"Что в имени тебе моём..."

В. Набоков «Лолита»

* * *

Тем памятным летом жизнь забросила меня в Новую Англию, где внезапно взбрела мне в голову мысль попробовать себя на писательском поприще. Все учебники по истории, которые попадались на глаза доселе, страдали, на мой взгляд, различными изъянами, причудливо искажая истинные события. И то ли от скуки, то ли действительно видя в этом некую возложенную на себя (собственноручно) миссию, я задумал написать учебник по истории. Отнюдь не желание увидеть свою голову увенчанной лаврами, скорей попытка, пусть и наивная, восстановить некую историческую справедливость, побудили меня к этому. Дабы заниматься избранным делом без помех, я решил снять себе жильё в тихом, но уютном уголке неподалёку от какой-нибудь воды и по возможности подальше от шумного общества, которое будет зазывать к себе на бесконечные вечеринки и коктейли, мешая и не давая сосредоточиться на работе. Поговорив с немногочисленными знакомыми, я уже решил, что близок к цели, когда один из них порекомендовал мне жилище, подходящее по всем статьям — там было всё, что рисовалось в моём воображении. Однако, как это часто случается, буквально накануне моего отъезда, когда я уже укладывал в чемодан последние вещи (полотенце, пляжные плавки, соломенную шляпу — всё, что могло понадобиться на пляже разморённому от умственного труда писателю) — знакомый позвонил мне. Сокрушаясь, сказал, что у моих несостоявшихся арендодателей произошла семейная трагедия — дочь убежала из дома со своим женихом, и убитым горем родителям теперь не до того, чтобы в их доме поселился постоялец. По голосу знакомого было ясно, что он жаждет поделиться подробностями, однако мой холодный тон охладил его пыл и он, извинившись, сказал, что меня согласилась приютить у себя госпожа Фантомхайв — живущая неподалёку вдова. Билет был у меня в кармане, отменять планы на лето не хотелось, я подумал — какая, в конце концов разница, какими будут мой адрес и имя квартирной хозяйки? И дал согласие, что приеду и осмотрю предлагаемое мне жильё. И вот спустя сутки я стоял напротив дома, указанного мне знакомым и жалея, что сразу отпустил нанятый на вокзале автомобиль с шофёром, вместо того, чтобы попросить его задержаться на всякий случай. Дом был стар. Не то чтобы он клонился на бок, но во всём чувствовалось запустение и отсутствие мужской руки — стены и крыша давно не красились и не белились, деревья разрослись, кусты вдоль изгороди торчали, как им вздумается. Обстановка внутри явно была не лучше. Мне пришла на ум кое-как работающая канализация, подтекающие краны, давно не чищеный дымоход и вместе с этим появилось желание резко повернуться и уйти на вокзал хоть пешком, но какие-то остатки порядочности и слово, неосторожное данное знакомому, заставили меня вместо этого позвонить в дверь. В окне на втором этаже шевельнулась занавеска, оно открылось и низкий грудной женский голос крикнул: «Месье Михаэлис? Подождите минуточку!" По правда говоря, я был удивлён, потому что в своём воображении рисовал себе мадам Фантомхайв сморщенной старухой и ошибочно накинул ей лет тридцать. Спустя не минуту, но, может быть, три, Рэйчел Фантомхайв открывала мне дверь, извиняясь, что уже отпустила служанку. Среднего роста, довольно блёклая блондинка, с чертами, слегка начавшими увядать, но не лишёнными некоторой приятности, она стояла передо мной в домашнем платье, которому наспех постаралась придать черты нарядности, повязав на шею яркий шёлковый шарфик. «Очень рада вашему приезду, месье Михаэлис, проходите, я покажу вам дом», — её глаза с любопытством обшарили меня и кажется, остались довольны. — Я уверена, вам у меня понравится. Так вы писатель?» — «И да, и нет. Пишу учебник по истории». Дом изнутри оказался ещё печальнее, чем я себе представлял. Обставленный с ужасающей безвкусицей разрозненной мебелью, со множеством безделушек, развешенных по стенам и расставленным по всем углам, с газетами и дамскими романами, забытыми на столиках и тумбочках. Со спинки стула в зале свисал пеньюар, а проходя мимо ванной я действительно услышал, как из крана капает вода. Лестница на второй этаж скрипела и прутья её явно давным-давно никто не чистил. Эстет внутри меня громко негодовал. На полочке под зеркалом я увидел небольшой фотопортрет. «Это Винсент, мой покойный муж», — сказала мадам Фантомхайв. Я задержал на нём взгляд. Покойный муж был молод и очень недурён собой, возникал вопрос — не чрезмерные ли усердия в супружеской (или какой иной постели) прежде времени свели в гроб господина Фантомхайва? Мне казалось, что он смотрит на меня насмешливо. Да, мадам Рэйчел очень нуждалась в мужской помощи и в наличии постояльца, но им ни в коей мере не собирался становиться я. Вспоминая, куда именно впопыхах было засунуто расписание поездов, я тем не менее продолжал ходить за хозяйкой и заглядывать в комнаты, для видимости их рассматривая, а на самом деле ища повод поскорее отказаться от такого шикарного жилища и, развернувшись, уйти и выбросить всё это из памяти. «Ах, я же ещё не показала вам сад, — вспомнила Фантомхайвиха. — Я развожу там шикарные розы, идёмте со мной, прошу вас». Решив, что, выйдя наружу, в дом уже ни за что не вернусь, я вышел вслед за ней на террасу. И там, задохнувшись, остановился, как будто цунами, ударив поддых, преградило мне путь и выбило воздух из моих лёгких. На залитой солнцем траве посреди сада на животе лежал мальчик и подперев рукой подбородок, неспешно грыз яблоко и лениво листал какую-то книгу. Гладкая атласная кожа почти обнажённого тела золотилась под ослепительными солнечными лучами. Его миниатюрные шортики прикрывали — ах, всё-таки слишком много. Приподняв одну длинную, идеально худощавую ножку, он шевелил пальчиками божественно прекрасной босой ступни, над которой неотвязно вилось какое-то насекомое. На его месте сейчас непереносимо хотелось быть очарованному, с безумно стучащим в ушах сердцем и загоревшимся огнём в чреслах Себастьяну Михаэлису. Протянуть руку, дотронуться, коснуться этих растрепавшихся на макушке сизых прядей, прикоснуться губами к дивной шейке, острому плечику. Такой юный и хрупкий, с очертаниями тела, которые могли бы свести с ума всех скульпторов Древней Греции и владык Востока. Должно быть, мой излишне настойчивый взгляд прожигал тело сильнее льющихся с неба лучей. Мальчик оторвался от книги, взглянул на меня и приветливо, но равнодушно улыбнулся. Точно нырнув с головой в бездонную небесную синь, растворившись в этом взгляде, я понял, что вот он, мой беспредельный властелин, которому готов служить до последней капли крови. «Идёмте же, — потянула меня Фантомхайвиха, — это мой Сиэль, а вот розы». «О да, — согласился я. — Вы правы, они роскошны».