6
29 апреля 2021 г., 09:26
Полнолуние
Говорят, что человек так устроен — рано или поздно он ко всему привыкает. То ли так задумано природой, то ли она по натуре боец: борется до последнего за близких и за саму себя, не давая себе погибнуть, утонуть в депрессии или задохнуться от несправедливости этого мира. Кэролайн смогла справиться с вампиризмом и принять себя новую, а теперь ей, кажется, удалось принять и текущее положение вещей. Да, она беременна от Клауса; да, можно сказать, её заставили вынашивать этого ребёнка, но малышка ни в чём не виновата, и если она, Кэролайн Форбс, может помочь ей выжить, она это сделает. Вампирша больше не делала вид, она и вправду успокоилась, терпеливо выжидая, когда оставшиеся четыре месяца её беременности истекут, и она, передав чудо-дитя его сумасшедшей семейке, сможет с чистой совестью вернуться к своей обычной жизни. Мысли о том, что ей не захочется отдавать малышку, а уж тем более о том, что она будет коллекционировать грозные тайны Майклсонов, дабы стравить их друг с другом, Форбс не допускала до этого самого дня. Кэролайн стояла на кухне, прислонившись спиной к холодильнику, и грызла яблоко. Ребекка же сидела за столом и уныло смотрела на чашку с кофе. Несмотря на то, что она была тысячелетним вампиром и не была подвержена таким людским недугам, как простуда, похмелье или головная боль, минувшее Рождество выдалось каким-то тяжёлым, будто бы намекая, что весь грядущий год, что вступил в силу два дня назад, будет не самым лёгким. Отвлечься от депрессивных настроений Ребекку заставила череда громких звуков: сначала вампирша вскрикнула, потом об пол гулко ударилось надкушенное яблоко и покатилось, как мячик. Когда Майклсон обернулась и посмотрела на Кэролайн, та выглядела растерянной. Её лицо на фоне ярко-голубого свитера казалось каким-то уж слишком бледным, а рука ощупывала живот. — Что случилось? — обеспокоенная Ребекка вмиг оказалась подле самой важной персоны в этом доме. — Что-то болит? Ну, если это проделки ведьм, я лично каждой голову оторву! — Да нет… Всё нормально, — Кэролайн попыталась улыбнуться как можно шире и выглядеть как можно более спокойной, дабы не вызвать волну паники. — Просто кольнуло, такое бывает. Прелести беременности, знаешь ли… Я пойду полежу. Практически бегом поднявшись по лестнице, Кэролайн вбежала в комнату и заперлась изнутри. Со стороны можно было бы подумать, что она от кого-то спасается бегством, хотя в каком-то смысле так и было. Это случилось уже третий раз за последние несколько дней. Сначала она не придала этому никакого значения: мало ли что это могло быть? Но сегодня сомнений не осталось — малышка пнула её изнутри. Отчего-то вампирша очень хотела как можно дольше сохранить сей факт в секрете, чтобы от этом не знали ни Клаус, ни Элайджа, ни Ребекка, ни Хейли. Тем более Хейли, а то снова начнёт ходить по пятам и каждые пять минут трогать её живот. От этой мысли Кэролайн сморщилась так, будто жевала лимон целиком. Ей всё это казалось её личным делом, и тогда она впервые подумала о том, что девочку придётся отдать, с ужасом. Но самым паршивым было то, что, находясь в доме, который был полон людей, Кэролайн почти всегда пребывала в полном одиночестве, поделиться чувствами ей было не с кем. Нет, она, конечно, могла позвонить Елене и, расхаживая по комнате, жестикулируя рукой и эмоционально выкрикивая по сотне слов в минуту, поведать всё лучшей подруге. Рассказать Елене и о том, что, кажется, стала привязываться к малышке, хоть это совершенно не входило в её планы, и, кажется, начала испытывать чувства к Клаусу — вернее, перестала отрицать, что у неё есть чувства к Клаусу. Пусть он гибрид, убийца с многомиллионной армией врагов, которые только прибавлялись, но он заботился о ней так, как никто до этого. Естественно, скорее всего, причина такой заботы была в ребёнке, но ей наивно хотелось думать, что дело в ней… Как же всё это хотелось поведать лучшей подруге, а возможно, и получить какой-то совет, но, сколько бы Форбс ни крутила телефон в руках, набрать номер так и не решалась из нежелания быть услышанной кем-то из обитателей дома. И всё, что в итоге ей оставалось — сидеть в комнате и записывать свои мысли на бумаге. Исписанные листы она вырывала и складывала в конверты…***
— Как прошёл твой день? — спросил Клаус, опускаясь в кресло, что стояло в углу её спальни. Кэролайн жила в его доме уже почти три месяца, и каждый день на протяжении этого времени гибрид исправно интересовался делами суррогатной матери своего ребёнка; правда, отвечать на вопросы она стала всего пару недель назад, и это Майклсон считал победой. — Всё хорошо, — тихо ответила Кэролайн. Она сидела на кровати в позе лотоса, перед ней лежала книга, страницы контрой она внимательно рассматривала, не поднимая глаз на Клауса. Вдруг девушка, пока не успев привыкнуть к толчкам изнутри, вздрогнула, и первородный, конечно, заметил это. Никлаус насторожился. — Что-то не так? С самого первого дня прибытия в Новый Орлеан Клаус не мог найти себе покоя. Ему всюду мерещились заговоры и враги, он, кажется, никому не мог доверять и абсолютно ко всему относился настороженно, пребывая в уверенности, что абсолютно всё в этом мире способно навредить его дочери. — Ничего страшного, — заверила блондинка. — А как наш маленький волчонок? Услышав этот вопрос, она осознала, что, похоже, не может дальше хранить свой маленький секрет, да и ей самой жутко хотелось с кем-нибудь поделиться. — Подойди сюда, — попросила Кэролайн. Когда гибрид приблизился на достаточно небольшое расстояние, Форбс просто взяла его за руку и приложила его ладонь к своему животу. Она не стала ему ничего объяснять. Просто хотела, чтобы это волшебство и таинство он ощутил и прочувствовал сам. Около минуты вообще ничего не происходило. Клаус хмурился и вопросительно глядел на Кэролайн, явно требуя ответов. Но едва блондинка открыла рот, это случилось. Два чётких пинка с перерывом в несколько секунд. На лице первородного гибрида вдруг мелькнул испуг. Видно, он этого никак не ожидал, но спустя мгновение испуг сменился удивлением. Так сильно он был удивлён едва ли не впервые за тысячу лет. Он жил во многих эпохах и умел говорить на многих языках, но как описать это ощущение, гибрид не знал. Клаус сел на кровать и положил уже обе руки на живот вампирши. — Ты это почувствовал? — спросила она, улыбаясь. Он лишь молча улыбнулся в ответ. Они застыли в тишине, боясь пошевелиться и что-либо сказать, боясь спугнуть момент, словно бы яркую бабочку, севшую на плечо. Клаус и Кэролайн. Хорошая девочка и почти что дьявол. Никто никогда точно не сможет сказать, что связывало их на самом деле, как называется то чувство, которым они оказались прошиты, словно красной нитью. Банальное влечение? Её тянуло к нему, потому что девочкам всегда нравятся плохие парни; она сама себе его запретила, а запретный плод сладок? Она излучала свет, и Клаус, блуждающий во тьме собственных пороков, надеялся на этот свет, как на спасительный маяк? Или это была любовь? Вот такая внезапная и возникшая из ниоткуда? Которую каждый из них предпочёл бы игнорировать и больше не встречаться, если бы не вынужденные обстоятельства? Как бы там ни было, оба понимали, что в их непонятном союзе существует третий — Хейли. И лучше всё не усложнять, не затягивая эти узлы ещё туже и не преступая незримую черту. — Запрись, — велел Никлаус и, позволив себе поцеловать её в макушку, вышел из её комнаты.***
В каждую полнолунную ночь Кэролайн запиралась изнутри и не выходила до тех пор, пока луна не покинет утреннее небо. Ведь вблизи был оборотень, чей укус для неё смертелен. Она не отпирала дверей своей комнаты, что бы ни случилось. Однако это полнолуние стало исключением. Сначала Форбс услышала, будто что-то или кто-то кубарем катится с лестницы. Следом раздался крик Ребекки, первородная вампирша с испугом выкрикивала имя младшего брата. Кэролайн охватил страх, на ладонях выступил холодный пот, и, нарушив главное правило, она выбежала из комнаты. От увиденного страх возрос в геометрической прогрессии. Кэролайн зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть, и бросилась вниз по лестнице. У подножья без сознания лежал Клаус. Присевшая возле него Ребекка трясла брата и параллельно пыталась сбивчиво объяснить Элайдже, что именно произошло. — Всё было нормально, а потом он схватился за голову, закричал и упал… В этот момент к испуганным брату и сестре подбежала Кэролайн и, сев на пол, положила голову гибрида себе на колени, накрыв ладонью его лоб. — Клаус, что с тобой? — голос вампирши задрожал. Если бы ей кто раньше сказал, она бы не поверила, но факт оставался фактом — она испугалась за Клауса.***
Эта ночь выдалась тяжёлой для всех обитателей дома. Никто не знал, что произошло, никто не мог это объяснить, а главное, никто не мог представить, чем это обернётся и чего им стоит ждать дальше. Кэролайн не отходила от Клауса, меняла ему мокрые повязки на лбу, сидела у изголовья и хмурилась, пытаясь разобрать его речь в бреду. В эту ночь малышка, которая до этого брыкалась нечасто, вдруг разбушевалась. Она то и дело пинала Кэролайн изнутри. — Тише, бандитка, — вампирша погладила рукой живот, — волнуешься за папу? Я тоже, но я уверена, что всё будет хорошо, — тихо уговаривала Кэролайн то ли себя, то ли девочку в своей утробе, забыв об осторожности и нарушив своё же правило держать свои мысли и чувства подальше от обитателей этого дома. Ребекка, которая всё слышала, грустно улыбнулась — она ведь с самого начала предупреждала братьев, что так и будет, но разве стали они слушать младшую сестру? Майклсон знала, что всё закончится привязанностью вампирши к ребёнку и к её брату, но не могла за это осуждать. Когда-то ради возможности быть с Марселем она призвала в город Майкла, так ей ли не знать, как может обезуметь женщина и на что она бывает способна? — Ты бы пошла поспала, — сказала Ребекка, войдя в комнату брата. — Да и он в бреду, ещё укусит тебя… — Я в порядке… — отмахнулась вампирша.***
Утром Клаус чувствовал себя отлично, словно ночью ничего и не случилось. Единственное, что доставляло гибриду ощутимый дискомфорт, так это монотонный голос старшего брата. — Никлаус, я настаиваю, что твои дела в квартале подождут, — говорил Элайджа, застёгивая пуговицу на рукаве рубашки. — Следует выяснить, в чём причина твоего вчерашнего бреда. — И как ты это выяснишь, брат? — спросил Клаус, поворачивая ручку двери. — Вобьёшь запрос в поисковик интернета? Гибрид открыл дверь и неожиданно отшатнулся. На пороге дома прямо перед ним стояла молодая девушка с длинными светло-русыми волосами, каре-зелёными глазами и ямочками на щеках. Клаус мог поклясться, что незнакомка напоминает ему Ребекку, но так же он мог поклясться, что никогда раньше он её не видел. — Я могу объяснить, что вчера случилось, — начала она прямо с порога и, видя недоумение в глазах хозяев дома, добавила: — Я Фрея. Ваша старшая сестра.
