Список Желаний

— Драко Малфой умирает, — сказал Гарри без лишних слов, встретившись на следующий день с Ламораком. Он уже рассказал Рону и Гермионе («Какой кошмар!» — сказала Гермиона. Рон хранил молчание), но, вернувшись домой, в ту же секунду обнаружил, что очень хочет поговорить с Ламораком. Когда это случилось? Когда Ламорак стал человеком, которому ему было проще всего довериться? — Твой старый школьный соперник? — спросил Ламорак. — Ага. — Ты, должно быть, вне себя от счастья. Гарри чуть не подавился. — Лам! Как ты можешь так говорить? Ламорак выглядел озадаченным. — Разве ты не хочешь, чтобы он умер? — Конечно, нет! Я спас его жизнь, когда мы воевали. Вообще-то, он мою тоже спас. Менее очевидным способом, но это всё равно показало, кто он есть. Ламорак сделал глоток горячей воды с лимоном (он отказался от кофеина пару недель назад). — Разве ты не пытался убить его на шестом курсе? — Я никогда тебе этого не рассказывал, — сказал Гарри, пойманный врасплох. Ламорак покраснел. — Луна, Луна как-то упоминала об этом, так я узнал. — Оу. Ну, я не пытался его убить. Я был просто в ужасе, когда увидел, что именно делает то заклинание. Ламорак задумчиво посмотрел на него своими волнующими карими глазами. Гарри почувствовал себя неловко. — Его прокляли каким-то медленно действующим смертельным проклятием, — сказал Гарри. — У него осталось четыре месяца. Я ужасно себя чувствую. — Почему? — Потому что это я виноват! Брови Ламорака взлетели вверх. — Как ты пришёл к такому выводу? — А так! Я знал, что все ненавидят Малфоев после войны. Я хочу сказать, его отца убили в тюрьме, все это знают. — Естественные причины, — пробормотал Ламорак. — Ой, бога ради. Его ударили по голове тяжёлым предметом, я видел отчёт. Ламорак мгновенно побелел. Он не был на войне, напомнил себе Гарри; наверняка он не видел жестокость так близко, как Гарри. — Слушай, дело в том, что я должен был… не знаю, должен был… Кто бы его ни проклял, он сделал это из-за войны — я свидетельствовал у него на суде, знаешь ли. Он мудак, но он не плохой. — Я правда не понимаю, каким местом ты в этом виноват, Гарри. — Я обвинил его в алкоголизме. Он болел, а я попытался заставить Андромеду запретить ему видеться с Тедди. — Может, ему не стоит видеться с Тедди, — сказал Ламорак. — Он расстроится, когда Драко умрёт. Это, вообще-то, довольно эгоистично с его стороны — вообще проводить время с Тедди. Гарри нахмурился. — Перестань, Лам. Конечно, у него должна быть возможность провести последние несколько месяцев со своей семьёй. Я вёл себя как полнейший мудак. — Quel surprise (*какой сюрприз), — сказал Ламорак, и Гарри засмеялся. Ламорак улыбнулся ему в ответ. У него была такая прекрасная улыбка. У Драко тоже была довольно приятная улыбка — та, которой он улыбался, когда играл с Тедди, а не кошмарная ухмылка, которую он показывал, когда считал себя умным и саркастичным. Гарри провёл рукой по волосам. — Просто… я думал, что со смертями из-за войны покончено. И да, не то чтобы я, как бы, буду лично скучать по Малфою, когда он умрёт, но Тедди будет так разбит, и поэтому мне плохо. Знаешь, я сравниваю себя с Тедди. Сироты войны и всё такое. Что если Драко Малфой — это его Сириус? Ламорак смотрел в одну точку, поджав губы, между бровей залегла морщинка. — Значит, тебе плевать, если Малфой умрёт, — сказал он, — разве что, не на общем концептуальном уровне? — Типа того, — сказал Гарри. Это было не совсем так, но он не знал, как объяснить свои чувства лучше. Ламорак сжал челюсти, он выглядел несчастным. — Снова голова? — спросил Гарри. — Что? — У тебя снова болит голова? Ты выглядишь немного расстроенным. — О. Да, — сказал Ламорак. — Болит, — он нахмурился. — Не уверен, что я тот человек, с которым тебе стоит об этом говорить. — Почему? — Я… без особых причин, наверное. — Ты очень сильно мне помогаешь, — сказал Гарри. — Приятно обговаривать с тобой всё. — О, — сказал Ламорак. Он улыбнулся, хотя улыбка вышла слабой. — Ну, мне нравится тебе помогать. — Это всегда как-то… экстрагрустно, когда красивые люди умирают, да? — задумчиво сказал Гарри. — Ты считаешь его красивым? — О да. Он такой горячий. Ламорак как-то воспрял духом. — Значит, он тебе нравится? Гарри покачал головой. — Совсем нет. Я никогда не смогу забыть его связь с Пожирателями смерти. — Никогда? — спросил Ламорак, отрешённо помешивая свою воду. — Даже если бы он изменился? Даже если бы он сожалел о том, как вёл себя тогда? — Я думаю, он правда изменился, — сказал Гарри. — Но это не имеет значения. Я никогда не смогу встречаться с Пожирателем смерти. Она у него прямо на руке, Лам. Чёрная метка. Это сразу всё портит. Правая рука Ламорака прикоснулась к левому рукаву, где могла бы быть Чёрная метка. — Да, это справедливо, — сказал он. — Ламорак… ты же на самом деле не натурал, да? Взгляд Ламорака взлетел, чтобы встретиться с его. — Пас, — сказал он. Он не использовал право на пас уже несколько недель. Обычно такие вещи просто не всплывали. Они говорили о Гарри, о каких-то абстрактных идеях или о квиддиче. — Ты мне нравишься, — сказал Гарри. — Ты мне очень нравишься. Ламорак вздохнул. — Гарри… — он ещё немного помешал свою воду, хотя это действительно не было необходимо. — Давай поговорим о чём-нибудь другом. — Ладно, хорошо, — неохотно согласился Гарри. — Каким будет твоё следующее мероприятие? *** Астория пришла на следующую встречу Драко и Пэнси. — Правило номер один, — сказал Драко. — Не нудеть из-за этого. — Я до сих пор ни разу не нудела, разве нет? — резко сказала Астория. Они были в баре на крыше. «№28. Сходить в бар на крыше в Стамбуле.» Ислингтон не был Стамбулом, но всё же лучше, чем ничего, хотя здесь было блядски холодно. Но, опять же, Драко теперь всегда было холодно, и у него развилась болезненная непереносимость магии, так что он больше не мог использовать согревающие чары. На нём было толстое кашемировое пальто и несколько шарфов, но вид того стоил. — Как всё продвигается с Поттером? — спросила Пэнси. — Плохо. По всей видимости, он считает мою связь с Пожирателями смерти чуть отталкивающей. — Да что ты говоришь. — Значит, ты сдался? — спросила Астория. — Я сдался курсе на шестом, — честно ответил Драко. — Всё остальное стало лишь подтверждением. — Драко считает себя своего рода трагической героиней, типа Джульетты, — сказала Пэнси. — Да как ты смеешь, Пэнси. Ты знаешь, как высоко я ценю свою мужественность. — Теперь, когда он знает, что ты болеешь, разве Поттер не заметит у Ламорака те же симптомы? — спросила Астория. Драко нервно пожал плечами. Он на самом деле переживал из-за этого. Пока ему удавалось не слишком кривиться, когда его голова раскалывалась на части, благодаря тому, что он сжимал кулаки под столом, но это не продлится вечно, потому что головные боли становились всё сильнее и время от времени из его носа шла кровь. — Я рассчитывал, что природная невнимательность Гарри как-нибудь меня спасёт, — сказал он. — Дорогого Гарри, — подразнила Пэнси. — Есть пара зелий, которые могут помочь, — сказала Астория. — Они сработают только в маленьких дозировках, но если ты будешь экономить их ради встреч с ним, то всё должно получиться. Есть одно от головной боли и ещё заглушитель кашля, когда он становится проблемой. — Она умнее нас, правда? — спросил Драко у Пэнси. — Говори за себя, — сказала Пэнси, но всё же бросила на Асторию мрачный взгляд. Астория и Пэнси, подумал Драко. У меня есть идея. Он решил действовать незамедлительно. — «№212. Посмотреть, как две девчонки целуются», — сказал он. — Побалуете меня? Они посмотрели на него с одинаковым понимающим выражением. — Ну, раз уж ты умираешь, — сказала Пэнси. — Тогда можно мы не будем выполнять последнее желание умирающего? — сказала Астория. — Вы не настолько чёрствые, — сказал Драко. Пэнси поставила свой напиток на место и повернулась к Астории. — Ты хорошо выглядишь сегодня, — сказала она. — Ты тоже, — сказала Астория. Они склонились друг к другу и стали целоваться, долго, с языком. Драко достал телефон. Он купил себе телефон по просьбе Джека. Они переписывались пару раз в день. Джек: сегодня п0лн0луние! Драко: Опасайся оборотней. Джек: лол Астория разорвала поцелуй. — Ты даже не смотришь, Драко. — Хм-м? О, я отвлёкся. Возможно, вам придётся повторить этот эксперимент в другой раз. Астория закатила глаза, а Пэнси соблазнительно улыбнулась. *** — Ты правда умираешь? — спросил Тедди. — Боюсь, что да. Тедди скривился. Драко лежал на диване, а Тедди сидел на коленях на полу рядом с ним. Хоть Драко явно отметил всплеск нудятины вокруг себя после того, как рассказал Андромеде о проклятии (он всё время ловил на себе её затуманенный взгляд), в этом были и кое-какие преимущества. Он перестал заставлять себя ходить с Тедди на экскурсии. В последнее время ему было трудно подняться с кровати. Тело было тяжёлым как свинец. Внизу Андромеда рассказывала его матери всё. Он знал, что должен был сделать это сам, но он всегда был трусом. — Тебе будет больно? — спросил Тедди. — Да, — ответил Драко. — А я умру? — Скорее всего. — Я не хочу, чтобы ты умирал. — Я принял это к сведению. Тедди заплакал, и Драко притянул его к себе на диван и рассказал пару историй из легенд про короля Артура. — Видишь, все эти рыцари тоже умерли: и Тристан, и Ламорак, и Гавейн. — Я буду по тебе скучать, — сказал Тедди. — Я тоже буду по тебе скучать, Тед, — сказал Драко, раздумывая, когда мама поднимется наверх. Вряд ли она будет вести себя лучше, но хотя бы не будет при нём реветь. В этом плане она была тактична. Она появилась минут десять спустя. Драко практически уснул, несмотря на то, что Тедди тянул его за волосы. — Драко, — сказала она. Нормальным голосом. — Мама. — Ты должен был рассказать мне раньше. — Я не хотел, чтобы всё менялось раньше необходимого. Драко сел прямо, продолжая обнимать Тедди. — У тебя хотя бы будет Андромеда, — сказал он. — Я так понимаю, что ничего нельзя сделать? Драко покачал головой. Мать подошла, села рядом и крепко его обняла. Она не сказала ничего нудного. Просто обняла и продолжала сжимать его ещё долго после того, как Тедди выпутался из рук Драко и убежал вниз. Она обнимала его так долго, что Драко уснул — или потерял сознание, иногда было трудно понять, в чём именно дело — прямо в её руках. Когда он очнулся, они оба лежали на диване, обнимая друг друга, и Гарри стоял в дверном проёме. Он прочистил горло. — Андромеда отправила меня сказать, что ужин готов, если ты хочешь остаться. — Не могу, — сказал Драко. — Я должен идти в опиумный притон со слизеринцами. — Не может быть, чтобы ты до сих пор занимался всем этим дерьмом, — сказал Гарри. Драко почувствовал, как мама напряглась, потому что она была леди и наверняка никогда раньше не слышала слово «дерьмо». — Опиум — это обезболивающее, Гарри. Когда ещё его пробовать, если не когда мне больно? — О. Понятно, — сказал Гарри. Он посмотрел на мать Драко. — Вы останетесь на ужин, Нарцисса? Драко почувствовал, как его сердце дрогнуло, и не в том отвратительном смысле, как когда он поднимался по лестнице в свою спальню на чердаке. Нет, в каком-то совершенно ином смысле. Гарри относился к его маме с уважением. Это было приятно. — Спасибо, — вежливо сказала мама. — С удовольствием.