3
4 апреля 2021 г., 11:11
Хейли не могла успокоиться, не могла найти себе места ни в одной из множества просторных комнат. Да, ещё совсем недавно она хотела избавиться от этого ребёнка, тем самым освободив себя от необходимости быть как-то связанной с семьёй первородных. Во имя этой благой цели она даже отправилась во Французский квартал, где нарвалась на очередные неприятности, впрочем, вполне в её стиле. Однако, когда ей пришлось отбиваться от стайки полуночников, что-то дрогнуло, и этот чудесный ребёнок Майклсонов стал ей небезразличен. И теперь мысль о том, что Форбс просто не согласится его вынашивать, сводила волчицу с ума. Но она всё равно предпочитала думать об этом, нежели о том, что сделает с ней Клаус теперь, когда она бесполезна. Теперь все будут опекать вампиршу из Мистик-Фоллс.
Услышав шаги, волчица встрепенулась и уставилась прямо на дверной проём, где через пару минут возник силуэт Ребекки.
— Не знаю, как, с помощью каких угроз, обещаний, шантажа или внушения, но они везут её сюда, вместе с твоим ребёнком.
Услышав, что Ребекка пришла с хорошими новостями, Маршалл облегчённо выдохнула, думая, что все её проблемы кончились, но они только начались.
***
— С тех пор, как мы виделись в последний раз, прошло не так много времени. Ты не могла измениться так сильно, — улыбнулся Клаус, на мгновение оторвав взгляд от дорожного полотна, что простиралось впереди, и посмотрев на блондинку. — Раньше ты была разговорчива, иногда даже чересчур, а сейчас за несколько часов пути и слова не проронила. Кэролайн сидела, прислонившись лбом к холодному стеклу, и наблюдала за тем, как мимо на скорости мелькают дома, деревья и дорожные знаки, и думала, как она в это вляпалась. Сейчас она должна была сидеть в машине с мамой и ехать в колледж. На деле она в машине с двумя братьями из первородной семьи и направляется совсем в другую сторону. — В моих планах был колледж, — Форбс нехотя вступила в диалог, — и в них не было тебя, и уж тем более не было твоего ребёнка, Клаус, так что будь добр, заткнись, а иначе я сейчас просто выпрыгну из машины на ходу. Со мной ничего не случится, а вот с твоим ребёнком… — Элайджа, напомни, что именно мне может дать этот ребёнок, — тяжело вздохнул Клаус, обращаясь к старшему брату. — Ради чего ещё шесть месяцев я буду это терпеть?***
Едва машина въехала в город, Кэролайн сморщилась и впервые после обращения пожалела о наличии обострённого вампирского слуха. Она родилась и выросла в маленьком тихом городке, ни разу в жизни не выезжая за его пределы. Новый Орлеан встретил её толпами туристов, сотни голосов которых сливались в один непрерывный гул громкой музыкой и ещё тысячей разнообразных звуков; она будто бы оказалась к этому не готова. — Я обязательно устрою тебе экскурсию, — улыбнулся Клаус, но в ответ вновь не последовало никакой реакции. К счастью для Кэролайн, они уехали от бурлящего центра достаточно далеко. Здесь было почти так же тихо, как и в её родном городке. Большой белый дом с колоннами, яблоневый сад, где переспелые красные яблоки падали и гнили на земле… Едва автомобильный двигатель затих, двери дома распахнулись, и на крыльцо выбежала волчица. — Я что, буду жить вместе с ней? — поинтересовалась Кэролайн, стоило ей выйти из авто. — Не думай, что и меня это радует, — волчица молчать не стала, — но у меня нет выбора. — Я так понимаю, что вы не поладили с самого начала. И что вы не поделили? — гибрид подмигнул. — Меня или Тайлера? Или меня и Тайлера? — хохотнул Клаус. Явно не оценившая первородный юмор, вампирша с силой оттолкнула Никлауса. Тот от неожиданности пошатнулся и отошёл на несколько шагов. — Тебе смешно? — Кэролайн нахмурила лоб, глядя на него с ненавистью такой силы, какой он давно не видел даже в глазах заклятых врагов. — Ты идиот? Она оборотень! — Форбс не помнила, была ли вообще когда-нибудь так зла. — Я вампир! А если в полнолуние она обратится… Присутствующие погрузились в молчание. Слышно было, как налетевший ветер яростно треплет листву садовых деревьев. Очередное яблоко, не выдержав собственной тяжести, ударилось о землю с глухим стуком. — А хотя, может, оно и к лучшему? — блондинка улыбнулась, будто вновь став прежней болтушкой. — Она меня укусит, и я умру в агонии, тогда не придётся вынашивать… — Кэр замолчала, пару минут напряжённо подбирая подходящее слово: — Гибридёныша! — Интересно, если ребёнок внутри неё — оборотень, то для неё укус смертелен или нет? — задумчиво сказала Ребекка, глядя в спину вампирше. Когда Кэролайн скрылась за дверью дома, все устремили свои взгляды на Элайджу, ибо этот ребёнок — его заветное желание, и, похоже, самое большое значение он имел именно для него. — Этот ребёнок — лазейка природы, то, чего быть не могло, — развёл руками первородный. — Никто не говорил, что будет легко. — Учтите, теперь это всё ваши проблемы! — Ребекка встала между братьями. — Довожу до твоего сведения, мой злобный брат, — она указала пальцем на Клауса, — и до твоего, мой хороший брат, — она повернулась к Элайдже, — я не собираюсь быть нянькой для Кэролайн и буфером между оборотнем и вампиром!***
Дом, куда её привезли, был красив не только снаружи, но изнутри. Старинная постройка с антикварной мебелью и позолотой на стенах и зеркалах. Однако изысканность Кэролайн не покорила. Ближайшие полгода ей предстояло быть пленницей и уживаться бок о бок с той, кто природой запрограммирован на убийство вампиров, не говоря уже о том, что Кэролайн не выносила Маршалл в принципе. — Ну, не дуйся, перестань. Кэролайн смотрела в окно и, чтобы отвлечь себя, пересчитывала яблоки, лежащие в траве, и не посчитала нужным поворачиваться лицом к вошедшему. — Ты будешь жить вечно, вечная выпускница, ты поступишь в колледж ещё миллион раз, тебе ещё надоест. Я позаимствовал всего несколько месяцев твоей жизни, это же ничто в сравнении с вечностью. Девушка молчала, по-прежнему устремив взгляд в окно. Можно было с большим усилием, но всё же согласиться с аргументами первородного, но дело было вовсе не в проваленном поступлении или потраченном на эту авантюру времени — дело было в чувствах, с которыми опять никто не думал считаться. Мало того, что Кэролайн была обращена в вампира не по собственной воле, и теперь ей всю жизнь придётся зависеть от жажды крови, так теперь против воли её сделали инкубатором для чудо-ребёнка семьи Майклсон. А что дальше? Почти все люди на этой планете всё отдали бы за вечность, чтобы можно было жить и никуда не торопиться, не боясь чего-то не успеть; её же вечность пугала — если с ней столько всего произошло за пару лет, то что может случиться за вечность? Обида, гнев и ненависть зёрнами упали на дно души, проросли и укоренились так крепко, что никакие слова и аргументы не имели для Кэролайн никакой силы. Застывшая кровь в её венах, кажется, стала закипать от злобы. Если бы существовал способ убить Клауса, она бы лишила его жизни, не думая о последствиях. — Не хочешь говорить, не надо. — Он положил на столик рядом с ней пакет с донорской кровью. — Я просто подумал, вдруг ты голодна… — Знаешь, когда меня пытал мой родной отец, заставляя буквально гореть на солнце, я думала, хуже уже не будет, но я ошибалась… — сказала Форбс, так и не взглянув на Никлауса. Клаус ещё около минуты терпеливо ждал, что она обернётся и посмотрит на него, а потом молча вышел из комнаты, осторожно прикрыв дверь. Ответить на её последние слова ему было нечего, и от того, какие он чувства испытывал после услышанного, было совсем не по себе. «Как она?» — хотел поинтересоваться Элайджа, но, увидев брата, отчего-то передумал и просто буравил того взглядом. — Что? Клаус первым не выдержал молчания; одна не хотела на него смотреть, будто он ей противен, другой дыру взглядом в нем протёр. Всё это стало порядком его раздражать. Ему предстояло жить меж двух огней ради ребёнка, на которого ему, если хорошо подумать, до сих пор было плевать. — Пытаюсь вспомнить, когда у тебя в последний раз был такой виноватый вид, — наконец отозвался Элайджа. — Лет сто, пятьсот назад? Клаус ничего не ответил, лишь сглотнул, и кадык нервно дрогнул. Никто и никогда уже не сможет сосчитать, сколько жизней он сгубил во имя своих великих целей и обычных прихотей, и ни разу не испытывал сожаления. А уж теперь, когда речь идёт о его ребёнке, о чём сокрушаться — кем бы и чем ни пришлось пожертвовать, это стоит того, но осознания этого не избавляло от чувства вины. Ему было жаль. Жаль, что всё складывается вот так. Ему хотелось, чтобы она однажды добровольно пришла к нему, позволила бы подарить ей весь этот мир, с семью его чудесами и невероятными красотами. Позволила бы любить себя. Вместо этого в привычной себе манере он практически заставил её делать то, что она не хочет, в очередной раз оправдывая звание Чудовища. — Никлаус, послушай… — Если она попытается навредить моему ребёнку, я уничтожу её, — Хейли встряла в разговор братьев, даже не дав Элайдже договорить. За долю секунды первородный гибрид оказался около волчицы и, сжав рукой её тонкую шею, буквально впечатал оборотня в стену. Волчица, повиснув над полом, болтала ногами, хватала ртом воздух и взглядом умоляла Элайджу о помощи. — Учти и ты, дорогуша, — Клаус прошипел эти слова прямо ей в лицо, — что теперь, когда мой ребёнок сохранен в теле Кэролайн Форбс, ничто не мешает мне свернуть тебе шею! После чего он разжал руку, и волчица сползла по стене на пол. — Никлаус, ты спятил! — Элайджа снова принялся поучать младшего брата. — Это мать твоего ребёнка! — он помог Хейли подняться и осмотрел шею, на которой ещё горел след от сильной ладони. — Мать… — гибрид засмеялся. — Хороша мать, даже выносить ребёнка не в состоянии. Всё, что смогла — залететь по пьяни!***
В яблоневом саду, что раньше был садом губернатора, переспевали и, отчаянно срываясь с ветвей, падали на землю красные яблоки. Удел налитых соком плодов один — гнить. У нынешних хозяев особняка было полно других проблем, и никто из них не мог себе позволить просто собирать яблоки. Например, этой ночью, если прислушаться, можно было услышать в стенах дома надрывный плач. Закрывшись в своих комнатах и уткнувшись в подушку, обливались слезами две девушки. Каждая оплакивала свою горькую участь. Одна не хотела быть матерью для этого ребёнка, даже временно. Другая, уже смирившись с мыслью о материнстве, боялась, что ребёнка может не увидеть вовсе, если в какой-то момент гибрид пробудит в вампирше чувства к себе. Сейчас они обе ненавидели злодея Клауса Майклсона и не подозревали, что этот путь будет тернист и труден. Каждой из них придётся поступиться всем, во что они верят, идти наперекор своим принципам. Каждая, будучи матерью, сама станет чудовищем и злодейкой в борьбе за свой счастливый конец, но уже давно известен непреложный закон — злодеи не получают счастливых концов.
