Полночь в 1927

      Субботний день плавно перетекал в вечер. Гермиона, склонившись над омутом памяти, методично зарисовывала плавающие по поверхности заклинания с вечного календаря. Голубоватое сияние воспоминаний окрашивало ее сосредоточенное лицо, подчеркивая тени от усталости под глазами. Перо скользило по пергаменту, фиксируя каждую деталь магических узоров.       Примерно половина заклинаний была ей знакома — преимущественно вспомогательные чары для подпитки артефакта внешней магией, стабилизации временного потока и защиты путешественника от воздействий в момент прохождения сквозь время. Но центральные формулы оставались загадкой. Даже просто зарисовать их магические узоры требовало значительных усилий, не говоря уже о последующей идентификации по книгам.       «Начну с очевидного», — решила Гермиона, отложив наиболее сложные головоломки напоследок. Грейвс исчез с утра, скупо предупредив о возвращении к ужину. За время их странного сожительства Гермиона уже усвоила — он поделится информацией, только когда сам пожелает. Расспрашивать о его делах было совершенно бесполезно.       Вечер принес с собой потребность в свежем воздухе. Отодвинув от себя пергаменты, Гермиона потянулась, разминая затекшие плечи, и направилась к саду, который до сих пор наблюдала лишь из окна.       Зеленый участок располагался ниже уровня дома. От узкой площадки заднего двора вниз спускались две массивные каменные лестницы с балюстрадами. Перила ощущались холодными под пальцами. Каблуки ее туфель цокали по ступеням, нарушая тишину зимнего сада.       Следуя по центральной дорожке, она пересекла просторную лужайку, укрытую тонким слоем снега. Летом здесь, без сомнения, проводились пышные приемы и фуршеты. Гермиона легко представила столы, покрытые белыми скатертями, хрусталь, отражающий свет волшебных фонарей, и американских чародеев в элегантных костюмах, притворяющихся не-магами. Американцы обожали грандиозные вечеринки и эффектные шоу, судя по голливудским фильмам. Вероятно, и местные маги ненамного отклонялись от этой традиции.       Эта мысль вызвала у нее ироничную усмешку. Раньше она только смотрела фильмы об этой эпохе, а теперь дышала еще не загазованным воздухом, бродила по старинному поместью, пила дорогое вино. И, что не входило в ее первоначальные планы, оказалась в необычных отношениях с одним из сильнейших волшебников эпохи, чья колдография однажды появится в учебнике Истории Магии двадцатого века.       «Не хватало только и мне попасть на какое-нибудь фото и войти в историю за пятьдесят лет до собственного рождения, — подумала она. — Вот было бы нелепо, если бы Гарри или Рон увидели меня в старой газете».       Это если они вообще станут друзьями в измененном будущем. Ведь вся их история началась с того, что Квиррелл, находясь под контролем Волдеморта, выпустил тролля, а ребята спасли ее в женском туалете. Стал бы Гарри дружить с ней — странной девочкой-книжным червем — если бы вырос в полной семье и не был избранным? Возникли бы отношения с Роном без всей этой истории с Волдемортом? Возможно, в новой реальности она вырастет одинокой заучкой, без друзей и любви.       Погруженная в размышления, Гермиона дошла до конца аллеи и прошла через каменную арку, встроенную в живую изгородь. Перед ней открылся небольшой искусственный пруд, поверхность которого подернулась тонким слоем льда. Повернув налево, она прошла под длинным решетчатым коридором с навесом для вьющихся растений. Сейчас лишь голые прутья обвивали деревянную конструкцию, но нетрудно было вообразить, как летом они покроются зеленью и цветами.       Сад не выглядел идеально ухоженным, но было видно, что Гилли всеми силами старался поддерживать его благородный облик. Гермиона представила, как прекрасен должен быть этот уголок летом — кувшинки на глади пруда, деревянная галерея, увитая лозой, благоухающие цветы в клумбах.       Выйдя через проем в живой изгороди, которая сейчас выглядела припорошенными снегом голыми кустарниками, Гермиона оказалась на маленькой поляне и замерла в изумлении. Перед ней предстал средних размеров бассейн, одной стороной упирающийся в неглубокий грот, обрамленный изящными колоннами в классическом стиле. Она спустилась по территории ниже уровня особняка, и теперь здание возвышалось над гротом, будто наблюдая за происходящим с балкона.       Прикинув расположение, Гермиона поняла, что бассейн должен быть виден только из пустой гостевой спальни с торца здания, к окнам которой она не подходила, пропустив такую архитектурную жемчужину.       — Гилли! — негромко позвала она.       Домовик появился с тихим хлопком, его ушки настороженно подрагивали.       — Мисс звала Гилли? — застенчиво поинтересовался эльф, переминаясь с ноги на ногу.       — Да, я хотела спросить… Мистер Грейвс пользуется бассейном?       Эльф покачал головой, большие глаза моргнули.       — Нет, хозяин Персиваль последний раз купался здесь лет двадцать назад, когда еще учился в школе и приезжал сюда на каникулы… — голос Гилли звучал печально. — Гилли следит за порядком, пытается сохранить все в первозданном виде…       — Ты молодец, Гилли! — искренне похвалила Гермиона, представляя, сколько труда требовало поддержание такого обширного поместья. Она вздохнула, подавив желание заговорить о достойной оплате эльфийского труда. В этом времени домовики были еще более закрепощены, чем в ее эпохе, и такой разговор мог только расстроить Гилли. — Как думаешь, Персиваль не будет возражать, если я тут немного похозяйничаю?       — Мастер сказал, чтобы Гилли помогал его мисс, и что мисс может делать в доме что угодно… — домовик произнес это с колебанием, точно цитируя инструкцию, значение которой не совсем постигал.       Глаза Гермионы загорелись энтузиазмом. На поверхности воды плавали ветки и пожелтевшие листья, но в целом чаша бассейна выглядела прилично. Несколько магических формул могли превратить ее в место для роскошного отдыха. Она ступила на каменный бортик, чувствуя шероховатость камня через подошву туфель.       — У тебя есть на кухне стеклянные банки? — обратилась она к домовику. — Такие, как для варенья или компота?       — Да, мисс, — эльф заинтересованно приподнял острые ушки. — Сколько вам понадобится?       — Принеси, пожалуйста, штук десять, если найдешь, — попросила Гермиона, доставая палочку из кармана.       Домовик с хлопком испарился. Гермиона сосредоточилась, взмахнула палочкой над водой широкими, уверенными жестами. Волшебство струилось с кончика палочки, очищая каменные стенки бассейна до блеска. Она прошлась чарами по бортику и гроту, левитировала прочь мусор, отфильтровала воду до прозрачного голубоватого оттенка и восполнила уровень мощным Агуаменти.       Согревающие заклинания окутали грот, поднимая температуру воздуха до комфортной, по бортикам бассейна тепло разлилось так, что камень стал напоминать согретый солнцем песок. Последним движением она нагрела воду, и белый пар тут же заклубился над кристальной поверхностью, точно туман над горным озером.       Эльф появился с банками в руках и вскрикнул от восторга, чуть не уронив свою добычу. Взмахом палочки Гермиона перехватила у него склянки и приманила к себе, аккуратно разместив на бортике.       — Гилли не видел бассейн таким чистым никогда в жизни! — восхитился домовик, разглядывая в наступивших сумерках источающую пар воду.       — Это еще не все, — улыбнулась Гермиона, испытывая радость от предвкушения задуманного.       Взяв одну из склянок, она перевернула ее вверх дном и, тщательно прицелившись, создала в центре свой любимый левитирующий голубой огонь. Пламя затанцевало внутри стеклянных стенок. Следующим точным движением руки она отправила банку на дно в угол бассейна, приклеив заклятием, чтобы воздух внутри не выталкивал ту на поверхность. Домовик, округлив глаза, завороженно наблюдал за ее манипуляциями.       — Теперь вода как будто светится, — прошептал он с благоговением в голосе.       Пока Гермиона расставляла остальные емкости с голубым пламенем вокруг бассейна и на дне по углам, эльф по ее просьбе принес небольшой журнальный столик и пару пушистых белых полотенец, аккуратно сложив их на краю. Опустившаяся на сад темнота превратила пространство в волшебное царство — голубые огоньки отбрасывали мистический колеблющийся свет, мягко подсвечивая воду и окрестности бассейна.       Затем Гермиона принялась за грот. Немного поколебавшись, рискнула трансформировать массивные каменные скамейки в легкие деревянные шезлонги с мягкими подушками. Она отошла по бортику к середине бассейна, удовлетворенно разглядывая результаты своих трудов, когда Гилли, внезапно прислушавшись и приподняв одно ухо, дернул ее за рукав.       — Мисс, хозяин вернулся…       — Хорошо, скажи ему, чтобы нашел меня, он знает как. — Гермиона устало откинула со лба непослушные волосы, выбившиеся из пучка во время работы. Она кивнула на бассейн: — Но не говори про это все.       — Гилли понял, это сюрприз, — эльф довольно улыбнулся от уха до уха, явно воодушевленный тем, что его посвятили в секрет. — Гилли все сделает!       Он исчез с негромким хлопком, оставив Гермиону одну среди танцующих голубых огней. Вскоре ее слуха достиг голос, раздавшийся откуда-то сверху:       — Ты решила поплавать в январе?       Подняв глаза, она увидела Грейвса, стоящего над гротом. Он расслабленно опирался локтями на кованые перила и с нескрываемым интересом рассматривал преобразившийся бассейн, залитый теперь лазурным сиянием. В его позе чувствовалась элегантная небрежность, а на лице читалось любопытство.       — Нет. Мы решили поплавать в январе, — лукаво улыбнулась Гермиона, подчеркивая слово «мы». — Гилли сказал, что ты уже лет двадцать не пользовался своим шикарным бассейном — это непростительное упущение! — Она сделала приглашающий жест. — Давай, спускайся и присоединяйся ко мне!       Не дожидаясь ответа, она скинула на скамейку пальто, в котором уже давно было жарко возле нагретых камней, и начала расстегивать пуговицы блузки. Ткань мягко шуршала под ее пальцами.       — Ты просто не оставляешь мне выбора, — усмехнулся Грейвс, и в его тоне промелькнули игривые нотки.       В следующее мгновение он возник рядом с Гермионой, аппарировав практически вплотную. Внезапность его появления вызвала у нее мимолетный испуг, сменившийся теплом от близости его тела. Грейвс перехватил ее руки, мягко отвел вниз и продолжил расстегивать пуговицы сам. Его пальцы двигались уверенно, но не спеша, будто он наслаждался процессом. Случайно коснувшись кожи на груди Гермионы, он на секунду нахмурился. Провел пальцами по центру ее груди, под разошедшимися полами блузки.       — Ты греешь воду собственной магией? — в его голосе прозвучало удивление, смешанное с беспокойством. — Я чувствую отток энергии.       — Ну да, — ответила Гермиона, не понимая, что в этом необычного. — Простейшие согревающие чары.       — Подобные чары нужно запитывать извне, они требуют неимоверных сил на поддержание, особенно в таком объеме, — покачал головой Грейвс. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Он извлек палочку из кармана. — Если бы я питал все заклинания на поместье сам, выдохся бы через пять минут.       Он начал уверенными, отточенными жестами водить палочкой, перенаправляя потоки энергии. Гермиона зачарованно следила за незнакомыми движениями, впитывая каждый элемент, вслушиваясь в тихий шепот заклинаний, слова которых ускользали от ее понимания. Колонны грота на секунду вспыхнули золотистым светом, включаясь в магическую цепь. Над водой прошелся легкий ветер, закрутив поднимающийся пар множеством маленьких спиралей, а голубые огни в склянках на мгновение ярко мигнули, получив мощную подпитку. Финальным штрихом Грейвс провел палочкой сверху вниз перед Гермионой. Она почувствовала, как связь с чарами оборвалась, и с плеч словно ушла незамеченная ранее тяжесть. Облегчение прокатилось по телу волной свежести. Она повела плечами, чтобы окончательно избавиться от блузки, и осталась в одном только лифе.       — Спасибо. Я и не ощущала, сколько энергии трачу, — призналась она, с удивлением осознав, что была вымотана не работой, а поддержанием чар. — Ты явно прибеднялся, когда говорил, что не очень хорош в магических формулах.       — Я и не очень хорош. Не настолько, как хотелось бы, — спокойно отозвался Грейвс, в его тоне проскользнули нотки самокритичности. Кратким взмахом палочки он отправил свою одежду на скамейку аккуратной стопкой рядом с небрежно брошенным пальто Гермионы, оставшись в одних боксерах. — Теперь ты отстаешь.       Его замечание подтолкнуло ее к действию. Она быстро выбралась из оставшейся одежды, тоже раздевшись до белья. Ткань скользнула по коже, оставив после себя ощущение прохлады и свободы. Пока Грейвс, стоя на горячем бортике, задумчиво трогал воду ногой, напоминая кота, не решающегося войти в неизвестность, Гермиона пробежала мимо него и рыбкой нырнула в бассейн, обдав его веером брызг. Голубоватое сияние огней обволакивало, создавая впечатление погружения в иной мир. Проплыв под водой несколько метров, она вынырнула на середине и, загладив руками назад мокрые волосы, ехидно оглянулась через плечо.       Грейвс только с улыбкой покачал головой, наблюдая за ее ребячеством, и, аккуратно сев на бортик, плавным движением соскользнул в воду. Пока Гермиона резвилась, выплескивая энергию, он ленивым кролем пару раз пересек бассейн. Его движения были экономны и точны, без лишних всплесков, но именно в этой сдержанности ощущалась скрытая мощь и уверенность.       Вскоре Гермионе наскучило бесцельное плескание. С хитрой улыбкой, притаившейся в уголках губ, она перехватила Грейвса у бортика и обняла за шею. Его кожа была горячей даже в теплой воде. Внезапно раздавшийся рядом хлопок заставил ее в панике отшатнуться.       — Тихо, это всего лишь Гилли, — Грейвс успокаивающе придержал ее за локоть, и его прикосновение мгновенно вернуло ей равновесие.       Эльф несмело подошел ближе, протягивая бутылку вина и пару изящных бокалов на хрустальных ножках. Грейвс благодарно кивнул и забрал их из тонких ручек домовика. Когда Гилли исчез, Грейвс тихо рассмеялся:       — Иногда мне кажется, что он читает мысли. Или видит меня насквозь.       — Эльфы чувствительнее к желаниям хозяев, чем мы привыкли думать, — заметила Гермиона.       Грейвс ловко выбил пробку магией. Вино полилось в бокалы темной струей, отражая синеватые блики от огней. Он удивленно поднял бровь, наблюдая за Гермионой, которая безуспешно пыталась сдержать смех, прикрывая рот ладонью.       — Что?       — Извини! — выдохнула она между приступами. — Просто это все… так пафосно! — Она широко взмахнула рукой, обводя окружающую обстановку. — Особняк, бассейн, вино. Я такое раньше только в кино видела. Не могу отделаться от ощущения, что попала в какой-то фильм. Нечто банальное про мрачного героя, который спасает девицу в беде.       Уголки губ Грейвса дрогнули в намеке на улыбку.       — Я вовсе не герой, Гермиона, — возразил он, протягивая ей бокал. — И ты отнюдь не беспомощная девица. Скорее, ты моя спасительница, — добавил он тише, будто не желая признаваться в этом. — Очень надеюсь, что наш фильм не из тех, где в конце все умерли, — он невесело усмехнулся, и тень промелькнула в его глазах.       — Вовсе ты не мрачный, — улыбнулась она, ловко обыгрывая его фамилию. — По крайней мере, не настолько, насколько пытаешься казаться.       Гермиона обвила его шею свободной рукой и прижалась к его губам в мягком поцелуе. Его губы были теплыми и отзывчивыми, и она почувствовала, как напряжение покидает его тело. Против этого Грейвс совершенно не возражал.       

***

      Гермиона подняла голову от пергамента, на котором старательно записывала слова лекции. Профессор Биннс по обыкновению нудно бубнил себе под нос, заставляя вслушиваться, чтобы не потерять нить рассказа. Его бесцветный голос растворялся в сонной тишине кабинета.       — И в мае 1927-го года темный маг Гриндевальд совершил побег при этапировании из МАКУСА в Европу…       Она машинально повернула голову вправо, к тому месту, где обычно дремал на парте Гарри. Рука уже приготовилась толкнуть друга локтем в бок. Но вместо знакомого лохматого затылка Гермиона увидела иного парня с растрепанными темными волосами. Он единственный из всего класса, помимо нее самой, внимательно слушал лекцию, пока остальные студенты боролись со сном.       Присмотревшись к смутно знакомому профилю, она с удивлением поняла, что рядом с ней сидит не кто иной, как молодой Персиваль Грейвс. На нем была такая же, как у нее, гриффиндорская форма с красными отворотами мантии и манжетами рукавов. Заметив ее внимание, он лукаво подмигнул, как будто они разделяли общий секрет.       В следующее мгновение он обнял ее за талию и мягко потянул к себе на колени. Гермиона ощутила, как жар разливается по телу от его прикосновения.       — Ты что делаешь? — возмутилась она шепотом, оглядываясь на заполненную студентами аудиторию. — Кругом полно народу!       — Все спят, — шепнул он ей на ухо, и его дыхание вызвало дрожь. — Только ты способна слушать этот бесконечный бубнеж.       Обворожительная улыбка осветила его лицо, но, к удивлению Гермионы, он продолжил внимательно следить за лекцией. Ее сопротивление мгновенно растаяло от этой открытой, искренней улыбки — совсем не похожей на сдержанные усмешки зрелого Грейвса. Юноша был по-своему не менее привлекателен — широкие скулы, блестящие влажным блеском темные глаза, густые выразительные брови, небрежно взъерошенные короткие волосы. Он буквально излучал молодую энергию и уверенность в себе.       Гермиона сдалась с тихим вздохом, признавая собственное поражение, и устроилась поудобнее на его коленях. Она подтянула пергамент ближе, чтобы продолжить записывать лекцию, но тут ладонь Грейвса легла ей на бедро и медленно двинулась вверх, уверенно скользнула под складки юбки. Прикосновение обожгло кожу сквозь тонкую ткань чулок.       — Как вам не стыдно, господин префект! — Гермиона попыталась придать голосу строгость, но вместо этого он прозвучал игриво.       Обернувшись через плечо, она возмущенно ткнула пальцем в металлический значок на его мантии, где слово «Префект» располагалось поверх узла-трилистника — символа Ильверморни. Он заметно отличался от ее собственного Хогвартского значка старосты. Впрочем, активно мешать его действиям она не стала, и вскоре его ловкие пальцы скользнули под край белья.       — Я вовсе не тот пай-мальчик, которым меня считают профессора, — прошептал Грейвс ей на ухо, и его голос, бархатный и дразнящий, вызвал волну мурашек по всему правому боку.       Он добрался до своей цели и начал ненавязчиво поглаживать самые нежные места. Прикосновения были едва ощутимыми, дразнящими, но даже этого хватило, чтобы дыхание Гермионы сбилось. Пальцы скользили по влажной плоти с удивительной сноровкой для школьника, заставляя задуматься о том, сколько же практики у него было.       Сосредоточившись на его действиях, Гермиона уже совершенно не слушала лекцию — слова профессора превратились в неразборчивый гул где-то на периферии сознания. Она только изо всех сил старалась не застонать в голос от томительных ощущений, прикусывая нижнюю губу так сильно, что вот-вот должна была выступить кровь.       Откинулась спиной на грудь Грейвса, запрокинула голову назад, ему на плечо. Его подтянутое тело хорошо чувствовалось через слои ткани — твердое, горячее, с явными признаками возбуждения, упирающимися ей в бедро. Квиддич явно пошел ему на пользу, если судить по крепким мышцам, угадывающимся под школьной формой.       Он неторопливо прошелся губами по ее шее, обжигая холодную кожу горячими касаниями. Каждый поцелуй оставлял за собой след, который пульсировал в такт ускоряющемуся сердцебиению. Положил подбородок на ее плечо, отрешенно глядя в пустоту, как будто действительно пытался уловить что-то важное в монотонной речи профессора.       В какой-то момент пальцы замедлились, когда Грейвс, что-то услышав в лекции, напрягся. Его тело стало жестким, как струна, а движения почти остановились. Гермиона только нетерпеливо поторопила его, не в силах выносить эту паузу на самом интересном месте:       — Не останавливайся, прошу!.. — ее шепот был едва слышным, но в нем звенело отчаяние.       Было уже абсолютно плевать на полную аудиторию народа и на лекцию, имела значение лишь пламенная волна, поднимающаяся из глубины, грозящая затопить все ее существо. Грейвс снова обратил на нее внимание, его губы изогнулись в понимающей улыбке. Продолжил движения, теперь уже более целенаправленно, находя именно те точки, которые заставляли ее дрожать.       Вскоре Гермиона невольно изгибалась в его руках. Несдержанно терзала губы, чтобы не закричать, пока по телу шли сладкие судороги оргазма, расходящиеся концентрическими кругами. Ее бедра дернулись вперед, прижимаясь к его руке в поисках большего контакта, а пальцы вцепились в край парты с такой силой, что костяшки побелели.       — Вот видишь, — прошептал Грейвс ей на ухо, когда она начала приходить в себя, — иногда нарушать правила — это весело.       Пытаясь вернуть сбившееся дыхание, Гермиона вцепилась пальцами в край парты перед собой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Грейвс положил свою ладонь поверх ее руки, уверенно и успокаивающе сжав пальцы. Ощутив неясное беспокойство, она перевела взгляд на его руку и заметила что-то странное. Присмотревшись, поняла, что ее насторожило — красные манжеты его мантии изменили цвет. Теперь они были зелеными.       В недоумении подняв глаза, Гермиона внезапно столкнулась взглядом со стоящим в дверях аудитории Роном. Его ошарашенное лицо, бледное с веснушками, теперь приобрело болезненный оттенок. Он неверяще смотрел на нее, сидящую на коленях у парня в слизеринской форме. Гермиона открыла рот, но слова застряли в горле. Сердце болезненно сжалось, а в следующий момент она рывком подскочила в постели, выныривая из сна.       Тяжелая ладонь, лежащая на ее лбу, удержала ее от дальнейших движений. Лишь краем глаза Гермиона успела заметить темный силуэт человека, сидящего рядом на кровати. До ее слуха донесся быстрый, почти неразличимый шепот заклинания. Сознание снова поплыло, и она провалилась обратно в сон — на этот раз глубокий и лишенный сновидений, накрывший плотным покрывалом.       Грейвс медленно поднялся на ноги, осторожными движениями, будто боялся нарушить созданное заклинанием спокойствие. Свет луны, проникающий сквозь неплотно задернутые шторы, отразился в кольце с лунным камнем, которое он снял с пальца. Камень тускло блеснул, как будто хранил в себе отголоски увиденных снов. Грейвс убрал кольцо в карман плотного шелкового халата, расшитого искусной вышивкой, контуры которой едва угадывались в полумраке.       Он окинул спящую девушку последним внимательным взглядом и бесшумно вышел из спальни. В коридоре он на мгновение замер, точно прислушиваясь к чему-то, слышному только ему, затем направился в свою комнату. Закрыв за собой дверь, он тщательно наложил заглушающее заклинание. Только после этого сдержанность покинула его — ладони с силой ударили по стене. Из горла вырвался глухой рык досады.       «Как я мог это упустить?! Прямо у себя под носом…» — билась в голове единственная мысль, каждое слово которой отдавалось пульсирующей болью в висках.       Он медленно опустился в кресло, сжав переносицу пальцами. Собранные кусочки мозаики наконец начали складываться в целостную картину, но открывшаяся истина не принесла облегчения — лишь породила новые, еще более тревожные вопросы.