О бедном злодее замолвите слово-2: Новая история Шин-Мари

К подготовке к поединку Шин отнесся максимально серьезно. Он и Мэй получили от Ло-Таи особую бумагу для свитков. Она позволяла заранее нанести на нее пентаграмму и руны для ритуала и организовать нужное воздействие моментально в любое время и в любом месте без потери эффективности. Так что Канаан просчитался. Шин был готов вне зависимости от того, какое место для боя выберет противник.        Лотос и листок тщательно просчитали и нанесли необходимые последовательности символов.       — Назови время. — потребовал Канаан уже на следующий день.       — Хоть сегодня. — улыбнулся Рейн. — Через пол часа после окончания занятий.       — Прекрасно. — кивнул воин. — Встретимся в общем зале и вместе пройдем куда надо.       Шин хмыкнул. Даже сейчас Канаан до жути опасался заранее указать место боя. Кажется, Ин объяснил ему, как опасен подготовленный рунист. Посмотреть на сражение собрались очень многие. Наставникам официально не полагалось присутствовать, но Ло-Таи незаметно проследовал за толпой учеников.       Канаан выбрал небольшую поляну в лесу. Поросшая травой земля мало подходила для начертания рун... Воин полагал, что Шин потребует время для подготовки.       Но рунист лишь уверенно кивнул: — Приступаем.       — А ты не трус. Нет ни единого шанса на победу, но не боишься. — оценил воин. Канаан атаковал первым. Мощно. Сильно. Катру принял удар на себя. Зрители завопили от избытка чувств.        А потом Шин припечатал к земле под своими ногами заранее подготовленный свиток.       Все с удивлением наблюдали как на поляне развернулась заклинательная пентаграмма, предназначенная для освящения территории, именуемая Искоренение Тьмы. Рейн прошептал слова молитвы, обращенные к светлым духам для активации фигуры. Благая святая ци ярким потоком залила местность. Ритуал не был боевым, а скорее обережным от Темных тварей и иного зла. Людям, лодари и Небесным он был не опасен. Ин слишком поздно осознал замысел руниста. Он успел отступить под сень деревьев и не попасть под поток света. Но помочь своей пешке уже не мог... Канаан завопил, изогнулся дугой, а потом упал на колени.       От боли он не мог двигаться.       — Полагаю, я победил. — сообщил Рейн. Ошарашенная толпа подтвердила этот факт дружным удивленным гулом.        Лишь после этого юноша отозвал магическую фигуру. Он понимал, что избавить Канаана от того, что сотворил с ним демонолог он не может. А значит и дальше мучить воина не имеет смысла. Рейна окружили юные Небесные, выражая всяческое одобрение. Соратники помогли подняться Канаану. Тот еще был бледен. Но постепенно приходил в себя.        У многих возникли вопросы по поводу случившегося. Общее мнение было таково, что Канаан затемнился в недавних боях, будучи несколько раз ранен тварями. Но вот наставник Ло-Таи в это особо не верил. Он записал сражение на кристалл и намеревался показать главе Академии.       — Как же я переживал! — Мэй демонстративно схватился за сердце.       — Мы хорошо подготовились, я не очень рисковал. — улыбнулся Шин.       — Так ты теперь на самом деле самый главный среди местных лотосов? — прищурился Тан.       — Главнее всех! – заверил Рейн со смехом. Он и сам не ожидал, что так все обернется. Его вполне устраивал вариант главенства Атны. Но увы – боевая мощь друга не продемонстрировала бы зрителям то, что показал ритуал – в Канаане есть Тьма. Теперь наставники взялись за расследование. Да и сам воин явно был немало удивлен. Не похоже, что он осознанно пошел на сделку с демонами – вероятнее всего его обманули.              — Что произошло?! – панически вопрошал лотос у своего друга-водника.       Ин поморщился: — Хитрый подлый рунист подставляет тебя. Он замаскировал свою магию под колдовство освящения территории, хотя у символов был еще и эффект максимальной боли. Шину явно помогали Мэй и наставник рунистов – Ло-Таи.       — Я доберусь до гаденыша! – прорычал Канаан. – Из-за него меня сотню раз просканировали, ибо подозревают в затемнении.       — Шином и его товарищами займусь я. – поспешил сообщить демонолог. Он не хотел, чтобы его дуболом-соратник причинил вред рунисту.       — Хорошо. – спорить с Ином лотос не решался.       Советник нахмурился. Все прошло несколько не по плану… Шин оказался необычайно хитер. Разумеется, ни в самом Синь-Фао, ни в Канаане не обнаружат Тьму – все надежно скрыто. Иначе демонолог не решился бы жить в Золотых небесах. Святой ритуал не причинил бы вреда высшему демону. Но он мог вызвать неприятные ощущения и – что гораздо серьезней — частично выдать Темную ауру. А вот новичку-Канаану пришлось несладко. Тьма еще активно бурлила в нем, не сформировав русло… Рунист сделал ставку на это и не прогадал.              — Я очень волнуюсь за тебя. – тихо произнес Гуан-Чин. – Ты в последнее время сам на себя не похож…       Канаан поморщился. Ему не нравились причитания целителя.       — Я чувствую себя отлично! – отрезал он. – И силен как никогда. Почему ты не можешь просто за меня порадоваться?       Лекарь закусил губу: — Потому что отчетливо вижу, как быстро расходуется твоя ци. Если ничего не изменить, то ты «сгоришь» за несколько лет. Произошедшие изменения вовсе не полезны для твоего здоровья. Я мог помочь…       Канаан не дал ему договорить, наотмашь ударив по лицу. Ошарашенный и испуганный Чин упал на ковер. Из разбитой губы сочилась кровь.       Гуан-Чин испуганно замер и попытался отползти. Еще ни разу Канаан не был настолько жесток, не смотрел так злобно.       — Ну смотри до чего ты меня довел... — уже чуть мягче произнес воин. — Прекрати говорить эти свои глупости, и мы будем считать, что всего этого не было.       Но целитель не был готов обо всем забыть.       — Я... пойду. — осторожно начал он, поднимаясь.       — Никуда ты не пойдешь! — в голосе лотоса снова звучало раздражение. — Пойдем спать. Поговорим утром.       — У меня... дела. — лекарь едва заметно дрожал. Он заметил, что дверь заперта. Открыть ее даже изнутри может только хозяин комнаты.       — Какие дела могут быть так поздно?! — прищурился Канаан злобно. — У тебя есть кто-то еще?       — Н-нет... — Чин нервно сглотнул. Пальцы лотоса скользнули по его подбородку, затем по щеке. От этих прикосновений становилось не по себе. Теперь юноша точно знал, что любое из них может перейти в удар. Канаан властно взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза.       — Ты мне не врешь?       — Не вру... — Чин чувствовал себя несчастным, маленьким и необычайно одиноким. Слабость, отчаяние и апатия затопили тело... Теперь Канаан сжимал его плечо — сильно, до синяков. Дыхание сбилось. Перед глазами целителя плясали черные пятна.              Когда Канаан наконец уснул, Чин лежал рядом и тихонько плакал... Разбитые губы и синяки на плече болели. Досталось также запястьям и бедрам.       — Я хочу к себе. Если он сейчас проснется, то снова разозлится. На этот раз из-за того, что я плачу. — думал юноша в отчаянии. — Мне нужно уйти. Я больше не желаю иметь дела с Каном...       Всхлипнув в последний раз, лекарь осторожно поднялся и потянулся к лежавшей у кровати поясной сумке. Движения целителя постепенно становились увереннее. Он с каждой минутой обретал все больше решительности. В сумке обнаружилось зелье, применяемое для операций — оно надежно лишало пациента сознания примерно на час или больше, в зависимости от дозировки. Лотос заворочался во сне... Но лекарь уже поднес флакончик к его лицу, воин вдохнул пары... Теперь ближайший час он не проснется, что бы не происходило вокруг. Чин оделся и бросился к двери. Ожидаемо не открывается. Целитель принялся колотить по ней, зовя на помощь. Ночная стража всенепременно его услышит.       Это чревато неприятностями. Ученики не имеют права ночевать не у себя, а так или иначе пришел к Канаану он сам — насильно целителя никто не тащил. Ученики не имеют права спать друг с другом. Если такое происходит, то тщательно скрывается. Обращение к страже вскроет отношения Чина и Канаана. Но лекарю было почти все равно. Он устал, был напуган и хотел оказаться подальше от жестокого любовника.       Стражники не подвели. Уже спустя двадцать минут дверь взломали. Чин сбивчиво объяснил ситуацию. Его отвели к дежурному брату-наставнику. Так и не пришедшего в себя Канаана также забрали.              — Этот подлец так сказал?! — возмущенно орал Канаан, придя в себя и оказавшись на допросе. — Паршивец вырубил меня! Да, мы встречаемся. Я вовсе не бил его. Понятия не имею, что с ним произошло. Синяки оставил не я. Чин остался ночевать добровольно. Дверь я запер, как и всегда — на ночь. К чему мне силой удерживать свою пару?       Брат-наставник смотрел на лотоса весьма скептически. Он видел дебошира, не вылезавшего из карцера, обвинявшего лучшего лекаря Академии. И у Гуан-Чина была совсем иная версия произошедшего. И заметные следы побоев на теле.       — При обыске у Вас нашли запрещенные зелья. — произнес монах. — Откуда они? — От Чина. — прищурился лотос. Он был преисполнен злости на вероломного любовника и жаждал мести.       Учитель удивленно приподнял бровь. Такой подлости он от лотоса не ожидал.              — Расследование по делу Гуан-Чина и Канаана-Мари? – удивленно переспросил Шин. Он немного не ожидал, что неприятности лекаря в новой версии реальности примут такой оборот.       — Да. Все весьма серьезно. – подтвердил Атна. – Канаана обвиняют в побоях, насильственном удержании Небесного, изнасиловании и хранении запрещенных зелий. Гуан-Чину предъявляют нарушение внутреннего устава Академии и распространение запрещенных зелий. Впрочем, последнее обвинение столь нелепо, что даже странно, что его рассматривают. В любом случае – репутация целителя пострадала. Все очень по-разному восприняли произошедшее. Есть те, кто считают – сдавать любовника страже – недостойно.       — Но мы то так не думаем! – заверил Лойто. – Особенно если любовник – Канаан. Как Чин вообще мог встречаться с этим мерзким типом?       — У целителя наверняка много сторонников. Он спас столько жизней. – задумчиво изрек Рейн.       — Да. И все они собираются сейчас у кабинета наставника Нин-Харру. – напомнил Атна. – Я собираюсь туда!       — И я! – кивнул Лойто. – Поддержим Чина!              Чин дрожал. Его допрашивали уже несколько часов — начиная с ночи. Спальню юноши и его рабочее место вот-вот должны были обыскать. Целитель не сомневался, что у него ничего не найдут. Он никогда в жизни не имел дело с запрещенными зельями. Не то, чтобы монахи были особо суровы и жестоки, но обвинения и самого лекаря и против него были серьезны. Братьям— наставникам предстояло разобраться в произошедшем. Особенно тяжелой оказалась встреча с Канааном в присутствиии учителей. Лотос смотрел на бывшего любовника с такой ненавистью. Чин немало опасался мести воина после того, как они оба покинут стены кабинета дисциплины... Иногда у лекаря проскальзывала мысль, не перегнул ли он палку. Но потом юноша вспоминал пережитый ужас, боль от ударов, запертую дверь, грубое соитие и понимал — он поступил как надо.       — Моей репутации конец. Меня выгонят из Золотых небес за несколько месяцев до конца учебы. — в ужасе думал целитель.       Неожиданно он расслышал гул снаружи — за пределами кабинета.              Толпа у кабинета наставника шумела. Все бурно обсуждали происходящее. Не каждый день в Академии происходят столь громкие дела. Шин, Лойто, Атна, Тан, Лу и Мэй разместились меж сторонников целителя. Рейн припоминал, как аналогичная сцена выглядела в дораме.              -Бедный Чин... — вздохнул он, попутно думая о том, что вот-вот должна явиться Эль-Мин-Пэй со своей могущественной матерью и спасти целителя, которому пагода оказалась обязана жизнью.       Внезапно рунист встретился взглядом с находящимся в той же толпе Синь-Ином. У демонолога был на удивление спокойный и торжествующий, с учетом ситуации, вид. Внезапно, Шин все понял.       — Эта сволочь подбросил Гуан-Чину запрещенные зелья! — догадался он. — Едва ли он сумел пробраться в комнату, а вот в лазарет — вполне.       — Мне надо отлучится! — прошептал Шин Атне и, дождавшись, когда Темный скроется из виду, выбрался из столпотворения и помчался к лазарету. Не дойдя него немного, рунист выпустил Катру. Юноша объяснил змею, что от него требуется, и питомец уполз.       Шин притаился, ожидая. Катру долго не было. Но когда змей вернулся, Рейн убедился, что паниковал не зря. В тайнике на рабочем месте были запрещенные зелья. Змей спрятал их все в подпространство. Рунист выдохнул. Он искренне надеялся, что в комнате Чина чисто... Братья-наставники не нашли никаких подтверждений слов Канаана. Зато множество — слов самого лекаря. Пафосное явление пагод прошло по плану, точно как в каноне. С Гуан-Чина сняли обвинения в нарушении правил Академии.       Канаана планировали выставить из Золотых небес с позором.              — Я должен сообщить Вам, как наследнику клана, что мы планируем исключить Канаана. — произнес наставник Ким-Джун.       — Я понимаю. — кивнул Шин. Он осознавал, что главу клана так же уведомили на случай, если клан не согласен и намерен вмешаться. Но Рейн не имел желания спасать злобного лотоса. Он был рад избавиться от мерзкого типа. Разумеется, Канаан отправится к своей семье и еще может проявить себя в дальнейшем. Но хоть перестанет мешать в Академии.       — Не намерен оспаривать мудрость Вашего решения. — заверил лотос.              — Не думал, что мы избавимся от проблемы подобным образом. — заметил Лойто.       — Да, внезапно. Угрозу устранили рунист и целитель. — согласился Атна.       — Но Канаана рано списывать со счетов. Он о себе еще напомнит. — прищурился Лойто.