Часть 44. Суд над Чан-Юем
16 июня 2021 г., 17:41
Шин-Мари поверить не мог, что после всего пережитого снова сидит в учебном классе Золотых небес. За прошедшую неделю многое успело произойти. Цун благополучно сбежал при помощи своих друзей из главной обители лотосов. После прибытия учеников из белоснежного клана в Академию он и Атна продолжили видеться. Примирение наступило даже раньше, чем в каноне. Разумеется, феникс еще ворчал на главу клана и делал вид, что злится, но не очень убедительно.
Канаан был арестован Золотыми – донесения наставников и некоторых из знатных лотосов, что присутствовали при поединке Атны и его соперника в борьбе за трон, не остались незамеченными. В отличие от случая с Шином – затемнение подтвердилось. Лотос был отправлен на ритуал очищения, а затем в тюрьму. Ему предстояло пробыть там ближайшие три года. Что именно успел рассказать подследственный, ни Атна, ни остальные лотосы так и не узнали. Атна-Мари, как глава клана, подписал кое-какие документы и ответил на ряд вопросов. Теперь Канаан вернется к белоснежным очень нескоро.
Рейн с обожанием смотрел на друзей. Он и не чаял увидеть их снова, но вот – они опять вместе. Мэй, Лу и Тан чуть не задушили своего предводителя в объятиях по возвращении. С интересом и ужасом слушали истории о его похождениях и даже закатили целую пирушку по случаю воссоединения Змея и дракона.
Шин то и дело возвращался мыслями к Сайто и его смелому, благородному поступку.
— Как он? В безопасности ли? Увидимся ли мы снова?! – волновался рунист.
Друзья как могли утешали его. Но тоска не проходила. Шин невероятно скучал. Он все яснее осознавал, что влюблен в мастера мудрости и мысль о предстоящей долгой разлуке терзала сердце.
— Шин, не спи! Нам надо спрягать шихимаррские глаголы. – Мэй толкнул товарища локтем в бок.
— Эмм… Да! Точно. – лотос возобновил записи. Откровенно говоря, его успехи в шихимаррском были куда как скромными. Во всей группе лучше всех язык давался Мэю. Он уже довольно бойко говорил на зверолюдском. Лу немного отставала. А вот Шин и Тан еле-еле сдавали зачеты.
— Это издевательство, а не язык. – вздохнул Рейн. – Я ничегошеньки не понимаю!
— Ох, давай я тебе помогу. – вызвался листочек.
— Спасибо. – Шин осознавал, что без поддержки товарища не справится с заданием.
— Если мы поедем в Шихимарру – говорить с местными будешь ты! – возвестил лотос.
Мэй только улыбнулся и кивнул. Он уже почти отчаялся обучить друга премудростям иноземной речи, несмотря на регулярные совместные занятия после основных уроков.
— Позанимаемся сегодня у меня. – предложил он.
— А я помогу тебе с артефактами. – заявил Шин.
— Сегодня решается дело по Ху. – напомнил Тан. – Вам не любопытно, чем все закончится?
— Любопытно! – возвестил Мэй первым. После того, как Шин вернулся и рассказал о событиях в Багряной листве, Лань, Тан и остальные решили, что щадить Юя не стоит. Танцующие журавли должны узнать правду, а внук главы клана Серебряной листвы – обрести финансовую поддержку и шанс на достойную жизнь.
Делу был дан официальный ход. Уклонение от обязанностей по содержанию ребенка и его матери – крайне серьезное правонарушение по меркам Небесных. Такое не прощают. Да и советник клана журавлей – отец невесты Юя – был в гневе. У несостоявшегося жениха есть ребенок на стороне – сын – довольно сильный Небесный. Да и на момент свадьбы незаконнорожденному было бы лет десять – намного старше будущих законных детей. Кто же согласится на подобное?
Поскольку Мэя там видеть были не должны, Шин, Лу и листочек планировали укрыться на балкончике в зале суда. А вот Тан и Лань выступали свидетелями.
— Да. Все верно. Этот ребенок – сын Чан-Юя. – кивнул приглашенный на заседание мастер по чтению аур. Он только что завершил проверку и огласил свой вердикт.
— Спасибо, мастер Гун-Цинь. – кивнул старший хранитель законности.
Юй скрежетнул зубами. Он смотрел на присутствующих, как посаженный в клетку волк, разве что не рычал. Злой, затравленный взгляд, нервные порывистые движения…
Ху жался к матери – красивой, но болезненно бледной лодари. После начала разбирательства, ее доставили в город, и семья воссоединилась. Теперь женщина обнимала вновь обретенного ребенка и гладила по волосам, не выпуская ни на миг, словно опасалась, что им снова придется расстаться.
— Это финансовые записи из приюта Ту-Чанг. – продолжил старший хранитель законности. – Как вы видите – никаких денег на содержание Ху за все время его пребывания там не поступало.
— Передавал ли присутствующий здесь Чан-Юй какие-либо деньги до этого? – уточнил чиновник, обращаясь к матери ребенка.
Молодая женщина испуганно сжалась. Она буквально кожей ощущала злой взгляд Юя.
— Можешь говорить свободно и ничего не опасаясь. – заверил старший хранитель законности.
— Нет, никаких денег не было. – проговорила лодари.
— Она лжет! – выкрикнул сын главы клана. – Я дал ей достаточно денег.
— Это легко проверить. – напомнил чиновник. – Ритуал правды.
— Он довольно болезненный. – отметил кто-то в зале.
— Я согласна! – выкрикнула мать Ху. На этот раз она говорила намного смелее.
Юй поморщился.
В заседании решено было сделать перерыв. Для подготовки к ритуалу требовалось время.
— Она хорошо держится! – отметил Шин.
— Невероятно стойкая девушка. – согласилась Лу.
После перерыва лодари вновь повторила свои слова – на этот раз под действием ритуала. Ничего не изменилось. Она говорила чистую правду.
— Знал ли господин Чан-Юй о ребенке? — продолжил расспросы чиновник.
— Да, он знал. — заверила лодари. — Даже видел Ху младенцем. Но отказался помочь...
В зале раздался возмущенный гул. Присутствующие негодовали. Старший мастер законности подал знак соблюдать тишину.
— Ситуация ясна. — кивнул чиновник. — За уклонение от финансового обеспечения ребенка Чан-Юй приговаривается к двум годам тюремного заключения и денежной компенсации в размере двухсот сантаней в пользу сына. Дзай-Ху вместе с матерью получат дом в Утхарге.
Юй зло сверкнул глазами. Взгляд его остановился за бастионе и черепахе. Тан и Лань выступили ранее, на более закрытом слушанье — лишь перед чиновниками департамента закона.
Так что Юй не мог достоверно знать, что они говорили как свидетели. Но листок о многом догадался.
— Да, я виновен! — выкрикнул он. — Но откуда об этом узнал Тан?! Уж не оставил ли он сам кого-то в том же приюте?
Брошено зло и обличительно. Бастион вздрогнул.
Глава приюта, присутствовавший при слушаньях, переглянулся с старшим мастером законности.
— Этот вопрос будет рассмотрен отдельно. — сообщил чиновник.
Шин ойкнул. Он понимал, чем чревата проверка малышки Тайли. К ней лучше не привлекать внимание.
— Вот ведь негодяй! — тихо заметил Мэй.
— Да, я навещал Тайли. Она моя дочь. Ее мать недавно умерла. Другой родни нет. — Хоу-Тан принял единственно верное решение и на закрытом заседании при наставниках по дисциплине Академии Золотых небес поспешил признать отцовство. Чтобы Небесным не пришло в голову проверять происхождение девочки. Неловко получится, если ритуал покажет, что отец Тайли — драконид. — Моя семья не признала ее, и я поместил малышку в заведение Ту-Чанг.
— Господин Хоу полностью оплатил пребывание девочки в приюте, по словам наставниц навещает ее через день. Кроме того, Тайли навещает господин Нун-Лань. — сообщил глава приюта.
— Эмм... Мой друг из клана черепах очень близко к сердцу принял судьбу девочки. — нашелся бастион.
— Вы завели внебрачного ребенка, скрывали его... — напомнил наставник по дисциплине. — Это серьёзное нарушение.
— Каюсь. Обещаю быть осторожнее. — Тан виновато опустил взгляд. С учетом заботы о ребенке, тюремный срок ему не грозил. Но исключить из Академии в худшем случае бастиона вполне могли.
Наставники тихо посовещались меж собой.
— Принимая во внимание успехи в учебе, работу дза-шу во время недавней войны и отсутствие иных дисциплинарных нарушений — дело ограничится штрафом и занесением эпизода в личный ученический свиток. — сообщил один из монахов.
— Я понял. Спасибо. — обрадовался бастион. Он считал, что легко отделался.
По счастью, никто не донес о регулярных драках с Ланем.
Как и в случае с Ху, даже после установления отцовства, Тайли оставалась лодари и официально не входила в семью Хоу. Но это и не требовалось. Все равно она окружена заботой. А чем меньше внимания к ней Небесных, тем лучше.
— Это меня должны были записать отцом Тайли! – негодовал Нун-Лань. – Это совершенно нечестно!
— Хочешь оплатить штраф вместо меня? – осведомился бастион.
— С чего бы? Тебя записали – ты и плати! – возмутился черепаха. Он явно был немало обижен.
— Ты избег неприятных разбирательств и записи о правонарушении в личном ученическом листе. – примирительно напомнил Тан.
— Вот уж страшная беда. – отмахнулся Лань. – Завтра я иду к Тайли! И не смей мне говорить, что не моя очередь. И ту игрушку, которую она просила, куплю и подарю тоже Я!
— Хорошо. – не стал спорить бастион. Он понимал, что черепахе сейчас очень непросто.
Канаан не находил себе места. Он мерял шагами камеру и метался как запертый в клетке зверь. Тело все еще болело после ритуала очищения. Пережить его было непросто. Но физические страдания казались пустяком по сравнению с тем, как мучился воин морально.
Он до сих пор не мог поверить в то, что его – адепта святого клана – так легко обманул Темный. А еще – поместил Тьму в тело Канаана. От одной мысли о подобной мерзости лотоса начинало подташнивать. Отвратительная демоническая дрянь жила в нем столько времени, а он ничего не замечал – думал не свои мысли, совершал не свои поступки. Был марионеткой в руках извечных врагов святого клана.
Канаан-Мари был благодарен Золотым за избавление от Тьмы. Даже умереть во время очищения было бы для него более благоприятным исходом, чем стать демоном. Всего через три года он вернется в клан и послужит ему верой и правдой, искупит все то зло, что совершил. Прежняя невероятная сила ушла. Но и без нее он многое может.
Шин вздрогнул всем телом и проснулся. Опять кошмар. Впрочем, кошмары стали его частыми спутниками. Это не удивительно, с учетом того, что довелось пережить. Лотос нежно погладил Катру. Это хоть немного успокаивало. В сознании все еще роились темные мороки недавнего сновидения – тяжелого, противного, липкого…
Рунист не помнил, что конкретно видел. Но увиденное ему точно не понравилось. Катру обеспокоенно заворочался.
— Все в порядке. – слабо улыбнулся Рейн. Он поднялся с лежанки и добрался до столика. Здесь, в небольшой склянке из темно-зеленого стекла – находилось успокаивающее зелье, прописанное Гуан-Чином. Шин принял очередную дозу и снова забрался под одеяло, обняв питомца. На этот раз он погрузился в сон без сновидений.
— Снова кошмары? – голос Атны звучал крайне обеспокоенно. – Это уже седьмой сеанс исцеления. Пора бы им закончиться.
Шин лишь пожал плечами – да и что он мог ответить? После сеансов Атны ему становилось лучше. Но ненадолго.
Глава клана вздохнул. Он понимал, что после пережитого психика друга серьезно пострадала. Полное восстановление займет время.
— Ничего. Буду лечить столько, сколько потребуется. – заверил старший лотос. – Ты ведь сегодня заглянешь к Гуан-Чину?
— Да, обязательно. – Рейн кивнул. – Он обещал выдать еще успокаивающего зелья.
Шин восстанавливался, хоть и медленно. Лотос латал свою душу зельями, сеансами исцеления, общением с друзьями, днями мирной жизни. Он осознавал, что скоро грянет война с демонами. Рунист понимал — к ней надо быть готовым — магически и морально.
Но жизнь внесла свои коррективы.
— Отправиться в Шихимарру в составе официальной посольской делегации? — ошарашенно уточнил лотос.
Ло-Таи уверенно кивнул: — Ваша группа изучает шихимаррский. Это станет отличной практикой. Тем более, что политикой предстоит заниматься господину послу и его помощникам. А вы едете... для количества — как молодые представители знати.
— Я понимаю... — Рейну очень не нравились открывающиеся перспективы. Шихимарра пугала его. Да и Атне с Цуном может потребоваться помощь против демонов. Но... решать не ему.
