Глава 6. Постоянная бдительность
14 марта 2021 г., 13:26
На следующее утро воздух в аврорате звенел от возбужденных шепотков. Гермиона ощущала их кожей — короткие взгляды, брошенные исподтишка, слова, затихающие при ее приближении. Джексон метался по проходу как наэлектризованный воробей, то и дело взлохмачивая свои и без того непокорные светлые волосы.
Томас, напротив, сохранял островок спокойствия в этом людском водовороте. Его размеренные движения и негромкий голос вносили порядок даже в хаос первого дня Гермионы. Он провел ее мимо любопытных взглядов к новому рабочему месту — скромному столу в углу общего зала, пока Джексон кружил вокруг, будто не в силах справиться с переполнявшим его возбуждением.
— Ну ты даешь, Гонт! — выпалил он, когда они остановились у нужного места. — Даже стола своего еще нет, а уже поучаствовала в операции под прикрытием, в первый же рабочий день. Да еще и с самим шефом! — он понизил голос до конспиративного шепота, который, впрочем, было слышно на половину комнаты. — Крупную птицу задержали.
Голубые глаза Джексона расширились от восторга, а затем он внезапно спохватился:
— Ничего, что я на «ты»?
Гермиона пожала плечами, бросив взгляд на его значок, где было выгравировано полное имя — «Джексон Митчелл». Простое и звонкое, как и его владелец.
— Ничего, мы теперь коллеги, можете звать меня Миа, — сказала она с легкой улыбкой.
Имя «Меропа» звучало в ее собственных ушах нелепо и незнакомо, будто плохо сидящее платье с чужого плеча. «Миа» было ближе, почти касалось границ настоящего имени, и от этого становилось теплее в груди.
— Привет, Тина, — Гермиона повернулась к уже знакомой девушке за соседним столом.
Порпентина Голдштейн подняла глаза от бумаг. Высокая, худая, с каштановыми волосами в каре, она выглядела как олицетворение сдержанности.
— Привет, Миа, — улыбнулась она, и в уголках ее глаз образовались мелкие морщинки.
Гермиона опустилась на стул, ощущая неловкость. Прошлым вечером она ворвалась в чужую операцию, сама того не ведая. Неприятное чувство, точно вломилась в чей-то дом через окно.
— Это вроде была твоя операция. Извини, что я так влезла, это для меня было неожиданно, — вздохнула она, вложив в слова искреннее раскаяние.
Тина только рукой махнула.
— Ничего. Я, можно сказать, тебе благодарна — не пришлось пить это мерзкое оборотное зелье. — Она поморщилась, как от зубной боли. — И смогла спокойно провести вечер дома, с сестрой.
— Да, Гонт, это мы должны тебе сочувствовать, — Джексон фыркнул, опираясь о край стола. — Тебе же пришлось изображать свидание с Грейвсом. Он, наверно, из тебя всю душу вынул за вечер.
По его тону было ясно, что Грейвс в отделе вызывал у подчиненных смесь восхищения и легкого ужаса.
— Ну, все прошло не так уж плохо, — пожала плечами Гермиона, отворачиваясь к стопке бумаг на столе.
Позволила себе тихую улыбку, когда никто не видел ее лица. Рука невольно потянулась к рубиновой подвеске, выглядывавшей из-под расстегнутой сверху белой блузки. Перед глазами возникли четкие воспоминания: его пальцы, скользящие по ее щеке, их руки, соприкоснувшиеся в ресторане, его взгляд в полумраке. Холодный камень подвески в захвате моментально нагрелся, будто впитал тепло эмоций.
Следующая неделя закружила Гермиону в водовороте обязанностей. В течение дня она втягивалась в рабочий процесс, изучая текущие дела отдела — коррупция среди госслужащих, незаконная торговля волшебными артефактами и материалами, серия ограблений немагических банков с применением волшебства. К вечеру ноги несли ее либо на учебные курсы при аврорате, либо в тихую гавань библиотеки.
Хотя ее практических знаний хватало с головой — результат войны, где каждое заклинание могло стать последним, — она слабо представляла себе юридические тонкости законов, действующих сейчас в американском магическом сообществе. Особенно учитывая, что некоторых из них в ее времени уже не существовало или они прошли серьезные изменения.
Закон Раппапорт, конечно, был для нее не в новинку. История та была о доверчивой Доркас Твелвтрис, которая поделилась информацией о МАКУСА и школе Ильверморни с обаятельным магглом Бартоломью Бэрбоуном. А он в итоге устроил настоящую охоту на ведьм, которая закончилась массовым убийством магглов и множеством стертых воспоминаний. Это было ей хорошо известно как исторический прецедент. Когда-то профессор Бинс посвятил этому несколько лекций, и это оказалась одна из немногих тем, где Гермиона не боролась со сном.
Теперь же, в 1927 году, ей приходилось жить среди магов, которые максимально обособлялись от немагов и которым запрещалось вступать с ними в какие-либо близкие отношения. Родственные связи, дружба, не говоря уже о романах — все было под запретом.
В такие моменты Гермиона могла только радоваться, что родилась в 1979 году в Англии, где маме и папе не пришлось стирать память о ней сразу после поступления в Хогвартс. А теперь, после того как ей удалось предотвратить угрозу Волдеморта, и вовсе никогда не придется стирать родителям память. Сможет вернуться к своей семье — когда, конечно же, починит вечный календарь.
Гермиона не могла не отметить иронию ситуации — она, выросшая среди магглов, теперь должна была притворяться чистокровной волшебницей в мире, где связь с немагическим населением считалась почти преступлением. По вечерам, закрывшись в своей квартире, она ловила себя на том, что тянется к телефону, чтобы позвонить родителям, прежде чем горькая реальность накрывала ее — здесь не было ни сотовой связи, ни ее семьи. Они даже не родились еще. В такие моменты тоска по дому пронзала ее с новой силой, заставляя еще упорнее искать способ починить вечный календарь.
Это всегда поднимало проблему запутанных чар на артефакте и возвращало к многочасовым сидениям в библиотеке. Старинный зал с высокими потолками и длинными стеллажами стал ее вторым домом. Она пролистывала все книги, которые могли содержать информацию о чарах времени и пространства, выписывала все, что было способно хоть как-то пригодиться, но пока не видела того, что заметила при диагностике магического узора вечного календаря.
«Если бы только я могла рассмотреть его еще раз, во всех подробностях…» — мысль вертелась в голове, как заевшая пластинка.
Гермиона так глубоко погрузилась в раздумья, перебирая возможные решения, что когда на плечо легла тяжелая рука, подпрыгнула на стуле. Книги под локтем сдвинулись с шорохом. Резко обернувшись, автоматическим движением выхватила палочку из кармана мантии и направила в сторону человека, стоящего за спиной.
— Очаровательно, мисс Гонт, постоянная бдительность, — глубокий голос с нотками иронии разлился в воздухе.
Перед ней стоял Персиваль Грейвс, глава Департамента Магического Правопорядка. Высокий, в темном костюме, он аккуратно отвел ее руку в сторону от своей груди. Свет от настольной лампы подчеркивал резкие линии его лица, оставляя глаза в тени.
— Мистер Грейвс? — Гермиона опустила палочку, ощущая, как сердце колотится от испуга. — Вы еще работаете? — Подняла взгляд на часы, висевшие над дверью. Витиеватые стрелки показывали почти полночь. — Рабочий день закончился уже… четыре часа назад.
— Могу задать вам тот же вопрос, — его губы изогнулись в легкой усмешке. — Почему-то так и подумал, что найду вас в библиотеке.
Он окинул взглядом горы книг, окружавшие ее как маленькая крепость. Гермиона вдруг почувствовала себя неловко, будто ее застали за чем-то неподобающим.
— Вы искали меня? — спросила, выпрямляясь в кресле и незаметно разминая затекшую шею.
Его костюм выглядел безупречно, как если бы он только что вышел из портновской мастерской, а не провел долгий день за бумагами и совещаниями. Ни единой складочки, ни намека на помятость. Темные волосы, серебрящиеся на висках, были идеально уложены.
— Не напрягайтесь вы так, — он усмехнулся, заметив ее настороженность. — Просто хотел предложить пойти в тренировочный зал, поразмяться. Я засиделся за последние дни.
Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на глазах. Гермиона внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь понять истинный мотив. Привычная маска невозмутимости была на месте. Возможно, ему просто нужна была компания после долгого дня. Или, что более вероятно, он видел в ней потенциал, который стоило развить.
— А вам не помешает попробовать беспалочковую магию. Если, конечно, у вас нет более увлекательных занятий, — он демонстративно оглядел гору раскрытых книг, возвышавшуюся на столе.
Гермиона ощутила укол смущения. Книжная башня перед ней содержала все, от «Временных парадоксов» до «Трансмутации пространства в теории и практике» — достаточно, чтобы вызвать вопросы.
— Это просто мое научное исследование, — вздохнула она, взмахом палочки отправляя книги обратно по своим местам на полки. Они взмыли вверх и разлетелись по залу, как стая голубей. — Которое не очень-то продвигается.
Беспалочковая магия была редким навыком даже в ее времени, а здесь могла стать настоящим преимуществом. Странно, но мысль о том, что Грейвс выбрал именно ее для таких тренировок, вызвала неожиданное тепло где-то под ложечкой. Они вышли из библиотеки и двинулись по тихим коридорам Вулворт-билдинг. В ночное время здание казалось иным — притихшим, затаившимся, полным теней. Их шаги гулко отдавались в пустых коридорах, а свет волшебных ламп отбрасывал на стены причудливые тени.
Они дошли до владений мистера Робинсона, и Грейвс открыл дверь лишь легким взмахом руки — ни палочки, ни слов заклинания.
— Свои привилегии в том, чтобы быть шефом аврората, — пояснил он, заметив ее удивленный взгляд. — Пойдемте.
Они прошли через кабинет начальника отдела подготовки авроров — просторное помещение с дубовым столом и схемами заклинаний на стенах — и вошли в знакомый Гермионе зал. Голые каменные стены, высокий сводчатый потолок, магические светильники, парящие в воздухе без видимой опоры. Каменный пол, отполированный до блеска годами тренировок. В глубине помещения Гермиона заметила несколько массивных сундуков, чьи темные очертания выделялись на фоне светлой стены.
— Мистер Робинсон любит на занятиях проводить наглядные демонстрации с разным дополнительным оборудованием, — Грейвс проследил за ее взглядом и пожал плечами. — Не думаю, что нам они помешают.
Гермиона подошла к центру зала, ощущая напряжение, разливающееся по телу. Тренировки всегда вызывали у нее смешанные чувства — с одной стороны, она любила учиться, с другой — беспалочковая магия была ее слабым местом. «Слишком сильно полагаетесь на логику и мало на интуицию» — так говорила МакГонагалл когда-то давно… или будет говорить много лет спустя.
— Что мы планируем делать, сэр? — спросила она, нервно поглаживая палочку в кармане. — Я не уверена, что у меня получится беспалочковая магия…
— О, бросьте, — Грейвс скинул пиджак и повесил его на спинку стула у стены. Закатал рукава белоснежной рубашки, обнажив сильные запястья. — Дети спокойно используют магию, даже не зная о ней, если они из семьи немагов. Хотя вам это не знакомо, вы из семьи волшебников.
Он повернулся к ней, заметил ее напряжение и добавил мягче:
— Но все равно, неужели никогда спонтанно не колдовали до поступления в Хогвартс?
Гермиона вдруг вспомнила далекий солнечный день, двор начальной школы и рыжую девочку с острым язычком.
— Да, было такое. Меня дразнила соседская девочка из-за больших передних зубов, — она невольно провела языком по своим теперь идеально ровным зубам. — А я так разозлилась, что у нее прямо на моих глазах зубы отросли еще больше.
Гермиона тихо хихикнула, вспоминая, как потом появилась МакГонагалл, сердито качая головой, исправила прикус и память соседке, а потом объяснила маленькой ошарашенной девочке, что та волшебница. Как будто это было в другой жизни.
«Так и есть, — подумала она. — В жизни, которая для этих людей еще не наступила».
— Примерно так, — кивнул Грейвс. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Только зубы мои не трогайте.
Гермиона перевела на него удивленный взгляд, пытаясь понять, шутит он или нет. В глубине темных глаз промелькнуло веселье, но тут же скрылось за привычной маской невозмутимости.
— Вам нужно чего-то захотеть. Спонтанно и сильно, — он отошел на несколько шагов, встал прямо напротив нее. — А потом выпустить свою магию наружу, направляя поток. Попробуем на манящих чарах. Чего вам сейчас больше всего хочется?
Гермиона задумчиво скользнула взглядом по его глазам, темным, как безлунная ночь, в которые она старалась не смотреть прямо, помня о способности к легилименции. Потом по скулам, резким, точно высеченным из мрамора. По плотно сжатым губам, которые так редко улыбались.
Когда они остались наедине, его присутствие начало давить и вызывать странные, совершенно неподобающие мысли. «Вас» точно будет неправильным ответом, даже если это первое, что пришло в голову.
Желудок спас положение, просигнализировав глухим ворчанием.
— Поесть бы не отказалась, — ответила Гермиона, вспомнив, что с обеда ничего не ела.
Грейвс сделал взмах рукой в сторону двери, и из-за нее незамедлительно вылетела маленькая шоколадка в ярко-фиолетовой бумажной обертке. Она пересекла комнату по дуге и легла на его раскрытую ладонь.
— Робинсон держит у себя в шкафу шоколад на случай, если кто-то из студентов доведет себя до истощения, — Грейвс повертел шоколадку в пальцах. — Сегодня его можете заработать вы.
Что-то двусмысленное проскользнуло в его голосе, отчего к щекам Гермионы прилила кровь. Он поднял шоколадку, демонстрируя ее как приз.
— Только отберите его у меня.
Гермиона вздохнула и убрала палочку обратно в карман. Она действительно была голодна, при взгляде на шоколадку рот непроизвольно наполнился слюной. Настоящий, а не тот искусственный суррогат, который заполонил магазинные полки в ее времени. Там шоколадки лежали целыми стопками, но здесь, в 1927-м, каждая плитка была произведением искусства.
— Как мне это сделать? — заправила за ухо непослушную прядь волос, решительно глядя на вожделенную сладость.
— Представьте, что все вокруг пронизано силой, — голос Грейвса стал ниже, мягче. — Она в вас, она в воздухе, во всех вещах. Вам нужно нащупать связь между собой и предметом сквозь эту силу и потянуть на себя.
Он сделал паузу, его взгляд в полумраке комнаты казался особенно пронзительным.
— Нужно только как следует захотеть.
Его мягкий бархатный голос завораживал, и Гермиона тряхнула головой, прогоняя наваждение. Сконцентрировалась на цветной обертке в его руке, отгородившись от всего остального.
Гермиона почувствовала, как воздух вокруг нее становится гуще, насыщается чем-то осязаемым, почти материальным. Это ощущалось иначе, чем при использовании палочки, где магия проходила через канал, направляясь точным потоком. Сейчас ее собственная сила разливалась вокруг, как вода из опрокинутого сосуда, и задача состояла в том, чтобы собрать ее, направить силой воли. Кончики пальцев начало покалывать, словно через них проходил слабый электрический ток, а в груди образовалось странное тепло, распространяющееся по всему телу.
Сейчас, когда он рассказал ей про эту силу, она как будто начала видеть что-то неосязаемое уголком глаза — невнятное марево, похожее на колебание горячего воздуха над раскаленной дорогой. Гермиона сощурилась и попыталась представить, что это марево повсюду. Что между ней и вожделенной шоколадкой оно уплотняется, образуя своеобразную нить.
Она в деталях представила эту нить, свитую из множества маленьких полупрозрачных канатов, напряженную и натянутую, как струна. Потом непроизвольно подняла руку в сторону Грейвса, ощущая, как покалывает кончики пальцев. Представила, что нить втягивается в ее ладонь и тащит заманчивую вкусную плитку.
Воображаемая нить какое-то время оставалась неподвижной, только дрожала от напряжения, как паутинка на ветру. А потом в какой-то момент поддалась и дернулась в ее сторону. Шоколадка вылетела из руки Грейвса, будто выбитая невидимым хлыстом, но сразу потеряла опору и рухнула на пол где-то посередине между ними.
Гермиона почувствовала, что все силы разом покинули ее тело. В глазах потемнело, колени подогнулись, и она начала опускаться на пол, пытаясь удержать ускользающее сознание. Взмахом руки Грейвс успел отправить в ее сторону один из мешков с песком, который использовали для тренировки, и Гермиона рухнула на импровизированное сиденье.
— Не получается, — вздохнула она обессиленно и сгорбилась, зарывшись пальцами в волосы.
Мир все еще кружился перед глазами, напоминая ощущения после слишком долгой езды на карусели.
— Что вы, отлично получается, — Грейвс подошел ближе и призвал еще один мешок движением пальцев. Опустился рядом, и она уловила аромат его одеколона — сандал и что-то терпкое, с нотками кожи. — Я вообще не рассчитывал, что вы сегодня сдвинете что-либо с места, а вы преодолели почти полпути.
Он посмотрел на нее с тенью уважения:
— Немного не хватает стабильности потока, но это придет. — Небрежным жестом он приманил к себе многострадальную шоколадку, которая послушно влетела в его раскрытую ладонь. Протянул ее Гермионе. — Ешьте, вы заслужили.
Та, немного помедлив, вскрыла обертку и закинула в рот первый кусочек. Шоколад растаял на языке, оставляя восхитительный привкус какао и ванили. Зажмурилась от удовольствия, не сдержав тихий вздох.
Когда подняла веки, то поймала задумчивый взгляд Грейвса. Что-то неясное промелькнуло в его глазах, прежде чем он отвернулся. В следующий миг Гермиона протянула ему шоколадку.
— А вы когда в последний раз ели, мистер Грейвс? — спросила с хитрой улыбкой. — Вам тоже полагается доля, за преподавательские усилия.
Он нерешительно отломил кусочек, как если бы не привык принимать угощение, и отправил в рот, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица. Но Гермиона заметила, как дрогнули его ресницы от удовольствия.
Какое-то время они молча делили шоколадку, наблюдая за мерцанием магических огней в зале. Внезапно Грейвс наклонился к Гермионе так стремительно, что она не успела отшатнуться. Он закинул руку ей за спину, приблизившись вплотную. Его дыхание коснулось ее щеки, теплое, с оттенком шоколада.
От такой неожиданной близости грудь сжало. Время застыло, а пульс подскочил. Не успела она осознать, что происходит, как Грейвс вытянул ее палочку из дальнего кармана пиджака и тут же отодвинулся, оставив после себя лишь древесный аромат.
— Хорошо, когда вы восстановили силы, вот ваш следующий стимул, — сказал он, поднимая палочку на уровень глаз. — Отберите у меня вашу палочку. Магией, — уточнил он и встал, предусмотрительно сделав шаг назад.
От возмущения у Гермионы перехватило дыхание. В его глазах вспыхнули веселые огоньки, когда он заметил, как изменилось ее лицо.
— Постарайтесь теперь добавить немного контроля, — продолжал он, отступая все дальше, — держать связь в постоянном напряжении.
Гермиона, сузив глаза, двинулась за ним, подобно кошке, преследующей добычу.
— И не злитесь так, мисс Гонт, — он заметил опасный блеск в ее глазах. — Постарайтесь не взорвать палочку в моих руках. У вас есть запасная, а рук у меня только одна пара.
— Не могу обещать, — процедила Гермиона сквозь зубы, не сводя глаз с палочки в его руке. — Вообще, это низко, отнимать у меня палочку.
— Не отнял, а спокойно взял из кармана, — его губы изогнулись в ухмылке. — И если вы питаете насчет меня какие-то иллюзии, то не стоит — я не брезгую никакими методами достижения цели. — Тени под его глазами казались глубже в полумраке зала, придавая лицу почти зловещий вид. — Благородным человеком вы меня не назовете, если узнаете поближе.
Они шли по кругу, напоминая дуэлянтов перед поединком. Гермиона старалась сократить расстояние, Грейвс — удержать его.
— Я с первой встречи не сомневалась в этом, мистер Грейвс, — протянула она, внимательно наблюдая за его движениями. Ее взгляд не упускал из виду заветную палочку. — Но, похоже, мне некуда деваться от вас. Давайте попробуем.
Она остановилась, и Грейвс тоже замер в нескольких метрах от стены с сундуками. Гермиона смутно отметила, что загнала его в угол. Он протянул вперед открытую ладонь с лежащей на ней палочкой, будто предлагая дар.
Она подняла руку в его сторону, неожиданно вспоминая старый фильм о джедаях, который когда-то смотрела с отцом. «Светового меча только не хватает», — мелькнула отстраненная мысль, пока она визуализировала фантомную нить между собой и палочкой.
На этот раз позволила связи окрепнуть и затвердеть перед тем, как потянуть на себя. Воздух между ними будто загустел, стал осязаемым. Гермиона ощутила каждую частичку волшебства, пульсирующую в пространстве. Она дернула не рывком, а максимально плавно, поддерживая напряжение, как объяснял Грейвс.
Палочка задрожала на его ладони, словно ожила. Темные глаза Грейвса прищурились, концентрация на его лице стала почти болезненной. Потом магический кусочек дерева медленно поплыл по воздуху в сторону хозяйки, будто преодолевая сопротивление густого меда.
Гермиона изо всех сил пыталась поддерживать контроль, пока палочка, непроизвольно дергаясь вправо и влево, приближалась к ней. На лбу выступила испарина, а пальцы вытянутой руки потряхивало от напряжения. Каждый сантиметр пространства, преодоленный палочкой, отдавался тяжестью в ее теле.
— Просто превосходно, — шепнул Грейвс, его голос прозвучал неожиданно громко в тишине зала.
Гермиона вздрогнула, тонкая нить концентрации порвалась. Ее контроль на секунду ослаб, и деревяшка рухнула вниз, а пальцы судорожно схватили пустоту. Отчаянным усилием воли она попыталась восстановить связь, но было поздно. Поток магии дернул палочку во время падения; при касании пола белый луч сорвался с ее конца и полетел в сторону Грейвса, точно выпущенная стрела.
Тот среагировал молниеносно — успел закрыться щитом, быстро вскинув ладонь, и отклоненный луч ударил в один из сундуков позади него. Дерево глухо вздрогнуло.
— Простите, — пристыженно выдохнула Гермиона, опуская руку. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту и легкую дрожь.
— Ничего, — Грейвс провел пятерней по волосам в попытке восстановить их идеальную укладку. — Я не должен был вас отвлекать. Это было близко.
— Я почти… — начала она и замолчала, заметив движение за его спиной.
Что-то изменилось в воздухе, напоминая гнетущую тишину перед грозой. Он, поймав ее взгляд, тоже обернулся и замер статуей. Гермиона сделала пару шагов вперед и теперь полностью рассмотрела то, что было у него за спиной. Вернее, того.
До этого она видела его только на колдографиях в книгах и газетах. Теперь самый мощный темный маг современности стоял перед ней собственной персоной, будто сошедший со страниц истории. Стройный и высокий, с залихватски взъерошенными светлыми, почти белыми волосами, которые непокорно торчали вверх, словно наэлектризованные скрытой в нем силой.
Верхние пуговицы рубашки были небрежно расстегнуты, воротник нагло поднят, как вызов всему миру. По щегольскому шелковому жилету змеилась цепочка с подвешенными на нее артефактами, поблескивающими в полумраке. А в руках — хорошо знакомая Гермионе палочка. Та самая Бузинная палочка Дамблдора, оружие, способное разрушить мир.
Вся уверенность в себе мигом сошла с Грейвса, стекла, как дождевая вода по отливу окна. На лице проступил первобытный ужас — чистый, незамутненный. Он неуверенно сделал шаг назад и вскинул палочку. Его рука дрожала.
Слетевший с кончика зеленый луч — Авада Кедавра, смертельное проклятие — прошел как будто сквозь темного мага, не причинив тому никакого вреда. Гриндевальд ядовито усмехнулся, обнажив идеально ровные зубы, и двинулся вслед за Грейвсом, подобно хищнику, загоняющему добычу.
«Откуда он здесь, прямо в сердце аврората?» — мысль пронеслась в голове Гермионы, а потом молния понимания озарила ее. Это вовсе не Гриндевальд, а тварь из сундука, которую мистер Робинсон приготовил для завтрашнего занятия. Это был боггарт, существо, принимающее обличье самого страшного кошмара того, кто стоит перед ним.
— Сэр, это боггарт! — крикнула она, вцепившись пальцами в плечо Грейвса.
Ее слова прозвучали как удар хлыста в мертвой тишине зала. Но Грейвс, казалось, совершенно не слышал, продолжая погружаться в панику. Его лицо, обычно такое сдержанное, исказилось от ужаса. Он полностью отключился от всего остального, кроме сверлящего его взглядом Гриндевальда, как если бы был заперт в клетке с собственным кошмаром.
Еще один луч невербальной Авады сорвался с палочки, вновь прошел сквозь ухмыляющегося Гриндевальда и ударил в стену за ним, оставив черное пятно, похожее на след от ожога.
Гермиона, не раздумывая, подхватила свою палочку с пола и шагнула вперед, встала перед левым плечом Грейвса, заслонила его собой, стараясь при этом не попасть под удар его заклинаний. На мгновение боггарт застыл в нерешительности, столкнувшись с новым противником.
Спустя пару долгих секунд очертания Гриндевальда начали дрожать и меняться, точно отражение в потревоженной воде. Его фигура растеклась, сжалась и выросла снова, принимая новую форму. На месте одного темного мага возник другой, только длинная узловатая палочка в его руке осталась неизменна.
Он повернул свое змееподобное лицо к Гермионе, глаза — кроваво-красные щели на белоснежной коже — впились в нее. Длинные паучьи пальцы поглаживали оружие с почти любовной нежностью.
Перед глазами промелькнули образы — Хогвартс в руинах, тела друзей, разбросанные по Большому залу, Гарри, безжизненно лежащий на руках рыдающего Хагрида. Все то, что она предотвратила своим путешествием во времени, все те ужасы, которых теперь не случится. Но ее тело помнило — каждый нерв, каждая клеточка сохранила память о том страхе. Дрожащая рука сжала палочку сильнее.
Тяжелый взгляд всверливался прямо в душу, а Гермиона не могла пошевелиться, пока ужас сдавливал горло своими костлявыми руками, мешая дышать. Паника накатывала волной, грозя утопить разум. Волдеморт, живой и ужасающий, возвышался перед ней, как материализовавшийся кошмар. «Я же убила тебя, сволочь», — паническая мысль промелькнула в голове, прежде чем руки Грейвса вцепились в ее плечи и слегка встряхнули.
— Давай, Гонт. Риддикулус, — хрипло шепнул он ей в ухо, с трудом восстановив контроль над собой. Его дыхание было горячим и прерывистым. — Я сейчас не смогу. Разве что сжечь эту тварь Адским Пламенем вместе с половиной этажа.
Волдеморт тем временем любовно погладил свою палочку и поднял ее вверх, выпустив в потолок ослепительный зеленый луч. По его безгубому рту расплылась улыбка, больше напоминающая оскал.
Гермиона дрожащей рукой подняла свою палочку. В голову не шло абсолютно ничего смешного. Как превратить в шутку воплощение всех своих страхов? Как обратить в комическое годы войны и боли?
— Риддикулус, — прошептала она, вкладывая всю свою волю в заклинание.
Боггарт-Волдеморт дрогнул и начал быстро уменьшаться в размерах, будто воздух выходил из воздушного шара. На глазах он превратился в младенца со змеиным лицом, который продолжал прожигать Гермиону все тем же взглядом.
Грейвс махнул рукой, и младенец с размаху залетел в сундук. Крышка за ним захлопнулась с оглушительным стуком, эхом разнесшимся по залу.
— Черт возьми. В школе это было не так сложно, — выдохнула Гермиона. Ее колени подкосились, будто из них вытащили все кости, и она рухнула бы на каменный пол, но сильные руки поддержали ее за плечи и притянули к твердой груди.
Она развернулась и прижалась к шелковистой ткани жилета, пряча лицо, словно могла скрыться от собственного страха. Ей казалось, что стук его сердца отдается в ее собственной груди, создавая странный резонанс. Старые страхи и новая близость сплетались в причудливый клубок эмоций. Держаться в объятиях человека, которого она едва знала, но с которым только что разделила момент глубочайшей уязвимости, было странным, неправильным — и вместе с тем единственно верным. Мерное биение его сердца постепенно успокаивало, возвращало в реальность, где Волдеморт был лишь призраком прошлого… или будущего? Временные парадоксы иногда заставляли ее голову идти кругом.
— Да, боггарт — опасная тварь, особенно когда застает врасплох, — голос Грейвса звучал глухо и напряженно. — Кажется, наши страхи оказались похожи. Кто это был, у вас?
Его руки покачивали Гермиону в объятьях, придавая ощущение защищенности. Но пальцы на ее спине еще слегка подрагивали, выдавая, что чувствует он себя далеко не так спокойно, как пытается продемонстрировать.
— Тот, кого теперь не существует, — пробормотала она, дыша ароматом сандала и чего-то терпкого, исходившего от его одежды, — но кто никак не покинет моих кошмаров.
— Вы оказались внезапно сообразительней меня, — усмехнулся Грейвс невесело, и она почувствовала, как его подбородок лег на ее макушку. — Я совершенно позорно растерялся.
— Не вините себя, сэр, — прошептала ему в жилет, ощущая, как дрожь постепенно отпускает тело. — Вы даже успели кинуть в него две Авады. А я бы так и стояла, если бы вы не привели меня в чувство.
Ей не хотелось отпускать эту спасительную теплоту, возвращаться в холодную реальность. Но момент закончился слишком быстро.
— Думаю, на этом занятие можно завершить, мисс Гонт, — Грейвс, не выпуская ее плечи из захвата, мягко потянул Гермиону в сторону выхода. — Пойдемте, еще по одной шоколадке и по домам.
Пятнадцать минут спустя они вышли из здания Вулворт-билдинг, оба до сих пор ошарашенные произошедшим этим вечером. За дверями их встретила ночь — прохладная, с россыпью звезд над головой и редкими фонарями вдоль улиц. Время уже подходило к полуночи, и город застыл в том странном оцепенении, которое бывает только в самые глухие часы.
— Хотите, аппарирую вас домой? — предложил Грейвс участливо, оглядывая пустынную улицу. Маггловский Нью-Йорк спал, лишь изредка проезжали автомобили, гудя клаксонами и разбрасывая брызги света фарами.
— Нет, я прогуляюсь, здесь недалеко, — Гермиона дернула плечами, словно стряхивая с себя остатки испуга. — Нужно привести голову в порядок.
Ночная прохлада забиралась под воротник. Она поежилась и поплотней запахнула темно-синее пальто, пряча шею от январского ветра.
— Хорошо. Тогда… До завтра? — в его голосе прозвучала неуверенность, так нехарактерная для властного главы Департамента Магического Правопорядка.
— До завтра, мистер Грейвс. И спасибо за… насыщенный урок, — вымученно улыбнулась она, поправляя непослушные волосы, растрепавшиеся за тренировку.
Он, глядя на нее задумчиво своими непроницаемыми глазами, странно помедлил, словно хотел сказать что-то еще. Но потом просто коротко кивнул и дезаппарировал, оставив после себя лишь едва слышный хлопок.
Гермиона развернулась на каблуках и медленно двинулась в сторону своей съемной квартиры. Тишина ночного города окутывала ее, помогая упорядочить мысли, все еще разбегающиеся в панике. Боггарт выудил из глубин памяти то, что она старательно пыталась забыть — змееподобное лицо Волдеморта, его холодный высокий голос, рассекающий воздух как нож, смертельные проклятия, летящие из его палочки.
Темный маг был мертв, она сама видела его безжизненное тело в Большом зале Хогвартса. И теперь его даже не существовало в этой реальности, в 1927 году Том Риддл был мертвым младенцем, не способным причинить кому-либо вред. Но у страха своя логика. Он живет в крови, в дыхании, в каждой клеточке тела, которое помнит ужас войны.
Она успела пройти пару пустынных улиц, погруженная в свои мысли, когда заметила движение на грани поля зрения. Гермиона подняла взгляд от тротуара, моментально напрягшись. К ней навстречу, освещенная тусклым светом газового фонаря, уверенным шагом шла женщина.
Высокие каблуки сапог цокали по брусчатке, отбивая решительный ритм. Черное приталенное пальто подчеркивало все изгибы ее тела, а его свободные полы развевались позади, напоминая крылья огромной птицы. Остроконечная шляпка на голове была сдвинута на сторону, открывая идеально уложенную волну темных волос, блестящих в свете фонаря.
Взгляд из-под широких полей смотрел прямо на Гермиону — пронзительный, оценивающий. Увидев, что та обратила на нее внимание, женщина улыбнулась пухлыми губами, подчеркнутыми темно-красной помадой, и остановилась у фонаря, загородив собой часть света.
Гермиона нащупала палочку в кармане пальто. Что-то в этой женщине было неправильным, как фальшивая нота в мелодии. Улыбающаяся ей в полночь на пустынной улице незнакомка казалась подозрительной и выбивающейся из привычного порядка вещей, но пока что не настолько угрожающей, чтобы атаковать первой. «Может, эта дама просто заблудилась и хочет спросить дорогу?» — мелькнула мысль.
Было что-то тревожно знакомое в уверенной осанке незнакомки, в том, как она держала голову — чуть откинув назад, с высокомерием, присущим чистокровным волшебникам. Гермиона не могла вспомнить, где она видела эту женщину раньше — возможно, на старой колдографии? От этой мысли по спине пробежал холодок дурного предчувствия. Люди из истории редко появлялись в твоей жизни с добрыми намерениями, особенно если встреча происходила на пустынной улице глубокой ночью.
В свете фонаря женщина подняла предмет, который держала в руке и который сначала показался Гермионе какой-то причудливой бутылкой. В горле пересохло, когда она разглядела предмет в тусклом мерцании фонаря — это был хрустальный череп, сияющий собственным внутренним светом. А в следующий миг, словно по невидимому сигналу, почти одновременно раздались хлопки аппарации со всех сторон.
Гермиона панически осмотрелась, пытаясь сообразить, что происходит. Вокруг, подняв палочки вверх, стояли по меньшей мере пять волшебников, образуя правильную гексаграмму с женщиной в одной из вершин. Черные плащи, надвинутые на лица шляпы, зловещие тени — они казались фрагментом ночного кошмара.
Хрустальный череп в руках незнакомки вдруг засветился мутным молочным светом, словно внутри него зажглась лампа. Гермиона попыталась дезаппарировать обратно к Вулворт-билдинг, но пространство вокруг сгустилось и стало плотным, как желе, не пропуская ее. Она не могла не то что аппарировать — ноги приклеились к тротуару, не позволяя сделать ни шагу.
Паника захлестнула, сдавливая грудь стальным обручем. Гермиона, не раздумывая, подняла палочку и направила Ступефай в сторону женщины с черепом в руках, но с кончика сорвалось только несколько красных искр, бессильно погасших в воздухе. Рубиновый кулон на груди внезапно нагрелся, и она ойкнула от неожиданности.
Гермиона успела коснуться кулона рукой, когда рядом прозвучал хлопок аппарации, заставивший ее вздрогнуть, а чьи-то пальцы вцепились в ее локоть, твердые и сильные. Она попыталась отшатнуться от неожиданности, но приклеившиеся к земле ноги не дали сделать ни шагу, а крепкая мужская рука удержала ее на месте.
— Гонт! Что происходит?.. — голос Грейвса прозвучал рядом, точно глоток глинтвейна в промозглый день.
Секундное облегчение промелькнуло в ее сознании, но быстро сменилось тревогой — теперь в ловушке оказался и он. Гермиона обернулась к внезапно возникшему рядом мужчине. Тот моментально сориентировался и, не теряя времени, повел палочкой в руке широким жестом в сторону окруживших их волшебников, которые постепенно сужали свое кольцо.
Но с его палочки, как и с ее, сорвалось лишь несколько бессильных искр. Он крепче сжал локоть Гермионы, явно пытаясь дезаппарировать вместе с ней, но и это ему не удалось — пространство оставалось таким же плотным и непроницаемым.
— Надо уходить из круга! Они высасывают магию! — резко скомандовал он, и Гермиона увидела, как мышцы его лица напряглись от усилия.
Грейвс с трудом переборол мощь заклятия, сделал шаг в сторону, разорвав невидимые нити, привязывающие его к земле, и потащил Гермиону за собой, сдернув с места. В следующий миг на нее словно обрушилась многотонная плита, резко бросив на землю. Удар о брусчатку выбил воздух из легких, в глазах потемнело.
Лежа на мостовой, со щекой, прижатой к холодному камню, Гермиона увидела, как Грейвс медленно опускается на колени, сопротивляясь чарам. Его лицо исказилось от напряжения, вены на шее вздулись, но он все еще боролся с магическим давлением, отказываясь подчиниться.
— Опять ты лезешь куда не надо, Грейвс, — с отвращением протянула незнакомка, которая подошла к ним вплотную. — Наручники на него лучше надевайте, девчонку так заберем.
— Я тоже рад тебя видеть, Винда, — сквозь зубы сдавленно произнес Грейвс, продолжая бороться с придавливающим его магическим прессом. В его глазах полыхала ярость, смешанная с узнаванием.
Один из напавших колдунов тут же защелкнул металлические браслеты на запястьях Грейвса, сведя его руки за спиной с некоторым усилием. Металл тускло блеснул в свете фонаря, символы на поверхности наручников засветились холодным синим огнем.
Гермиона нервно сжала палочку, но та выскользнула из захвата, будто намыленная, и вместе с палочкой Грейвса оказалась в руках неизвестного волшебника. Женщина погладила светящийся хрустальный череп, подобно тому как ласкают любимое домашнее животное, и спустя мгновение ночная улица растворилась, меняя свои очертания.
Мир вокруг закружился в бешеном вихре красок и звуков, а затем наступила темнота.
