Список Желаний

В следующий раз, когда Драко договорился встретиться с Пэнси и Асторией, чтобы обсудить список его желаний, Дафна тоже пришла. — Астория! — осуждающе воскликнул Драко. — Она моя сестра, Драко. Я бы никогда не скрыла от неё ничего подобного. — Блейз тоже придёт, — сказала Дафна. Драко издал гневный звук жертвы предательства. — E tu, Brute? (*И ты, Брут?) Дверь в комнату Драко открылась, и вошёл Блейз с Миллисент на хвосте. — Милли подслушивала под дверью, — сказал Блейз. — Неправда! — Значит, ты умираешь, да? — сказал Блейз. — Какая-то дерьмовая кульминация всей той херни, что ты пережил в школе, тебе не кажется? Он устроился на полу рядом с Асторией. Миллисент скинула со стола аккуратно расставленные вещи Драко, запрыгнула на него и скрестила ноги. — Блядь, ребята, хуже вас просто не придумаешь, — Драко повернулся к Пэнси. — Значит, теперь просто весь дом знает? — Не считая… — Грэга, — закончил Драко. Последовало продолжительное молчание. — Ты должен рассказать ему, — сказала Астория. Драко издал долгий звук: — О-о-о-о-о-о-о… это то, что я должен сделать, пра-а-а-а-а-вда-а-а-а-а? Остальные моментально и едко возмутились. — Не будь таким ребёнком, Драко! — сказала Пэнси. — Разве ты ничему не научился после того, как слепо попал в армию Тёмного Лорда? — спросил Блейз. — Он заслуживает знать, — сказала Астория. — Это как пластырь оторвать, — сказала Дафна. — Трус! — сказала Миллисент. — Это уже слишком, Милли, — сказал Драко. — И, Блейз, не понимаю, как ошибки моей молодости относятся к делу. Но ладно. Тщательно обдумав этот вопрос, я принял решение проинформировать Грэга о своём состоянии. Блейз и Пэнси буквально подняли его с кровати и пихнули к двери. — Что, сейчас? — в ужасе спросил Драко. — Не то чтобы у тебя было время откладывать это на потом, — сказал Блейз. Драко зло глянул на него. — Он будет нудеть из-за этого, Пэнс, — Драко попробовал смягчить приговор. — Ты же знаешь, что он будет. — Иногда жизнь — нудная штука, Драко. *** В действительности дело было в том, что Драко больше не разговаривал с Грэгом. После войны он хотел, чтобы Грэг съехался с Тео Ноттом, а не с ними. К счастью, в Доме слизеринцев было достаточно многолюдно, чтобы Драко мог избегать его большую часть времени. Грэг так и не оправился после смерти Винса. Драко постучал. — Войдите, — сказал Грэг низким голосом. Миллисент подняла большие пальцы вверх. Драко показал ей средний палец и вошёл в комнату Грэга. Грэг сидел за столом и черкал что-то на бумаге. Он держал карандаш будто ребёнок, который только что открыл для себя столовые приборы. — Раскрашиваешь, Грэг? Это довольно продвинутая штука, — сказал Драко, прежде чем смог остановить себя. Грэг бросил карандаш и похрустел костяшками с убийственным выражением лица. — Какого хуя тебе надо, Малфой? — О, э-э, мне надо кое-что тебе рассказать. Грэг перестал хмуриться. — Я знаю, что ты гей, — сказал он. — Я… что? Как? — Винс понял это на четвёртом курсе. — На четвёртом?!! Я не знал об этом до шестого! Почему вы мне не сказали? — О да? И как ты думаешь, как бы это прошло? — язвительно спросил Грэг. Драко опустил взгляд в пол. «№6. Извиниться перед Грэгом за то, что разрушил его детство.» — Прости меня, — промямлил он. — Что? — Прости меня, — громче сказал Драко. — Прости, что все школьные годы обращался с тобой как со слугой. Прости, что заставил тебя поверить, что Пожиратели смерти — это круто и интересно. Прости меня. — Дело не в том, что ты сделал со мной, — сказал Грэг. — Дело в том, что ты сделал с Винсом. — Слушай, я знаю. — Разве? Разве? — Грэг встал из-за стола, и Драко сразу вспомнил, какой же он огромный и какой он злой. — Ты никогда, блядь, не говоришь о нём. Как будто он никогда не существовал. Он пошёл в Пожиратели смерти из-за тебя, он умер из-за тебя, а ты просто забыл его! — Я не забыл его, — тихо сказал Драко. — Тогда почему ты никогда, блядь, НЕ ГОВОРИШЬ о нём? — Потому что! Потому что это… это… это нудно… Перед глазами запрыгали чёрные точки. Грэг зарычал. — Ты не говоришь о нём, потому что ты дерьмовый и ужасный человек, Малфой. Драко сымитировал, будто его ударили ножом в сердце, зажав рану и драматично закатив глаза в небо, будто был святым мучеником. — Ей-богу! Говоришь мне то, что я уже и так, блядь, знаю! Как жестоко! Грэг собирался ударить его, и это наверняка его убьёт. Сердце Драко стучало как сумасшедшее. У него перехватило дыхание от страха, от злости, от вины, от стыда, от ярости. Дверь распахнулась, и в комнату вошла Пэнси. — Грэг, Драко умирает. Ему осталось три месяца. Драко, перестань быть таким кретином. Она снова вышла. Грэг уставился на него. — Что? — Медленно действующее смертельное заклинание, — сказал Драко. — Остерегайся их, кстати говоря. По всей видимости, люди не особо нас любят. Кто бы мог подумать? Грэг как будто сломался. Он опустился на кровать и уронил голову в ладони. — Ты умираешь? — Ага. Ладушки, я просто хотел дать тебе знать, и теперь ты знаешь, так что я просто… — Не останется никого, кто будет помнить моё детство, — сказал Грэг. Драко тяжело выдохнул. — Ну, — сказал он. — Это было до отвращения проницательно. — О боже, — сказал Грэг и вдруг заревел. — О боже! Драко попытался открыть дверь. Она была заперта, а он оставил свою палочку в комнате. — Пэнси, — шикнул он. — Выпусти меня. Он распустил сопли! — Не будь кретином, — сказала Пэнси в щёлку между дверью и косяком. — Я скучаю по Винсу, — рыдал Грэг. — Я скучаю по нему! — Слушай, Грэг, ну же, возьми себя в руки. — Ты был таким уродом по отношению к нам… Драко прижал ладони к глазам, пытаясь заглушить нарастающую в них боль. — Я знаю, что проебался, ладно? Я это знаю. — Мы боготворили тебя, — выл Грэг. — Мы бы пошли за тобой куда угодно. Драко подумал о Семь, который говорил ему вдыхать и выдыхать, но это было тяжело, потому что в горле встал ком и теперь он задыхался. — Мне кажется, я сейчас отключусь, — сказал он и отключился. *** Он очнулся лежа в своей кровати, и со спины его обнимала Пэнси. Он повернулся к ней лицом. — Привет, — сказала она. — Как себя чувствуешь? — Ужасно. Как Грэг? — Он… — Пэнси остановилась. — Мы присмотрим за ним. Он не должен был так на тебя давить, Драко. — Должен был, разве нет? Сейчас или никогда. Пэнси погладила его по волосам. Она всегда делала это, даже когда он был маленьким. Он закрыл глаза и попытался вспомнить, каково ему было до того, как всё начало постоянно болеть. Ценил ли он это? — Пэнс, — сказал он. — Можно мне немного понудеть, всего одну секунду? — Да, — прошептала она. Драко сделал пару успокаивающих вздохов и открыл глаза. — Эти последние несколько месяцев были самыми счастливыми в моей жизни, — сказал он и убрал прядь тёмных волос с её лица, провёл пальцем по её брови. — Ты сделала это возможным, Пэнси Паркинсон, только ты. Пэнси широко распахнула глаза. Она сглотнула. — Время вышло, — сказала она. — Это была твоя квота нудятины на год. Драко тихо засмеялся. — Это было довольно по-пуффендуйски с моей стороны, да? — Ужасно на тебя не похоже. — Ты ненавидишь меня за это? — Да, — прошептала Пэнси дрожащим голосом. — Я ненавижу тебя, Драко. *** Когда он снова проснулся, Пэнси уже не было, но на его стуле красиво развалившись сидел Блейз, читая дневник, который Драко вёл на шестом курсе. — Каким хером ты это нашёл? — Ты не настолько умён, как считаешь, — сказал Блейз, закрывая дневник и потягиваясь. — Довольно нудный, кстати говоря. По большей части, одно нытьё о том, что Тёмный Лорд убьёт твою мать. — Там не всё нудно, — сказал Драко. — Пэнси рассказала мне о твоём списке желаний. — Правда? — отрешённо спросил Драко, ища свою палочку. В последнее время он перестал ею пользоваться, потому что от магии у него болели зубы, но она понадобится ему для завтрашней встречи в кофейне с Гарри. — М-м. Особенно про «№15. Секс с тем, кого я люблю». Драко застыл. Блейз поднялся и снял футболку через голову. — Блейз. — Драко. — Какого хрена ты делаешь? — М-м-м-м, снимаю штаны, — ответил Блейз, делая именно это. Он встал перед Драко в одних боксерах. Руки положил на пресс. — Я прочитал твой дневник, не забывай. Я знаю, что был частью твоего сексуального пробуждения. — Ты натурал. — На 99%. — Ты не серьёзно. Блейз снял боксеры, демонстрируя, насколько он серьёзен. У Драко внутри что-то оборвалось. — А, — сказал он. — Поверь мне, Драко, мне это совсем не в тягость, — сказал Блейз. Он оседлал Драко и поцеловал его. — И ты же любишь меня, правда? — Теперь люблю. Блейз ухмыльнулся. — Итак, — сказал он, — продолжаем. На шестом курсе Драко с ума сходил по Блейзи. Если бы это случилось тогда, он бы наверное совсем свихнулся. И сейчас он не собирался отказывать Блейзи — он был двадцатидвухлетним парнем, в конце концов, а секс есть секс. Но хоть Блейз и был великолепным и с ним было просто потрясающе, Драко, пока они трахались, очень чётко помнил о двух вещах. Первая: Пэнси была права. Он влюбился в Гарри Поттера. Вторая: ему было слишком, слишком плохо, чтобы кончить. Он никогда не переспит с Гарри, осознал он, пока Блейз двигался под ним, и это осознание подкрепилось жесточайшей головной болью. Кровь капнула Блейзи на спину. — Ебать, — сказал Драко. — Да, сильнее, — сказал Блейз. — Нет, у меня идёт кровь из носа, — сказал Драко. Он вытащил член и откинул голову назад. Блейз передал ему салфетки. — Ты в порядке? — Я распадаюсь на части. — Мы можем заняться чем-нибудь другим? Я могу отсосать тебе, если хочешь. Драко засмеялся, немного закашлявшись из-за своей собственной крови, и покачал головой. — Я раньше никогда не спал с парнем, — сказал Блейз. — А ты боец, — сказал Драко. Блейз натянул боксеры. — Это считается? Ты можешь вычеркнуть №15 из своего списка? Драко повернул голову, чтобы посмотреть на Блейзи, который выглядел на удивление уязвимым. — Это не совсем та любовь, которую я подразумевал, — сказал он. Блейз сел рядом и уткнулся лбом в плечо Драко. — Лучше, чем ничего, да? Драко прижался щекой к его макушке. — Могу поспорить, Рон Уизли не сделал бы этого для Гарри Поттера, — сказал Драко. — О боже, как болит голова. Блейз взял голову Драко в руки и чуть надавил. — Так лучше? — Мерлин. Нет. — Есть какое-нибудь обезболивающее зелье в ванной? — Нет, я храню его для завтрашней встречи с Гарри. — Это просто ужасно — видеть тебя таким, Драко. Драко свернулся в клубок на своей кровати и застонал, больше не в состоянии говорить. Он отдалённо осознавал, что Блейз уходит из комнаты и возвращается с Пэнси, что они разговаривают, и Пэнси гладит его по спине, — но не мог ответить. Он мог лишь издавать тихие звуки, которые иногда, казалось, на долю секунды облегчали его мучения. Ночь тянулась долго.