянуть, а клитор — зудеть. Заметив неосознанные ерзания по столу, Иль Дотторе прошелся пальцами по промежности, отмечая, что та стала влажной. От стимуляции клитора Исса вздрогнула и тихо простонала, что не осталось незамеченным, из-за чего исследователь вновь стал ласкать неудачливую беглянку пальцами. Как ни странно, та машинально ерзала бедрами в такт ласкам. — Как легко возбуждение аннулирует все другие эмоции, не правда ли? Может это добавит тебе и смелости, чтобы ты достигла большего успеха в следующий раз? Надо определиться лишь с тем, как поддерживать это состояние в тебе подольше, — пальцы, массировавшие клитор, соскользнули ниже, проникая внутрь насильно расслабленного тела, начиная совершать поступательные движения. Пары пальцев оказалось достаточно, чтобы Исса задышала чаще и сжалась в попытках то ли лучше прочувствовать те, то ли попробовать насадиться на них сильнее. Когда же оргазм приблизился достаточно близко, Иль Дотторе вынул пальцы, стягивая с рук испорченные перчатки и возвращаясь к записям. — Пожалуй, дальше мне нужно, чтобы ты мне не мешала, — сухо отметил мужчина, подходя к ней с очередным шприцом и позволяя отправиться в блаженную темноту и неведенье.

* * *

      Стены камеры, в которой она просыпалась уже в третий раз, могли бы стать родными, если бы у Иссы было время побыть сентиментальной. Но у нее его не было. К тому же, данное пробуждение определенно несло больше дискомфорта, чем все прошлые разы. Стоило ей пошевелиться, как стало очевидно, что внутри нее что-то находилось и слабо зудело, заставляя сжимать ноги. На щеках мгновенно появился румянец — хотя они наверняка и до этого были алыми. Первым порывом было немедленно избавиться от того, что было внутри, но приподнятая туника дала понять, что сделать это будет невозможно. Что бы внутри не находилось, оно крепилось к поясу, от которого она не могла избавиться, хотя пару попыток она все же предприняла. Но неудачи заставили смириться с дискомфортом, который мешал сосредоточиться.       На пробу толкнув дверь, Исса ожидаемо расстроилась, потому что на попытки подтянуться в вентиляцию ушло больше времени, чем уходило в предыдущие разы. Влага между ног при каждом движении создавала хлюпающие звуки, которые она не столько слышала, сколько ощущала, ко всему прочему, что бы внутри нее не было, оно двигалось при каждом шаге, посылая мурашки по разгоряченной коже. Но алгоритм был уже понятен: ей нужно было проскользнуть мимо охраны, найти что-нибудь воспламеняющееся и дойти до факелов. Вспомнив о свечах в кабинете, в котором ей приходилось быть уже дважды, она довольно быстро проскользнула в нужный коридор и налегла на прикрытую дверь, тяжело дыша и переводя дыхание. Чем больше и быстрее она двигалась, тем тяжелее становилось. Но по крайней мере она добилась, чего хотела: внутри и впрямь обнаружились зажженные свечи в подсвечниках. Помимо них Исса задержалась взглядом на скальпеле, и решила, что при неудачном столкновении это может подарить ей либо второй шанс, либо дать небольшую фору.       Проскользнуть до двери удалось быстрее, чем в прошлый раз, ко всему прочему не пришлось ждать, пока кто-то откроет ее: она просто зажгла факелы в нужном порядке и кинулась прочь, наплевав на то, что в темноте этого коридора свет от свечи ее выдаст. Шанс выбраться на поверхность итак угасал с каждым проведенным тут днем. От бега все тело горело огнем, а мышцы ныли, ко всему прочему, инородный предмет ничуть не помогал, из-за чего бежала она довольно медленно. Зато она отметила небольшой сквозняк, который вызвал мурашки на влажной коже, и вскоре увидела занавешенный тяжелой тканью оконный проем, что заставило ее отбросить подсвечник в сторону и рвано выдохнуть. Единственное, что заставило ее остановиться, это скучающий взгляд мужчины, который показался ей, когда она медленно пробежала чуть ближе к окну и ее взгляду отрылось больше пространства. — Уже лучше, — прокомментировал Иль Дотторе, доставая карманные часы, и поскольку он стоял в отдалении от окна — ко всему прочему еще и отвлекся — Исса решила бежать. Игнорируя дискомфорт и определенно действуя в большей степени на адреналине, она метнулась вперед, но почти у самого окна ее повалили на пол, из-за чего она содрала себе колени и локти. Но вместо попыток отползти, она резко перевернулась на спину, вынимая скальпель и пытаясь задеть мужчину. Реакция того была удивительно быстрой и точной, поэтому лезвие оставило лишь небольшую царапину на щеке вместо того, чтобы вспороть горло. — Бесполезный материал! — зло сверкнув алыми глазами, мужчина выбил из руки беглянки скальпель, после чего двумя руками обхватил тонкую шею, перекрывая доступ к кислороду.       Однако его хватку ослабил довольно неожиданный стон, слетевший с чужих губ, сбивая того с толку. Что позволило Иссе, дернувшись, немного отползти вперед и, встав на четвереньки, откашляться, потирая ладонью горло. Ее собственные звуки были не совсем осознанными, скорее результатом стимуляции ее тела, которые были не под контролем разума или логики. И пока мужчина не предпринял еще одной попытки придушить ее, осталось хотя бы попытаться снизить чужую агрессию и внимательность. Хотелось верить, что возбуждение лишало рационального мышления обе стороны, поэтому Исса приблизилась к Иль Дотторе и неловко коснулась его губ, дрожащими руками пытаясь избавиться от ремня на его штанах. О нравственной составляющей этого действия она обязательно подумает позже. Сейчас это казалось отчаянным и последним способом ускользнуть от чужой ярости, которая не оставляла ни малейшего шанса на повторное пробуждение. Дотторе презрительно скривился, отворачиваясь от неловкого поцелуя. — Какой бездны ты творишь?! — все же обхватывая тонкую шею ладонью и удерживая чужое лицо на расстоянии, прошипел ученый, но хватка дрогнула, когда тонкие пальцы проникли под белье и обхватили член. Ситуация была патовая только для одной стороны, поэтому Исса не стала перехватывать чужое запястье на своем горле, отметив, что вслед за ласками ей не только не свернули шею, но даже дали больше доступа к кислороду. Рискнув, беглянка ненавязчиво толкнула ученого вперед, краем глаза отмечая отлетевший скальпель. Не решаясь бросится к нему под внимательным алым взглядом, Исса другой рукой задрала чужую рубашку и оставила дрожащими губами поцелуи рядом с косыми мышцами, продолжая ласкать вставший член. От грязной затеи было не стыдно: если это унижение позволит ей выжить, то плевать. Спустившись ниже, она обхватила губами влажную головку, на которой выступил предэякулят, поморщившись от солоноватого вкуса на языке. Возможно, только благодаря длительному собственному возбуждению у нее в горле не стал ком и ее не вывернуло на том же месте от отвращения. Как ни странно, пока ее тело горело, было легче игнорировать другие чувства. — Жалкий эксперимент, — оскалившись, бросает Иль Дотторе, вплетая пальцы в короткие волосы и толкаясь в чужой рот, — если ты осмелилась на спонтанные поступки, то выполняй их качественно.       От грубости и порою чрезмерно дерганных и резких движений перехватывало дыхание, а глаза слезились, но это было вполне терпимо. Откровенно говоря, как только мужчина взял в свои руки инициативу, Исса мало на что влияла, разве что обхватила член у основания и помогала себе рукой, поскольку взять полностью чужую плоть она была не в состоянии. К ее счастью, кажется, это совершенно не беспокоило Иль Дотторе, который выполнял скорее механические движения, закрыв глаза и немного запрокинув голову. И спустя еще пару минут поступательных движений в горло ударила вязкая струя, распространяясь по всему рту и оставляя неприятный привкус, от которого хотелось избавиться. Когда хватка на волосах ослабла и мужчина откинулся назад, Исса отстранилась от того и выплюнула оставшееся вязкое семя, морщась. После чего она потянулась ко скальпелю, но отпрянула назад, когда в паре сантиметров от ее руки в пол вонзилась стальная толстая игла. — Ты решила, что твоя выходка дала тебе фору? — низко рассмеявшись и растянув губы в безумной улыбке, уточнил Иль Дотторе, рядом с которым парили еще пара таких же игл, как и чуть не вспоровшая Иссе ладонь. Когда в ее сторону метнулись оставшиеся иглы, девушка сжалась, прикрывая лицо руками и ожидая боли, которой по какой-то причине не последовало. Когда она открыла глаза, у мужчины на лице сменялись различные эмоции, будто он разговаривал внутри себя с кем-то еще, пока вскоре его взгляд не стал стеклянным и он не рухнул на пол. Решив не испытывать судьбу, Исса вскочила на ноги, покачнувшись от головокружения, после чего вылезла в окно, кинувшись прочь и игнорируя как боль в оцарапанных босых ногах, так и дискомфорт постороннего предмета. Еще раз пробовать избавиться от него, попробовав перерезать пояс скальпелем или иглами, она не решилась, боясь, что мужчина может очнуться. Но она надеялась, что малая Властительница Кусанали откликнулась на ее молитвы и поможет добежать до дома.

* * *

      У порога дома ее встретила мать, заметившая девушку в окно. — Исса... — прошептала женщина, но не смогла выдавить больше ни слова, с ужасом осматривая грязную тунику, ободранные ноги и руки, на которых виднелись синяки. Но долго рассматривать себя девушка не дала, бросившись матери на шею и рыдая той в плечо. — Прости меня... — хрипло прошептала беглянка, слабея в родных объятиях и позволяя ослабевшему и отходящему от адреналина организму провалиться в беспамятство.       На этот раз не смертельное и определенно безопасное.