Моя судьба в твоих руках

      Если в чём Цинсюань и был прав, так это в том, что Черновод действительно издалека наблюдал за ними. Один из его двойников держал лавку с различной канцелярией, другой просто прикидывался бедняком и шлялся по рынку, ещё два двойника были играющими на улицах детьми, ещё один работал на Ши Уду. Сам Хэ Сюань тоже находился в деревне, но тщательно скрывал своё присутствие и использовал с десяток отводящих глаза заклятий и талисманов. Он ненавидел Уду, но не мог бросить Цинсюаня одного. Этот тупица был слишком слаб и глуп, чтобы оставить его без присмотра. Поэтому Хэ Сюань старался не выпускать его из виду, если, конечно, Ши Уду не было рядом. Но даже так он оставался начеку. Первое время он ощущал себя откровенно глупо, но позже это странное чувство стало настолько привычным, что не причиняло заметного дискомфорта.       Как только Цинсюань сумел восстановиться, любопытство и желание быть полезным подтолкнуло его к попытке помогать брату в работе, чем он скорее мешал, нежели помогал, поэтому двойник Сюаня, только нанявшийся к Ши Уду, тонко намекнул, что парню тут делать нечего. Цинсюань намёк понял, с лёгким подозрением взглянул на «Чжу Цзыюаня» и больше Хэ его не видел. Разве что, когда он приносил брату обед, потому что тот зарабатывался настолько, что забывал про еду и сон.       Сюань не думал, что Ши Уду, купающийся в роскоши, упав с небес, начнет так упорно трудиться, дабы не влачить жалкое существование среди смертных. Но Уду прилагал всевозможные усилия и вёл свой бизнес честным образом, не прибегая к подлым, бесчестным методам, если дело не касалось кого-то мутного. Хэ, который пробрался в компанию Ши Уду, для начала намеревался стать обычным наблюдателем, не делающим ничего полезного, но чёртов Уду каким-то чудом углядел в его личине потенциал и сделал своим помощником. С другой стороны, более высокое положение даст Сюаню возможность быть в курсе всего происходящего в семье Ши и позволит утопить компанию Уду, если тот сделает что-то категорически неправильное; Сюань пока не знал, что это может быть.       Остальным личинам было относительно проще.       Дети прибегали поиграть пару раз в неделю на рынок, ближе к вечеру они играли у реки, а по утрам и днём выступали за милостыню, показывая неуклюжее жонглирование, танцы, и прочую ерунду, которую могли бы продемонстрировать семилетки. Частенько милостыню им подавал он же сам от лица владельца лавки канцтоваров. Цинсюань любил посмотреть на эти выступления и порой даже угощал детишек едой, если она была у него.       У владельца канцтоваров были самые дешёвые бумага и кисти в посёлке, так что Уду регулярно посылал брата закупиться у Хэ Сюаня. Но Цинсюань явно брал больше товаров, чем требовалось. Так что Хэ проследил за ним и выяснил, что тот собирается написать книгу о Небесах и сделать сборник легенд. И ещё сборник с описанием нечисти и борьбы с ней. И объявления о том, что он может помочь прогнать злых духов за символическую плату. И ещё кучу всего. В итоге Хэ стал подкладывать лишние товары в покупку Цинсюаня, якобы в благодарность за регулярные покупки. Тот светился от радости как ребёнок. Хэ работал практически себе в убыток (закупить раз в неделю или две товары в столице по дешевке и через сжатие тысячи ли доставить их в лавку, чтобы продать по почти той же цене), но это было не так важно. Если что, у Хуа Чэна денег куры не клюют, одолжит ещё.       Бродяга делал то, что полагалось делать бродяге — выполнял работу Мусорного бога и просил милостыню.       Хэ тихо, не раскрывая себя, помогал Ши не попадать в неприятности, которые тот постоянно находил. Цинсюань постоянно оглядывался будто в поисках кого-то. И несколько раз Хэ был чертовски близок к провалу. Например, когда Цинсюань говорил сам с собой и смертельно утомил окружающих. Хэ сунул ему в рот лист с дерева, лишь бы тот замолчал. И Цинсюань в этот момент чуть не зацепил его, начав размахивать руками. Или когда этот тупица споткнулся на ровном месте. Или когда какой-то придурок попытался его ударить. Или… Ладно, Хэ Сюань справлялся не очень хорошо и подозрения Цинсюаня были обоснованы.       А потом, почти спустя год, Цинсюань нашёл заброшенный храм Мин И на окраине посёлка. И Хэ чуть не взвыл вслух, когда Цинсюань вздрогнул, а затем нерешительно отправился внутрь. Делать нечего, он последовал за ним. Внутри храм оказался в чуть более приличном виде. На полу валялся мусор и остатки подношений, кое-где с потолка пробивались лучи солнца и в воздухе стояла пыль, поднятая непрошеными гостями, но стол для подношений и небольшая грубая статуя Мин И были целы. Возможно, виной тому было скромное убранство большинства храмов Повелителя Земли, но можно было сказать, что храм остался почти в своём первозданном виде. Цинсюань осмотрел храм и, не сдержавшись, издал смешок.       — Кажется, о Мин-сюне будут забывать дольше, чем обо мне с братом, — он улыбнулся.       Хэ Сюань стоял рядом с выходом, в культурном шоке наблюдая, как Цинсюань нашёл в пристройке метлу и стал подметать полы. Закончив подметать, он убрал хлам со стола для подношений и вынес мусор.       — Придётся поработать над этим, — бросил в пустоту Цинсюань, придирчиво осмотрев статую и остальные предметы, оставшиеся в храме.       А потом взял свои вещи и ушёл, мысленно прикидывая, что нужно изменить и во сколько это обойдётся. Хэ Сюань держался изо всех сил, чтобы не сжечь свой храм той же ночью.       И лучше бы он, чёрт возьми, его сжёг. Потому что Цинсюань вернулся с кучей барахла и ежедневно стал отдраивать здание чуть ли не до блеска, делая подношения Мин И и неустанно разговаривая с самим собой. Хотя бы табличку с именем бога и его храма он снял.       Но легче не стало. Местные, завидев, что в храме кто-то хозяйничает, снова стали подтягиваться туда, чтобы помолиться о благополучии очередному божеству. Им всё равно кому молиться, мало ли этот бог дарует им своё благословение. И Хэ Сюань даже из скуки выслушивал то, о чём молились люди. Кажется, они ещё помнили, кому был посвящён храм, так что среди просьб очень редко проскакивали не относящиеся к делу. В основном люди просили богатый урожай, нанять хорошего плотника, послать доброго человека для починки моста и прочие вещи, которые мог бы выполнить Повелитель Земли. Некоторые просили благословения на хороший улов или выгодную продажу вещей на рынке. Цинсюань стоял в сторонке и с печальной улыбкой наблюдал как люди молятся богу, которого никогда не существовало.       В один момент Хэ Сюаню надоело, что несколько удачных совпадений породили слухи о том, что в храме действительно есть бог, и он послал новую личину, внешне полную копию Мин И, к Цинсюаню, когда тот снова убирался в храме.       — Чего ты добиваешься?       — М-м-мин-сюн?!       Цинсюань подпрыгнул на месте как ошпаренный и умудрился свалиться с табуретки на которую взгромоздился, чтобы протереть пыль над окнами. Хэ Сюань его поймал, но сразу поставил на землю и отошёл на несколько шагов, хмуро глядя на Цинсюаня и храм, будто бы был здесь в первый раз.       — Я не Мин И, — негромко ответил он, скрестив руки на груди. — Мин И, как бога, никогда не существовало. Для чего ты устраиваешь весь этот спектакль?       Цинсюань стал нервно оглядываться в поисках спасения. Это раздражало. Он сам это устроил, а теперь побледнел и трясётся от страха.       — Я… Я просто хотел… — Цинсюань стал заикаться. — П-прости. Я не смогу так сразу объяснить. Т-ты, то есть вы не поймёте.       — Издеваешься? — Цинсюань смотрел на него во все глаза, но молчал, продолжая испытвать страх и, заодно, терпение Черновода. — Да перестань ты так трястись, не съем я тебя.       Хэ Сюаню пришлось приложить все усилия, чтобы не повысить голос. Этот дурак лишь сильнее испугается, и тогда говорить с ним станет решительно невозможно. Цинсюань издал несколько нервных смешков, но, кажется, немного успокоился.       — П-прости.       — Так для чего?       — Думал, что смогу тебя увидеть, — ответил Цинсюань, казалось, со всей серьёзностью и сразу же запнулся, рассмеявшись. — Шучу-шучу. Прости, не злись! Я просто увидел этот твой, то есть ваш храм и мне показалось кощунством оставлять его в таком состоянии. Вот я и…       — Абсурд.       Сказав это, Хэ Сюань «растворился в воздухе», распавшись на тени, тем самым уничтожив двойника с лицом Мин И.       — Подожди! — крикнул Цинсюань, но опоздал. — Тупица! Ну почему всегда так?! Ненавижу это!       Он со злости пнул упавшую со стола булочку, но потом устало вздохнул и пошёл подбирать её с пола, чтобы раскрошить и скормить птицам на улице.       — Мог бы и подождать, пока я соберу мысли в кучку, — злобно бубнил он себе под нос. — Подношения ест, а послушать не слушает.       Хэ Сюань ощутил себя неловко и отвёл взгляд. Он действительно ел подношения, но думал, что на фоне общего их числа это будет не так заметно. Если бы не вечный голод, он бы ни за что так не прокололся. Отвлёк его от этих мыслей тихий горький смех. Ну только не снова! Хэ Сюань возвёл глаза к небу. Цинсюань сидел неподалёку, забившись в угол, и давился слезами, бормоча что-то о своей глупости и бесполезности, прося прощения за своё существование.       У Хэ дёрнулся глаз и он кинул в Цинсюаня локвой, утащенной со столика для подношений. Цинсюань схватился за ушибленную голову и испуганно заозирался по сторонам, но увидел только валяющийся рядом надкушеный фрукт.       — Молодой господин Хэ, это нечестно, — вздохнул он, взяв несчастный фрукт и тоже откусив от него кусочек.

***

      Цинсюань действительно облюбовал храм. Но больше всего раздражало то, что он всё чаще и чаще приходил сюда проплакаться. Узнав, что Хэ Сюань услышал молитвы людей, Цинсюань стал приносить в храм домашнюю еду, которая через время загадочным образом пропадала. Так он понял, что Черновод всё-таки наведывается сюда, поэтому стал позволять себе болтать как в старые времена, пересказывая все сплетни и истории, которые услышал в течение дня. Ну и периодически постоянно запирался в храме, когда понимал, что у него начинается истерика. Теперь он впадал в отчаяние каждый раз, когда ему приходилось слышать что-то грубое в свой адрес.       — Хахаха, простите, молодой господин, я, наверное, вас уже достал своим нытьём.       Ещё как.       — Просто… Почему всё так получилось? Из-за меня пострадало столько людей. Вы, ваша семья, настоящий Мин И, а теперь мой брат тоже потерял всё и вынужден работать с утра до ночи. Я приношу одни несчастья. Я знаю, что мои извинения лишь пустой звук, но я не знаю, что я ещё могу сделать. Хотя вряд ли я буду способен на что-то полезное в долгосрочной перспективе, хахаха! Я же скоро… — Цинсюань запнулся и вздохнул. — Я так устал… Хах, сижу и жалуюсь здесь, пока брат горбатится, чтобы нас прокормить. Вообще, гэ сказал, что хотел бы женить меня. Глупо, да? Я ска-…       И не осмелился произнести больше ни звука, потому что Сюань от неожиданности выронил из рук подсохшую маньтоу. В храме повисла гробовая тишина.       — Г… Господин Хэ, как много вы слышали? — безжизненным голосом поинтересовался Цинсюань, когда немного пришёл в себя.       Сюань предпочёл не отвечать, надеясь, что Цинсюань решит, что он только что ушёл. Но Цинсюань не был бы собой, если бы отступился так просто.       — Господин Хэ, почему вы здесь? Сейчас в храме никого, кроме меня, а поесть вы ведь наверняка можете и в ресторанах с более изысканной кухней.       Сюань продолжал играть в молчанку, и даже не шевелился.       — Вам так противно со мной говорить? Ну, не удивительно. Спасибо, что хоть огрызками не швыряетесь, хахаха. Я тут недавно слышал, что Его Высочество спас столицу от Поветрия Ликов, это правда? Ещё говорили, что он одолел Цзюнь У в битве! Брат запрещает мне интересоваться Небесными делами, а я не знаю чем мне ещё занять себя. Ещё этот жутковатый помощник брата… Бррр. Он, вроде, хороший работник, но что-то с ним не так! А брат мне не верит! Говорит, что у этого Чжу Цзыюаня талант и, если с ним что-то случится, он будет знать, что компания осталась в надёжных руках. Я слишком редко слышу похвалу от гэ, чтобы поверить, что всё так просто. Он даже меня не хвалит. Никогда. Я ему только мешаюсь, даже тот его помощник мне намекал на это, — Цинсюань горько вздохнул, уткнувшись носом в колени. — Может, поэтому брат и заговорил о моей женитьбе? Но я не хочу. Ни за что! Я ни на что не годен. Если брату надо, пусть сам и женится, я тогда смогу оставить его одного, не боясь, что он загнётся от переработок. Ох, а если девушка выйдет за него только ради его дела? Это же ещё ужаснее! Господин Хэ, мне бы не помешал ваш совет, правда. Я уже не знаю что мне делать. Столько мыслей, а я…       Перед его коленями из ниоткуда появился пузырёк с успокоительным. Цинсюань сразу же протянул руку и попытался схватить пространство над ним в надежде поймать Черновода.       — Хахаха, господин Хэ, вы не помогаете. Я просил совета, а не успокоит-…       В его голову прилетела недоеденная холодная баоцзы.       — …       Спустя мгновение Цинсюань рассмеялся. Хэ Сюань совсем перестал понимать ход его мыслей. Не то, чтобы он очень стремился к этому, но… Ладно, он уже себя выдал. Он снова создал своего двойника с лицом Мин И. К удивлению, не успел он и рта раскрыть, как Цинсюань закрыл глаза рукой, а второй стал отмахиваться от «Мин И».       — Господин Хэ, давайте вы не будете. Я не могу смотреть на это.       — У нас же практически одно лицо.       — Не важно! Если уж решили показаться, то давайте не под маской бога. Хахахаха! Под маской бога, хахахаха! Кхм. Простите, это нервное.       — Я знаю.       — Так вы покажетесь, или я так и буду смотреть на…?       — Ты испугаешься.       — Вовсе нет!       Сюань фыркнул. Ага, не испугается он, как же. Даже имя жалкое не может всё ещё произнести, а ведь уже год прошёл. Как будто от его вымученного спустя столько времени «Господин Хэ» кому-то станет легче. Вспомнить, как он страдал от кошмаров первые месяцы после заточения, так лучше ему больше никогда не видеть Хэ Сюаня.       — Выпей лекарство.       — Тогда вы покажетесь? — Ши склонил голову набок, вопросительно глядя куда-то в другую сторону от самого Хэ и его двойника. Тупица.       — Я же сказал, нет.       — Ну вот тогда не буду пить! Бе! — Цинсюань показал язык, скорчив забавное лицо.       И где же таких упёртых идиотов штампуют? Хэ Сюань был не намерен вестись на глупые провокации и через двойника вынудил сопротивляющегося Цинсюаня выпить лекарство.       — Я не стану тебе показываться, пока не сможешь называть меня правильно.       — Но я же… Господин Хэ, какого обращения к вам вы хотите?       Хэ Сюаня передёрнуло, когда он чуть не ляпнул «Хэ-сюн». Позорище. Так ненавидеть дурацкое сокращение, а теперь злиться из-за того, что к тебе обращаются с почтением. Да гори оно в аду! Зачем он вообще добивается чего-то от Цинсюаня? Он сверг его не для того, чтобы снова терпеть идиотскую многочасовую болтовню и дурацкие развлечения.       — Если вы не ответите, я не узнаю. Я ведь не гадалка, а так, обычный никчёмный…       — Закрой рот, — перебил его Хэ. Ему уже осточертело слушать самобичевания Цинсюаня.       — Но Мин-сю-… Господин Хэ. Прости-прости, не кидайся только едой! — Цинсюань подскочил как ошпаренный. — Я просто действительно запутался. Вам не нравится обращение «Господин», но вы точно будете против, если я стану называть вас так же, как когда вы притворялись моим лучшим другом!       — Я не притворялся.       — Да-да, «мы не друзья», помню-помню, — сразу же отмахнулся Ши. — Но это не значит, что вы не будете против, а называть Великого Князя демонов просто по имени как-то странно, вам не кажется?       Хэ не стал отвечать, оставив Цинсюаня раздумывать самого. Но вместо раздумий Цинсюань подошёл к двойнику и, посмотрев на него с минуту, распустил его волосы.       — Ты что творишь?       — Всё ещё не то, — наигранно вздохнул Цинсюань.       — Я же тебе сказал, что не покажусь, пока не назовёшь правильно.       — Но Х-Хэ… — Цинсюань запнулся, покраснел, побелел, затем снова покраснел, и нервно выдохнул: — Святые Небожители, как же сложно!       — А ведь ты под действием успокоительного, — упрекнул его Сюань. — Ладно, забудь. Мне сейчас уже не до тебя, можешь поболтать с «Мин-сюном».       Сюань скорчился от отвращения и отправился в столицу. Чёртов Хуа Чэн со своим «гэгэ», из-за него теперь приходится покидать свой пост для наблюдений ради Призрачного города и создания видимости того, что Алое бедствие всё ещё с нами. Глупость. Если бы не дозволение наедаться бесплатно, Хэ ни за что бы не согласился. Успокаивало только, что двойник Сюаня всё ещё был сильнее почти любого заклинателя.       — Господин Хэ, вы куда? Это потому что я вам надоел? Простите, я не специально. Я постараюсь болтать поменьше, правда! Не уходите!       — Я подменяю Хуа Чэна, угомонись, — фыркнул Мин И, как будто ожив. До этого двойник стоял как кукла, двигаясь только по приказу Черновода. — Верни заколку.       — Ой, — Цинсюань дёрнулся в сторону, не ожидая услышать голос от двойника. Он совершенно забыл о нём. — Вот. А что случилось с Собирателем Цветов? Точно, я же так и не узнал ничего о битве в столице!       — Ничего интересного. Цзюнь У оказался Белым бедствием, Его Высочество сразился с ним и победил. Небесная столица и столица смертных разрушены, Хуа Чэн отдал все свои духовные силы Его Высочеству и сейчас пытается прийти в себя. Поэтому я вынужден его подменять, гуляя с лицом этого придурка. Сейчас все заняты восстановлением разрухи. И у меня появилась еще одна головная боль.       — Ооо, — произнёс в восторге Цинсюань, заставив Мин И нахмуриться. — Я, кажется, таких длинных речей от вас ещё не слышал. А Его Высочество? Он в порядке?       — Горюет по Хуа Чэну, продолжает собирать мусор, и спасибо, что я еще какое-то время не увижу как эти двое целуются на глазах у всех.       «Мин И» прошёл к столу для подношений и сел, начав поедать всё, что плохо (и нет) лежит.       — Ц-ц-це… Что?! — мир Цинсюаня, кажется, только что был разрушен. — Они то самое?!       — Приглашения на свадьбу пока не высылают, так что расслабься.       — Да я не про это! Что значит целуются на глазах у всей столицы?! Они разве не передают так духовные силы или что-то в таком духе? С чего ты взял, что они собираются играть свадьбу?       — Цинсюань, — «Мин И» посмотрел на него с упрёком. — Есть с десяток способов передачи духовных сил, тебе ли не знать.       — Но всё-таки! Его Высочество говорил, что этот способ просто наиболее эффективный!       — И ты в это веришь? — он скептически поднял бровь, с донельзя серьёзным видом жуя сладости.       — Ну, я не проверял, так что не знаю.       — Проверял.       — Не помню такого.       — Зато я отлично помню, — ответил двойник и сразу же подавился едой, закашлявшись.       Цинсюань открыл рот, чтобы что-то ответить, но в итоге стал нервно стучать «Мин И» по спине, чтобы еда проскочила, а потом побежал за кувшином с вином, который прятал в пристройке.       Цинсюань в тот день действительно перебрал с вином и застал Хэ Сюаня врасплох, когда начал вытягивать его духовные силы. Из-за того, что он был Князем Демонов, а не каким-то Повелителем Земли, духовных сил у него было в избытке, чего по умолчанию не могло быть у Мин И и о чем не следовало знать посторонним. В итоге они устроили эдакое «перетягивание каната», пока Хэ не вернул себе свои силы и не отделался от назойливого пьяного Повелителя Ветров, который, впрочем, уже забыл ради чего всё затеял и начал рассказывать ему о том, как правильно целовать девушек. Хвала Небесам, этот придурок на утро ничего не помнил.       Нужно было срочно сменить тему. К счастью, Цинсюань сделал это первым.       — Господи, снаружи такой ураганный ветер, ужас! — Цинсюань ворвался в храм с парой кувшинов вина и еле-еле смог закрыть дверцы. — Кажется, скоро будет сильная гроза.       — Так шуруй домой, пока можешь, — мрачно ответил ему двойник.       — Что? Нет, ни за что! Я лучше здесь пережду.       — Не глупи.       Цинсюань снова начал протестовать, разливая вино по чаркам. Кажется, с личиной Мин И говорить ему было намного проще. Он то и дело срывался на неформальный тон, трепался уже не из нервных рассуждений, а просто по привычке, да и в целом вид его будто стал светлее. Но это следовало прекращать. Мин И поднял руку и Цинсюань упал без чувств, «задавленный» мрачной тяжестью чужой духовной силы. Двойник наложил несколько заклятий для отвода глаз и, взвалив Цинсюаня на спину, понёс его домой. Благо, Ши Уду пока не планировал возвращаться.       Гроза и правда собиралась нешуточная. Пришлось навесить защитный барьер над домом Ши, чтобы туда не попала молния. Посёлок располагался близко к горам, так что вероятность такого исхода была весьма высока. На остальные дома Черноводу было откровенно наплевать, пусть хоть все горят. Уложив Цинсюаня в постель, двойник ушёл, кинув напоследок взгляд и сморщившись от того, насколько отвратительно довольным выглядел спящий Ши.