Список Желаний

Спустя несколько дней присутствие Гарри в комнате Драко никого уже не удивляло. Он оставался там каждое утро на несколько часов, иногда их пути с Нарциссой пересекались. Он уходил ближе к обеду, когда Драко засыпал, работал над разными секретными проектами, касавшимися Драко Малфоя, и возвращался вечером. Рядом с Гарри Драко мог спокойно позвать Тедди в гости, потому что Гарри отвлекал Тедди от угрюмой реальности состояния здоровья Драко. Андромеда и Тедди стали приходить к нему пару раз в неделю. Нарцисса и Андромеда сидели на краю кровати Драко, пока Гарри играл с Тедди в рыцарей. Драко мало говорил, но наблюдал за ними с довольным выражением лица и всегда был в более хорошем настроении после того, как они уходили. — Смотри, в газете написали статью про приём Луны! — сказал Гарри. — Покажи, — выдохнул Драко. Его горло болело весь день. Гарри замер, затем подошёл к кровати, чтобы сесть рядом с Драко, как садились Пэнси и Блейз. Тело Драко было горячим с ног до головы, но он прижимал одеяло к груди. Он подвинулся к Гарри, чтобы прочитать «Пророк» через его плечо. — Это хорошо, да? — спросил Гарри, пока Драко читал. Он научился задавать много «да-нет» вопросов, когда у Драко болело горло. Драко кивнул. — Луна хорошо выглядит. — Волосы, — сказал Драко. Гарри закатил глаза. — Да, да, она красивая, потому что у неё волосы как у тебя, — сказал он. Драко ухмыльнулся и закашлял в локоть. Гарри погладил его по спине. Когда Драко закончил, он свернулся под рукой Гарри. — Так нормально? — спросил Гарри. Драко кивнул. — Я не ходил на этот приём, — сказал Гарри. — Хотел, но когда ты уснул, задержался с твоими чёртовыми слизеринцами часа на четыре. Рон и Гермиона наверняка думают, что я бросил их навсегда. — Три… недели, — сказал Драко. У Гарри от ужаса перевернулся желудок. — Не знаю, — легко сказал он. — Мне даже нравятся твои друзья. Думаешь, они разрешат мне тусоваться с ними, если тебя не будет? Драко покачал головой с улыбкой. Дверь открылась. — Драко… о, — сказал Грэг Гойл. — Грэг, — сказал Драко, с трудом пытаясь сесть прямо. — Останься. — Я, э-э… — Пойду налью себе стакан воды, — сказал Гарри. Впервые Драко не попытался его остановить. Вообще-то, он, казалось, даже забыл про Гарри. Он не отрываясь смотрел на Грэга. Он выглядел более ранимым, чем Гарри когда-либо видел, и Грэг, казалось, испытывал такое же сложное чувство, глядя на Драко. Он подошёл к кровати, пока Гарри уходил, и опустился перед ней на колени. — Я пришёл сказать тебе, что я тебя прощаю, — услышал Гарри. Уверенный, что Драко не хотел бы, чтобы их подслушивали, Гарри поспешил вниз на кухню. *** Чтобы занять время, Гарри вручную перемыл всю посуду. Прошло двадцать минут, дверь кухни открылась, и вошёл Гойл. — Поттер, — сказал он. Его большие глаза покраснели. — Привет, Гойл, — сказал Гарри с глуповатым взмахом руки, из-за которого сразу же себя возненавидел. Гойл, казалось, был немного озадачен этим взмахом и выглядел так, будто из-за него он забыл, что хотел сказать. Хотя, подумал Гарри, может, у него всегда было такое лицо. — Ты свидетельствовал у меня на суде, — сказал Гойл. — Э, да. — Спасибо. — Обращайся, — сказал Гарри и тут же скривился, потому что это звучало так, будто Гарри с радостью спасёт Грэга от ответственности за деяния следующей группы преступников, к которой он присоединится. Гойл кивнул и собрался уходить. — Гойл! Погоди, — сказал Гарри. Гойл остановился. — Можно мне посмотреть на твою метку? — Зачем? — Я, я хочу… привыкнуть к ней, — сказал Гарри. — Странно, — сказал Гойл, но поднял свой рукав и вытянул руку. Гарри сделал глубокий вдох и посмотрел на неё. И мгновенно почувствовал себя так, будто ему снова шестнадцать лет, и он осознал, что Дамблдор действительно умер и что ему придётся продолжать поиск крестражей одному, совершенно одному… — Поттер? — спросил Гойл. — Ты в порядке? — Да, да, — сказал Гарри. — Можно мне прикоснуться к ней? — Это какая-то гей-штука? — с подозрением спросил Гойл. — А что, у тебя проблемы с геями? — спросил Гарри, сразу же разозлившись. Гойл пожал плечами. — Нет, наверное, нет, — он сделал паузу. — Драко гей. — Просто дай мне потрогать твою метку, — с раздражением сказал Гарри. Гойл придвинул к нему руку с напряжённым выражением лица. Гарри подозревал, что это было его думающее лицо. — У меня есть проблемы с Драко, но это не потому что он гей, — сказал Гойл. Гарри провёл пальцами по змее на руке Гойла. Он попытался разделить тату на несколько маленьких частей. Он чувствовал себя напряжённо. Его сердце быстро билось, и он постоянно проваливался в воспоминания. Но подумал и о том, как в Петре Драко кивнул самому себе, опуская свой рукав, как Драко исчезал в ванной, когда ему нужен был морфин и он знал, что придётся сделать укол. — Сначала Винс, теперь он, — сказал Гойл дрожащим голосом. — Мы росли втроём. — Гойл… — Я всё ещё так сильно злюсь на него, — сказал Гойл, начиная реветь. Гарри осторожно похлопал его по Чёрной метке. — Но я не хочу, чтобы он умирал! Он бросился к Гарри в объятия и зарыдал в голос. Гарри не двигался, гадая, что сказал бы Рон, если бы увидел его сейчас, и время от времени бормотал «тише, тише», пока Гойл наконец не перестал рыдать. — Прости, — сказал Гойл. — Ничего, — слабо сказал Гарри. — Э, ничего, если я посмотрю на твою метку ещё пару раз? — Я не гей, — сказал Гойл. — Да это здесь ни при чём, Гойл. — Но я не против, если тебя это заводит. — Это никак не связано с сексом, Гойл. — Если бы я был геем, я бы подумал об этом, — сказал Гойл извиняющимся тоном. — Ты не уродливый. — Знаешь, думаю, я, наверное, найду другого бывшего Пожирателя смерти, который согласится мне помочь, — сказал Гарри. — Нет, нет, я сделаю это, — сказал Гойл. — Ты помог мне и Драко. Ты можешь использовать мою руку для всяких секс-штук в любое время. — Это не для… знаешь, что? Отлично. Спасибо, Гойл. В своей крошечной спальне на чердаке Драко выглядел бледным, но счастливым. «Я не могу говорить, — написал он. — Расскажи мне про квиддич». Что Гарри с радостью сделал. Со странным отсутствием удивления он осознал, что с радостью сделал бы что угодно для Драко. *** Гарри казался дёрганым и радостным. — Я не могу спуститься вниз, — сказал Драко. — Я говорил тебе. — Оно того стоит. Я обещаю, — сказал Гарри. Драко вздохнул. Он не хотел показывать Гарри, насколько слаб, но, похоже, выбора у него не было. Он медленно, медленно, медленно встал с кровати. — Можно мне тебя понести? — спросил Гарри. — Нет, — ответил Драко, но позволил Гарри обнять себя за пояс. К тому времени, как они добрались до лестницы, Гарри уже практически тащил его. — Ладно, — сказал Драко. — Ты можешь меня понести, — он пытался говорить высокомерно, что было сложно, когда он ощущал только безнадёжность. Как он вообще раньше спускался по лестницам с лёгкостью? Он знал, что теперь упал бы с них, если бы попытался. У него так сильно кружилась голова. Гарри подхватил его, будто он ничего не весил. Это было больно. — О, да чтоб тебя, Поттер! — Прости, — сказал Гарри, который теперь в буквальном смысле нёс его на руках, крайне бережно. — Мы почти на месте. — На каком, блядь, месте, Поттер? — В твоей новой комнате. — В моей новой что? Но затем у него не осталось слов, потому что он оказался в комнате, которой раньше не существовало. Она была бледно-зелёной, с мягким ковром и смежной ванной. Здесь были огромные окна в пол, выходящие в сад. Перед окнами стояла шикарная широкая кровать, на которую Гарри опустил Драко. — Тебе здесь нравится? — нервно спросил Гарри. Драко не мог говорить. Воробьи и жаворонки летали вокруг кормушки, установленной прямо на уровне глаз. В саду появился небольшой пруд, и солнечный свет блестел на поверхности воды, которая слегка волновалась от лёгкого ветра. — Здесь нормально? — спросил Гарри. — Ты её ненавидишь. Мы можем всё поменять. Мы с Милли работали с экспертом по чарам, чтобы закончить всё вовремя. Но он может изменить всё, что тебе не нравится. Или ты можешь вернуться в свою старую комнату. Но смотри, здесь есть выдвижная кровать, когда твоя мама будет оставаться… она очень удобная, я сам проверил… и здесь хватит места для всех, всем будет удобно, и… — Здесь нормально, — сказал Драко. Он дрожал. Гарри завернул его в толстое, тёплое одеяло. — Посиди со мной. Гарри забрался в кровать и обнял его за плечи. Несколько секунд ничего не болело слишком сильно, и Драко чувствовал, будто всё его тело вибрирует от внезапного облегчения. Он никогда не чувствовал себя таким спокойным, когда был здоров. Всё казалось более ярким, когда приближался конец. *** На следующее утро «Весна» Боттичелли была установлена рядом с окнами. — Это та самая? — спросил Гарри. — Пэнси сказала, что ты хотел увидеть её больше всего. Драко попытался сказать что-нибудь, но не смог. Его горло слишком пересохло и охрипло. Он указал рукой на свой ежедневник. «Ты сделал для меня копию?— написал он. Дерьмовым почерком. Теперь он начал ценить, каким прекрасным был его почерк раньше. — Нет, это оригинал, — сказал Гарри. — Я переговорил с итальянским министром. «… переговорил?» — Э-э, — смущённо сказал Гарри. — Я согласился посетить одно из его совещаний, чтобы правительство к нему смягчилось. «Он пиздец какой коррумпированный», — написал Драко. — Да, я знаю, — сказал Гарри. — Гермиона на меня злится. Давай я поднесу её ближе. Она пиздец какая старая. «Конец пятнадцатого века», — написал Драко, пока Гарри подносил картину прямо к его кровати. Она была огромной. — Почему она так тебе нравится? — спросил Гарри. Драко покачал головой. Он не мог оторвать глаз от картины. Это была весна. Это была радость, и безмятежность, и покой. *** Драко долгое время пялился на картину, почти не моргая. Гарри пялился на Драко. Наконец, Драко написал в своём ежедневнике: «Спасибо.» — Я могу сделать что-нибудь ещё? Драко посмотрел на него изучающим взглядом. «Ты бы поцеловал меня, если бы я не болел?» — написал он. — Да, — сказал Гарри, и взгляд Драко, казалось, заострился, стал напряжённее. Но когда Гарри наклонился вперёд, чтобы поцеловать его, Драко закашлял, умудрившись застонать от боли в процессе. Он покачал головой. — Я… не… чувствую… себя… привлекательным, — сумел сказать он. Гарри склонил голову и опёрся о изголовье кровати. Драко не нравилось, когда люди показывали, как они на самом деле расстроены, так что он взял своё лицо под контроль. — Ты просто дразнишь меня, — сказал он, когда стал уверен, что голос не предаст его, когда он заговорит. Драко засмеялся. «Я пиздец какой фригидный», — написал он. — Мне нужно вернуть картину обратно примерно через час, — сказал Гарри. — Я просто оставлю тебя одного, ладно? Драко кивнул и продолжил восторженно пялиться на Боттичелли. Гарри проскользнул в ванную, где двадцать минут давился сухими рыданиями, прежде чем смог взять себя в руки. *** У Драко осталось чуть меньше двух недель, когда магическая медицина перестала работать. — Магловская медицина в паллиативной помощи также бессильна, — сказал целитель. Пэнси, стоявшая рядом с Гарри, кивнула. Драко громко матерился на своей кровати, будто мог прогнать боль криками. Целитель смог предоставить им магически изменённый морфин, который не вызывал физического привыкания и воздействовал слегка иначе, хотя тоже через капельницу. — Давай, Драко, — сказала Пэнси. — Слезай с кровати. — Это идиотизм, — сказал Гарри. Он выкатил капельницу из ванной. — Это должно оставаться у тебя в руке. — Нет… — сказал Драко. Он сжал свою голову. — Нет… блядское дерьмо, пиздец, как больно! Целитель выглядел несколько оскорблённым. — Я вас провожу, — сказала Пэнси, и целитель с радостью позволил ей себя увести. — Драко, мне плевать на твою идиотскую Чёрную метку. Давай сюда руку. — Ха-ха-ха, — сказал Драко сквозь сжатые зубы. — Хорошая шутка. Гарри схватил Драко за левую руку и поднял его рукав. Глаза Драко распахнулись, и он застыл, уставившись на Гарри с очевидной тревогой. Но Гарри практиковался с Гойлом. Он пялился на метку Гойла, пока она практически полностью не потеряла значение. Если уж на то пошло, теперь она ассоциировалась у него, по большему счёту, с ласковым повторением Гойла, что нет ничего страшного, если Гарри это заводит, потому что Гойл не гомофоб. Гарри быстро поцеловал его метку — «Какого хуя, Поттер?!!» — и подсоединил капельницу через маленький пластиковый клапан на руке Драко. Драко опустил взгляд, его дыхание выровнялось. — Как это ощущается? — спросил Гарри. — Как будто влюбляешься, — сказал Драко. Да, мрачно подумал Гарри. Это действительно так. *** Магически изменённый морфин стирал боль Драко. Но ещё он стирал самого Драко. Он уплывал со стеклянными глазами, постоянно спал, и, казалось, практически не слышал, когда с ним разговаривали. — Я бы хотел стать птицей, — сказал он, когда Пэнси спросила, хочет ли он есть. — Такой тёплый снег, — пробормотал он, когда Гарри подоткнул его белое одеяло. Становилось всё тяжелее и тяжелее проводить с ним время, потому что он больше не был Драко. Он был каким-то чужим существом, которое спрашивало что-то типа: «Я уже умер?», которое улыбалось слишком часто и было зачарованно видениями, которые Гарри были недоступны. — Тебе нужно сделать перерыв, — сказал Рон. — Тебя сильно подкосило. Гарри лишь покачал головой и телепортировался в дом слизеринцев. Пэнси ушла с работы в неоплачиваемый отпуск. Нарцисса всегда находилась в доме, рассеянная, в ожидании. Гарри пытался говорить с Драко про квиддич, но Драко, похоже, даже не понимал, что Гарри находится рядом с ним. Пэнси попыталась снизить дозировку. Взгляд Драко изменился с пустого на измученный без какого-либо переходного этапа, без какого-либо периода ясности. Он начал кричать и звать маму, даже не понимая, что Нарцисса рядом, держит его за руку, и молчаливые ледяные слёзы стекают по её бледным щекам. Больше они не пытались снизить дозировку.