Выстрел в сердце

Хмурое дождливое утро. Сюэ Ян совершенно не в духе. А как еще он должен был себя чувствовать, зная, что выхода нет? Он стоит перед Мэн Яо, понуро опустив голову и прилежно изображая раскаяние, а тот буквально захлебывается в истерике. Таким Сюэ Ян его еще ни разу не видел. Он прекрасно понимал, что не сносить ему головы еще по дороге в офис, но предпочел быть уже убитым, нежели выслушивать все эти причитания. Сюэ Ян и так в курсе, какой он негодяй, что сорвал операцию века. Нашел чем поразить! Разве могут тронуть очерствевшее сердце бывшего уличного оборванца все эти гневные тирады? Смех да и только! Яо вообще понимает, перед кем он сейчас распинается? Складывается впечатление, что нет. Только почему так тоскливо на душе? Мысли Сюэ Яна прерывает звонкая пощечина, от которой голова резко мотнулась в сторону. «Силен! А с виду и не скажешь, даром что мелкий», — с усмешкой подумал про себя Сюэ Ян, стирая кровь с разбитой губы. — Подонок! Ты меня даже не слушаешь! — вопит Мэн Яо. — Как ты посмел самовольничать?! Как?! Ты, помойная крыса, кто тебе дал право?! Разве не знал, насколько это важно? Знал ведь! Почему?! Объясни мне, я не понимаю! Я доверял тебе! Кому еще поручить это дело, как не тебе? Кому?! Но я даже представить не мог, что ты так облажаешься! Сволочь! Закончив верещать, он со всей силы ударил Сюэ Яна под дых, как будто специально задев не раз сломанные ребра, отчего тот согнулся пополам и рухнул на колени. Знает ведь, гад, куда бить… Вот мразь… Мэн Яо продолжал орать, сыпля ругательствами и попутно в бешенстве нанося Яну удары куда придется. Тот молча сносил все даже не пытаясь защищаться, только на его разбитых губах блуждала нагловатая улыбочка. Было ли ему больно? Да, было. Но это все уже не имело значения. Он знал, что отсюда живым не выйдет. И просто терпел неизбежное, мысленно прощаясь со своей никчемной жизнью. Ведь недаром еще на входе его тщательным образом обшмонали, отобрав все вплоть до телефона и резинки для волос. Хищно ощерясь, Сюэ Ян продолжал стоять на коленях и равнодушно наблюдал за тем, как Мэн Яо, буквально не находя себе места, нарезает круги по кабинету, картинно заламывает руки и изрыгает проклятия. Зрелище могло быть даже занятным, только вот Сюэ Яну нихуя не смешно, потому что его жизнь сейчас в руках этого низкорослого лицемерного мерзавца. Но ему на это теперь плевать. Поскорей бы уже Яо завалил хлебало и отдал приказ своим мордоворотам разделаться с ним. «Как же бесит! Так бы и придушил эту орущую бабу собственными руками!» — при мысли об этом в глазах убийцы заплясали огоньки злого веселья. А между тем глава клана и не думал закругляться: — Что с тобой не так? Тебе просто надо было убить этого ублюдка! Никогда бы не подумал, что это может стать для тебя проблемой! Почему ты его отпустил?! Ответь, сука! Твою ж мать! От тебя требовалось просто убить!!! Так какого хуя ты этого не сделал?! Блять, как же ты нас всех подставил!.. И тут произошло то, чего Сюэ Ян ну никак не ожидал. Вдоволь наоравшись, Мэн Яо вдруг резко остановился, жестко посмотрел ему в глаза и просипел: — Пошел вон отсюда! Нахуй свалил с глаз моих, паскуда! Сюэ Ян непонимающе заморгал, решив, что не расслышал и потому не двинулся с места. Лицо Мэн Яо побагровело: — Ты оглох? Блять… Не думал, что ты такой тупой!.. Катись! Сюэ Ян неловко поднялся на ноги, ненадолго замер в недоумении, уставившись на главаря банды, и заковылял к двери. Умеет же этот пройдоха удивлять, однако… Выйдя на улицу, Сюэ Ян задрал голову, вздохнул полной грудью и неожиданно рассмеялся… Происшествие сегодняшнего утра сильно его озадачило. Он помнил с каким тяжелым сердцем собирался сюда, уверенный, что больше никогда не переступит порог своей убогой квартиры. И вот спустя несколько часов он до сих пор жив, стоит посреди улицы и ржет во все горло. Кто бы мог подумать! Отсмеявшись, Сюэ Ян неспешно направился в сторону дома. А куда еще ему было идти? Друзей у него отродясь не было. И потом… теперь он как бы временно безработный. Так что тут без вариантов. Он прекрасно понимал, что это всего лишь отсрочка и ничего, по сути, не изменилось. Мэн Яо был мелочным, мстительным, жестоким. Не в его правилах прощать проступки такого рода, а Ян не просто облажался, но сознательно пошел против его воли. Его судьба давно предрешена: приговор был окончательным и обжалованию не подлежал. Только было непонятно, почему его сегодня отпустили. Этот лис никогда ничего не делал просто так, он явно что-то задумал. Но что именно? Думать об этом сейчас не хотелось. Сюэ Ян резко ощутил сильную усталость. Но почему-то в глубине души он был рад, что у него вдруг появилось еще немного времени, возможно всего пару дней или неделя. Кто знает? И теперь надо придумать, как провести этот импровизированный отпуск. Он был деятельной натурой, поэтому пока не представлял, куда девать это случайно свалившееся свободное время. Когда Ян ввалился в квартиру, настроение его уже в конец испортилось: он понял, что просто не знает, что теперь делать с собой, с жизнью и вообще. В голове не было ни одной мысли по этому поводу, как вдруг сразу навалилась апатия, безразличие и ощущение бессмысленности происходящего. Лучше бы уже убили, ей-богу. Бежать? Куда и зачем? Все равно поймают и убьют. К чему все эти бесполезные попытки отсрочить неизбежное? А каково это — жить в постоянном страхе, сторонясь каждого прохожего, в попытке угадать, в чьем обличье придет старуха с косой. Нахуй такую жизнь! Лучше сразу удавиться, чем так жить. Это не для него! Раньше им двигала месть, но после того, как он расправился со всеми своими обидчиками, в его жизнь снова вернулась скука, рутина и тоска. Ему реально не хватало чего-то важного, ради чего стоило жить. И он понятия не имел, что бы это могло быть. Но вот парадокс… Хотя он и не видел особого смысла влачить и дальше свое жалкое существование, но все же цеплялся за жизнь подобно зверю. На самом деле Сюэ Ян вовсе не хотел умирать: именно сегодня утром он отчетливо понял, что хочет пожить еще не ради чего-то там, а просто так. Он окинул взглядом стены своей квартиры. Это чуть ли не первое его жилье после того, как он начал работать на Яо. Унылая холостяцкая берлога, она кажется необжитой, захламленной, неуютной, довольно запущенной, с горами немытой посуды, мусором по углам, разбросанными кругом вещами. Ему всегда было плевать на это. Он заваливался сюда только поспать (когда еще был способен) и то не всегда. Обустройство быта его совсем не волновало, в этом плане он был совершенно нетребовательным. Крыша над головой — вот и все, что нужно. Да, деньжата у него теперь водились и он мог себе позволить уже некоторый уровень комфорта. Только зачем? Сюэ Ян в этом решительно ничего не понимал. Тишина вокруг навевала грустные мысли и ощутимо давила. Если начистоту, то он впервые оказался вот так один на один с собой: без работы, без каких-то планов, без надежды на будущее. С детства Сюэ Ян был целый день всегда чем-то занят — выживанием ли, зарабатывание ли денег, мотаясь по поручениям, — поэтому не очень понимал значение отпусков и выходных. Теперь же он оказался заключенным в четырех стенах, понимая, что ему совершенно нечем заняться. А скуку этот ловкий убийца ненавидел больше всего на свете. За всю свою жизнь он никому и никогда не был нужен. И если сдохнет, то уж точно никто о нем не станет горевать. Совсем. И вдруг его накрыло щемящим чувством одиночества. «Что за хуйня мне лезет в голову? — подумал Сюэ Ян. — Это еще даже дня не пришло. Если так пойдет и дальше, то к концу недели я сам пущу себе пулю в лоб». Но мысль эта все никак не хотела отпускать. Он никогда не думал, настолько одинок. На всем белом свете у него не было ни одного близкого человека или хотя бы того, кого он мог бы с большой натяжкой назвать своим другом. Вообще никого от слова совсем! Никогда раньше он об этом даже не задумывался. Сюэ Ян считал всю эту любовь и дружбу чушью для сопливых малолеток. Напридумывали себе всякой неведомой хуйни и носятся с ней, песни про нее поют, стихи сочиняют да вздыхают при луне. Тьфу, пакость! А сейчас… в этой давящей тишине ему было уже не скрыться. Он не знал, что делать с собой и своей жизнью. Одиночество, которое никогда не тяготило его, вдруг предстало пред ним лицом к лицу. Кто он? Зачем он жил? Куда идет? Чего вообще хочет? Он никогда не задавал себе подобных вопросов. У него и времени никогда не было на подобные глупости, а тут мысли сами навязчиво лезли в голову, и отогнать их не получалось. Мучительно, буквально до дрожи захотелось, чтобы рядом оказался хоть кто-нибудь, кто бы его просто обнял и побыл рядом. Он невесело расхохотался этому желанию. Кто захочет быть рядом с убийцей, у которого руки по локоть — нет! — по самые плечи в крови… Правильно! Никто и никогда! Это просто невозможно! Не родился еще такой блаженный идиот, который захотел бы разделить с ним его жизнь, попытался бы понять или начал бы к нему просто хорошо относиться. А если бы он такого на своем пути встретил, то сам бы и прибил эту ошибку природы. Да и не привык Сюэ Ян к доброжелательному к себе отношению. Он этого просто не знал. Хотя… где-то в глубине души иногда чего-то такого ужасно хотелось. Наверное, в память о маме, которая была такой заботливой, с мягким голосом и ласковыми руками. Но он гнал от себя осколки этих воспоминаний, потому что от этого внутри делалось муторно и неуютно. К чему он точно привык, так это бить на упреждение, пока не побили его самого, всегда отвечать ударом на удар, иначе сочтут слабаком. Важно быть на шаг впереди! Он совершенно не понимал, что значит доверять другому человеку, так как знал: только попробуй открыться — гарантированно получишь нож в спину. Стоит только проявить уязвимость, как стая хищников тотчас накинется, чтобы вгрызться в еще теплую плоть своими клыками. Он всегда ждал от людей только предательства и подлости, жил с оглядкой, чуть что сразу хватаясь за оружие. Не желал никому быть должным — это опасно! — ведь однажды кредитор явится по твою душу взыскать должок и по закону подлости запросит столько, что и самой жизни не хватит расплатиться. Поэтому — ни друзей, ни привязанностей. Он умел только отбирать силой или воровать. А если ему не хотели отдавать желаемое по-хорошему, то тут он чувствовал себя в праве и убить. Сопротивление лишь раззадоривало душу зверя. Нежность, забота, ласка — ему это было неведомо и сам он ничего подобного ни от кого не ждал. Но иногда в особенно промозглые ночи лежа в своей неуютной постели, Сюэ Ян чувствовал себя таким одиноким, что хотелось выть волком… И мучился от желания получить нечто, что даже не способен был сформулировать. От этого было ужасно больно. Все его существование навевало скуку: ему явно не хватало ярких красок и впечатлений. Боль, кровь, унижение, кошмары, убийства — вот из чего состояли его дни… И не было ни просвета, ни надежды. Так чего же он на самом деле хотел от жизни? «Не знаю», — как-то потерянно ответил самому себе Сюэ Ян.