В каждой избушке — свои погремушки

Валентин

— Приезжай, ты же в прошлый раз забежал на пару минут и не попарился даже. Ванька уже здесь. Дядя Коля веников заготовил — на всех хватит, — я сам удивился тому, насколько соскучился по Рустаму за эти месяцы, что он не появлялся. — У тебя еще кто-нибудь из наших будет на этих выходных? — поинтересовался Руст на том конце трубки. — Нет. Изредка кто наведается, а так все в столицу подались, да в отпуска, что им в наших краях… Тем более в моей глуши. Приезжай. Выпьем вместе, вспомним былое. В этот раз Жеки не будет, остальные ребята тут теперь хорошие собираются. — Ладно. Захватить что? — Да ничего не надо, все есть. — Ну смотри. Завтра приеду, я прилетел только. До воскресенья. Я нажал красную кнопку завершения вызова на телефоне и уставился на него долгим не видящим ничего взглядом. Смешанные чувства в этот момент бродили у меня в душе: с одной стороны я был рад предстоящей встрече, но с другой дядя Коля никогда не одобрял «Бешеного чурку», как он называл Рустама Свиридова, и не будет рад увидеть его в гостях в очередной раз. В отличие от дяди Коли, я к Рустаму относился хорошо, хотя бы потому, что в свое время он пару раз спас мне жизнь. «Ничего особенного», — сказал тогда Свиридов, но я все равно был ему благодарен. Прошло уже больше десяти лет как мы с ним закончили с военной службой после того, как один лидер боевиков, в миру Хамет Алиев, продержал нас с Рустом у себя «в гостях». Меня всего около месяца, и те дни показались мне годами, пока меня выкупили, но Рустама вдвое дольше — за него даже не торговались, мертвым объявили уже при жизни. Он, кажется, и не заметил, что что-то было, хотя над ним еще при мне измывались сильнее всех — не вышел парень с матерью-то то ли турчанкой, то ли иранкой по национальности на морду лица. С Рустама вообще все, как с гуся вода, хотя больше по контракту он не подписывался, тогда вот, как вернулся, отлежался в больнице и пошел в бизнес. А я после той истории понял, что жизнь у меня одна. И раз уж судьба дала мне второй шанс, я его не просру больше. Я уехал из города и осел в небольшой деревушке, построил на пару с дядей Колей дом и баню, обустроил беседку и террасу для спокойных дружеских посиделок. Мечту из «особенностей национальной охоты» я воплощал на всю катушку, отчего последние года каждую субботу у меня менялись гости, в основном городские, которые хотели выбраться из привычной суеты. Звонки Руста всегда были звонками из далекого прошлого, когда шла вторая чеченская, и мне еще иногда снились взрывы, пусть с тех пор, как я перебрался сюда, в глушь, эти сны постепенно исчезли. Руст приехал мрачноватый, сразу спросил про Ваньку, я провел Рустама в баню, показывая ему по дороге на террасу, беседку, внутренний дворик, который мы за время, что он к нам не заглядывал, перекрасили заново. Мы устроились с ним и Ванькой за столом в бане, чтобы поговорить. Занавески возле распахнутых окон то и дело взлетали, елозя по темной гладкой столешнице, потому я подвязал их, прежде чем предложить ему сесть за стол. Под вечер воскресенья никого из гостей уже не было — все разъехались по домам. Только я с Ванькой и Рустом, да дядя Коля шуршал где-то под окнами, в очередной раз наводя одну ему известную красоту на вишневые деревца, растущие аккурат возле бани. — Такое вот кинцо мы обнаруживаем регулярно на сайтах-однодневках, — пояснил Ванька, довольный, как танк, тыкая что-то на своем большом планшете. — Только вы это… если чо — в ведро блюйте. С чего там блевать мне поначалу было непонятно, пока он ролик не запустил. Парня непонятной национальности крепко секли по прищепкам на теле какой-то палкой, пока кровища не начала лететь во все стороны, потом разложили на непонятно соструганных козлах и затейливо ебать стали. Мужик через жутковатый кляп с кольцом, крашеная баба сзади ебашила его пристегнутым хуем конского размера… Короче, отодвинулся я подальше от этого кинца Ванькиного и водочки слегка накатил, чтобы в себя прийти. А вот Рустам вообще никак не отреагировал, будто инструкцию по пользованию огнетушителем посмотрел. И его реакция Ваньку явно разочаровала. На мою вопросительную гримасу он пояснил: — А теперь вот, — и фотографии достал. С места преступления какого-то… Криминальные, с рулетками и метками цифровыми. — Тот же мальчик, найден у нас на краю заповедника в совсем другой стороне. Я его нашёл случайно, парень этот подработать приезжал в страну в том году и осенью пропал. А в этом году нашёлся вот. В тот же месяц, что и твой Роман Михайлович… — Он не мой, — сухо отрезал Рустам. — Дальше давай, поясняй. Пинкертон, мать его. — А дальше… Обрати внимание на антураж. Вот это всё — одна студия. — И он показал несколько других роликов. Слава богу, что не подробно, просто прощёлкал их немного. — Фотографии, что Марат прислал тебе с оборудованием, очень похожи. Жаль, конечно, что ты не сам их нафотал, но да ладно… Жесткач этот снимают по чьему-то заказу. Типа персональное сляпанное порно. Актёры разные, часто приезжие. Им то ли колят, то ли дают нюхать новый наркотик, те подсаживаются моментально и делай с ними на съемках что хочешь. Он с каким-то дополнительным обезболивающим эффектом, который садит здоровье махом. После съемок их периодически находят в разобранном виде на протяжении последних нескольких лет в вашей и соседних областях. Раньше реже, теперь чаще — видимо дело на поток поставили. — И ты Рустама в это втянул? — громко поинтересовался я, поражаясь тому, как родная ФСБ работает. — Он же гражданский, на кой, а? — Валь, ты успокойся, — Рустам положил руку мне на плечо, — Ванька б не втянул, другим путем втянули бы. Роман Михайлович — это любовник моей жены. Бывший, потому что теперь мертвый. Грохот упавшего ведра выдал дядю Колю с головой. До него, идущего к беседке мимо нашего окна, явно донеслись последние слова. Тихо чертыхаясь и костеря бесовских во все лопатки, дядя Коля подошел и хмуро уставился на Бешеного Чурку, кивнул ему — все еще не простил тому какую-то бучу, когда контуженный Руст напился у меня в гостях прошлым летом. Рустам тоже поздоровался, но подозреваю, что он не обратил внимания на то, что дядя Коля к нему всё ещё не очень, и не помнил ничего, что было тогда. — И что? Он тут с какого бока? — холодок пробежал по спине от таких новостей. — А ты вообще как узнал, что он — любовник? — Да мы же познакомились, когда он фирму мою хотел увести через жену. Решил меня припугнуть, чтобы я на уступки согласился, а когда свиделись… Оказалось, что у нас с ним много личных претензий друг к другу. Ему мои не понравились, он драгоценности Светкины прихватил и попытался дать деру из города. Мои поймали, и она его тут же бросила. И у меня к нему никаких претензий больше не было. — Только его потом нашли в лесочке неприкопанным, ножиком порезанным, веревочкой задушенным, — хмыкнул Ванька. — Хочешь фото? Я достал. — Спасибо, — я покачал головой. — Мне твоих видео по горло хватило. — А я отказываться не буду, — и Рустам взял у Ваньки снимки. — Так вы ко мне о делах поговорить заехали? А я тут готов был снова баню топить. Руст покачал головой, только улыбнулся: — Мне не надо сегодня, я не пойду. В другой раз. Валь, ты не обессудь, что мы к тебе только с работой этой, я ж послушал тебя и решил, что давно не выбирался на природу. Лето все-таки, а я все в офисе торчу. — Небось, не тебе на отсутствие отпуска жаловаться, — недоверчиво улыбнулся я, — в любой момент можешь в турции-тайланды мотаться. — Где тот тай, и где баня с вениками дяди Коли. После его веников словно заново на свет нарождаешься, — и Рустам подмигнул старику, замершему у окна и разглядывающему нас. Тот смурно глянул на него в ответ, но потом махнул рукой и глянул уже дружелюбней. — Не подлизывайся. Если бы не Валька, я бы тебя метлой, а не веником! — на всякий случай погрозил дядя Коля кулаком и ушел от окна, перестав слушать. — Не сердись на него, он не со зла, — впрочем, Рустам явно мимо ушей пропустил это всё. — Просто тот случай ему сильно в душу запал. Кстати, у тебя как теперь с выпивкой? Нормально все? — Нормально все, — бесстрастно ответил Руст. — Не беспокойся, такого больше не повторялось и не повторится. — А чо было? — поинтересовался Ванька. — Да ничего особенного. Выпил и подрался прямо в этой бане с одним… любителем подраться, — кисло улыбнулся Рустам. — Дядя Коля нас с дробовиком разнимал, так распереживался сильно. — Всё-то у тебя ничего особенного, — хмыкнул Ванька. — Итак, к делу. Когда дошли до меня слухи, что у этой порно-конторы и оператор с передозом слег, мы его в диспансере местном запечатали. Он под присмотром врачей, вроде как лечится, но прогнозы его неутешительны — этот наркотик ему сердце посадил на раз. Парень теперь практически овощ, за адекватного свидетеля нам не потянет, до суда не доживет. Ну, у меня мысля и появилась, что может мы им туда «своего» оператора внедрим? У меня от этих их разговоров с одной стороны голова заболела, с другой интересно было, к чему Ванька ведёт. И я, вместо того, чтобы ещё выпить, просто слегка закусил груздочком со сметаной. — Вот я вангую, что ты сейчас скажешь, что через меня? — Рустам на Ванькино предложение смотрел, как кот на горчицу. — Ну да. Через тебя, — кивнул Ванька. — Тебе же лучше, будет независимый от тебя свидетель. Наблюдатель, что ты к этому никакого отношения не имеешь… — А ты что? Ты ещё какое-то отношение к этому имеешь? — удивился я. Рустам глянул на меня с тоской во взгляде: — Помогаю доблестной карьере будущего майора Волкова. Своими, так сказать, деньгами и связями. Клуб открываю напополам с главным его подозреваемым, — объяснил Рустам. — С той же порно-студией, но в новых интерьерах. — Какой-какой клуб? — до меня не сразу дошло, почему вид Рустама стал ещё тоскливей, а у капитана Волкова в глазах застенчивость отразилась и губы плотно сжались. — Клуб, где вот всем этим занимаются, что ты на видео смотрел, — спокойно и популярно объяснил мне Рустам, явно понимая, отчего застенчивость у Волкова появилась уже не только в глазах. — Бондаж, Дисциплина, Доминирование, Сабмиссивность, Садизм и Мазохизм. БДСМ, проще говоря. — Рустам очень помогает, — нашёлся Волков, видимо решив, что молчание не способствует его имиджу человека, у которого всё под контролем. И пока я пытался соединить все слова, что сказал Рустам, хоть во что-то, мне понятное, тот добавил, — мне раскрутить-то осталось… немного. Мы уже знаем где и кто эти наркотики использует. Участников практически поименно. Съедут когда и оператора найдут, будем ещё и знать «от кого» получают и «когда» и, если повезет, «кому» продается это непотребство. А там просто взять тепленькими на горяченьком. — Все-то у тебя просто, — пробурчал Рустам. — Просто взять, просто клуб открыть, просто порно-оператора твоего внедрить. Знаешь, что обычно люди про простоту такую говорят? — Но-но, — оборвал я их, — ругаться тут я вам не дам. Но они вроде и не собирались, посмотрели друг на друга и ржать начали, как дебилы. — Ладно, — сказал Рустам, — придумаю я, как твоего оператора в это всё впихнуть. Пусть со мной встретится на неделе. Только ты уж выбери такого, у которого на морде не написано, что это один из ваших. — Тут одна трудность есть, — смутился Ванька. — Ты вот как внедрять планируешь? — Как-как, — Рустам пожал плечами, — я про это внедрение узнал меньше десяти минут назад. Придумать сначала надо, чтобы самому не подставляться. Человека твоего посмотреть. — Ну, в общем, у нас в конторе об этом деле обычно не говорят… Да и шифруются. Ну, ты понимаешь? — Нет, Ваня. Я не понимаю, — покачал головой Рустам. — Ты мне задачу не усложняй, ладно? — Да я про это и говорю, — Ванька словно о какую-то мысль запнулся, — не факт, что я тебе голубого сыщу, чтобы он всю эту пидорасню нормально воспринимал. Ты сам понимать должен… Короче, ты там парня мне не испорти случайно в процессе внедрения, ладно? Рустам глаза рукой закрыл и хохотнул: — Ладно, Ваня, ладно. Ты Валентина нам тут так до инфаркта доведешь своими разговорами. Ну да. До меня в этот момент и правда дошло, что Рустам, он из этих должен быть, раз клуб какой-то и на фильмы эти спокойно смотрит. С кровью, прищепками, конскими хуями и мужиками. Мужиками, бля! Ебущими девочек и мальчиков этими самыми хуями. И я просто тяпнул стопочку водки. А потом ещё одну… Постарался больше их не слушать. Мне уже хватило. Когда бутылка подошла к логическому концу, я вышел воздуха свежего глотнуть да до сортира дошёл. На улице темно так, хорошо. Небо чистое, звёзды. Спокойно. Крепкий забор вокруг. Недвижные деревья великанами застыли без ветра. Мне такое спокойствие после всех этих разговоров — даже полжизни не жалко за это. Добрел назад до лавочки, присел и погрузился в этот рай безмятежности — ни ветерочка, ни щебета птичьего. Тишина блаженная. — Мой старый друг… и такое, — я искривился, понимая, что Рустам рядом оказался, устроился возле меня покурить, а я даже не заметил. Настолько тихий, что тише самой тишины. — Вписался… Неужто тебе Алиева мало было? Он молчал. — Дай закурить. Сигареты у Рустама не крепкие, и дымок приятный, ноздри слегка задрожали, выпуская эту чудную горечь. Сто лет не курил. — Если я не могу, как ты? — Рустам напряженный был, хотя лавочка у меня удобная, он весь прямой сидел, словно сбежать был готов в любой момент. А ведь Рустам не из тех, кто сбегает. От гнева такой что ли? — Зачем Ваньке помогать полез? — тихо спросил я. — Только не говори, что должником его себя считаешь. Все тогда делали то, что должны были. Нахуй все эти долги. Тем более тебе — ты всегда творил что хотел. Рустам мне прямо в глаза уставился, горячо, темно… И свежий воздух не помог, меня словно в кипяток швырнуло от его злости. — Именно потому, что Алиева было много. Такую суку и второй раз на тот свет отправить не жалко. А эти тут то же самое устроили. Могу хоть так, значит буду… Ванька однажды напился вдрызг и рассказывал, как он Рустама нашёл тогда. Я после его откровений напился следом и неделю не просыхал — засыпать не получалось. А Рустам он… Он, блядь, такой. Сидит тут, будто ему море по колено. И я вдруг понял, что зря Ванька его втянул. Потому что если Ванькиным путем не получится, то этот их и правда убьёт. Может, любовника у жены тоже он… Но раз говорит нет — значит нет. Я переспрашивать не собирался на всякий случай, просто руку протянул и на плечо ему положил, чтобы успокоить по-дружески, а Руст от меня так отдернулся, что я даже протрезвел немного, и сделал вид, что ничего не было. Он тоже сделал вид, что не было ничего. Но я понял, что этот точно убьёт. — Валь, ты бы спать шёл. Бухой же, как свинья. Выброси из башки всё лишнее, ладно? Разгребём мы и это дерьмо, и не из такого выплывали. — Слушай, — понесло меня, — а ты это такой из-за того… Ну, тогда. — Я поводил рукой и немного икнул, — ты поэтому? Рустам заулыбался в ответ так, что меня отпустило. Он весёлый стал, и мне пофиг стало вообще на всё, словно я фигню сморозил. — Валь, я такой, какой есть, сразу был. А ты правда спать иди, пока меня дядя Коля метлой не погнал, — сказал Руст ненормально весело. Безумно очень, как в фильмах этих про чокнутых маньяков. Я на утро так и не понял, приснился мне этот разговор с ним или нет. Но больше склоняюсь, что приснился. Только от рук упорно пахло табаком.

*** Евгений

После сессии с Хозяином было приятное ощущение вымотанности: задница ныла ещё дня три, напоминая о доставшейся ей порке. За это было даже стыдно, потому что ему-то явно приятных ощущений не столько досталось, сколько мне. Весь понедельник в паузах и перерывах на работе я читал про этих самых хитрожопых мазохистов, с которыми он меня сравнил. Старался не кусать губы. Он-то для себя решил, что я не такой, но… Это не значит, что я был с ним согласен после того, как прочитал всё это. В раздражении я закрыл все вкладки. Во вторник вечером я решился написать ему и отправить фотографию, чтобы показать как я выполнил его задание и повесил верёвочную плеть перед кроватью по его приказу. Он после той сессии её доделал: на кольцо добавил петлю под мою руку, которую сплел сам у меня на глазах, в качестве украшения, и вымерил хвосты под моё тело так, чтобы они заканчивались безопасно, срезал лишнюю длину. На всякий случай ещё раз опалил сам и натер чем-то. Показал варианты как бить, чтобы я не отбил себе больше ничего лишнего. Я нёс её после сессии домой и думал о том, что он подогнал её по мне, как портной подгоняет одежку по фигуре. И это было странно и пугающе, но в каком-то смысле это очаровывало меня. Но в тот момент, когда я только сделал фото, раздался звонок Серёги, который поинтересовался, дома ли я и можно ли ко мне завалиться. В результате я так ничего и не отправил, потому что бросился приводить в порядок квартиру, чтобы он нигде не заляпался. — Представляешь, у меня было ЭТО! — Серёга прямо с порога начал, я даже дверь не успел закрыть. — Что именно ЭТО? — Ну вот ты не поверишь… В общем, на выходных в «Чили». Зря ты не пошёл. Короче, рассказываю. У меня был анальный секс… Я поперхнулся. Вот уж от кого я точно не ожидал это услышать. Сам-то даже не представлял, что если и поделюсь с Серёгой про свои отношения с Темой, то дойду до такой степени откровенности. В голове навязчиво крутился только один вопрос из какого-то старого анекдота: «А что? Так можно было?» — Жень, у тебя какие-то щи сейчас стали… сложные очень. — Ну, если надо кому морду за это набить… — выкрутился я, — то я не против, Серж. Я всегда за тебя горой. — А? Что? — Кажется, Серёга впервые начинает понимать, что базар стоит иногда фильтровать. И после того, как прокручивает что-то в голове, продолжает, — ты не так понял. То есть, я не так сказал. Ну, в общем… Зря ты не пошел с нами в «Чили». В июле каждые выходные гудеть будут. Четыре пати, первое уже прошло. Перед закрытием гуляют напоследок. Там приезжали двое таких… Сессии свои показывали. Один с иглами, другой с воском и огнём. Прям капец, кровища и вообще. Но красиво. Но я такое не понимаю… Но всё равно красиво. Так бы хоть с тобой про это поговорили. Зато весь клуб гудел, народа много было. Короче, Оксанка так перевозбудилась, что мы с ней хотели прямо там попробовать, но всё оказалось… И тут Серёга замолчал. Надолго. Так надолго, что я начал нервничать ещё сильнее. — Анальный секс? — тупо переспросил я, пытаясь уложить это в своей голове, — в клубе? С толпой народа? — Не, не его. Порку. — Серёга посмотрел. — Да ну тебя. Вот ты будто издеваешься надо мной. Лучше бы со мной сходил, тогда и рассказывать не надо было бы. Я тяжело вздохнул. Помнил я, как сходил недавно в «Чили». Все ещё подташнивало. — Да будешь ты рассказывать. — Я знал Сержа, как облупленного. — Проходи на кухню. У меня правда пива нет, но если хочешь… Могу пельменей сварить, сам ещё не ужинал. Кажется, Серёга маленько оттаял, кивнул мне, мол, давай. Я открыл холодильник, достал всё, кастрюлю приготовил. И ничего не говорил, потому что знал, что он долго в молчанку играть никогда не мог. Стратегия моя сработала. — Короче, мы с ней вместе завелись и домой решили. Ну, я её пошлёпал ладонью, все дела, помял там… А она взяла и предложила сделать это в жопу. Сама. Я вообще офигел, но что я, дурак, такими шансами разбрасываться? Это только дурак может. «Дурак значит», — отметил я, думая о Хозяине. Не возвращаться к вопросу, почему он практически не трахает меня после сессий было невозможно. Как не думать о белой обезьяне. Навязчивое состояние. — Ну, или импотент там. Хотя, мне кажется, от самого предложения стояком можно ведра поднимать. Я хмыкнул. Хозяин импотентом точно не был. Вот прям факт непреложный. — Так, Серж. Ты мне конечно друг очень близкий, как брат мне родной. И я рад безмерно, что тебе твоя любимая девочка хорошо сделала. Но я всё равно не вдупляю… — и я пространно повёл рукой. Серёга не понял моего жеста. — Тебе совет нужен? Так гугл лучше меня справится. Там даже видео… Серёга нахохлился. — Не, это просто начало истории. Он помолчал. Я отвернулся от него и заметил, что вода в кастрюле уже закипела. И начал возиться с солью, таймером и самой варкой. — Короче. Ей не зашло. Сказала, конечно, что все оки-доки, но я же вижу, что не так оки, как у меня… Я прикусил губу, чтобы не полезть с советами. Мои познания в анальном сексе касались только моей собственной анатомии, и уж кому как не мне понимать, что если бы не Рустам с его терпением и нежностью, я бы так и продолжал считать такой секс самым мерзким из возможных. Я поставил таймер и повернулся к Серёге. — И тогда она попросила её ещё отшлепать. Прикинь? Я весь такой на расслабоне, потом сразу в ахуе… Ну и… «Хоть не этой своей новой плеткой, надеюсь», — я постарался остаться невозмутимым. Судя по виду Серёги, он о том же подумал. — Достал плётку ту, заказ пришёл же, такая длинная, плетение разноцветное. Красиво, в общем. Ну, покрутил я её, но я твои слова вспомнил и… решил ладонью. Ладонь у Серёги почти такая же крупная, как у меня. Не говоря уж о силе удара. Я посмотрел на свою собственную. Если постараться — даже крепкий мужик взвыть может с единственного удара. Хотя нет. Не любой мужик. Вспомнил, что Хозяин упрямо молчал, когда я по нему плетью… Стало горько. — В общем, я её шлепаю, а она вертится и просит сильнее. — Серёга совсем надулся и покраснел. Я только не понял отчего. — Я ей про синяки объясняю, а она только говорит мне, мол, ну ты слабак. Я, Жень. Я — слабак. Да я в тренажерке жимом лежа сто семьдесят кило беру легко, разминочки ради. Да я на спор в тренажерке с Вадькой четыре из пяти взял. Конечно, я разозлился. Что-то в его словах меня зацепило, но я не понял что именно. А потом вспомнил все те статьи, которые закрыл, и непроизвольно рукой по лицу провел. — Ты про того Вадьку, который армлифтингом увлекся и всем мозги про этого Апполона продолбал? — Ну. — Досадливо кивнул Серёга. И снова замолчал. Хоть клещами из него тащи чем дело-то кончилось. — Он мне, когда я на дорожке бегал, постоянно на уши приседал, — пожаловался я, пользуясь моментом, — но я выход нашёл. Воткну наушники и по улице теперь бегаю. — Жень, ну вот… Я тебе тут личным поделиться пытаюсь, а ты… Сработавший таймер перебил его посередине фразы. Я принялся шумовкой выуживать пельмени по тарелкам. Серёга сердито встал, походил по кухне и посмотрел в окно. Я поставил перед ним тарелку, посолил крупной солью и очень щедро посыпал толченым черным перцем. Себе сделал такую же и сел напротив него. — Рассказывай. Чего молчишь. Серёга ещё посопел. Откашлялся. Посмотрел в тарелку и вздохнул. — Короче, ударил я её сильно. Прямо по жопе. Пару-тройку раз всего, но… не пожалел, аж рука загудела. Сказал, что нефиг обзываться, и что будет так говорить, я плётку эту возьму. Психанул я. Я молчал. Слушал. Ждал. История мне не нравилась. — Капец, да? — Серёга очень неуверенно и хмуро посмотрел на меня. — Вот я урод. Она же маленькая, хрупкая… Она тут же разревелась в хлам. Я перепугался. Жень, представляешь, у меня вот прям пот с головы холодным по спине пробежал. — А она что? — А что она… Плакала лежала, не разговаривала со мной. Потом уснула. Ну я и сбежал. Серёга замолчал. Вкусно пахли пельмени. Мы переглянулись и молча приступили к их уничтожению. Я не знал что сказать Серёге в ответ на всю эту историю. Что подружка его вела себя как… как я? Как ХЖМ? Капец. Он ко мне поделиться пришел, а я ему буду мозги выносить. Не дело. — Вкусные пельмени. Сам лепил? — Сам. Горчицу дать? — Давай, — со вздохом согласился Серёга. Мы так и молчали, пока пельмени не кончились. — Вот и что мне теперь делать? Я вот второй день думаю, что надо бы мне ей позвонить, извиниться, подарок какой купить… А вдруг она меня теперь ненавидит? Как я не примерял на себя шкуру этой его девушки — снаружи фигня выходила, хотя и нормальная реакция, если в самом себе что-то не принимаешь, как я. Ну, а вот если принимаешь… Все я со своей колокольни померить хочу. А Серёге же не это нужно. Попытался представить, что Хозяин бы меня побил сильно, а потом сбежал. Хозяин в такой роли упорно не представлялся. Фигня всё. Я встал, закинул нам в чашки по пакетику черного чая и залил кипятком. На стол обе коробки с конфетами поставил: угощать Серёгу больше все равно нечем было. Он на конфеты на моем столе посмотрел с удивлением, но по одной штуке ухватил и в рот обе сразу засунул. Как Данька мой прямо. После этой его истории что я однозначно понял, так это что я люблю в отношениях с Хозяином: он в таких сложных моментах никогда меня не бросает. И объясняет, пусть и жестковато последний раз вышло. Зато дошло сразу много чего. Но у Хозяина терпение к моим закидонам похоже такое же накаченное, как руки у Серёги. Вон сколько раз я так по мелочи выдавал и сам не замечал. Серёга не такой, как Рустам. Я ненормально много кого теперь вокруг себя с Рустамом сравнивал. — Серж, давай ты коней гнать не будешь. Поторопился раз уже — не ухудшай. Во-первых, она сама тебя попросила. Во-вторых, ты уже сделал. Хорошо, что хоть плетку не взял. В-третьих, ей либо понравилось, либо не понравилось. Если она захочет повторить — сама с тобой свяжется. А если не захочет, а ты за ней бегать будешь, представляешь, что она подумает? — Что? — тупо спросил Серж, заглядывая в коробку с конфетами ещё раз и вытаскивая марципановую. — Подумает, что ты любишь бить женщин. А ты не такой же. — Ээээ… — Серега задумался. — Нехорошо со всех сторон. Получается, мне тогда ждать надо, пока она сама созреет и свяжется? Или не свяжется… Я многозначительно помолчал. На самом деле с таким вопросом лучше было бы к Хозяину, рассказать ему что ли… Может объяснит мне, вдруг я неправильно рассудил? Мы поиграли с Серёгой в гляделки, он похоже правда очень задумался над моими словами. — Короче, у меня тут дурацкий вопрос в голове крутится… — Советовать я тебе ничего не буду! — сразу открестился я. — Я с твоей подружкой даже не знаком. — Я не про это. Я ведь тебя никогда не спрашивал… Ну, а если бы и у меня?.. Ну, анальный секс, но добровольно? Или ещё что-нибудь такое ненормальное? Вот ты бы со мной общаться перестал? — Серёга таким растерянным стал, каким я не ожидал его увидеть. Холодом по спине пробежало уже у меня. Хрен его знает, может он узнал про меня что в этом своем «Чили». Может, он мне на что-то намекает теперь. Я чай отхлебнул на всякий случай, чтобы себя не выдать, что занервничал. — Я — точно нет, — медленно ответил я, взвешивая каждое свое слово. — Мне как-то знакомый один старую пословицу напомнил: «В каждой избушке свои погремушки». И я к этому как-то также отношусь. — Это хорошо. А то я так к тебе прихожу всегда, треплюсь… Серж тянул чай. Конфеты исчезали. Я почему-то ощущал это правильным — я их всё равно не заслужил. И Хозяину надо будет сказать всё-таки… — Серж, мне в принципе как-то странно с тобой обо всём этом говорить. Всегда было странно. Но я не против. В этот момент телефон Серёги завибрировал, он вытащил его из кармана, посмотрел на экран и очень неаккуратно отпихнул его на стол, будто прочитанное его рассердило. Через мгновение я понял, что не рассердило, а расстроило. Серж пялился в окно: — Ну вот. Бросила она меня. Я же ей написал перед тем, как к тебе прийти, мол, что, кого, давай где-нибудь встретимся. Лучше бы тебя послушал сначала. А теперь наверное и правда подумала, что я совсем псих. — Ты не расстраивайся. Другую найдешь. И уже знать будешь где грабли, — я не знал что сказать. — Легко тебе сейчас говорить. Сам со своей шесть лет прожил, прежде чем понял, что ошибся. И другую теперь не бежишь искать что-то. — Серёга явно расстроился, раз решил мне столько горького наговорить. — А я тебе ещё перед свадьбой вашей сказал, когда мы Толику рожу начистили, что Любка тебе не пара. Что намучаешься ты с ней. Помнишь? — Помню, — мрачно подтвердил я. — Жалею, что ты не забыл. — Ну вот, — он ткнул меня кулаком в плечо, — оба мы с тобой крепки задним умом. Я не обижался. Глупо было обижаться на Серёжку, который до конца не знал как у меня всё. В его глазах я был хороший, просто не очень умный. Мне даже нравилось, что он считал меня таким. Конфет в коробках осталось штуки три, когда он спохватился: — Чего-то я даже не заметил, как их… Откуда, кстати? Ты же вроде сушишься. — Детям покупал. — Соврал я на голубом глазу, — подумал вдруг Любка с ними заглянет. — Я всё сожрал. Куплю в следующий раз, ладно? — Не надо. — Я махнул рукой, — лучше и эти доешь. А то что-то у меня уже неделя, как опять плато. — Куда тебе ещё сушиться-то, — удивился Серёга. — Сними хоть футболку, покажи рельефы. Парни в тренажерке говорили, что у тебя прямо мания последнее время. Протеины жрешь? — Жру, — признался я и понял, что под футболкой у меня столько всего, что я Серёге показывать бы не хотел. — Давай не будем. Неудобно как-то. — Жека, ты стесняешься что ли? Что я там не видел? Я прикинул, что с последнего раза, как я раздевался рядом с Серегой, много разного со мной произошло. Сейчас вот синяки желто-синюшными гроздьями, несколько ожогов от новой веревочной плети — это я сам на себе поставил. Шрамов россыпь за несколько лет. Хозяин грудь как выбрил — до сих пор не отросло, пушок короткий. Это что, получается, на мне Его следов и нет почти как бы… Всё, что есть, только результат моих ошибок? Мемориал моих проебов, бля… — Ну не хочешь — как хочешь. Я думал, тебе показать захочется над чем работаешь. Иначе зачем так стараться и впахивать? — Потом как-нибудь, — пожал я плечами и ссутулился. Может, Хозяину шрамы мои не нравятся? Серж настаивать не стал. Мы с ним ещё поболтали о разном. Он мне порассказывал и про пати в «Чили», и про то, что собирается на «Сферу», про которую упоминал при Хозяине Марат. Только вот Серёга теперь без пары был и тянул меня с собой ещё настойчивей. Я ему в ответ показал как у меня ремонт продвигается, он мне предложил помочь с перестановкой, когда я закончу с потолком и стенами. Отчаянно хотелось, чтобы он меня подольше хорошим считал. Когда я провожал его, он посмотрел на меня, потом так быстро стиснул в своих объятиях, что я покачнулся, и тут же быстро отпустил. Хлопнул по плечу: — Знаешь, я вот тебе рассказал… И легче на душе стало. Ну, то есть, она же сама просила. Так чего теперь? Лучше б объяснила как ей надо. А то кошмар какой-то. Может, правда другую найти, а не за этой бегать. Ну потому что… Ну вдруг она ещё передумает, да? Я тоже похлопал его по плечу. Договорились на следующий вечер встретиться с ним в тренажерке. Я закрыл за ним дверь и вспомнил, что так и не отправил Хозяину фотографию того, как выполнил его задание. А ещё предстояло рассказать ему про конфеты и надеяться, что он не будет сердиться. Я глянул на часы — было уже почти девять вечера — вздохнул и решил поторапливаться, пока Хозяин не лег спать.

*** Рустам

Эта женщина позвонила мне в понедельник и не представилась. Вместо этого она сказала то, что заставило меня согласиться встретиться с ней уже на следующий день. Моя интуиция подсказывала мне, что всё это мне не понравится. Оно так и вышло. — Это вы мне звонили? — поинтересовался я, останавливаясь возле столика, за которым сидела довольно откровенно одетая… Пышка. Иначе бы я не назвал её. Пухлая, но с тонкой, утянутой чем-то талией. С огромным декольте, где между сиськами болталась какая-то побрякушка, похожая на трискель, и с ярким заметным макияжем на лице с чисто славянскими чертами. Высветленная плетеная коса — короткая, не до пояса — наводила на мысли о том, что данная особа предпочитает молодиться заранее. — Ох, напугал, — высоким голосом ответствовала особа, прижимая к своему декольте ручку. Жеманным жестом. В исполнении крепкой русской бабы. Я моргнул. Впрочем, напугалась она не надолго. — Тебе, если это тебя интересует информация о Жеке Вавилове, — деловито заявила особа. — Рустам Свиридов, кажется? Я нахмурился и с сомнением осмотрел её ещё раз, отчего моё впечатление о ней ещё сильнее усугубилось. — Рустам Олегович, — я уселся напротив неё. — А вас я не знаю. Как к вам обращаться? — Диана. Ибрагимовна, раз у нас такой официоз. Хотя можно просто Яна. Говорят, ты у нас здесь птица высокого полета. Это я так узнала… — она махнула рукой, — то здесь, то там. Не удивляйся. Я много что про кого знаю. Она посмотрела на меня очень многозначительно, заставляя меня сообщить ей прямо: — Не понял, Диана Ибрагимовна. Хотелось кофе, но мы встретились с ней в обычном фаст-фуд заведении в центре города, где сама пластиковая атмосфера портила вкус любого предполагаемого напитка. — Просто Яна. Потому что я тоже Госпожа, а не саба какая-нибудь. Все эти выканья впечатляют их, но не меня. А тебе со мной по-свойски можно.… Интересно, что я никогда не видела тебя ни в тусовке, ни в клубе, но все старожилы знают твоё имя. «Да я уже понял, что ты не старожил». — Вы звонили мне, Яна. Я здесь. — Я понял, почему не смог опознать её в Теме с первого взгляда. У дамочки были непонятные замашки, но не было колорита той же Сильвии. — Жека же твоим рабом стал? Что он тебе наплел про меня, кстати? — Яна, я напоминаю вам, что это вы меня позвали сюда, — терпеливо объяснил я ей. — И если вы не намерены объяснить зачем это было, я пожалуй оставлю вас. — Эй, стой. Ну, раз ты такой деловой, то вот… Жди. Сейчас найду. — И она полезла копаться в своей огроменной черной кожаной сумке. — Быть может, расскажете мне для начала откуда вы знаете Женю? — поинтересовался я. — Так я же его Верхняя. Мой сабеныш, — похвалилась она, — сначала зарывался, но потом я его хорошенько пообломала. Так что тебе он уже послушненьким куколдышем достался. Я чувствовал, что буду отмываться после этой встречи. Старался невозмутимо дождаться момента, когда мне наконец станет понятно, зачем все это было: — Кажется, он вас упоминал. — Даже не сомневаюсь! Мы с ним столько всего намутили, пока темачились, — отзывчиво разболталась она. — Потом он мне, правда, наскучил, но я нашла ему применение… И вот он оказался у тебя в услужении. — Простите, что? — решил уточнить я, надеясь, что ослышался или неправильно понял. Она мне намекала, что они с ней продолжают?.. Что?.. — А, вот. Нашла. — Она извлекла какие-то распечатки и ксерокопии, толкая их мне через столик, за которым мы сидели. Так как она продолжала ковыряться в сумке, я рассмотрел бумаги, что она мне дала. Это были: заполненная анкета Жени, распечатка его переписки с той, кого он называл Госпожой, и какое-то сочинение на тему с фантазией. Вроде бы это был почерк Евгения, но я не был уверен. Разглядывать все это мне она не дала — положила поверх бумаг флешку. — А я всегда знала, что он педик. Эта его принудительная гомосятина и все такое… Ну, если у мужика шары не в ту сторону повернуты, это даже плеткой не исправить, — посетовала она. — Поэтому я его и отправила к тебе. Я сидел и тупо смотрел на то, что за пункты Евгений выделял в своих предпочтениях для этой так называемой «Госпожи». Не верил я до конца, что это — кусок какой-то реально существующей правды о нём. — Вот здесь, на флешке все остальное, — сообщила она. — Ты там перекинь себе куда-нибудь. А то всё-таки тысячу рублей мне стоила. — Яна, вы не предупреждали о том, что мне нужно будет что-либо перекидывать, — напомнил я. — К тому же, почему вы не можете переслать мне все это на почту? — Там же видео всякие. Они большие. Интернета не напасешься, — возмутилась она. — Ну ладно. Потом вернешь, значит. Я помолчал, разглядывая все это перед собой. От удивления, что я испытывал, я никак не мог уловить подоплеку происходящего: — Почему вы решили мне все это… показать? Вам нужны деньги? — Что? — в её глазах появился непонятный мне блеск, но через мгновение она отвела взгляд, — я просто решила, что ты должен знать кому быть благодарным за такой подгон. — Подгон? — так получается она настаивала на том, что у Жеки параллельно есть отношения ещё и с ней? — Ну, слухи про тебя ходят всякие в тусовке. Мол, с рабами этими проблемы, что ты пожестил когда-то, и теперь тебя побаиваются. В общем, Жека у меня не гордый, выпендриваться не будет, что с ним не делай. Он у меня на коротком поводке. Она настаивала. Однозначно. Я расслабился и улыбнулся, потому что мне нужно было разобраться с этим детально, но делать это явно стоило иначе: — Знаешь, Яна. Я бы хотел пригласить тебя в какое-нибудь другое кафе, где мы бы с тобой посидели и поговорили по душам. Не так часто я последнее время общаюсь с тематиками, как ты сама уже поняла. Тем более, что время обеденное, и я, признаться, предпочитаю обедать в иных местах. Она явно не ожидала такого поворота беседы, но не выглядела готовой согласиться: — Как ты говоришь, время обеденное. Я на обед выскочила с работы, мне уже возвращаться пора. В моей голове стучало по очереди два слова: «Шантаж» и «Месть». Одно из двух. Одно из двух… — А где работаешь? — я улыбнулся, перемещая бумаги перед собой и убирая флешку в карман. — Да тут же, на третьем этаже. В «Санни Трэвэл». — Это у Любови Петровой? Я помнил, что познакомился с женой Лешки Петрова, которая руководила этой фирмочкой, когда пару лет назад оформлял заказ на путевки для своих работников. Я запомнил её темной и худенькой девчушкой с ненормально темным загаром в любое время года. Теперь понятно, откуда у этой доброжелательницы мог оказаться мой номер — клиентская база её же турфирмы. Но откуда она вообще узнала, что мы с Женькой вместе? Ответа на этот вопрос у меня пока нет. — А ты с ней лично знаком? — с удивлением спросила Яна. — Знаком. И с ней, и с её мужем, — мягко улыбнулся я. — Подожди минутку. И я, не собираясь дать этой рыбоньке ни шанса, достал телефон, пролистал свой контакт-лист и набрал номер. — Любовь? Доброго дня. Да-да, не ошиблись. Я тут сотрудницу вашу встретил на обеде, Диану Ибрагимовну. Да-да. Ту самую. Да, конечно. Снова премиальные путевки. Да и мне бы не помешало выдохнуть где-нибудь под солнышком недельку. Да, Диана мне как раз об этом рассказывает. Ничего, что она из-за меня задержится с обеда? Да. Хорошо. Хорошо. До встречи. Я положил трубку, сделал вид, что не заметил приоткрывшийся от удивления рот, дружелюбно улыбнулся, встал и указал рукой на выход: — Твоя начальница ничего не имеет против. Ты на машине? Не против прокатиться на моей? — Не против, — неуверенно проговорила она, а потом собралась и продолжила, — а ты, Рустам, полон сюрпризов. — У нас очень маленький город, — объяснил я коротко, — все — свои люди. Со всеми стараешься по-доброму, по-душевному. С тобой вот тоже так приятно поговорить. В Теме местных людей совсем немного, а я и правда отвык и давно ни с кем не общался… Когда мы оказались перед моей машиной, она довольно окинула её взглядом истинного торгаша и выдала: — Хорошенькая. Такие у нас не часто встретишь. — Староват уже мой конь, — шутливо выдал я, — три года скоро. Нужно будет поменять, пока не издох. — Три года — для такой машины не возраст, — выдала она в ответ, — не прибедняйся, Рустам. «И вот мы уже на короткой ноге», — понял я. Мы поболтали про «Сферу», на которую она собиралась в этом году, пока я вез её в «Незнакомку» — небольшое домашнее кафе при гостинице возле парка и моей фирмы. И кажется она расслабилась окончательно. — Так ты мне расскажешь больше про Женю? — с искренним интересом повторил я свой заход, расправляя салфетку и возвращая меню официантке после того, как сделал заказ. Яна листала меню и, я подозревал, считала калории в каждом из блюд, а не тупила от цен. Такие, как она, с мужиками на обеде на цены не смотрят никогда — мы платим по умолчанию. — Мне яичный салат и палтуса, — наконец выбрала она. — Что пить будете? — поинтересовалась официантка. — Мохито безалкогольный. — Возьмите десерт, — посоветовал я, аккуратно проверяя свои предположения, — здесь очень вкусно готовят «Захер» и «Красный бархат». — Нет-нет, — она с трудом отказалась, подтверждая мои догадки, — я не ем сладкое. — А я, пожалуй, добавлю в свой заказ «Красный бархат», — улыбнулся я официантке и подмигнул. Та почти хихикнула в ответ на мою улыбку. Яна явно почувствовала себя ещё неуверенней. — Он говорил, что вы познакомились случайно. — Как все, на местном сайте. Там все знакомятся. — Она начала говорить, и это не могло не радовать меня, — он совсем без опыта был, понаписал кучу всего. Никогда не замечали, какие они все смешные, эти рабы? Понапишут и ждут, что Верхние перед ними на цырлах бегать будут. — Да, их постоянно приходится обламывать, — подтолкнул я её продолжать. — Ну. Будто это мы тут обслуживаем, — она закатила глаза, — вот он из таких же был. Из хитрожопых манипуляторов. Следы того, насколько я ошибся в его хжмности, я ощущал каждое свое движение. — Ну, мне повезло, — я убрал весь сарказм, что кипел во мне, из голоса и, надеюсь, из выражения лица, — мне он и правда достался очень покорным. «Загнанным в угол». Я вспомнил Женьку, стоящего передо мной на коленях у дачи Вали и готового на всё ради простой порки по жопе. Потерянного от острого тематического голода и шепотом признающегося во время первого же экшна: «Чтоб отпустило и не думать ни о чём». — Пришлось хорошо над ним поработать. Он же ещё и дубовый. Рука устанет, пока его отхлещешь. Будто по бревну, — пожаловалась она, — да бревно раньше пробьется, чем он поймет, что перед Госпожой надо на коленях ползать. — Это я тоже хорошо представляю, — произнес я со всем сочувствием, что было. Не к ней, конечно. К этой мадам у меня никакого сочувствия не наблюдалось и в помине. Следующий пробный камень я почти не продумывал. — С коленями у него та ещё проблема. — Ну, со мной-то разговор короткий, я раз его и на горох. И пробки в рот и в жопу, прости Господи, иначе вообще не помогало. Мы помолчали. С его все ещё не до конца зажившим разрывом коленной связки я боялся держать его неподвижно дольше получаса и всегда выминал ему те мышцы с мазью, если только появлялись сомнения, что передержал, перетрудил. Не удивительно, что то колено заживает у него всё ещё. Видимо, после таких «разговоров» он боялся обычного дилдо в первые наши встречи, и всё ещё терпеть не может кляпы. С таким-то подходом этой чудо-воспитательницы. — Да, бухается на колени он теперь мастерски, — поделился я, чтобы она продолжала. Я даже не соврал, он на самом деле научился делать это красиво и самостоятельно с того времени, что я встречался с ним. Мне было интересно всё, что довело Женьку до того состояния, в котором он оказался перед тем, как наброситься на меня в бане. Нам принесли заказанное, и пока тарелки расставляли, мы с ней продолжили молчать. — Этому я его плёткой научила, — похвасталась она. — Он их терпеть не может. Логики у него, как и всех этих сабов, вообще никакой. Понаписал мне вначале чуть ли не мольбы: выпорите, да посильнее, да пожестче, да непременно плёткой. А их как только ударишь — визги да писки одни. Хотя он самый молчаливый из всех, что у меня были. Азу было вкусным. Помогало отвлекаться от возникающего гнева. Я вспомнил, с какой нежностью и обожанием Женька всегда тянет руки к плетям и флоггерам, пока думает, что я его не вижу — я так несколько раз его ловил на этом. Как четко делит на те, что ему вот прям очень, и те, которые просто хорошо. Как робко иногда просит добавить вот ту, что в прошлый раз куснула так, что след остался, или «как крапивой жгла», заставляя тянуться к ней навстречу, чтобы продлить удовольствие от касания. — К слову про плети. Про кошек вспомнилась шутка, — решил поддержать я разговор, — один другому говорит: «Вы не любите кошек? Да вы просто не умеете их готовить». Моя шутка явно была трактована не верно. Самокритичности у неё ноль, даже не задумалась к чему это было. Ну ничего, может попозже дойдет, когда она будет вспоминать эту нашу с ней встречу. А я уж постараюсь, чтобы она её не забыла. Тем временем Яна рассказала мне ещё один интересный факт о своей концепции «Настоящей Домины». — В общем, если с ним будут проблемы, то больше всего он не любит… Кхм… — замялась она, — не к столу будет сказано. Ну там в анкете… Надо же, какая цаца щепетильная. Делать значит делает, а за едой говорить брезгует. Я не поленился достать анкету и ткнул в выделенные пункты, помеченные как табу. Она кивнула. Да, мой желудок таким не удивишь. Хотя фантазию я постарался отключить. — А это его что ли? Табу? — удивился я, как мне самому показалось, слегка наигранно. Но ей вроде зашло. — Так у Верхних-то зачем нужны табу? — очень удивилась она. — Конечно его. Чтобы знать, чего раб действительно боится. Я люблю добавить в Тему реализма. Для полноты ощущений. Я закончил с обедом, но не с десертом, который пока не принесли. «Значит, нарушать табу для реализма. Какая свежая и неповторимая мысль». Теперь мне стало понятно, отчего Женька первые несколько месяцев совсем не верил в стоп-слова и боялся мне рассказывать про практики, лишь робко, словно кутенок, реагировал на разговоры про ударные девайсы. Я вспомнил, как мне пришлось уговаривать его последний раз, когда он застыл истуканом. Охрененный реализм и полнота ощущений… Да у меня от его обратки тоже эффекты не слабые в тот момент оказались. — …но он потом и к этому привык. Да и мне уже скучно стало. Все же перепробовали. — И сколько же ты так с ним мучилась? — поинтересовался я. Официантка уже убирала тарелки и поставила передо мной кусок торта и порцию кофе, тогда как перед моей спутницей стоял лишь мохито, который она тут же пригубила. — Годик потемачились… — пожала она плечами. — Потом мне совсем скучно стало. — А ему? — А что ему? Он же преподом работал. У него выбора не бы… — сказала она и осеклась на полуслове. Поняла, что проговорилась. Я же невозмутимо и неторопливо приступил к своему десерту. Год они темачились, значит… Это же сколько он потом терпел… Настраивался? Смелел? Чтобы рискнуть и подойти ко мне. Всучить мне свой чертов ремень. Признаться. И правда довериться? Она молчала, наблюдая за тем, как я вилкой отделяю небольшие порционные кусочки торта и отправляю их в рот. Видимо, никак не могла решить понял ли я её оплошность в рассказе или нет. — На коротком поводке ты так его сейчас держишь, Яна? Шантажом? — холодно поинтересовался я. Она сдулась. Иначе я не мог охарактеризовать это её телодвижение: она одновременно и отстранилась, и уменьшилась в размерах. Я смотрел на неё и понял, что нет. Не шантажирует, потому и приперлась ко мне. — Зачем ты решила мне всё это показать? — я получал удовольствие, неторопливо поедая на её глазах то, в чем она себе отказывала видимо уже давно. — Чтобы я поверил, что он — слуга двух господ? Или чтобы я просто ревновал? Она молчала. Я уничтожал торт медленно, смакуя, кусочек за кусочком, но она так ничего и не сказала. — Хочешь, я покажу тебе, как добавляется реализм в Тему? — я специально не доел, оставил немного, ставя на паузу этот прекрасный красный десерт. Сделал глоток кофе и достал телефон, пролистывая свой контакт-лист. У меня уже скопилась парочка пропущенных от потерявшей меня Ольги, но это сейчас было неважно. Я нашёл номер Матильды, с которой встречался недавно по поводу организации «Сферы»: — Добрый день, Маргарита Павловна. Не помешаю? Да, я по поводу Маскарада. Вы уже регистрируете участников? В самом разгаре? Отлично. У меня корректировка. Да-да, я там точно планирую быть. Как раз сейчас определился. Да, оба дня. Да, Марго. Я звоню по поводу корректировки списка участников. Там заявочку подавала Порошенко Диана Ибрагимовна. Есть такая? — Я подождал, пока Маргарита найдет что-то у себя на компьютере и снова вернется к разговору. Яна непонимающе смотрела на меня в упор. — Да. Ещё не оплатила? Отлично. Отправьте ей отказ. Ну и что, что у неё подтверждение, я познакомился сейчас лично и не хочу её там видеть. Всё? Вычеркнули? Спасибо, Марго. До встречи. Я положил трубку. Яна, словно в трансе протянула руку к своей сумке, достала телефон и посмотрела на его экран, тихо завибрировавший от пришедшего сообщения, открыла его и посмотрела на меня, как баран на новые ворота. Я продолжил неторопливо расправляться с алым куском торта: — Кажется, ты не поняла, Яна. — Что именно? — она явно была на взводе. — Что ты испортил мне выходные?! — Что я постараюсь, чтобы тебе отказывали на всех ближайших в округе мероприятиях любого тематического толка. У меня много знакомых, Яна. И знакомых знакомых, которые умеют болтать. — Я вообще не понимаю, что происходит, — возмутилась она, — ты же так хорошо меня понимаешь! Ты сам только что… Вот это всё? — Ну, уложи это как-нибудь в своей головке, — я ткнул в её сторону вилкой, — но запомни. Если я ещё раз увижу тебя хоть где-то на тематической тусовке, вспомню о тебе или узнаю, что ты продолжаешь заниматься шантажом… Я могу сделать ещё какой-нибудь звонок, результат которого тебе понравится ещё меньше. Например, на твою работу. Понятно? — Пошел ты! — она вскочила со стула, толкнув стол. Схватила сумку. Гневно глянула на меня ещё раз и унеслась, да так, что чуть не сшибла официантку, которая с недоумением посмотрела ей вслед. — Ваш счёт, — протянула мне книжечку официантка с выбитым чеком и, когда я достал карточку, извлекла из передника терминал для оплаты. — Вам понравилось? — Да. Десерт был отличным, — и я довольно покивал ей в ответ. В шесть часов ушла Ольга. Приемная осталась пуста, если в здании фирмы кто и остался кроме охраны, то мне это было неведомо. Я прикрыл дверь, включил колонки негромко и запустил первый из видеороликов. Через пару минут просмотра понял, что есть вещи, на которые я действительно не могу смотреть спокойно. На первом видео в самом начале Жека был смешной и неуклюжий даже больше, чем на нашей первой встрече. Радостный щенок, глупая ребячливая дурашка, озорник, бросающий вызов госпоже. Вот только такой госпоже, которая страдала от переизбытка собственной важности. Жеке требовались не унижения, а крепкая рука и способность поставить его на место. У той не было крепкой руки, зато было желание унизить и растоптать. В ход пошли наручники, а потом плевки и пощечины. Чморить этой госпоже давалось легко. В какой-то момент я не выдержал, поставил видео на паузу и взялся за его анкету. Самое же начало её было оглушающим: «строго гетеро», «строго боттом», кинки «принуждение к гомосексуальности» и «соблазнение мужчин по приказу госпожи». После ознакомления с этими пунктами я открыл небольшой бар в углу кабинета и достал новую бутылку Джек Дэниэлс. Вспомнил, как попытался уложить Жеку под себя после той неудачной сессии, когда это показалось мне единственным способом хоть как-то выправить ситуацию более тесным телесным контактом с ним. Тогда мне хотелось так сильно, что я проигнорировал свое решение о сексе с ним. «А трахаться мне все равно предстоит с моим Домом, даже если я зову его по имени?» — спросил он меня. Я тогда не понял смысл его вопроса, дурак. Не понял почему он мне рассказывать стал про «секс пожестче» и про «игровое изнасилование». Зато теперь дошло. Я просто был его кинком. Всё это было его кинками. Я втрескался в гетеросексуального парня с кинками на принуждение к ебле с мужиками… В десяточку, Рустам. Он тебе про Фому, а ты ему — про Ерему. Я осушил первую порцию виски слишком быстро. Могла ли эта сука-шантажистка исправить его анкету, чтобы задеть меня? Могла. Я сверял то, что успел узнать о Жеке с тем, что он указывал в этой анкете ей. Игра в животного. В пони. Пепельницы руками — да, ртом — табу. По фут-фетишу совпадало всё до нюансов. Из того, в чем я точно был уверен по итогам сессий с ним, совпадало всё. Могло ли не совпадать начало? Нет, я не собирался себя обманывать: все ответы в анкете были сделаны одним почерком. Очень грамотным, аккуратным и даже скрупулезным выписыванием слов. Не галочки и не точечки. Не циферки даже. Разборчивый почерк. Ладно почерк, он сам мне тогда, в самый первый раз сказал прямо, прямее некуда: «Я не гей». И ещё. И ещё. Просто в какой-то момент я решил, что это не важно. Я просто хотел проигнорировать это, что и сделал. Попадись тогда Жека мне, а не ей, у нас с ним тоже были бы шикарные сессионные тематические отношения. Настолько же хорошие, как сейчас. И ключевое слово — сессионные. Как сейчас. Кинки действительно совпадали в очень многих моментах. Я жаждал именно таких отношений, особенно когда только пришел в Тему, да и когда решил взять его. Но это было до того, как я влип в него. До того, как привык к нему, его кривоватой улыбке и неловкой манере движений. До того, как подпустил его к сердцу поближе. Теперь я хотел намного больше, чем эту сессионность, а он навряд ли мог дать мне больше. Вот это «строгий гетеро» прямо перед моими глазами, вот это «Я не гей», сказанное прямо и честно сразу, я просто не захотел услышать. Не захотел принять это. И сейчас не хочу, даже если понимаю эту суровую необходимость. Вот и вся любовь. Или меняй свой принцип добровольности в Теме, Рустам, и становись насильником, или соглашайся на сессионность с гетеросексуальным мальчиком с кинком на принуждение. Его не лично ты заводишь, Рустам, смирись, а то, что он делает это с мужиком. А если решишь менять принцип, то иди, смотри как выглядит этот твой любимый мальчик, когда какая-то сука нагибает его, потому что положила свой искусственный хер на его добровольность. Я включил видео дальше. Смотрел, как из моего щенка начали «выбивать дурь» и «ставить на место». Каждый Верхний готовит нижнего под себя. Нажимает на те точки, что создают для Верхнего то самое ощущение удовольствия, ради которого всё и затевается. С Яной мы никогда не будем на одной волне — мы готовим нижнего по-разному. Женька был не испуганный — несчастный, не возбужденный и предвкушающий — замороженный от избыточной боли, не дрожащий и стонущий от ужаса — ненавидящий и разочарованный. Сломала ли эта сессия его? Нет. Мой мальчик был слишком сильным для неё. Он этого всего просто не понял. Хочу ли я поймать такой же взгляд и такое же выражение его лица на мне самом? Я налил себе ещё виски. Ходил по кабинету и смотрел в окно, настраиваясь на то, чтобы посмотреть следующие видео. Позвонив мне и встретившись со мной, она хотела ему отомстить. Что он ей сделал? В какой-то момент это стало не важно. Я все равно гордился им — он заставил её выстрелить. Она выстрелила с дурной злобы, не зная о том, что патрон холостой, пистолет не заряжен, а мишень в другой стороне. Я только включил второе видео, как мой телефон завибрировал сообщением от него. Я и забыл, что дал ему новое задание, разглядывая фото, что он мне прислал. «Молодец». «Я не помешал? Вы ещё не спите?» Я глянул на часы. Было девять вечера. За кого он меня принимает? «Я ещё в офисе. Нет, не мешаешь». «Хозяин, у меня одно маленькое затруднение. Заходил Серёга и съел все конфеты». То ли от того, что я был пьян, то ли это была легкая истерика, я начал ржать. Совершенно не тихо, и никак не мог остановиться. Отсмеявшись, я набрал его: — Добрый вечер, Женя. — Доброй ночи, Хозяин. Вы только не ругайтесь… Я их сам ему скормил. — У него был очень несчастный голос. Я откинулся на спинку своего кресла и сразу вспомнил то, почему тот был таким несчастным. Отметины ещё не исчезли и ноющие мышцы неплохо привели меня в чувство. — Опять шкодишь? — поинтересовался я. — Урок последний уже выветрился? — Нет, просто… Я же сушусь сейчас. И у меня от них вес встал. Я не ем сладкое, — тихо признался он — А что сразу тогда не сказал? — я почувствовал себя глупо. — Я пытался, но вы трубку положили. И я не стал спорить больше. — Он нервно вздохнул, — вы не сердитесь? — Нет. Это моя ошибка. — Я вспомнил, что в этот момент мне звонили по работе, и я не дал ему договорить. — Это я не дослушал тебя. — Вы не виноваты, просто… Мне надо было сразу написать вам… Я наклонился вперед и налил себе ещё порцию виски. Бутылка брякнула о край стакана. Я отхлебнул виски и покрутил бокал в руке: — Моя ошибка тогда. А ты молодец, что сказал сейчас. Я выполню одно твое пожелание на следующую сессию, и забудем про это. Хорошо? — Хорошо… — растерянно произнес он. — Вы пьяный что ли? — С чего ты взял? — удивился я. — Ну… Голос, звуки и… то, что вы ещё в офисе, но голосов не слышно. Значит, не работаете. Обычно-то если работаете, то у вас кто-нибудь на фоне страдает громко. Я хохотнул: — Ну ты и мисс Марпл. Да. Есть немного. — Вы, Хозяин, только за руль не садитесь, ладно? Пусть Вас кто-нибудь отвезет. Или такси, или давайте я приду? — Нет. Не хочу тебя видеть сейчас, — честно сообщил ему я. — И ехать пока никуда не собираюсь. И скорее всего не поеду. К тому же у меня здесь очень удобный диван. А если эта бутылка меня не вырубит, то даже дойду до «притона разврата» прежде, чем усну. — Хозяин, это из-за меня? — обеспокоенно заныл он. — Я… — Жень, это из-за меня. Ты тут не причем. Надеюсь, я не перебил тебя, когда ты пытался сказать мне что-нибудь действительно важное. В трубке вздохнули: — А как быть с конфетами? — Пока перейдем на плеть. Три удара по левой лопатке, три по правой. Чем не награда? — Я не понимаю, Хозяин. Вы же сказали… Кнут и пряник. Конфеты и плеть. Если конфет нет… — Женя, ты порку любишь? — Люблю. — Плети? — Тоже… — Ну, тогда как ты мог подумать, что я тебя этой плетью наказывать собираюсь? Конфеты были просто поощрением. А плеть — подарком, которым я буду разрешать тебе ласкать себя. Представляй, что это я тебя так глажу. Он сердито засопел в трубку: — А кнут? В смысле, наказание какое? — А наказание, если натворишь что-то, будет только от меня лично. И никак иначе. Всё, Женя. До субботы. И не забудь про желание. — Хорошо. Спокойной ночи, Хозяин. Я отложил телефон, отхлебнул виски и включил видео дальше. Вот так он будет выглядеть, если я буду продолжать тешить себя иллюзией того, что между нами больше, чем его кинк. Если я продолжу следовать своему принципу «не насилуй», я могу претендовать не больше, чем на то, что есть у нас с ним сейчас. Это отлично, но я уже хотел большего — добавил Тему между сессиями, эти звонки… Дальше, я знаю, я захочу ещё больше. Намного больше. Я знаю себя, и это для меня будет мучительно — держать в узде собственное желание обладать им. Сука-любовь. Я надеялся на то, что смогу выдержать свои принципы и удержать в собственной узде самого себя. Но голова подсказывала мне, что лучше избавиться от искушения. Нельзя довольствоваться полумерами ни мне, ни ему — жизнь одна. Он со мной — я не должен себе врать — потому что я не отвернулся, а он смог довериться после того, что эта сука сделала с ним, хоть кому-то. Так брошенная собака идет за первым встречным, кто готов дать еды, воды, кров. Такие отношения унижают не только его, но и меня. Как только шаг влево или вправо, он говорит: «потерплю». Не от хорошей жизни он терпеть научился. Видишь теперь своими глазами, Рустам? Видишь. Будешь заставлять терпеть тебя также? От приходящих в голову вариантов было гадко. Я ненавидел её за то, что она так с ним обошлась. Теперь я хотел вытащить его с собой на люди. И чем публичней это будет, чем больше у нас с ним будет зрителей, тем лучше. Ей донесут, расскажут. Пусть она зеленеет от злобы, зная, что ему хорошо. Да, «Чили» сейчас бурлил жизнью даже сильнее, чем раньше, ведь перед смертью не надышишься, ведь самый шумный пир во время чумы. Но я не хотел тащить Жеку туда, где была вся та грязь, про которую я знал. Значит «Сфера». Только будет ли он готов пойти туда со мной? Через несколько минут от Жеки прилетело очаровательное: «Хочу, чтобы на следующей сессии вы были в кожаных штанах. Можно мне такое желание?» «Можно. Учту», — коротко ответил я. Я найду ему подходящую Домину сам, хорошую. Проверенную. Чтобы его больше не коснулись грязь и насилие. Это решение было болезненным для меня, но необходимым для нас с ним. Пусть пробует хоть как-то, чтобы мне не пришлось отсекать его от себя грубо. Он же не виноват, что мне теперь нужно от него больше, чем раньше. Мне предстояло посмотреть ещё несколько видео, чтобы не отступиться от принятого решения. Я надеялся, что мне хватит и виски, и силы воли досмотреть это всё до конца.