Глава 13. Я открыл в твоей душе эту обжигающую тьму
28 марта 2021 г., 20:05
— Гонт! Эй, Гонт!
Голос доносился откуда-то издалека, пробивался сквозь толщу ватного безмолвия. Гермиона плыла в темноте, окутанная блаженной пустотой — такой полной и глубокой, что хотелось остаться в ней навсегда. Но что-то настойчивое тянуло ее обратно, цепляло за край сознания и не давало соскользнуть в небытие.
— Ты живая вообще?! Вроде дышит… Фините! Да просыпайся ты!
Кто-то тряс ее за плечи — грубо, бесцеремонно. Гермиона поморщилась, нехотя приоткрыла глаза. Веки были тяжелыми, словно кто-то положил на них по медной монете. Мир собирался из размытых пятен медленно, неохотно. Круглое лицо. Взъерошенные светлые волосы, торчащие во все стороны. Что-то в нем было неправильное, но сознание отказывалось воспринимать детали.
— Джексон? — Имя всплыло само собой, хотя мысли ползли вязко, с трудом цепляясь одна за другую.
Постепенно контуры становились четче. Кровоточащий порез через всю щеку — длинный, рваный. Сажа, размазанная по лбу и вискам грязными полосами, словно война расписалась на нем грубыми угольными мазками. Детали не укладывались в привычную картину Джексона, и мозг, только что ленивый и сонный, внезапно разогнался, подстегнутый адреналином.
Ночная операция. Гриндевальд. Грейвс вырубил ее заклятием прямо в своем кабинете.
— Джексон! — Она подскочила, вцепилась в некогда черное пальто коллеги, теперь покрытое белой пылью и прожженное в нескольких местах — аккуратные дыры с обугленными краями. Он стоял на коленях у дивана, на котором она лежала, и на его лице читалось облегчение. — Вы уже вернулись? Все целы? Что случилось?!
Через открытую дверь кабинета виднелись потрепанные, но живые авроры. Кто-то прислонился к стене, опустив голову. Кто-то сидел за столом, уставившись в одну точку. У Томаса была забинтована рука. Значит, не всех перебили. Это уже хорошо.
— Относительно целы. Пара человек в лазарете без сознания. — Джексон криво усмехнулся и тут же поморщился, когда нервная гримаса тронула рану. Кровь из пореза уже подсохла, но выглядело это мерзко. — Гриндевальд случился, очевидно.
Гермиона вытащила палочку, попыталась залечить порез — провела кончиком вдоль линии раны, шепча заклинание. Но края не стянулись, даже не шевельнулись.
— Брось, — он отмахнулся, поймав ее руку за запястье. — Это от какой-то темномагической штуки. Я увернулся лишь чудом — пролетела в сантиметре от лица. Так просто не залечишь. Потом в больнице разберутся.
— Грейвс? — Желудок сжался в холодный узел. — Что с ним?!
Джексон отвел взгляд — посмотрел куда-то в сторону окна, где серый рассвет пробивался сквозь пыльные стекла.
— Он… Даже не знаю, как это сказать…
— Он жив? Скажи мне! — Голос сорвался на крик.
Она встряхнула его за плечи, почти не контролируя себя. Пальцы впились в ткань пальто. Страх пополз по груди холодными щупальцами, сдавливая горло, не давая дышать. Джексон дернулся от неожиданности, его глаза расширились.
— Да жив, жив! — Он наконец посмотрел на нее прямо, и в его взгляде читалось что-то между облегчением и тревогой. — Просто он… слегка не в себе. Хотя для него это обычное состояние, так что сейчас я бы сказал, он совершенно спятил. Слетел с катушек. Сама скоро увидишь, он вернется с минуты на минуту.
— Что значит «слетел с катушек»? — У нее похолодело внутри.
— Я… Наверно, не должен тебе такое рассказывать… — Он помялся, прикусил губу, потом махнул рукой, отбрасывая сомнения. — А, к черту! Ты одна из нас, не побежишь докладывать… И заслужила знать правду.
— Расскажи. — Гермиона сделала глубокий вдох, вынудила себя успокоиться, положила руку ему на плечо — уже мягче, почти дружески. — С самого начала.
По крайней мере, глава аврората жив. Остальное — детали. С остальным можно разобраться. Наверное.
Джексон с трудом взобрался на диван, устроился рядом с ней. Кожаная обивка под ним жалобно скрипнула. Он провел ладонью по лицу, размазав сажу еще больше, и начал свой рассказ. Говорил медленно, подбирая слова, опасаясь сказать что-то не то.
— Когда началась атака, Грейвс взял на себя Гриндевальда. Оставил нас разбираться со свитой. Если бы он этого не сделал, тот раскидали бы нас всех одной левой — как кегли. — Он помолчал, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на страх. — Я еще никогда не видел шефа таким. И очень надеюсь больше не увидеть…
***
Авроры материализовались через порталы в условленных точках, быстро рассредоточились цепью вокруг здания. Снег хрустел под ботинками, морозный воздух обжигал легкие. Впереди высился старый особняк — заброшенный с виду, с облупившейся штукатуркой и темными провалами окон. Находился он на таком отшибе, куда ни один самый отбитый немаг пешком не забредет. Вокруг — только голые деревья да бескрайнее поле, припорошенное снегом. Антиаппарационный барьер развернули быстрее запланированного. Диагностические чары очертили плотную защитную полусферу над домом — она мерцала слабым голубоватым свечением, едва видимым в предрассветных сумерках. Двадцать человек внутри. Один из них горел на диагностике ярче остальных — пульсирующая красная точка среди тусклых огоньков. Никому не потребовалось уточнять, кто это. — Гриндевальда беру на себя. — Голос Грейвса раздался в головах штурмовой группы, хотя губы его не шевелились. Телепатическая связь давила в висках. — Вы занимаетесь остальными. Старайтесь не попасться под руку. Томас, прикрой меня. Всем отойти от купола на десять метров. Ближайшую минуту никому не отвлекать. Если хотите остаться в живых. В последних словах звучало что-то такое, что заставило авроров поспешно отступить. Томас занял позицию рядом с главой аврората, настороженно сжав палочку. Грейвс поднял свою к защитному куполу, несколько секунд колебался, примериваясь. Его лицо в тусклом свете надвигающегося рассвета казалось выгравированным — резкие линии, никакой мягкости, только углы и тени. Потом второй рукой поддержал кисть с зажатой палочкой. — Финдфайр. Слово прозвучало тихо, но в нем было столько силы, что воздух вокруг задрожал. Огонь, сорвавшийся с палочки, имел форму, обладал разумом. Жил. Гигантская змея — метров пятнадцать в длину, с раскрытой пастью и горящими углями глазами — метнулась вперед с шипением, похожим на крик разъяренного дракона. Ударила в купол — тот пошел светящимися трещинами. Змея плавно превратилась в хищную птицу, исполинского орла с размахом крыльев, что озарял половину неба. Перья его были сотканы из живого пламени — красного, оранжевого, с вкраплениями синего в самом сердце. Грейвс выглядел напряженным, но контролировал чары — каждое движение палочки рождало новый изгиб огня. Орел полетел по кругу, взмахивая крыльями размеренно, почти величественно, и защитная полусфера под его атакой трещала и рушилась. Авроры инстинктивно отшатнулись от Адского Пламени. Жар от него ощущался даже на расстоянии — обжигал щеки, высушивал губы. Кто-то непроизвольно поднял руку, прикрывая лицо. Пальцы Грейвса на палочке побелели, будто он держал не дерево, а раскаленное железо. Он плотно сцепил зубы, удерживая пламя, что норовило вырваться и сожрать все вокруг. На лбу выступили капли пота, несмотря на мороз. Когда орел закончил круг, а защитная полусфера покрылась светящейся паутиной трещин от края до края, огонь вновь изменился — множество змей, десятки, поползли по куполу, оставляя мерцающие следы там, где их тела касались магического барьера. Грейвс завершил заклинание в ту же секунду, как купол пал с тихим звоном. Змеи ринулись вниз, к дому, намереваясь сожрать все на своем пути. Огонь издал возмущенный рык и нехотя схлопнулся, втянулся обратно в палочку, оставив после себя лишь запах гари и едкого дыма. Грейвс вздохнул, дрожащие руки. На мгновение воцарилась тишина — плотная, словно после удара колокола, когда звук уже исчез, но воздух еще помнит о нем. Авроры переглянулись, и в их взглядах читалось одно и то же: благоговейный страх перед силой, которой обладал их командир. Грейвс стоял, чуть покачиваясь, и пар поднимался от его разогретой палочки. Потом встряхнулся, сбрасывая наваждение, и его голос прорезал оцепенение, вернув всех к реальности. — Начали штурм! Авроры ринулись вперед по снегу, оставляя за собой цепочку следов. Каждый знал свою точку проникновения. Полагаясь на защитный купол, установленный хозяином и запитанный от мощного артефакта, свита Гриндевальда не озаботилась запечатыванием самого дома. Когда темный маг почувствовал исчезновение защиты, было уже поздно. Три десятка авроров с разных сторон ввалились в зал одновременно — окна вылетели с треском, двери распахнулись с грохотом. Ветер через разбитые стекла затягивал снежинки, закручивал белыми водоворотами по полу, засыпал темный паркет. Пламя множества черных свечей в массивных канделябрах колебалось под его порывами, волнами затеняя стены и высокий сводчатый потолок, украшенный старинными фресками. Гриндевальд, сидевший в центре в массивном кресле с пурпурной обивкой — трон скорее, чем мебель — медленно поднялся. Удивление в его взгляде сменилось чем-то другим — расчетом, оценкой. Это выражение порадовало Грейвса, спокойно заходившего через парадный вход. Каждый его шаг гулко отдавался в тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра. Он прекрасно помнил этот зал — сюда их с Гермионой привели как пленников. Высокие потолки, колонны с резными капителями, массивный камин в дальнем конце. Никто не предполагал, что они сбегут и доставят столько проблем. — Похоже, у нас гости. — Гриндевальд мгновенно сориентировался, на лице его появилась улыбка, почти приветливая, но фальшивая, не достигающая глаз. — Что же вы сидите, друзья? Авроры могут счесть нас негостеприимными. Поприветствуем их как должно. Палочка незамедлительно оказалась в его руке — появилась будто из ниоткуда. Он сделал шаг вперед, собираясь расправиться со всеми врагами разом одним мощным заклинанием, но заметил Грейвса, уверенно направлявшегося к нему через зал. Быстро оценив диспозицию — численное преимущество авроров, их расположение, пути отступления — темный маг решил сконцентрироваться на самом сильном противнике. Поднял палочку, очертил круг широким жестом — кольцо голубого пламени Протего Диаболико выросло из каменного пола с шипением, захватив в себя его и черноволосую ведьму в длинном облегающем платье цвета спелой вишни. Она стояла рядом с троном, верная тень своего господина. Грейвс подошел вплотную к пылающему кольцу, не замедляя шага, вытянул левую руку, подставил ладонь под языки огня. Жар обдал кожу, но он не дрогнул. Кристалл хрусталя в перстне на пальце засветился молочным светом, становясь все ярче с каждой секундой. Круг разомкнулся, сошелся к одной точке — энергия втянулась в перстень тонкой светящейся струей. Кристалл потух, когда процесс завершился. Грейвс, нехорошо улыбаясь, сделал шаг вперед, пересек пропавшую защитную черту. За спиной между аврорами и сторонниками Гриндевальда шел бой — вспышки заклинаний разрывали полумрак, крики, грохот падающей мебели. Но он не обращал внимания. — Я смотрю, ты подготовился. — Гриндевальд хмыкнул, пристально разглядывая противника с головы до ног — задержался на перстне, на амулетах под рубашкой, силуэты которых угадывались под тканью. — Умно́ с твоей стороны. Дает хоть какой-то шанс против меня. — Он обратился к помощнице, не поворачивая головы: — Винда, уходи. Ты тут не поможешь. Дальше он моя проблема. — Но… — Она заколебалась, поджав полные губы. Подняла палочку к Грейвсу, и в ее темных глазах плеснулась ненависть. — Сейчас же! — рявкнул Гриндевальд. Девушка повиновалась, хотя в каждом движении читалось нежелание. Развернулась к выбитому окну и, разогнавшись за два шага, изящно выпрыгнула в него рыбкой, вытянув руки над головой. Исчезла в предрассветной мгле. Маги пошли по кругу. Подняв палочки друг на друга, они старательно поддерживали постоянную дистанцию — метра четыре, не больше, не меньше. Их шаги гулко отдавались в зале, где бой уже стихал — сторонники Гриндевальда падали один за другим под натиском авроров. — Смотрю, ты накачался под завязку. — Гриндевальд усмехнулся, внимательно разглядывая противника. В его двухцветных глазах плясали отблески пламени свечей. — Умно́ с твоей стороны. Дает хоть какой-то шанс против меня. — Пауза. — И, Персиваль… Адское пламя? Правда? Ты уверен, что все еще светлый маг? — Мой цвет не имеет значения. — Грейвс не сводил с Гриндевальда немигающего взора, в котором застыла такая ненависть, что воздух между ними, казалось, накалился. — Имеет значение лишь то, что я хочу тебя уничтожить. — Ты уверен, что именно этого желаешь? — Гриндевальд говорил таким тоном, словно они вели светскую беседу на каком-нибудь рауте, обсуждая последние театральные новинки. — Ты бы шикарно смотрелся рядом со мной. Поверь, я пойму все твои темные порывы. Возможно, я единственный, кто может это сделать. — Он пристально разглядывал оппонента, и в голосе его не звучало ни сомнения, ни лести — только абсолютная убежденность. — Я оценил бы твою силу по достоинству. Ты бы стал моей правой рукой. Вместе мы завоевали бы этот мир. Преобразили бы его. Он продемонстрировал кольцо с квадратным черным камнем на своей руке — Воскрешающий камень, один из Даров Смерти, поймал свет свечей и поглотил его. — Подарок от твоей подружки, — в голосе прозвучала насмешка. — Остался всего один Дар, и я стану Властелином Смерти. Мы с тобой правили бы вечно… — Я заинтересован только в том, чтобы подарить тебе вечность мучений. — Грейвс процедил сквозь зубы, и каждое слово прозвучало как клятва. — Это меньшее, чего ты заслуживаешь после того, что натворил. После того, сколько страданий принес людям. — А… Так это все ради мести?! — Гриндевальд расхохотался. Его смех звучал безумно, ненатурально. — Признайся не мне, а самому себе! На остальных людей тебе плевать! Ты просто хочешь отомстить! — Он продолжал кружить, не сводя взгляда с противника. — Хотя, возможно, ты должен меня благодарить — ведь именно я открыл в твоей душе эту обжигающую тьму, которую вижу сейчас. Ненависть дает тебе силу, бо́льшую, чем ты имел когда-либо. Жаль, что я сразу этого не разглядел в тебе… Потрачено столько времени впустую. — Очень сомневаюсь, что ты видишь всю глубину моих чувств. Грейвс ударил без предупреждения, без замаха. Огненная сеть сорвалась с палочки — ослепительно яркая, полетела в сторону Гриндевальда. Тот отреагировал мгновенно — хлестким движением отвел в сторону, и сеть пролетела мимо, сам отпрыгнул в противоположную. Витиеватым взмахом палочки Гриндевальд создал черную воронку вокруг противника — пространство исказилось, по нему побежали бешено вращающиеся чернильные линии. Воронка закрутилась спиралью, попыталась сжаться, сдавить Грейвса, расплющить его. Тот успел выставить Хрустальный щит — прозрачная полусфера вспыхнула вокруг него радужными переливами. Пока длинные трещины расползались по поверхности щита под ударами бушующей спирали, Грейвс протянул руку к краю защищающей его хрустальной полусферы, всосал энергию спирали артефактом-кольцом. Перстень засветился, жадно впитывая темную магию. Черный вихрь растворился, бессильно разлетелся грязными клочьями. — Если бы я тебя не знал, предположил бы дар предвидения, — в голосе Гриндевальда прозвучало нечто похожее на уважение. Зеленое пламя, срывающееся с палочки Грейвса широкой волной, облизнуло щит, укрывший Гриндевальда. Тот переливался радужными разводами под ударами гудящей стихии, но это не вызывало беспокойства темного мага. Он стоял почти расслабленно. Гриндевальд улыбался — не той натянутой улыбкой, что он демонстрировал секунду назад, а искренне, с интересом. В его разноцветных глазах плясали отблески магического огня, и было в этом что-то завораживающее и жутковатое одновременно. Он двигался легко, почти небрежно — каждый жест точен, ни одного лишнего. Грейвс же был его противоположностью: туго натянутая проволока, что вот-вот лопнет и хлестнет с силой, способной разрезать кожу. Хитрым движением свободной руки Гриндевальд запустил вихрь из острых ледяных осколков — сотни их, величиной с кинжал, полетели, рассекая воздух с визгом. Цвет пламени, бившего в щит Гриндевальда, мгновенно сменился на красный. Огонь растворил лед — капли испарились с шипением, разошлись паром, заволокли половину зала влажной дымкой. Пламя закрутилось воронкой, свернулось в шар размером с человеческую голову. В следующее мгновение огромный файрбол полетел в Гриндевальда с ревом, оставляя в воздухе волнующийся след. Тот выставил перед собой простейший силовой пресс — невидимую стену из чистой магии. Огонь разметался в разные стороны, разлился по эфемерной преграде. Полыхнуло фиолетовым — вспышка на мгновение осветила весь зал ярче дня. Паучье пламя, извиваясь шевелящейся сетью, поползло по лодыжкам Грейвса снизу вверх, цепляясь за ткань брюк. Хрусталь на перстне засветился, втянул искрящееся ненатуральным цветом пламя, жадно всосал энергию до последней капли. Грейвс, не размениваясь на дальнейшие тонкие материи, начал яростно бить по защите противника огнем и льдом попеременно — сочетание, что быстро истощает магический щит за счет резкого температурного контраста. Красное пламя сменялось ледяными стрелами, те — снова огнем. Гриндевальд болезненно поморщился впервые за весь бой — его щит начал слабеть, тускнеть. Коснулся артефакта на цепочке-шивари, идущей от петлицы шелкового жилета к карману. Магический клык мигнул алым, отдавая накопленную силу и подпитывая хозяина — щит укрепился мгновенно, стал плотным, почти непрозрачным. Не медля, Гриндевальд поднял свободную руку, ударил редким хитрым заклинанием — вакуумом. Воздух вокруг Грейвса стал исчезать, высасываться в никуда. Грейвс быстро среагировал, когда давление в области вокруг него начало стремительно падать, и выставил Радужную сферу. Но кислорода, который она удержала, было недостаточно — воздух в ней напоминал разреженный высокогорный. Легкие горели, заставляя делать частые рваные вдохи, которые не приносили облегчения. Не раздумывая, он дотянулся до серебряного медальона под рубашкой, активировал прикосновением. Даже сквозь ткань было видно, как засветился амулет мягким белым светом, отдавая всю накопленную за недели магию разом. В следующее мгновение Грейвс ударил по противнику прессом из чистой силы — невидимый толчок сбил Гриндевальда с места, заставил сделать несколько шагов назад, едва не потеряв равновесие. Пока Гриндевальд пытался удержать щит под мощной атакой, напрягая все силы, вакуум схлопнулся. Грейвс судорожно втянул воздух — жадно, глубоко. Кольцо с ониксом мигнуло на его пальце, раскрыло над ним прозрачный щит в форме зонта — вовремя. Обрушившийся сверху ядовитый дождь барабанил по силовой защите зеленоватыми каплями. Скатываясь вниз по невидимой поверхности, они шипели на полу, проедая в нем дыры концентрированной кислотой, оставляли дымящиеся воронки. Гриндевальд, однако, не знал, что заряд на защитном амулете был только один. Он с ошарашенным видом покачал головой, и на его лице впервые мелькнуло нечто похожее на сомнение — явно не рассчитывал, что Грейвс отразит столь неожиданные атаки одну за другой. Взгляд двухцветных глаз метнулся за спину противника, где авроры уже задавили приспешников численным превосходством. Последние сдавались, бросая палочки или падая связанными на пол. — Кажется, дальнейшее противостояние не имеет смысла, — в голосе Гриндевальда проскользнуло легкое сожаление. Он ударил резким хлестким взмахом палочки — не заклинанием, а просто магической волной, грубым выбросом силы. Грейвс, закрытый сверху коконом, не ожидал такого примитивного и прямолинейного физического воздействия. Отлетел на пару метров назад, с силой впечатался спиной в колонну. Та треснула под ударом — длинная трещина побежала по мрамору от пола до потолка. Из груди вырвался невольный стон. — Еще увидимся, Персиваль, — Гриндевальд почти ласково произнес это. Моментально потерял интерес к бою, развернулся к окну, взял разбег — три быстрых шага — и грациозно выпрыгнул в проем, повторив путь ушедшей соратницы. Слевитировал к земле, приземлился мягко, как кот. Грейвс сполз на пол по треснувшей колонне. Огненная плеть, сорвавшаяся с его палочки в направлении удаляющейся фигуры, лишь стеганула по пустому месту, прожгла подоконник. Одним движением он вскочил на ноги, игнорируя боль в спине и ребрах, подбежал к окну. Морозный воздух ударил в лицо. Швырнул мощное режущее заклятие вслед Гриндевальду — фиолетовый луч прочертил светящийся след. Но Гриндевальд спокойным, почти неторопливым шагом уходил к границе антиаппарационного барьера по заснеженному полю. Не оборачиваясь, небрежным жестом отбил заклятие — луч ушел в сторону, врезался в дерево, повалил его. Пару шагов спустя он растворился в воздухе с тихим хлопком. — НЕТ!!! Крик вырвался из груди — яростный, полный бессилия и отчаяния. Волна чистой магии, неконтролируемая, ударила во все стороны. Оставшиеся в окнах стекла задрожали и через секунду взорвались, рассыпались тысячами мелких осколков, что забарабанили по полу со звоном. Свечи в канделябрах разом погасли. Все произошло так быстро. Еще мгновение назад победа казалась близкой — Гриндевальд в их ловушке, окруженный, без возможности сбежать. А теперь он снова ускользнул, оставив за собой лишь разрушение и насмешку. Грейвс ощутил, как что-то ломается внутри — не физически, а что-то более хрупкое и важное. Контроль. Выдержка. Та тонкая грань, что отделяла его от тех, за кем он охотился. Грейвс медленно повернулся к своим. Многие не выдержали магической волны, зажали уши руками, присели на корточки. Некоторые поддерживали связанных пленников, другие заканчивали пеленать добычу. Правильные черты его лица исказила гримаса не сдерживаемого более гнева — что-то звериное, почти безумное промелькнуло в черных глазах. Авроры замерли под его взглядом. Взгляд скольнул по лицам, задержались на фигуре, стоящей на коленях в центре зала. Абернатти. Связанный. Беспомощный. Палочка взметнулась. — Сэр, не надо! — крикнула Тина, но было поздно. — Авада Кедавра. Зеленая вспышка разорвала полумрак. Тина среагировала инстинктивно — толкнула пленника заклятием. Проклятие пролетело мимо виска Абернатти, врезалось в стену. Тишина. Никто не дышал. Грейвс стоял, глядя на обугленную отметину на камне, и, кажется, не понимал, что произошло. Или не хотел понимать. Затем он медленно опустился на каменный пол на колени, оперся на дрожащие руки. Грудь вздымалась часто, он задыхался — не от недостатка воздуха, а от эмоций, что переполняли его, грозили разорвать изнутри.***
— Потом мы сняли барьер, начали переправлять задержанных в камеры. — Джексон сидел на диване рядом с Гермионой, обессиленно откинувшись на спинку. Говорил монотонно. — Шэрон еле успела увести Абернатти. Думаю, еще несколько секунд — и в него полетел бы как минимум Круциатус от шефа. А то и вторая Авада. — Он помолчал, нервно растирая щеки ладонями. — Потом Грейвс, когда немного пришел в себя и смог хотя бы связно говорить, а не только материться, на остатках энергии из амулета сотворил какое-то поисковое заклинание. Мне на секунду показалось, будто пространство покрыла белая сеть — тонкая, светящаяся. И потом он указал местонахождение всех артефактов, спрятанных в доме, и где какая защита стоит… — «Снежная паутина». — Гермиона кивнула, и в ее голосе прозвучало уважение. — Мощное поисковое заклятие. Но требует гигантских затрат энергии. Удивительно, что у него хватило сил после такого боя. — Хорошо, что он это сделал. — Джексон устало потер глаза. — Иначе там на неделю было бы работы команде по снятию чар, и не факт, что все выжили бы. Некоторые артефакты были с ловушками. Ну а что потом, я уже не видел. Посадил пленника в камеру внизу, вернулся сюда и через открытую дверь заметил тебя в отключке на диване Грейвса. — Он с любопытством посмотрел на нее. — Чем это он тебя приложил? Я уж думал, без него не разбужу. Обычные контрзаклятия не работали… — «Опиумом». — Гермиона поморщилась, потерла виски, где все еще ощущалась тупая боль. — — Жесткая штука, — Джексон присвистнул. — Хотя по сравнению с тем, что он творил этим вечером… Тебе действительно не стоило там находиться, особенно если Гриндевальд имеет на тебя зуб. Еще неизвестно, чем бы все закончилось. — Он вдруг испугался, понизил голос до шепота: — Только никому не говори, о чем я рассказал. — Джексон схватил ее за руку. — Прошу. Гермиона медленно кивнула. Слова застряли в горле. Адское пламя. Авада в связанного пленника. Она представила Грейвса — всегда собранного, контролирующего каждое движение — таким, каким описал его Джексон. Сломанным. Безумным. Внезапно в офисе за дверью наступила тишина. Разговоры оборвались разом. Быстро поднялась, оставив потрепанного Джексона отдыхать на диване, и вышла в офис аврората. Как раз вовремя, чтобы увидеть Грейвса, входившего из коридора. Все авроры замерли, провожая его настороженными взглядами. Он шел медленно, слегка прихрамывая на левую ногу. На ходу стянул пальто — движение резкое, нетерпеливое — болезненно поморщился и небрежно швырнул его на стол Гермионы. Ткань была изорвана в нескольких местах, подпалена. Подошел к Шэрон, стоявшей в центре комнаты у своего стола. — Где Абернатти? Голос прозвучал сквозь зубы — низкий, с хрипотцой, полный едва сдерживаемой ярости. — В камере, сэр. — Она мгновенно вытянулась по струнке. — В допросную его. — Каждое слово он произносил отчетливо. — Я сейчас спущусь. Побеседую с ним по душам. Шэрон развернулась, унеслась выполнять приказ, даже не задав уточняющих вопросов. Грейвс покачнулся на месте, тяжело оперся о ближайший стол обеими руками. Гермиона подлетела к нему, быстро просканировала диагностическими чарами, проведя палочкой вдоль его тела сверху вниз. Остальные молча отодвинулись подальше, нашли себе дела на противоположном конце комнаты, опасаясь попасть под горячую руку. Смотрели на Гермиону искоса, как на самоубийцу, решившую потревожить разъяренного медоеда. — Сэр, вам нужно в лазарет, — она понизила голос, наклонилась ближе, чтобы только Грейвс слышал. — У вас серьезное магическое истощение… и сломано ребро. Возможно, трещина в позвоночнике. Порезы на спине. Вам нужна помощь. Грейвс поднял на нее тяжелый мутный взгляд. Глаза его были налиты кровью, зрачки расширены неестественно — следствие тех веществ, что он принял перед боем. Авроры за их спинами старательно занялись своими делами, изображая полную незаинтересованность происходящим, но уши навострили. — Миа? — В голосе его прозвучало удивление. — Вижу, вас уже разбудили. — Он попытался усмехнуться, но получилась скорее гримаса, поскольку он тут же непроизвольно поморщился от напряжения мышц на сломанном ребре. Выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Рановато. Еще вся ночь работы впереди. Я и без магии могу начистить морду Абернатти. — Если не хотите в лазарет, позвольте мне залечить, — настойчиво повторила Гермиона, уже доставая палочку из кармана. Тон ее не допускал возражений. Грейвс несколько секунд смотрел на нее, молчаливо размышляя. На лице его читалась внутренняя борьба — гордость против здравого смысла. Потом нерешительно кивнул. Она коснулась кончиком палочки его бока через ткань. Жилет в нескольких местах выглядел подпаленным, пахло горелой шерстью. На белой рубашке расплывались пятна сажи и в одном месте — темное от крови. Гермиона сконцентрировалась, представила кость, срастающуюся обратно, шепнула заклятие. Грейвс глухо зарычал от боли. Опустив голову так, что подбородок коснулся груди, вцепился побелевшими пальцами в кромку стола. Дерево жалобно заскрипело под его хваткой. Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя — медленных, контролируемых. Гермиона чувствовала, как под ее пальцами напряглось все его тело — каменное, неподатливое, сопротивляющееся даже исцелению. Он всегда был таким — не умел принимать помощь, воспринимал ее как слабость. Она прекрасно это знала и все равно не могла оставить его так. Вблизи он выглядел еще хуже: тени под глазами, резкие линии усталости, пересекающие лицо. Человек на пределе. Он осторожно ощупал ребро через рубашку, нажал. Боли не последовало. Кивнул ей, не очень достоверно пытаясь изобразить благодарность. — Раз вы выспались, займитесь описью изъятых артефактов, — он звучал чуть тверже теперь. — Только, ради Мерлина, осторожней. Там может быть любая дрянь. Проклятия на смерть, ловушки, подмены. Проверяйте все дважды, а лучше трижды. — Закончил тише: — Я вернусь через пару часов, и отправимся домой. — Да, сэр, — со вздохом ответила Гермиона. Он шел к двери медленно, но спину держал прямо, не показывая слабости. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся в коридоре. Подняла его пальто со своего стола — тяжелое, качественное, но изрядно потрепанное. Почистила заклинанием, заштопала прожженные места — ткань срослась почти незаметно. Аккуратно сложила, повесила на спинку своего кресла. Ни через два, ни через три часа Грейвс так и не вернулся. Сначала Гермиона не беспокоилась — допрос Абернатти мог затянуться. Она погрузилась в работу с артефактами, проверяя каждый на наличие проклятий. Но когда часы пробили шесть утра, а Грейвс все не появлялся, тревога заскребла когтями под ребрами. Что-то было не так. За окном небо посветлело — рассвет наступил незаметно, окрасив облака в бледно-розовый цвет. Почти все сотрудники аврората уже разошлись отсыпаться по домам. Остались лишь дежурные — Томас дремал за своим столом, положив щеку на стопку бумаг, Марта что-то медленно записывала в журнал происшествий, явно борясь со сном. Подгоняемая смутной тревогой, Гермиона спустилась к этажу с камерами и допросными. Коридор был узким, с низкими потолками, освещенным тусклыми факелами в бронзовых держателях. Она бывала здесь лишь однажды, в самое первое свое появление в МАКУСА — будто целую вечность назад, в другой жизни. Грейвс, который был ей тогда еще чужим, холодным незнакомцем с непроницаемым лицом, вел допрос. Наверняка гораздо мягче, чем допрашивает предателя этой ночью. Гермиона вздрогнула, сама не понимая от чего — от этой мысли, от образов, что всплыли в воображении, или от пронизывающей сырости, что потянуло по коридору от камер. Стены здесь были покрыты испариной, пахло затхлостью и чем-то кислым. Теперь Грейвс был ей однозначно не чужим. Что-то изменилось между ними за эти недели — незаметно, постепенно. А вот кем именно он был для нее — на этот вопрос она не смогла бы с уверенностью ответить даже сама себе. Партнером? Другом? Чем-то большим? Мысль заставила ее поморщиться — не время сейчас об этом думать. У входа на этаж, за массивным письменным столом, заваленным бумагами, сидел незнакомый охранник — пожилой мужчина с седеющими висками и усталым лицом. Она махнула аврорским удостоверением у него перед носом, стараясь закрыть пальцем слово «стажер», выбитое мелким шрифтом внизу. — Мне нужен мистер Грейвс. Он еще здесь? Охранник замялся, над чем-то размышляя, посмотрел на нее оценивающе — с головы до ног. Это крайне не понравилось Гермионе, и так напряженной после всего произошедшего, уставшей, с болью, что пульсировала в висках. — Вы из его людей? — осторожно поинтересовался он. — Да. Он уже закончил допрос? — с нажимом спросила Гермиона. Смутная мысль, что вряд ли произошло что-то хорошее, закралась в голову и засела там, не давая покоя. Охранник выглядел слишком напряженным для обычного рабочего момента. — Закончил. — Мужчина немного расслабился, убедившись, что она действительно из аврората, склонился к ней через стол доверительно. Понизил голос: — Абернатти оттуда буквально вынесли. На носилках левитацией. Целители потом пару часов откачивали в лазарете. Думаю, выживет. Может быть. — Он неопределенно покачал головой. — Хотя я бы не поставил на это большие деньги. — А Грейвс? — Она была на грани того, чтобы схватить охранника за отвороты пиджака и потрясти как следует, лишь бы он закончил мяться и говорил прямо, без этих намеков. — Он? — Охранник откинулся на спинку скрипучего стула. — Еще там. В допросной. Кажется, отключился. Целители, когда увидели, что он сделал с парнем, быстро разбежались. Сказали, что трогать его не рискнут — очнется еще и примет за врага. Мы тоже не суемся — вдруг швырнет чем-нибудь нехорошим в ответ. Он был… не в себе. — То есть вы просто оставили его в допросной? Одного и без сознания? — возмущенно, едва сдерживая злость, фыркнула Гермиона. — Отличная работа. Просто превосходная. Охранник только пожал плечами, развел руками — мол, что я мог поделать. Она развернулась и уверенно зашагала в сторону допросной по коридору, пока из-за спины доносилось бормотание про психованных авроров и то, что ему за такую работу не платят. Дверь в допросную была приоткрыта. Она толкнула ее осторожно — петли скрипнули протяжно. Грейвс спал, уронив голову на скрещенные руки. Второй стул был опрокинут. На полу — осколки стакана. Пахло кровью, потом и чем-то горьким — может, желчью. На стене за столом — трещина. Гермиона остановилась на пороге, не решаясь войти сразу. Что-то в этой картине было невыносимо неправильным — Грейвс, всегда собранный, непробиваемый, лежал здесь разбитым и опустошенным. Месть, которую он так жаждал, обернулась против него самого, выела изнутри. Она медленно вошла, стараясь ступать бесшумно по каменному полу, хотя разбудить его сейчас было бы непросто. В углу на полу она заметила темное пятно — и поспешно отвела взгляд, не желая думать о том, что здесь произошло. Быстро просканировала Грейвса диагностическими чарами. Светящиеся символы повисли в воздухе на секунду, потом растаяли. Физически он был более-менее в порядке — если не считать истощения магии, обезвоживания и последствий той наркоты, что он принял. Осторожно приблизилась, стараясь не шуметь. Присела на корточки так, чтобы глаза оказались на одном уровне с его лицом, аккуратно коснулась плеча. Ткань рубашки под пальцами была влажной от пота. Костяшки на руке, на которой лежала его голова, были разбиты в кровь — кожа содрана, проступают синяки. Значит, кулаки он таки пустил в ход. Грейвс вяло зашевелился, приоткрыл глаза — медленно, с трудом. Взгляд его был мутным, расфокусированным. — Персиваль? — Мягко позвала она. — Это я. — Почему тебя две? — Простонал он, прищурился, пытаясь сконцентрировать зрение. — Черт, голова кружится. — Пошли в лазарет. — Она попыталась помочь ему подняться, поддерживая под локоть. — Тебе явно нехорошо. Похоже на сотрясение мозга… И отходняк после той гадости, что ты принял. Тебе нужны целители. — Никаких больниц. — Бессвязная речь становилась все тише, когда он опять начал проваливаться в забытье. — Мне просто надо отдохнуть. Поспать. Нормально поспать. Мысль пришла к Гермионе. Она потрясла Грейвса за плечо настойчивее, не давая заснуть, подсунула под нос руку с его подарком — магическим перстнем на указательном пальце. — Скажи мне, кольцо-портал вытянет нас двоих? Сработает отсюда, из-под защитных чар министерства? — Ага. — Пробормотал он невнятно. Черные глаза закрылись, и Грейвс опять отключился, уронив голову на руки тяжело. Дыхание его стало глубоким, ровным — он спал. Гермиона не была уверена, услышал ли он последний вопрос, понял ли его, дал ли правильный ответ или просто согласился машинально, лишь бы от него отстали. Но, поразмыслив пару секунд, решила рискнуть: тащить главу аврората через все министерство было все равно что левитировать его голым по сцене перед полным залом — слишком публично для человека, который ценил закрытые двери. Она с трудом подняла его безвольную руку, накинула себе на плечи, подсунула свое плечо ему под мышку. Прижалась к горячему боку — сквозь рубашку ощущался жар. Пот и запах крови, въевшийся в ткань. Он был тяжелым — намного тяжелее, чем она ожидала, мертвый вес, который она едва удерживала. Гермиона прикусила губу, пытаясь сохранить равновесие. Грейвс говорил, что это был артефакт высочайшего уровня, настроенный на его особняк. Теоретически должен был пробить любую защиту. Теоретически. Гермиона прикусила губу. Если ошиблась — их может расщепить при попытке трансгрессии через барьер. Или выбросить в случайную точку. Или… Она откинула мысли. Других вариантов не было. Коснувшись пальцем холодного металла кольца на руке, представила перед мысленным взором особняк — белые колонны, широкую лестницу, массивную дверь из темного дерева. Для надежности, чтобы магия поняла точно, произнесла вслух, четко выговаривая каждый слог: — Грейвс-хаус.
